Эмиссар Пятого Хокаге

      Сакура ввалилась в кафе, где их компашка договорилась встретиться, одной из последних. Даже в предвечернее время в Якинику стояли привычные шум и гам: шипение жарящегося мяса, гул разговоров вперемешку со звоном посуды и редкими вспышками смеха. От открытого гриля тянуло жаром, а в воздухе смешались запахи мяса, соусов и специй, моментально разбудив аппетит.       Место им, как обычно, занял Акимичи. И, как обычно, выбрал всеми любимый дальний угол с двумя сдвинутыми столами, чтобы все поместились. В традиционном ресторане сидели на разложенных по полу татами, и их шумная компания уже почти полностью заняла свою половину зала.       После прохладной улицы внутри казалось неожиданно тепло и даже немного душно, но уютно. Вчера Сакура задержалась у Цунаде больше чем на три часа, а вернувшись домой, ещё и засиделась с родителями за ужином. В итоге она проспала почти до самого обеда, после — провалялась дома, впервые за долгое время позволив себе бездельничать.       Стресс последних дней наконец начал отпускать, оставляя после себя только странную усталость и желание хотя бы один вечер не думать ни о чем серьёзном. И именно поэтому обычный шум ресторана сейчас ощущался непривычно спокойным. После вчерашнего разговора с Цунаде это казалось нереальным. Слишком живо и нормально. Словно мир не должен был оставаться таким после того, что она узнала.       Ино первой заметила её со входа и сразу замахала рукой, похлопывая по свободному месту рядом с собой.       — До самого обеда дрыхла, что ли? — первым же окликнул её Киба, развалившийся на краю татами. Парень чуть ли не лежал на Акамару, пока остальные за шумными разговорами выбирали что поесть.       — Ну, заслужили ведь, — довольно улыбнулась Харуно, выразительно покосившись на его тёмные круги под глазами.       — Ещё бы. Мне приснился Саске, представляешь! — с таким искренним возмущением выдал Киба, будто рассказывал о настоящем кошмаре.       — Начинается, — закатила глаза Ино.       Сакура хмыкнула, задержавшись рядом с ними.       — Он уже полчаса всем мозги выносит этим сном.       — Почему только я должен страдать?! — тут же вскинулся Киба, выразительно покосившись на Наруто.       — Чего мне это говоришь? — возмутился Узумаки.       — Может потому, что два дня подряд только и слышу твои воздыхания по Учихе?       — Да заткнись ты! — вспыхнул Наруто, пихнув его локтем.       Сакура невольно задержала свой взгляд на Узумаки ещё на пару секунд. От неё не ускользнуло, насколько устало это прозвучало, словно ночь он провёл вовсе не за крепким сном. Мягкое гнездо на голове наводило на мысли, что лёг он с не до конца высохшими волосами, а на выход просто нацепил выстиранную мятую форму, даже не удосужившись привести её в порядок. И почему-то именно это наконец начало вытаскивать её из странного чувства дереализации, не отпускавшего со вчерашнего разговора с Пятой.       То, что Наруто оказался сыном Четвёртого, слишком сильно ударило по восприятию. Настолько, что в какой-то момент ей даже показалось, будто теперь она уже не сможет смотреть на него по-прежнему. Но, как оказалось, сам Узумаки от этого знания совсем не изменился. Перед ней всё ещё был тот же Наруто: немного неряшливый, яркий и слишком эмоциональный. Только сегодня под напускным недовольством пряталась какая-то подавленность.       — Ладно, ты тут ни при чём, — неожиданно легко отстал от него Киба и тут же переключился на Сакуру. — Это она отказалась быть со мной.       — Думала, это взаимно, — нахмурилась Харуно.       — Много думаешь…       — Наконец-то, — выдохнула Тентен, заметив вошедших Неджи и Ли, и подвинулась к Кибе, пропихнув его недовольную тушку ногой. — Чего разлагаешься, подвинься.       — У Хьюги уже есть место рядом с Хинатой! Тебе лишь бы ко мне придраться…       — А я-то думаю, чего здесь опять душно стало, — не упустила возможности съехидничать Ино, демонстративно обмахиваясь краем блузки, стоило Неджи подойти ближе.       — И тебе здравствуй, — спокойно поздоровался Хьюга, как обычно совершенно непробиваемый к чужим выпадам, чем и бесил Яманака. Именно поэтому Сакура была почти уверена, что Ино быстро разочаруется, увидев, каким стал Учиха. На его фоне даже Неджи казался терпимым.       — Как я понимаю, возникли серьезные проблемы? — обратился он уже к Сакуре, коротко оглядев стол.       — Даже не знаю, проблема ли это, — слегка удивилась она тому, что тот еще не успел устроить Хинате подробный допрос.       — Звучит как заговор, — заметил Неджи, обходя её, а затем чуть теплее добавил: — К слову, с меня должок.       — Запомню, — с лёгкой улыбкой бросила Сакура ему вслед, отвлекаясь на Ино, которая с недоумением потягивала её вниз за край одежды.       — Да сядь ты уже. Что застыла?       — Давай пересядем, — предложила Харуно, коротко покосившись в сторону Наруто. Тот, стараясь делать вид, что слушает Кибу, между делом всё равно продолжал поглядывать на неё через стол с плохо скрываемым любопытством.       — Но там нет свободных мест, — нахмурилась Яманака в непонимании.       Однако уже через секунду её кошачий прищур медленно скользнул по всё ещё подростково-нескладной фигуре Наруто, и она понимающе хмыкнула.       — Хотя… так уж и быть, могу пойти на жертвы ради любв…       — Ты совсем спятила?! — резко опустившись рядом, Сакура буквально навалилась на Ино, быстро зажимая ей рот ладонью. К счастью, Киба как раз начал пересказывать свой сон уже Хьюге, а остальные дружно загудели и заворчали из-за этого, так что её маленькая катастрофа осталась почти незамеченной.       — Я понимаю, вы не виделись целых четыре дня, но это уже слишком, — выгнул бровь Шикамару, красноречиво покосившись на их двусмысленную позу.       — Чем тебе не нравится? — тут же встрял Киба, даже прервав свой рассказ.       — Его такое не трогает, — довольно протянула Ино.       — Вы делитесь такими подробностями? — ужаснулся Инудзука.       — Это понятно и по названиям его дисков.       — Ты спалил диски?!       Нара медленно прикрыл глаза ладонью:       — Я вас ненавижу.       — Так там реально было на что посмотреть? — оживился Ли, тут же подавшись вперёд.       — Ты читала названия?! — Киба все еще опаздывал с реакцией.       — Они лежали у него на самом видном месте, — невозмутимо пожала плечами Ино.              — Это была не выставка, заметь, — начал Нара раздражаться.       — Ой, да будто никто здесь такого не смотрел, — фыркнула Яманака, лениво обводя взглядом стол.       Повисла крайне подозрительная тишина. Чоджи невозмутимо продолжил жевать, Ли же резко уставился в потолок. Даже Неджи едва заметно отвёл взгляд в сторону. Сай вместе с женской половиной компании, напротив, с подозрительным вниманием следили за их реакцией, словно пытались уличить их во лжи. Только Хината слегка покраснела, уставившись в свою тарелку.       И только потом слишком поздно Сакура заметила взгляд Наруто. Он смотрел на неё как-то странно — не насмешливо, даже не удивлённо. Скорее так, будто внезапно осознал о ней что-то, чего раньше почему-то никогда не представлял.       — …Чего ты так смотришь? — не выдержала она.       Наруто моргнул, будто только сейчас понял, что слишком долго пялился, и тут же отвёл глаза в сторону.       — Да ничего, — пробормотал он слишком быстро.       — Если тебе интересно, ему я тоже одалживал, так-то, — заржал Инудзука.       — Заткнись! — вспыхнул Узумаки так резко, что тот засмеялся только громче.       Воспользовавшись моментом, Ино ловко вывернулась из хватки Сакуры и тут же поднялась со своего места, обходя стол в сторону парней.       — Наруто, можем поменяться? — невинно улыбнулась она. — А то мне оттуда дует.       — А? — запоздало моргнул Узумаки.       Впрочем, ответа Яманака дожидаться не стала и уже через секунду бесцеремонно уселась на его место.       — Да, конечно… — даже Узумаки опешил от такой наглости. Порой Сакура искренне завидовала этой непринуждённости Ино.       — Ты же вроде говорила, что тебе, наоборот, душно? — без задней мысли заметил Сай, рядом с которым Ино теперь и оказалась.       — Не считываешь ситуацию? — небрежно отмахнулась она, убирая чёлку с лица.       Сай тут же замолчал, и почему-то продолжил смотреть на неё чуть дольше, чем следовало.       Тихо поворчав себе под нос, Наруто же всё-таки пересел ближе к Сакуре, устраиваясь между ней и Шикамару. И одного этого неожиданно хватило, чтобы она снова слишком остро ощутила его присутствие рядом.       Как раз в этот момент хозяйка заведения начала приносить блюда, и разговоры ненадолго стихли. Все сразу потянулись к еде, утаскивая лучшие куски раньше остальных.       — Ну как успехи? — не придумав ничего лучше, спросила Сакура.       — Пока никак, — запоздало отозвался Наруто, наблюдая за ней из-под небрежно спадающей чёлки. — А у тебя?       — Я про наши тренировки, — уточнила Харуно, накладывая себе сашими.       — А-а… — растерялся парень, будто это сейчас волновало его меньше всего. — Не получилось.       Он снова уткнулся взглядом в тарелку, лениво ковыряя еду палочками.       — Ты хотя бы пытался? — нахмурилась Сакура. Что-то подсказывало ей, что Наруто, как и вчера, снова прокручивал в голове слова Итачи о Саске вместо того, чтобы нормально заниматься.       — Да пытался я, — недовольно поджал губы Узумаки.       — И сколько?       — Ну… как обычно.       Его рассеянность неожиданно начала раздражать Сакуру. Наруто слишком сильно зациклился на вчерашнем провале и теперь выглядел вымотанным, будто всё ещё мысленно оставался где-то там.       — Отвечай нормально.       Узумаки резко повернул к ней голову, непонимающе моргнув:       — Чего?       — Не забивай голову всяким, лучше сосредоточься на своих задачах, — как можно мягче напомнила Сакура. Иначе создавалось ощущение, что скажи она хоть слово против его переживаний и он тут же вспыхнет.       — Это не «всякое», — нахмурился парень, недовольно запихнув в рот огромный кусок жареной курицы.       — Но это уже моя проблема, а твоя — поскорее разобраться с Кьюби. Не изматывай себя попусту.       Узумаки внимательно взглянул на неё с полными щеками, на короткий миг о чём-то задумавшись. Похоже, он всё ещё слишком часто забывал, что Саске теперь не только его «задача». Но ирония нашлась в том, что Наруто до сих пор не понимал, что это вообще больше не его дело.       Проницательность как у капитана пока его не постигла.       Цунаде приказала рассказать парню обо всём только после того, как подтвердится положение Учихи. И в этот раз Сенджу была особенно сурова в своих распоряжениях.       — Саске победил. Ты ведь понимаешь, что это значит? — меланхолично спросила она тогда, как только Какаши и Ямато покинули кабинет, оставляя их наедине.       — По условиям договора теперь он под вашей защитой, — кивнула Сакура, положив на стол аккуратно свёрнутый свиток с нужной подписью.       — И мы должны защитить его. Любой ценой, — прищурилась женщина. Харуно невольно опустила взгляд, принимая приказ:       — И как именно? Мы снова отправимся к Акацуки? — насторожилась куноичи. Впрочем, ряды организации и без того стремительно редели, что лишь подогревало почву для подобного решения.       — Если в течение условленных двух суток от Учихи не будет вестей, отправитесь к местоположению Кацую.       — Это значит …       — Да, — жёстко оборвала её Цунаде, как всегда уверенная в своём решении. — Раз даже Учиха смог уложить двоих Акацуки, мы обязаны покончить с этой миссией раз и навсегда.       Столь смелое решение, конечно, было продиктовано смертью одного из сильнейших членов организации — исходом, который Цунаде прежде не позволяла себе даже в самых смелых предположениях.       Ход слоном на этой доске сложился неожиданно благоприятно, давая Конохе возможность впервые перейти в наступление и воспользоваться редкой удачей. Саске с самого начала был фигурой, которую закладывали как жертву. Цунаде пошла на размен, рассчитывая потерять слона ради более выгодной позиции, однако тот не только выжил, но и забрал несколько фигур противника. И теперь игрок был обязан открыть линию и прикрыть его, даже ценой риска ослабить собственную оборону. Сенджу, как истинный политик, умела жертвовать чистотой правил ради победы, но даже так неизменно держала слово Хокаге, чем нередко вызывала раздражение трусливых старейшин.       — Джирайя нашёл их лидера. Скоро он проведёт тайную операцию по проникновению в Деревню Дождя, чтобы установить его личность, — продолжила женщина, заметно напрягшись. Её светлые брови сошлись в суровой оценке ситуации. — Если всё пройдёт гладко, мы сможем даже предотвратить ненужную войну.       — Так он там находится? — тихо удивилась Сакура, позволяя себе время, чтобы переварить эту обнадёживающую новость. Она была как луч света посреди сгущающихся туч, однако напряжённое лицо Цунаде не позволяло до конца поддаться этому чувству, пока всё не подтвердится. — Там ведь правит Саламандра. Значит… это он их лидер?       — Больше никто на ум не приходит. Надеюсь только, за эти годы старик хоть немного ослаб, — покачала головой Сенджу и устало опустилась в кресло. — Посмотрим, что покажет разведка Джирайи. В крайнем случае мне тоже придётся выйти на поле.       Теперь Сакура наконец поняла, почему Цунаде хотела провести обе операции одновременно, не давая врагу времени оправиться. Такой шанс нельзя было упускать. Но удар должен быть точным — выверенным до идеального момента внезапности.       — Было бы лучше, если бы Джирайя-сама мог выйти на связь, чтобы мы точно знали, когда выдвигаться за остальными, — намекнула Сакура на Кацую.       — Поверь, у него и без того достаточно способов запросить подкрепление, если оно ему понадобится, — изящно усмехнулась Сенджу. — Даже в шпионаже он предпочитает действовать нагло. Уверена, его засекут сразу же.       Сакура невольно улыбнулась тому, с какой иронией наставница отзывалась о своём бывшем сокоманднике. В этом было что-то странно ностальгическое, по времени, к которому сама Харуно не имела никакого отношения. Ей с трудом удавалось представить джоунина Цунаде, на поле боя, сражающуюся плечом к плечу со своими товарищами. И какая-то часть Сакуры даже надеялась, что этого никогда не произойдёт.       Ведь если Королева была вынуждена вступить в битву, это означало, что остальные фигуры переставали справляться со своей задачей, а на линии кто-то пропустил ход, и вся партия начинала опасно трещать по швам.       — В этот раз они, кажется, были слишком озабочены. Даже не попытались захватить Наруто… будто Саске был для них важнее, — поделилась своими предположениями Сакура, отгоняя столь мрачные мысли.       — Они хотят заменить одного Учиху другим, — спокойно заметила Цунаде, заставляя её на миг потерять дар речи.       — Но Саске убил троих из них! — вскинулась Харуно в удивлении. Подобного она даже предположить не могла. Учиха Саске в её представлении имел ценность лишь из-за своих глаз. Раз человек в маске вставил их себе, повторив всем известный опыт Копирующего Ниндзя, то и причина охоты на Саске казалась ясна как день. — Зачем он им?       — Нехватка в их рядах, — протянула женщина с той особой уверенностью, которая ей удивительно шла.       — Но Учиху завербовать вряд ли получится, — хмыкнула Сакура. Саске был из тех, кто либо бил на поражение, либо погибал сам. В его скудном наборе жизненных выборов побегу места точно не было.       — Если получилось с Итачи, Какузу и даже с самим Орочимару, почему бы и нет? — Цунаде откинулась назад, спокойно перечисляя варианты. — Всё зависит от того, чего желает конкретная цель: деньги, материалы для экспериментов, свобода действий, власть, оружие, запретные техники… силой подавят в конце концов. Они тянут к себе только сильных, и, надо признать, эффективность их вербовки налицо.       — Значит… нужно поторопиться, пока они не успели промыть ему мозги?       — Желательно, да, — слишком спокойно ответила Пятая. Слишком расслабленно для подобного приказа. А значит, нервничать предстояло именно Харуно.       — Надеюсь, в этом деле они не так хороши, как Узумаки.       Цунаде едва заметно усмехнулась, окинув её хитрым прищуром.       — До Узумаки мы ещё дойдём. Но, как ты заметила, Учиха Саске — всего лишь ребёнок, который жил ради одной-единственной цели. Теперь же у него появился пусть и призрачный, но всё-таки вариант будущего. Мы вовремя подсунули ему амнистию как новый путь… Как сила, противостоящая ненавистной организации, олицетворяющей такого же ненавистного Итачи, Коноха выглядит для мальчишки куда предпочтительнее, не так ли? — Сенджу слабо улыбнулась, явно намекая на брошенный Саске крючок в пещере.       — Скорее всего… — неуверенно согласилась Харуно.       — Твоё напоминание было разыграно красиво, — со смешком заметила Пятая, что Сакура даже не поняла, было ли это похвалой или издёвкой. — Но ты сильно рисковала. Не забывай: каким бы безобидным он ни казался, у него всё ещё есть доудзюцу, перед которым ты слаба.       — Моя ошибка, — послушно склонила она голову, поджав губы.       — Узумаки тоже постоянно пропускает подобные предупреждения мимо ушей, — закатила глаза Сенджу. — Но то, что ему наплел Итачи, почему-то совсем не похоже на обычную иллюзию.       — Из-за Кьюби? — предположила Сакура и недовольно нахмурилась. — Но он всегда остаётся безучастным, когда Узумаки попадается в гендзюцу.       — Не думаю, что он был настолько самоуверен, чтобы отправить клона за девятихвостым. Это слишком даже для него, — крепко задумалась женщина. — Но он подозрительно точно наткнулся именно на клона Наруто. Скорее всего… его вороны покрывали всю территорию, а вы этого даже не заметили.       Она недовольно прищурилась, махнув рукой.       — Так Итачи и вышел на вас с Саске. А затем дождался момента, когда Узумаки останется один, поговорил с ним — и только после этого раскрыл своё присутствие. Слишком сомнительно. Ему явно было что-то нужно.       — Нужно обследовать Наруто…       — Уже. Шизуне этим занимается, — устало вздохнула она, потянувшись к выдвижному ящику за ещё одной антипохмельной пилюлей. — Выпивать сегодня было не лучшей идеей. Надо было после.       — Всё-таки, если Итачи допускал вариант, где Саске нападёт на деревню… он знал, что Акацуки захотят сделать его заменой? — задумчиво спросила Харуно, вытаскивая катану, чтобы привычно опереться на неё. Прошли года, но за столько лет никто так и не озарился настолько, чтобы поставить в кабинет Хокаге хотя бы один стул.       — Скорее всего, он сам этого и хотел, — скривилась женщина то ли от горького лекарства, то ли от собственных выводов. — Не удивляйся, если у них там настоящий культ, где стирают прошлое и заново перепрошивают людям сознание.       И вправду, с каждым новым предположением организация всё больше напоминала секту, которая тянула к себе любого достаточно сильного человека, а выбраться оттуда можно было разве что через смерть. Они даже готовы были взрывать себя, лишь бы утащить врага следом.       В мире, где существовали бессмертные и искусственные гибриды, Сакура охотно могла поверить в технику, способную настолько одурманить разум, что даже обладатель мангекё шарингана превращался в куклу в чужих руках.       — Но Орочимару-сама ведь как-то сбежал…       — И до конца жизни был вынужден прятаться от Акацуки, желая им смерти, — цыкнула Цунаде. — Этот змей хоть и выскользнул, так и не узнал, кто их лидер и какие цели они преследуют. Просто выполнял приказы — его явно не подпускали к внутреннему кругу.       Она задумчиво прищурилась.       — А Итачи… именно после столкновения с ним Орочимару и сбежал. Даже несмотря на то, что Учиха не стал марать о него руки. Сомневаюсь, что Орочимару вообще знакомо чувство унижения.       — Но зачем этому болезненному мнение Наруто? — не понимала Сакура. О простом любопытстве не могло быть и речи, особенно если учитывать, как долго Итачи дожидался момента остаться с ним наедине.       — Вот это и интересно, — улыбнулась женщина, словно с нетерпением ожидала именно эту часть. — А когда ты сама задавала ему этот вопрос… зачем тебе было так важно узнать ответ Наруто? — вдруг встречно задала Цунаде, с лёгким любопытством вспомнив вчерашнее замечание Узумаки.       — Это было… — задумалась Сакура, старательно перебирая в памяти тот давний разговор. — Ну… помните? Я хотела проверить его. Конечно, сначала — убедиться в его верности деревне, а уже потом… потом если ответ меня устроит, то раскрыть ему истинные мотивы Саске. Значит…?       — Учиха тоже проверял его, — спокойно закончила за неё Цунаде. — Интересно только, что именно ответил Наруто. Он ведь этого так и не сказал, а ты даже не спросила.       Сенджу многозначительно покосилась на Кацую у Харуно на плече.       — Он пытается усидеть сразу на двух стульях, — беспомощно выдала Сакура, вызвав у Пятой тихий смешок.       — Очень в его стиле, — довольно кивнула Цунаде. — Значит, именно этот ответ заставил Итачи передать ему силу, которая, как он надеется, никогда не понадобится… Но…что ты подумала, когда услышала ответ Наруто? — вдруг спросила она, слишком пристально глядя на Сакуру.       — Сравнивать мою реакцию с реакцией психопата немного оскорбительно, не находите? — не упустила девушка возможности подшутить.       Но Цунаде сейчас было явно не до шуток. Она зацепилась за что-то важное и теперь требовательно смотрела на неё, ожидая ответа.       — Тогда я подумала, что этот идеалист чертовски ловко выкрутился…       — Но ты не поверила, что у него действительно получится воплотить это в жизнь?       — Именно, — кивнула Сакура. И тут же по спине пробежал холодок, стоило ей вновь вспомнить тот взгляд Учихи в пещере — слишком внимательный, будто проникающий прямо в мысли: — Думаете… он тоже не поверил?       — Вполне.       — Ничего не понимаю, — прикрыла глаза Харуно. — Может, это просто что-то, способное убить Саске?       — Тогда Итачи мог бы использовать это и сам. Если только не был вынужден оставить Наруто своего рода бомбой замедленного действия, — возразила Сенджу, задумчиво уставившись в одну точку. Сакура буквально видела, как в голове наставницы одна за другой проворачиваются шестерёнки:       — Вопрос в другом: важно было оставить именно «это»… или оставить это именно у Наруто?       — Может, он хочет переродиться через этого ворона? Это же его фамильяр, — принялась накидывать свои варианты Сакура.       — Что бы там ни было, надо действовать в опережение, — устало помассировала женщина свою печать на лбу. — Если при моей смене Коноха останется без деревни, люди точно скажут, что я спустила наследие.       Этот разговор и вправду многое расставил по местам, позволив Сакуре наконец ненадолго выдохнуть. План у них был — а подобные вещи всегда успокаивали.       А уж целый день отдыха и вовсе заставлял забыть обо всём остальном. И сегодня она точно не собиралась снова погружаться в бесконечные размышления. Вот только Узумаки, похоже, совершенно не умел отделять работу от личной жизни.       — Думаешь, с ним… всё в порядке? — вдруг тихо спросил он с какой-то отчаянной надеждой, сжав палочки до побеления костяшек пальцев. На фоне звона посуды и оживлённого шума вокруг его голос особенно выделялся своим беспокойством.       — Вряд ли, — пожала плечами Сакура, пробуя теперь маринованные овощи. — Но жив… скорее всего.       Наруто тут же вскинулся, будто хотел что-то спросить, но она опередила его:       — Ты уже успел его похоронить?       — Нет, конечно, — поспешно отнекивался он, немного отпустив напряжение. — Но Саске…       — Саске, Саске… Я тоже его скоро во сне начну видеть, — перебила девушка, совершенно не желая слушать об Учихе что-либо ещё.       — Что?       — Говорю, наша миссия не была бесполезной. Поверь, мы добились того, что было нужно, так что не паникуй.       — Почему ты такая спокойная? — недоумённо нахмурился Наруто, снова напрягаясь.       — Может потому, что Итачи мёртв, а миссию мы выполнили? — с явным удовольствием произнесла Сакура, наслаждаясь ужином. Ведь свои ходы она разыграла идеально.       — Что решила Пятая? — вдруг обратился к ней через стол Сай, будто прочитав её мысли. — Что-то намечается?       — Ничего… — качнула головой Сакура, — пока не будет новостей о Саске.       — Вот это он, конечно, выдал! Завалить сразу двоих Акацуки! — вскинулся Ли, до которого новость об успехах Учихи дошла только сегодня.       — Но мы ведь даже не знаем, выжил ли наш герой… — начал Инудзука, но тут же получил локтем в бок от сидящей рядом Тентен.       — Не завидуй, — шикнула она, настороженно покосившись на Ино впереди. Остальные тоже невольно перевели взгляды на Узумаки.       — Если бы с ним что-то случилось, мы бы уже знали, — уверенно возразила Ино. В её попытке успокоить остальных была и доля правды. Всё-таки весть о смерти Саске должна была разлететься достаточно быстро, ознаменовав окончательное вымирание великого клана.       — А техника у того Акацуки, кстати, очень странная, — перевёл Шикамару разговор в более безопасное, но не менее интересное русло. — Раз даже жуки Шино не достали.       — Пространственное дзюцу, если не ошибаюсь? — уточнил Неджи, отвлекаясь от тихого разговора с Хинатой и Шино.       — Какаши-сенсей так сказал, — отозвался Наруто, наконец перестав сверлить Сакуру настороженным взглядом. — Физические атаки вообще не берут.       — Такое встречается редко, — задумчиво кивнул Сай, отодвигая опустевшую тарелку. — Здесь и правда вкусно. Ты часто сюда заглядываешь? — поинтересовался он у Ино, даже не замечая, насколько это прозвучало как дешевый флирт.       — Чтобы потом пропахнуть мясом? — скривилась она.       — Но ты же здесь, — не понял Сай.       — Асума-сенсей любил таскать нас сюда, — с лёгкой ностальгией вспомнила девушка. — И Чоджи! Прекращай постоянно бронировать здесь места.       — Но тут вкусное мясо… — отмахнулся Акимичи.       — Не думай только о себе, — поддакнул Киба. — Тебе бы лишь зелень жевать, травоядная. И откуда ты набираешь белка вообще?       — В следующий раз пойдём в другое место.       — В пастбище?       — В скройся!       — Не повезло нам, — вздохнул Шикамару со своей стороны стола, продолжая разговор об Акацуки, пока на другой уже вовсю шла битва нецензурной брани. — Насобирали себе каких-то чудиков.       — И ещё эта мухоловка, — вдруг вспомнила Сакура, быстро прожевав кусок. — Передвигается с какой-то невероятной скоростью даже без пространственной техники.       — Интересно, кто вообще его создал, если даже Орочимару не в курсе о его происхождении, — усмехнулся Нара.       — Выглядит таким же болезненным, — задумчиво покивала Сакура.       — Значит, ещё одна проблемная парочка. Весело будет.       За столом ненадолго повисла странная тишина, точно у каждого в голове мелькнула одна и та же невыраженная вслух мысль о том, что именно эти типы и забрали Саске. А значит, шансов у них было пугающе мало.       — Мы с ним даже нормально не подрались! Это же чёртово растение, — возмутился Инудзука, тут же разгоняя навалившуюся мрачность. — Уж ему-то мы точно можем навалять. Не делайте из мухи слона. Сечете? Муха и слон…       — Черт…       — Да знаю я… Просто… в этот раз он оказался быстрее, — отозвался Наруто, приняв слова на свой счёт. Прежняя подавленность в нём уже начала уступать место упрямой решимости. — Но если встретимся снова — не дадим ему уйти!       — Подумаешь, всего два быстрых чудака, — поддержал Ли. — А нас сколько? Двенадцать? В следующий раз просто пойдём все вместе!       — Не хотелось бы лишних проблем… — лениво пихнул Шика сидящего рядом Узумаки локтем в бок. — Но я же обещал, не так ли?       — Само собой.       От взгляда Сакуры не ускользнуло, как после этих слов у Наруто едва заметно приподнялись уголки губ. И она даже не знала, что поражало её сильнее: то, что улыбку, которой она не видела у него с позавчерашнего дня, вызвал Нара одной-единственной фразой… или внезапное осознание, что сама Харуно всё это время тоже пыталась добиться именно этого, но тщетно.       — Нужно поговорить с Какаши-саном, — предложил Неджи. — Подозрительно, что человек может быть настолько неуязвим к атакам.       — Судя по всему, он ведь почти не нападал на вас? — задумчиво протянул Нара. — Только уклонялся, как я понял.       — Подозрительно, что он вообще не попытался схватить тебя…       — Значит, не были уверены в своих силах? — предположил Хьюга.       — В таком случае это многое меняет, — вздохнул Нара, наклоняясь ближе к столу. — Те, с кем мы сталкивались раньше, без боя не уходили.       Дальше парни уже принялись обсуждать между собой, что всё это могло значить. А Сакура залпом допила оставшийся сок и чуть отклонилась назад, опираясь ладонями о пол по бокам.       После сытной еды усталость и приятное умиротворение с новой силой накрыли её, расслабляя всё тело. Включаться в обсуждение совершенно не хотелось. Остальные уже разбились на мелкие разговоры, перескакивая с темы на тему, и общий гул голосов не позволял сосредоточиться на чём-то одном. Поэтому Харуно просто решила помолчать и посидеть так ещё немного.       Сместив вес на левую руку, Сакура наблюдала за Узумаки, который молча ел и слушал спокойное обсуждение между Хьюгой, Нара и Шино. Судя по отдельным фразам, разговор у них уже переключился на слабости пространственных техник. Временами Наруто задавал вопросы или что-то уточнял, когда не понимал.       После этого ощущения общего единства Узумаки и вправду заметно оживился. И всё же сегодня он оставался скорее слушателем, чем полноценным участником разговора.       Да и как тут было не расслабиться, когда на этой стороне стола царила почти умиротворяющая атмосфера с тихими разговорами, чаем и спокойным обсуждением, когда как слева от неё бушевал настоящий хаос — громкие споры, возмущённые возгласы и почти истеричные вопли чуть ли не призвали администратора заведения. Сакуре было даже страшно представить, что именно там снова не поделили. Судя по всему, Ино с Кибой опять сцепились из-за какой-то ерунды, а Тентен и Ли неожиданно втянулись в спор следом за ними.       Но даже среди этой спокойной тройки Узумаки всё равно совсем не вписывался, то и дело слишком ярко выдавая свои эмоции. Его голос звучал громче остальных. Он без всякого смущения переспрашивал снова и снова, а иногда, когда разговор действительно его увлекал, даже подавался вперёд, внимательно вслушиваясь в объяснения.       И почему-то каждый раз, когда Узумаки кивал, поворачивал голову или слишком живо реагировал на очередную мысль, Сакура сама уставала от этой непрерывной эмоциональности. У неё же не было сил даже просто перевести взгляд куда-нибудь ещё.       Когда обсуждение зашло ещё дальше, Хьюга с Нара, судя по всему, и вовсе разошлись. В их быстрой речи то и дело проскальзывали какие-то замудрённые термины и сложные гипотезы, так что Наруто сидел всё мрачнее и даже перестал пытаться что-либо уточнять, переводя взгляды то на них, то на сидящего впереди Чоджи.       Сакура тихо улыбнулась себе под нос и опустила взгляд, скользнув глазами вдоль его спины. Без хитай-ате и с расстёгнутой курткой Наруто выглядел удивительно по-домашнему. Прямо посреди спины, на чуть потёртой от носки ткани, темнел клановый мон Узумаки.       Сама не успев толком задуматься, Сакура протянула руку и мягко коснулась герба кончиками пальцев, медленно обводя завиток по ткани. Скорее просто желая вытащить его из мыслей и перетянуть внимание на себя, чем действительно понимая, зачем делает это. Она с любопытством наблюдала, как Наруто лениво обернулся на прикосновение, будто не сразу понял, что именно потревожило его покой.       Несколько секунд они просто смотрели друг на друга в этой неловкой, тихой близости, которую никто из них не спешил разрушать.       — Прогуляемся? — Сакура всё же первой нарушила тишину, окончательно не позволив ему снова ускользнуть в мысли.       — Давай… — почти беззвучно выдохнул Наруто, недолго думая.       Не позволяя себе задержаться в этом моменте дольше необходимого, Сакура быстро поднялась с места, сосредоточенно поправляя ветровку.       — Мы пошли, листики, — бросила она остальным, накидывая её на плечи. — Счёт вышлете.       — Уже уходите? — отвлёкся Киба, который к тому времени уже вовсю рубился в настолку с Ли и девушками.       — В резиденцию? — вскинулся Шикамару, отвлекаясь от разговора. Не дожидаясь ответа, он покопался в сумке и сунул Сакуре в руки пачку документов. — Будь добра, занеси в департамент. Так лень сейчас туда мотаться.       — Ты время видел? Уже восемь, — заметила Сакура, машинально прижимая бумаги к груди. — Я не туда.       — Ну ты же всё равно с утра пойдёшь, — хитро напомнил Нара.       — А ты куда? — прищурился Инудзука, переводя взгляд на Наруто.       — С ней, — просто ответил тот, кивнув в сторону Сакуры.       Киба едва заметно усмехнулся, нарочито медленно тасуя карты в руках:       — О-о, это же прям все объясняет.       — Не начинай, — лениво бросила Сакура, уже разворачиваясь к выходу.       — Да я и не начинал, — Киба поднял руки в примирительном жесте, переглядываясь с Ино.       — Удачи, — беззвучно прочитала Харуно по её губам.       — Не выдумывай, — так же беззвучно отмахнулась Сакура, невольно чувствуя лёгкое смущение.       Когда они уже направились к выходу, уже Сай вдруг окликнул их:       — Эй, Наруто!       — Чего ещё? — обернулся тот.       — Просто… — широко улыбнулся парень. — Не пропадай.       Наруто уже всерьёз начинал раздражаться.       — Вот пристали! — буркнул он, ускоряя шаг к выходу.       Дверь за их спинами закрылась, наконец отрезая шум голосов, звон посуды и душный гул переполненного заведения. После тепла внутри вечерний воздух показался неожиданно прохладным.       Сакура медленно вдохнула, будто только сейчас заметив, насколько там было душно. Лёгкий ветер скользнул по щекам, шевельнув выбившиеся пряди волос и ткань расстёгнутой ветровки. Она машинально поправила рукав, не зная, куда деть руки.       Улица почти опустела. Где-то вдалеке ещё мелькали редкие прохожие, слышался приглушённый смех и обрывки чужих разговоров, но рядом с ними стало непривычно тихо.       Несколько секунд они просто шли рядом, не говоря ни слова. Засунув руки в карманы, Узумаки шагал рядом, лишь иногда коротко косясь в её сторону.       — Темно так-то, — наконец негромко произнёс он, будто не выдержав затянувшегося молчания.       — Угу, — Сакура тревожно оглядела пустую улицу впереди, где редкий свет фонарей лениво растекался по дороге.       — И куда же мы идем? — поинтересовался парень, глубоко вдыхая ночной воздух.       — Увидишь, — лишь коротко ответила Харуно, сворачивая в менее освещённый проход между невысокими зданиями, где шум ночных заведений полностью приглушили стены. Здесь пахло сыростью и древесиной, а шаги отдавались глухо и слишком отчётливо. Наруто на мгновение нахмурился, но не отстал.       — Ты всегда так загадочно водишь людей по тёмным переулкам? — тихо хмыкнул он, засунув руки глубже в карманы.       — Только не пугайся, — спокойно ответила она, на что Наруто тихо фыркнул.       — На свидание, что ли, ведёшь?       В его голосе всё ещё звучал привычный шуточный тон, но под ним угадывалось и лёгкое волнение. За это время раздражение и усталость, копившиеся в нём весь день, незаметно растворились, уступив место тихому расслаблению под стать прохладному вечернему воздуху.       — Размечтался, — хмыкнула Сакура, незаметно сжав пальцы в кулаки.       — Почему нет? — с сомнением протянул Наруто, украдкой наблюдая за ней.       — А почему да? — пожала плечами Харуно, повернув к нему голову. И уж тем более она не собиралась сама звать кого-то на свидание.       Но странным было другое. Пока Узумаки сам не заговорил об этом, Сакура даже не задумывалась о том, что между ними вообще возможно нечто подобное. Теперь же это слово назойливо крутилось у неё в голове, постепенно теряя прежнюю неловкость и становясь чем-то волнующим.       И именно тогда она неожиданно поняла две вещи. Первое — своё первое свидание она действительно хотела бы провести именно с ним. Второе же оказалось куда сложнее и упрямее: ей хотелось, чтобы это прозвучало именно от него самого, а не потому, что она подтолкнула, намекнула или попросила. Иначе всё будто теряло смысл.       — Я думал… ты предложила прогуляться, — неловко взъерошил волосы Наруто, будто извиняясь за то, что истолковал её приглашение по-своему.       — Прогулка — это просто прогулка, — пожала плечами Сакура. — Мы вроде уже говорили об этом когда-то, разве нет?       — Да, но… тогда что вообще считается свиданием? — выгнул он бровь. — Ты ведь сказала, что такое бывает только у тех, кто встречается.       — Надо же, запомнил.       — А когда люди вообще начинают… встречаться? — уже тише спросил он, и в этот раз Сакура окончательно перестала понимать, издевается он или говорит серьёзно. Поэтому и ответила так же расплывчато, оставляя ему самому разбираться в смысле собственного вопроса:       — Ну наверное… когда об этом договариваются, — после короткой паузы сказала она. И, судя по задумчивому молчанию рядом, Узумаки всё-таки воспринял её слова всерьёз.       Еще несколько минут они шли в неспешном молчании, каждый по-своему обдумывая недавний разговор, пока вскоре дорожка не сузилась, выводя их к невысоким железным воротам.       — Шутишь?.. — Узумаки уже давно понял, куда ведёт эта дорога, но похоже до последнего не верил, что Сакура действительно приведёт его сюда.       Харуно чуть выпятила губы в своей самодовольной манере, будто говоря этим молчаливое «да, именно сюда», после чего толкнула решётчатую калитку, первой ступая на каменную дорожку.       Высокие фонари и здесь освещали путь, выхватывая из темноты ровные ряды прямоугольных плит центрального кладбища. Но света всё равно не хватало, так что Сакуре пришлось подсвечивать дорогу карманным фонарём.              — Мне начать звать на помощь? — устало пошутил парень, направляясь следом за ней к дальним рядам.       — Самое время, — заметила девушка, сосредоточенно скользя лучом по именам на плитах, будто искала что-то конкретное.       Кладбище Конохи было огромным. Самые дальние ряды, оставшиеся ещё со времён основания деревни, давно заросли мхом и сухими стеблями — туда уже даже не вела дорожка, а фонарный свет попросту не дотягивался сквозь густую темень.       И это были лишь те, кого сумели вернуть домой.       Во время войн и миссий тел, оставшихся непогребёнными, потерянных или сожжённых вдали от деревни, было куда больше. Возвращать погибших домой удавалось далеко не всегда, особенно если речь шла о рядовом воине, не хранившем в теле никаких секретов. Проще было кремировать тело на месте, а позже внести имя в общий мемориальный камень рядом с сотен одинаково мелких имён, постепенно теряющих всякий смысл среди чужих смертей.       — Серьёзно, зачем мы здесь? — не унимался Узумаки, с заметным непониманием оглядываясь по сторонам. — Жуткое место для прогулки, не находишь?       — Зато оригинально, разве нет? — не отвлекаясь от поисков, заметила Сакура. Временами она подходила ближе к плитам, чтобы рассмотреть надписи под слоем засохшей грязи и пыли.       — Ну, я не жалуюсь, — легко сдался парень. — Если тебе так хочется…       — Должно быть где-то тут… — пробормотала Харуно, подсвечивая соседний камень почти вплотную.       Несколько секунд Сакура неподвижно всматривалась в надпись, проверяя, не подводит ли её ночное зрение и не выдаёт ли разум желаемое за действительное. Только после этого она молча свернула в сторону от основной дорожки.       Узумаки, заметив что она наконец что-то нашла, без лишних вопросов пошёл следом. Остановившись перед большой пыльной плитой, он не сразу понял, что именно видит. Лишь спустя мгновение взгляд зацепился за ровно выгравированную фамилию.       Его фамилию.       Сакура молча наблюдала, позволяя ему самому осознать увиденное.       — Узумаки… Кушина? — тихо произнёс он, напряжённо переводя взгляд на девушку. Даже если догадки уже начали складываться в голове, Наруто явно не спешил озвучивать их вслух. Харуно лишь мягко улыбнулась, пытаясь хотя бы этим немного разрядить напряжение.              — Да… — тихо ответила она. И этим коротким словом окончательно подтвердила всё, о чём он не решался спросить вслух.       Брови Наруто дрогнули, сойдясь в настороженности. Растерянный взгляд метнулся от неё обратно к плите и замер на выгравированном имени, будто парень пытался ещё раз убедиться, что собственная интуиция не обманывала его с самого начала.       Сакура почти перестала дышать, стараясь лишний раз не двигаться, чтобы не нарушить этот момент самим своим присутствием. Внешне Наруто оставался непривычно спокойным, но крепко сжатая челюсть и редкое, слишком тихое дыхание выдавали его волнение куда сильнее любых слов.       Его руки медленно сжались в кулак и спустя несколько секунд замирания парень сделал осторожный шаг вперёд — так неуверенно, будто сам не понимал, что теперь должен чувствовать и что делать с внезапно открывшейся правдой.       Он слишком долго всматривался в небольшую каменную плиту перед собой, внимательно изучая каждую деталь, и молчал. И это безмолвие начинало понемногу тревожить Сакуру.       — Говорят… она была очень красивой, — тихо произнесла девушка, не придумав ничего лучше, кроме слов, услышанных от Пятой.       Наруто ведь даже не знал, какой была эта женщина. Для него она оставалась лишь чужим именем на холодном камне.       — С ярко-красными волосами, — чуть мягче добавила Харуно, пытаясь поделиться хотя бы тем немногим, что сама сумела запомнить.       Но дальше она уже не знала, что сказать. Со временем память стирает людей почти так же беспощадно, как вода размывает чернила на старой бумаге. Тех, кто помнил Кушину Узумаки по-настоящему, в деревне, наверное, уже можно было пересчитать по пальцам. Совсем не так, как Четвёртого Хокаге. Его лицо, имя и подвиги давно пережили собственную смерть и, скорее всего, переживут ещё не одно поколение.       Такова участь многих шиноби — умереть таким ужасным способом только для того, чтобы никто даже не знал, что именно ты сделал ради деревни. Несправедливая участь.       — А отчего она… умерла? — тихо спросил Наруто, горько усмехнувшись собственной неосведомлённости. Но не спросить тоже не мог.       Сакура ненадолго притихнула, не зная, как вообще объяснить ему, что причиной сиротства стало то самое оружие, которое он носит внутри себя. Даже сейчас, в такой момент, её разум упрямо цеплялся за последствия. Она слишком хорошо понимала, насколько опасной может оказаться эта правда, особенно теперь, когда между Наруто и Кьюби только начала появляться хрупкая возможность для будущего взаимопонимания. Один неосторожный вывод и всё это могло рухнуть, так и не успев начаться. Даже Цунаде считала, что к этой правде парень должен прийти сам.       Но на плите, само собой, была указана дата смерти — день в день совпадающая с датой рождения самого Наруто. И этого уже было достаточно, чтобы подтолкнуть к очевидным выводам даже без упоминания Кьюби.       — Вскоре после твоего рождения… — уклончиво ответила Сакура, чувствуя, как внутри неприятно шевельнулась нервозность от собственной лжи, — …из-за родов.       Наруто нахмурился ещё сильнее, но больше ничего не спрашивая, он медленно опустился на одно колено перед плитой. Его пальцы с болезненной осторожностью скользнули по шероховатой надписи, словно хотя бы так он мог прикоснуться к крохотной частичке собственной матери.       — Значит… из-за меня, — тихо произнёс он и спокойно кивнул самому себе, приняв мысль, к которой подсознательно был готов уже очень давно.       — Неправда! — слишком резко оборвала его девушка. Голос прозвучал твёрже, чем она собиралась. Ей даже не хотелось разбирать вслух всю абсурдность этих слов, но куда сильнее пугало то, насколько естественно Наруто вообще пришёл к такому выводу. Наруто, который всегда пытался казаться до абсурда позитивным и неунывающим.       Сакура бы никогда не подумала о подобном даже в страшном сне. Но сирота, которому с детства раз за разом внушали, что само его существование приносит окружающим одни беды, — мог. И как бы яростно Узумаки ни сопротивлялся всему миру и доказывал свою ценность, в такой момент, когда его худшие страхи почти обрели пугающе правдоподобную форму, поверить в это оказалось слишком легко.       Наруто с натянутой улыбкой поднялся на ноги, словно только что не разрушил что-то важное в её представлении о нём. Сакура никогда бы не подумала так же о том, что однажды Узумаки вот так спокойно поделится с ней своими самыми тёмными и глубоко спрятанными мыслями — пусть даже всего на мгновение. И уж тем более не ожидала, что это случится в самый обычный вечер, посреди кладбища, под тёплым ночным ветром.       Некоторое время они просто молча смотрели друг на друга в холодном свете луны. Сакура хмурилась, пытаясь одним только взглядом донести всё своё несогласие и возмущение его словами. И, судя по тому, как Наруто отвёл глаза с едва заметной неловкостью, он прекрасно это понимал.       С нарочитым интересом оглядевшись по сторонам, лишь бы не смотреть на неё, его взгляд вдруг зацепился за еще одну важную деталь. Даже не проследив за ним, она сразу поняла, на что именно он наткнулся — Имя Четвёртого Хокаге на соседней могиле явно выбило Узумаки из равновесия. А одинаковые даты смерти окончательно разрушили любые попытки списать всё на совпадение.       — Почему… Четвёртый?.. — хрипло выдохнул он, странно выделяя знакомый титул. Как бы если привычный мир медленно уходил у него из-под ног, а всё его внимание сузилось до выгравированных на камне кандзи.              Сакура даже не могла представить масштаб его шока. Не находя более мягкого способа, девушка лишь молча кивнула.       Наруто резко побледнел. Его пальцы судорожно сжались в кулаки, и он, словно переступая через внутреннее сопротивление, медленно шагнул к могиле отца. С этим воздух вокруг стал заметно тяжелее. Сакура невольно испугалась, ощущая, как стремительно меняется его состояние. Эмоции парня меняли друг друга слишком резко и хаотично. Парень тяжело дышал от тщательно сдерживаемой злости, медленно поднимавшейся из самой глубины его осознания.       — Значит это… он?.. Это он запечатал Кьюби в собственном сыне?! — дрогнувшим голосом выдохнул Наруто, не в силах сдержать поднимающееся негодование.       Потерянный взгляд голубых глаз метался по надписи на камне так, словно привычный мир прямо сейчас рушился у него на глазах, а собственный родитель внезапно оказался причиной всей его тяжелой жизни.       — В Узумаки, — тихо поправила Сакура, с осторожностью наблюдая за ним. Она всерьёз опасалась, что он сейчас сорвётся, но промолчать всё равно не смогла. Наруто не должен был забывать, что подобное бремя передаётся не случайным людям. Он родился Узумаки, а значит, избежать этой судьбы у него не было шанса с самого начала.       — Что?.. — сипло выдохнул парень.       — Не каждый достоин стать его носителем, — настороженно объяснила Сакура. — Это твоя привилегия…       — Ты серьезно считаешь «это», — особенно жёстко выделил он последнее слово, — привилегией?.. — в голосе всё отчётливее проступало негодование.       Но Сакура даже испытала облегчение от того, что он начал злиться. Пусть лучше выплеснет всё сейчас на неё, чем снова привычно запрячет это глубоко внутри себя и останется с этим в одиночку. Поэтому осторожничать она не стала. Наоборот, Харуно почти упрямо вскинула подбородок, объясняя ему очевидную истину.       — Потому что так и есть, — твёрдо ответила она. — И, уверена, твой оте… Четвёртый понимал это лучше остальных.       Наруто хмуро уставился на неё, но постепенно в его взгляде проступило что-то куда более тяжёлое, чем злость — необъяснимая, тихая грусть. И от этого Сакуре вдруг стало не по себе, как бы если ночной воздух вокруг действительно сделался холоднее.       — Но ты ведь не прожила это, — ровно произнёс он.       Его спокойный голос ударил прямо в грудь, заставив Харуно замолчать. Под тяжестью его взгляда она впервые ощутила перед ним что-то, пугающе похожее на смесь стыда и сожаления. Будто она, увлёкшись красивой логикой и правильными выводами, внезапно сказала что-то по-детски жестокое.       Наруто смотрел на неё так, что всё внутри невольно переворачивалось, просвечивая пропасть между ними особенно ярко. И в этот момент именно он находился где-то неизмеримо выше, придавливая её этой тихой болью в голубых глазах и заставляя чувствовать себя человеком, который до сих пор не понимает о чужих страданиях почти ничего. Но ни подобрать логичный аргумент, ни трусливо отвести взгляд Сакура так и не смогла.       Где-то в её рассуждениях была ошибка, но где именно — Харуно не понимала. Она знала только, что своими словами сделала ему неприятно.       — …Так объясни мне, — тихо попросила девушка, нарушив повисшее между ними опасное молчание.       Наруто слегка растерялся, явно ожидая, что сейчас неизбежно вспыхнет спор.       — Прости, — неожиданно произнёс он, посмотрев на неё с искренним сожалением. Они оба прекрасно понимали, что Узумаки не пытался мериться пережитой болью и уж тем более не хотел задеть её.       — Легче попросить прощения, да? — тихо усмехнулась Харуно, качнув головой.       Она не стала давить, а Наруто больше не стал спорить. Только стоял неподвижно между двумя надгробиями, всё ещё пытаясь собрать распадающиеся мысли во что-то цельное.       Сакура молча наблюдала за ним со стороны. Ночной ветер лениво колыхал высокую траву у оград, а редкие облака медленно проплывали по небу, временами скрывая лунный свет так, что длинные тени от высоких фонарей растекались между могилами густой чернотой.       Наруто вновь зацепился взглядом за одинаковые даты смерти, словно чувствовал в них какую-то неправильную закономерность, смысл которой всё ещё ускользал от него. Но он так ничего и не сказал. Только шумно выдохнул через нос, как будто сил на новые вопросы уже не оставалось.       — Значит… у меня правда были родители, — лишь тихо усмехнулся парень, но в этой улыбке не было ни капли веселья.       Он медленно опустился на корточки между могилами, медленно переведя взгляд на имя матери, потом снова на отца. И снова на мать. Явно пытаясь найти между двумя чужими именами хоть что-то, что связывало их с ним самим.       — Почему я узнаю всё это только сейчас? — тихо спросил он, сам не зная к кому обращается.       Сакура не нашлась с ответом сразу.       — ... мне жаль, — наконец едва слышно произнесла она.       Наруто ничего не сказал в ответ. Лишь опустил взгляд ниже, машинально проведя пальцами по краям холодного камня, всё ещё пытаясь убедить себя, что это не чей-то глупый розыгрыш.       После этого между ними надолго повисла новая тишина. Теперь он больше не выглядел злым, если только не опустошённым. Словно вся его жизнь внезапно стала слишком огромной и тяжёлой, чтобы суметь осмыслить её за один вечер.       — Наверное, тебе есть что им сказать, — осторожно произнесла Сакура спустя некоторое время. — Я подожду тебя у ворот.       Девушка аккуратно обошла его сгорбленную фигуру, стараясь лишний раз не отвлекать, и бесшумно направилась к заросшей тропинке.       Но не успела сделать и пары шагов, как почувствовала на своём запястье невесомое прикосновение. Наруто почти сразу убрал руку, выдавая, что этот порыв удержать её вырвался раньше, чем он успел его осознать.       — Останься… — голос предательски дрогнул, сорвавшись на едва уловимую мольбу.       На несколько секунд он замолчал, сам не понимая, как объяснить собственную просьбу.       — Мне всё равно нечего им сказать, — торопливо добавил парень, отведя взгляд.       И от этих слов становилось только тяжелее. Сама мысль об одностороннем разговоре с двумя камнями сейчас делала происходящее ещё более реальным и невыносимым. Узумаки выглядел непривычно сокрушенным, действительно не понимая, что ему теперь делать со всей этой внезапно свалившейся правдой.       Харуно так долго пыталась понять, что скрывается за явлением по имени Узумаки Наруто, а ответ всё это время мог уместиться в одной-единственной картине перед её глазами. Сутулая фигура среди темноты и молчаливых плит вдруг ударила по ней с такой ясностью.       Когда-то Сакуре приходилось помогать в отделении для новорождённых. Именно там она впервые узнала вещь, которую потом долго не могла выбросить из головы: брошенные дети отличаются от остальных почти сразу. Их плач звучал иначе. Тише. Без той уверенности, с которой плачут дети, знающие, что к ним обязательно подойдут.       В отделении существовало негласное правило — сирот старались лишний раз не брать на руки. Причина звучала до ужаса просто: чтобы они не привыкали к постоянному телесному теплу и контакту, которых всё равно никогда не получат в достаточной мере.       Хотя именно это новорождённым было необходимо больше всего. Круглосуточное присутствие рядом другого человека — чужое дыхание, голос, руки — являлось для младенца единственным способом чувствовать безопасность в совершенно незнакомом мире. Но таким детям приходилось учиться обходиться без этого с самого рождения. Не привыкать к хорошему, чтобы потом не стало ещё больнее.       И Сакура не смогла понять, что страшнее — потерять любовь или никогда её не знать. Но почему-то второе казалось куда более жестоким.       Потому что она легко могла представить среди тех младенцев Наруто. Наверное, он тоже плакал — часто, надрывно, по самым обычным причинам, как плачут все новорожденные. От голода, испуга. От слишком яркого света или перенапряжения, просясь на ручки. Просто потому, что мир вокруг был огромным, чужим и страшным для крохотного существа, которое ещё совсем недавно жило в постоянном тепле и безопасности.       Он ведь не мог понять, почему это вдруг исчезло. Почему рядом больше нет сердцебиения, к которому он привык за последние месяцы. Почему никто не приходит сразу, когда ему страшно. И, скорее всего, спустя время он просто засыпал от собственного плача.       Сакура хорошо помнила, как всё устроено в таких отделениях. Персонал физически не успевал дать этим детям то, что обычно даёт хотя бы один любящий человек. Покормить, переодеть, проверить состояние — да. Но держать на руках часами, укачивать, прижимать к себе только потому, что ребёнку так необходимо, — на это ни у кого не оставалось ни времени, ни сил. Удачей считалось, если за смену удавалось подойти к одной люльке несколько раз.       И теперь Сакура смотрела на Наруто и не могла перестать думать о том, что когда-то он был именно таким ребёнком. Лежал в своей кроватке, слишком рано привыкая к тому, что его плач ничего не изменит. Что никто не будет с ним носиться, не подхватит просто потому, что он хочет на ручки, не станет изучать, какой его звук означает голод, а какой — страх.       В соседних палатах молодых матерей учили понимать собственных детей: как правильно держать младенца, как различать их плач, как успокаивать, как чувствовать их потребности по кряхтениям. Но Наруто всё это не досталось. Каково было ему так рано понять на физическом уровне, что он один, и укачивать себя придётся самостоятельно.       Детство Узумаки казалось ещё страшнее именно потому, что со временем это одиночество переставало быть просто физическим ощущением и превращалось во что-то куда более глубокое — в состояние самого сознания. Особенно после того, как в три года он покинул свой первый приют и оказался предоставлен самому себе.       На этом фоне собственное обвинение Сакуры в том, что он немного неряшлив, теперь казалось ей почти издевательски нелепым.              Живя один, он мог обжигаться сотни раз — и это было вовсе не преувеличением. Некому было показать ему, как правильно держать горячую кастрюлю, как не порезаться ножом, как вообще справляться с элементарными вещами, которым детей обычно учат походя, между делом. И некому было обработать эти ожоги.       Но, наверное, страшнее всего было то, что Наруто даже не привык просить помощи. Ведь она не приходила к нему с самого начала его жизни.       И Сакура вдруг с трудом осознала, что этот мальчик вообще сумел вырасти. Каким-то невозможным образом пережил всё это и сейчас сидел перед ней — живой, настоящий. От этого внутри поднялось странное, почти болезненное чувство благодарности за само его существования в этом мире. Перед ней. В тот момент, когда у неё только-только появилась возможность просто быть рядом.       Харуно несколько раз моргнула, пытаясь прогнать застилающую глаза влагу, после чего медленно подошла ближе и осторожно опустилась рядом с ним. Достаточно близко, чтобы уже в следующее мгновение крепко обнять его поперек туловища, бессильно уткнувшись лбом под ключицу.       Реакция Узумаки оказалась почти болезненной в своей рефлекторности. Он резко напрягся и тут же отвёл руку назад, неловко упираясь ладонью в землю за её спиной, словно совершенно не понимал, куда теперь её деть.       Но Сакура не нашла в себе сил отстраниться. Она молча смотрела перед собой, вцепившись взглядом в молнию его толстовки, и лишь крепче прижалась к нему, отчаянно пытаясь восполнить все те годы, когда он оставался без объятий. Её хватка становилась всё сильнее; пальцы невольно очерчивали линии его рёбер сквозь ткань, а горячие слёзы медленно впитывались в его футболку, окончательно лишая Наруто способности хоть как-то скрыть своё потрясение. Оно читалось во всём — в окаменевшем теле, в слишком осторожных движениях грудной клетки, в том, как он будто боялся лишний раз пошевелиться.       — Сакура?.. — всё же не выдержал Наруто после затянувшегося молчания.       — Да?.. — слишком быстро отозвалась она, и даже собственный голос показался ей предательски надломленным.       Парень заметно напрягся.       — Ты… плачешь? — растерянно уточнил он, окончательно убеждаясь в этом именно по её интонации.       Сакура попыталась глубоко вдохнуть, но внутри было слишком тесно для нормального ответа. В итоге она лишь едва качнула головой, так и не сумев подобрать слов.       — Что-то случилось?.. — ещё тише спросил парень. — Что не так?       В его голосе слышалось искреннее непонимание, почти тревога — словно сама мысль о её слезах казалась ему чем-то неправильным и непривычным.       Но Сакура продолжала молчать. Потому что объяснить всё одним словом было невозможно.       Она лишь сильнее прижималась к нему, слушая быстрое биение его сердца под собственной щекой. И это буквальное прикосновение к его пульсу обрушилось на неё с пугающей силой чувств, которым Сакура не могла подобрать названия. Это оказалось слишком сокровенно, будто само понятие жизни обрело для неё форму именно в этом звуке.       — Почему ты ничего не рассказываешь? — всё же спросила Сакура, и в её голосе невольно прозвучало что-то почти отчаянное.       Она ведь прекрасно знала, что Узумаки вообще не умел жаловаться. Сакура почти не помнила моментов, когда он позволял себе по-настоящему раскиснуть. Разве что после истории с Гаарой, когда в порыве отчаяния винил себя в его «смерти», или неоднократные моменты, связанные с Учихой, когда за привычной шумностью всё-таки проступало что-то болезненно уязвимое. Даже однажды заговорив о бремени джинчуурики, Наруто всё равно так и не впустил её глубже.       Словно был уверен, что она не поймёт. И хуже всего было то, что Сакура действительно не понимала. Не понимала, почему он ни разу не позволил себе просто пожаловаться ей. Почему никогда не говорил о том, каково было расти одному. Или право видеть эту сторону Наруто всегда принадлежало только Саске?       — Хотя бы немного пожаловаться на жизнь… — тише исправилась она, слабо хмыкнув куда-то ему в плечо.       — Ты же сама говоришь мне не ныть, — шутливо уколол её Наруто, сразу поняв, что отвечать на вопрос о слезах она не собирается.       При этом он продолжал сидеть непривычно ровно и напряжённо, как бы если любое лишнее движение могло всё испортить. Даже сейчас Узумаки умудрялся держаться так осторожно, боясь случайно задеть её хоть кончиком волос.       — Ты прекрасно понимаешь, что я не это имела в виду. Хотя… когда дело касается Учихи, ты действительно иногда ноешь, — недовольно фыркнула Сакура.       Наруто тихо засмеялся, и этот короткий звук неожиданно немного разрядил давящую тяжесть между ними.       — Мне просто… не на что жаловаться, когда… — начал он невнятно и вдруг запнулся, подбирая слова с непривычной для себя осторожностью, — …ну, ты… думаю. Точнее, не думаю… а так и есть.       Сакура слегка нахмурилась, не сразу уловив смысл его сбивчивой фразы.       — Когда я что?.. — тихо переспросила она, нахмурившись.       Наруто замолчал на секунду, только сейчас поняв, как именно это прозвучало.       — Просто… когда ты, — выдохнул он наконец.       И лишь после этого, чуть наклонив голову ближе так, что дыхание едва коснулось её затылка, тихо добавил:       — На что мне жаловаться... когда ты рядом вот так?       Его слегка севший голос отзывался под кожей болезненно приятным теплом, а по телу Сакуры внезапно пробежала такая волна мурашек, что на мгновение стало трудно воспринимать происходящее как реальность. В одной этой фразе оказалось слишком много смысла — больше, чем Наруто, возможно, вообще собирался в неё вкладывать вслух.       Она застыла, пытаясь справиться с нахлынувшим ощущением странной невесомости. Особенно когда под её ухом так отчётливо ускорилось его сердцебиение, выдавая куда больше, чем он сам.       — Даже сейчас… — спустя несколько секунд снова заговорил парень сбивчиво, пытаясь разобраться в собственных мыслях. — Думаю… если бы не ты… я бы, наверное, и это нормально принять не смог.       Он коротко запнулся и едва заметно качнул головой.       — Сложно объяснить…       — Я обесцениваю твои проблемы?.. — попыталась помочь ему Сакура, чуть приподняв голову в попытке поймать его мысль. Наруто тихо хмыкнул, запнувшись на смешке.       — Нет, не то… — покачал он головой. — Скорее… ты заставляешь меня смотреть на них по-другому.       Он ненадолго замолчал, подбирая слова, а затем всё-таки выпрямился чуть сильнее, снова напрягаясь от необходимости говорить о подобном вслух.       — Ты смотришь на меня так, словно… — он запнулся. — Словно у меня уже есть то... чего я очень долго хотел, понимаешь?       Последние слова прозвучали почти растерянно.       Сакура замерла, внимательно слушая его тихий, непривычно серьёзный голос. Кажется, она понимала. По крайней мере думала, что понимала. Знала бы она тогда, насколько человеку, привыкшему к боли, тяжело свыкаться с её отсутствием.       Но ожидал ли он подвоха уже тогда? Самым страшным было осознать, насколько трудно ему по-настоящему довериться кому-то. С таким человеком один неверный шаг способен навсегда разрушить хрупкую веру в то, что он заслуживает хорошего просто по факту своего существования, а не за какие-то заслуги. И это пугало. Очень.       А реализованные страхи и вовсе утягивали обратно в пучину вечной обречённости, подтверждая самые глубинные кошмары Узумаки Наруто.