my anxiety is a perpetual motion machine

***

Теперь всё казалось совсем другим. Воздух стал почти сладким на вкус, с лёгкой примесью ментола. Свободным, обволакивающим… Мир казался теплее и гостеприимнее, будто всё вдруг наполнилось солнечным светом, придавая сил и приободряюще подталкивая Джерарда в спину. Он шёл по коридору школы, почти не касаясь пола. Глупо улыбался уголками губ, сам того не замечая. Ловил на себе удивлённые взгляды — и улыбался ещё шире, ещё смущённее. К чёрту всех. Всю эту неделю его сердце стучало так звонко, что эхо отдавалось в пальцах, в коленях, в острых позвонках на спине, вызывая мурашки. Фрэнк. Это дурацкое имя вспыхивало под кожей каждый раз, когда он вспоминал их переписку, пересекающиеся взгляды на уроках, эти полуулыбки, что прятались на губах, будто за щекой — колкий секрет. Общие тайны. И ещё — уже целую неделю в школе не было Джо. И его отсутствие оказалось самым сладким отсутствием на свете. Никаких выкриков за спиной. Никаких унижений в коридорах. Никаких вонзающихся в позвоночник насмешек. Только утренний холод, смешанный с предвкушением. И эта тёплая, почти глупая улыбка, которую он никак не мог стереть с лица. — О господи, ещё чуть-чуть — и ты начнёшь подпевать птицам, — удивлённо, но не теряя саркастичности, раздался голос Линдси. — Привет, Лин-З! — воодушевлённо и всё ещё улыбаясь, он замахал рукой, почти как ребёнок. — Чувак… — она быстро огляделась по сторонам и шагнула ближе. — Да ты же втрескался! — прошептала, но так, что это прозвучало почти как крик. Лицо Джерарда в одну секунду стало серьёзным, почти растерянным. — Я… Я совсем не… — лицо предательски обдало жаром. — О боже мой! — воскликнула Линдси, закатив глаза, явно наслаждаясь моментом. — Линдси, тише! — прикрывая лицо руками, Джерард безнадёжно лыбился, краснея ещё больше. — Серьёзно, — хихикнула она. — Ты сияешь. Это пугает. Она щёлкнула его по носу и, оставив Джерарда в коридоре с сердцем, колотящимся где-то под горлом, гордо удалилась в сторону класса.

***

Школьные дни, которые раньше тянулись как наказание, теперь проносились мимо, будто кто-то нажал перемотку. Классы сменялись один за другим, голоса учителей сливались в фоновую музыку. Теперь Джерард почти не замечал ни скуки, ни тяжести — только лёгкость и странную вибрацию под кожей, которая вспыхивала каждый раз, когда их взгляды с Фрэнком пересекались. Работать в парах стало практически невозможно. Зато весело. Для Фрэнка. И слишком эмоционально для Джерарда. Сидя плечом к плечу, склонившись над одним листом, они снова и снова случайно соприкасались руками. Каждый раз Джерард вздрагивал, словно тот его бил током, он неловко отдёргивал руку — чуть ли не отползая подальше от источника этого странного, обжигающего тепла. Фрэнк ухмыльнулся, склонив голову к плечу: — Что такое, Уэй, такие нежные пальчики боятся контакта с низшими формами жизни? — Низшие формы жизни обычно не такие липкие, — серьёзно, но с раскрасневшимися щеками ответил Джерард. — Оу... Ты хотел сказать — не такие горячие? В этот момент их прервала атака: скомканный лист тетради прилетел сначала в Джерарда, потом в затылок Фрэнку. Они одновременно обернулись. Это была Линдси. Она, сидя через ряд, работала в паре с девушкой из параллели — и сейчас обе прятали улыбки, едва сдерживая смех. Линдси перегнулась через парту, подзывая их к себе, словно собиралась раскрыть величайшую тайну. Они подошли ближе, невольно внимая. — Вы такие, блин, мерзкие, голубки, — прошипела она, но в её глазах светилась мягкая насмешка. Джерард и Фрэнк уставились друг на друга — шокированные, красные, потерянные. И, что самое удивительное, Фрэнк впервые тоже выглядел... смущённым. Настоящим. Это выражение на его лице Линдси заметила тоже — и её губы дрогнули, прежде чем до её слуха донёсся тихий робкий смех её напарницы, после чего подруга резко отвернулась, сосредоточенно уткнувшись в свой лист. Волосы прикрыли её пылающие уши. Парни снова переглянулись. Мол: "Ты это тоже видишь?" — О боже мой, — одновременно выдохнули они. — Так! Пошли нахрен отсюда! — фыркая и запоздало краснея, почти пропищала Линдси, отмахиваясь от них руками. Хихикая, они вернулись к своим местам, тщетно пытаясь сосредоточиться на задании. Но даже через тетрадь, через случайные прикосновения пальцев, всё ещё искрило. — Да признай уже: у тебя всё пульсирует от одного прикосновения ко мне, — снова тихо протянул Фрэнк, специально касаясь его мизинцем. Джерард тяжело сглотнул. Стараясь сохранить лицо, он ответил, не поднимая глаз: — Единственное, что у меня пульсирует рядом с тобой — это желание дать тебе по башке. Фрэнк тихо усмехнулся. И медленно, демонстративно, двинулся ближе — чтобы локти их снова, якобы случайно, соприкоснулись.