my anxiety is a perpetual motion machine

***

When all your demons die Even if just one survives I will still be here to hold you No matter how cold you are No matter how cold you are

Когда последние демоны умолкали в его голове, Джерард всё ещё лежал, прижимаясь к этому тёплому воскресенью, которое казалось почти нереальным. Лёгкий свет в комнате, мягкий плед на плечах — и Майки, всё такой же терпеливый, словно само время. За окном шумел совсем другой мир, но здесь, в их уютном уголке, Джерард впервые за долгое время позволил себе улыбнуться. Лёгкий смешок сорвался с его губ, когда он помогал Майки налить кофе — такой редкий, как утреннее солнце в эти мрачные дни. Джи был благодарен брату. За то, что остался. Понемногу начинало казаться, что всё возвращается на круги своя. Будто всё произошедшее — просто кошмар, выдумка воспалённого мозга, и не было ни их ссор, ни исчезновений, ни ужасающих знакомств… Он почти верил в это — хоть на несколько часов. Но утренний свет не мог спрятать всего. Он всё ещё оставлял в сердце плешивые пятна — и, быть может, именно поэтому где-то там, за пределами этой комнаты, кто-то уже начинал беспокойно шевелиться.

***

Фрэнк раскинулся на диване, словно умирающий герой: одной рукой держался за сердце, другой — за телефон, который уже давно молчал. — Боже, Линдси… — протянул он с надрывом, и в комнате вдруг запахло драматическим театром и пыльной деревянной сценой. — Почему я ему не нравлюсь? Что со мной не так? Линдси, лениво листая ленту соцсетей, скользнула взглядом по его скорбному лицу. — Фрэнк, ты драматичнее, чем мои подростковые дневники. — Ты не понимаешь! — вскрикнул он, сбрасывая телефон на подушки. — Я просто предложил ему кофе. Чёртов кофе! И он… он отказал мне! — Может, он просто не любит кофе? — невозмутимо пожала плечами Линдси. — Нет, Линдси. Тут что-то серьёзнее. Он… не хочет меня! — голос Фрэнка дрогнул, но до слёз было ещё далеко. Он звучал скорее как человек, который надеялся, что его хоть кто-то поймёт и утешит. — О господи, Фрэнк, я не хочу ничего об этом слышать! — простонала Линдси, отрываясь от телефона. Она закатила глаза и встала, чтобы налить себе чай. — Ещё пару минут этого декаданса — и я выгоню тебя к чёртовой матери. — Её лицо стало серьёзным, когда она протянула ему кружку с чаем. — Успокойся. — Боже, ты такая стерва. — брови Фрэнка взлетели, будто он услышал что-то совсем неподобающее. Он нарочно громко хлебнул чай, словно бросая вызов. — Ах ты свинья, Фрэнк! — фыркнула Линдси. — Если бы ты знал, сколько он о тебе думает, ты бы не валялся тут, как труп, который не доели стервятники. Фрэнк удивлённо поднял бровь. — Серьёзно? — Чувак, ты, между прочим, совсем не похож на того, кого можно не хотеть. Он фыркнул, но на губах появилась самодовольная ухмылка. Он чуть приподнялся и расплылся в наглой улыбке. — Я просто не понимаю, Линдси. Я же тот парень, который может подарить крышесносный оргазм и с утра сварить отличный кофе. Как вообще можно упустить такую находку? Линдси тут же вскинула руки, словно пытаясь отгородиться от его слов. — Фу, Фрэнк! — простонала она, словно услышала что-то совершенно неприличное. — Ты… просто заткнись, окей? Ещё одно слово — и я выкину тебя отсюда вместе с твоим «крышесносным оргазмом». Пусть прохожие любуются на твою «горячесть». Фрэнк театрально заломил брови, но уже сам не сдержал смешок. — Боже, Линдси, ты чертовски жестокая. — Это моё хобби, — ухмыльнулась она, смерив его взглядом, но на лице её всё ещё оставалась эта мягкая, чуть насмешливая улыбка. — Так что не надейся, что тебя кто-то пожалеет. Он фыркнул и натянул одеяло до самого подбородка. — Ладно, Линдси, завтра поговорим. Сегодня я драматичен, а завтра — снова герой. Их смех на секунду скрасил эту комнату — прежде чем день снова станет слишком громким. — Я вечно лезу туда, куда не стоит. Она только покачала головой. — Ну, в этот раз будь осторожен.

***

Утро понедельника начиналось с тягучего серого света, который пробивался сквозь жалюзи и казался чуть более холодным и тревожным, чем обычно. Джерард стоял в коридоре, обутый, но всё ещё нерешительный — словно готовый сбежать обратно в комнату. Майки держался рядом — слишком близко, будто даже воздух между ними нёс в себе смертельную угрозу. Он шагал чуть впереди, оглядываясь через плечо так часто, что казалось: шея у него вот-вот заклинит. — Ты готов? — спросил он тихо, будто боялся разбудить в Джерарде что-то слишком тяжёлое. Майки не отпускал его руку даже тогда, когда они уже стояли на крыльце. Его ладонь была тёплой, почти раскалённой — и Джерард ощущал каждую каплю этой заботы, как солёный привкус на языке. — Слушай, — начал Майки, голос его дрожал, — если тебе будет плохо… просто скажи. Ладно? Я с тобой. Джерард молчал. Но в его пустом взгляде всё равно дрогнула благодарность — или хотя бы то, что от неё осталось. Майки шагал чуть впереди — с тем напряжённым видом, каким обычно встречают ночь в ожидании бури. Джерард просто шёл за ним. Потому что в этот день у него не было сил не идти. И когда копна светлых волос слилась с толпой, до него наконец-то дошло: ему придётся встретить Фрэнка. Придётся увидеть Линдси. И, хуже всего — снова столкнуться с чёртовым самодовольным лицом… — Как успехи в твоём бизнесе, сопляк? — прилетело вместе с ударом в плечо. — И тебе доброе утро, Джо… — Джерард вздрогнул, но не стал смотреть на него — только опустил глаза и крепче сжал ремешки рюкзака в руках. Джо облокотился на шкафчик, смерил Джерарда ленивым взглядом, полным насмешки и фальшивой дружелюбности. — Чё молчишь? — ухмыльнулся он. — Или твой рот обычно занят другим? Говорят, ты теперь очень услужливый. Особенно для парней с деньгами. Джерард молчал. Лицо его оставалось безразличным, но пальцы побелели от напряжения. — Ой, не обижайся, дружок, — Джо наклонился чуть ближе, почти касаясь лбом. — Тебя ведь всё равно не спасут эти щенячьи глазки. Все слышали, как ты стонал — даже те, кто не хотел. — Отвали, Джо, — наконец выдавил Джерард, даже не глядя на него. — Да ладно тебе, — Джо хлопнул его по плечу с видом добродушного брата, но голос звучал ядовито. — Не строй из себя монашку после всего этого. Джерард сделал медленный вдох, пытаясь не сорваться. В его глазах на миг мелькнула усталость — такая глубокая, что Джо вдруг перестал видеть в нём хоть кого-то опасного или дерзкого. — Мне просто… — тихо сказал Джерард, сам удивляясь, что эти слова всё ещё могли звучать. — Мне просто не хочется больше… ни с кем ругаться. — Ну-ну, — Джо ухмыльнулся, чуть отстраняясь. — Прямо святой Джерард. Только вот… не бывает таких, да? Джерард не ответил. Он просто отвернулся, пытаясь уйти, пока эти слова не впились в него слишком глубоко. Он был готов расплакаться, когда почувствовал тяжёлую руку на своём плече. Шаткий выдох вырвался из его груди. — Джо, это уже нихрена не смешно, — голос прозвучал глухо, почти безжизненно. Он поднял покрасневшие глаза, готовый либо разрыдаться, либо сбежать. — Что? Джо снова, блять, доставал тебя? — обеспокоенно взглянул на него парень. — Я… нет. Привет, Фрэнк… Фрэнк смотрел на него внимательно — в этом взгляде и тепло, и неловкое сомнение. — Ты… нормально? — тихо спросил он, хотя знал, что звучит это нелепо. Джерард отвёл глаза, плечи его чуть опустились. — Я просто… — он замолчал, будто даже это слово было слишком тяжёлым. — Всё в порядке. Фрэнк нахмурился — эти слова оставляли внутри него скрежет. — Слушай, я знаю, ты не обязан мне ничего говорить… Но мне важно, чтобы ты знал — я всё ещё здесь. Ну, типа, для тебя. Джерард кивнул. Молча. Смотрел в сторону, словно там — выход из этой сцены. Ему хотелось исчезнуть. Не умереть — просто провалиться в забытьё, где всё это не имело бы значения. Фрэнк мягко усмехнулся, почти нервно. — Ладно. Не буду тебя доставать. Но знай… если тебе понадобится кто-то, кто может бесконечно нести всякую чушь, пока ты молчишь — ты знаешь, где меня найти. Он развернулся, почти комично запутавшись в собственных ногах, глупо хихикая, чтобы сбить эту напряжённость. — Ну всё, я пошёл. Буду ждать, пока ты… не захочешь говорить. И он ушёл — не со злостью, не с раздражением, а с едва заметным горьким теплом, как человек, который боится потерять то, что ему важно. «Прости», — мелькнула у Джерарда в голове. Но он так и не произнёс этого вслух. Всё это… не имело никакого смысла. Теперь всё было похоже на существование. Парень пытался настроиться на учёбу. Пытался вслушиваться в поток словесного мусора, зацепиться хоть за одну мысль, за одно предложение. И ничего не получалось. Чем дальше шёл этот бессмысленный день, тем более непонятным и тяжёлым становилось для Джерарда каждое слово вокруг. Он пропускал мимо ушей всё, что лилось волнами с учительской кафедры — будто через мутную воду. Краем уха он уловил что-то про «Закон Мальтуса» и население мира — тема урока истории, которую они проходили в этом году. Но суть всё равно не доходила. Всё звучало, как белый шум, давящий на мозг. Где-то сбоку Джерард уловил взгляд Линдси. Её яркие глаза — обычно прищуренные и насмешливые — сегодня были серьёзными и внимательными. Она не пыталась с ним заговорить, и Джерард понял: Фрэнк уже предупредил её. В преддверии последнего урока, когда все в классе уже словно сонные мухи, мечтали поскорее убраться домой, они вымученно брели к своим местам. До звонка оставались считанные минуты. И Джо понял: «Пора». Он подмигнул парню, сидящему на первой парте справа — своему шавке. Тот тут же повернулся к соседу и кивнул ему. Вместе они встали, захлопнули дверь изнутри — замок щёлкнул, как хруст костей. Звук привлёк внимание большей части класса, но растерянные взгляды метались — никто не понимал, что происходит. Джо всё копался в своём телефоне. В классе прозвучал первый звук уведомления. И ещё. И снова. Снова и снова — будто капли дождя по крышке гроба. Все напряглись, оцепенело проверяя свои экраны. И тут с чужого динамика раздался всхлип — короткий, влажный, как удар под дых. — О… где-то я это уже слышал, — пробормотал Джо. Он театрально поднёс руку ко рту, изображая шок. Но было ясно, что это сделано нарочно — с жгучей иронией. — О боже, ребята, вы только подумайте! — голос звучал приторно сладко, слишком весёлым для того, что он показывал. — Я хотел показать вам какой-то новенький мем… а здесь — вот это. Ох, нет… как это вообще оказалось в моём телефоне? «Эдди… я не хочу, пожалуйста…» Лицо Джерарда моментально посерело. Он смотрел прямо перед собой, а в глазах уже начинали мерцать чёрно-белые мушки. Кровь отхлынула от лица — он похолодел так сильно, что казалось: стоит кому-то коснуться его, и пальцы примерзнут к коже. — Джерард… это что, ты? — округлил глаза Джо. Его тон был приторно ласковым, фальшивым до тошноты. В классе стояла такая тишина, что было слышно, как кто-то нервно постукивает пальцами по столу. Кто-то отводил глаза, кто-то, наоборот, таращился на экран — будто всё это было плохим сном, из которого никто не знал, как проснуться. Джо встал и медленно обошёл Джерарда сбоку. Его лицо всё ещё растянуто в этой своей мерзкой улыбке. — Ну чего ты такой серьёзный? — протянул он, театрально озабоченно. — Джи, да расслабься ты. Это же просто… видео. Он облокотился на плечо Джерарда, будто невзначай — как бы по-свойски, с этим мерзким оттенком панибратства. Но Джерард не шевелился. Он сидел, не мигая, глаза стеклянные — словно смотрел сквозь Джо, а не на него. Внутри у него всё было тихо — даже слишком. Словно сердце перестало биться, а кровь застыла в венах. — Неужели тебе теперь есть что скрывать? — голос Джо стал чуть тише, но от этого только пронзительнее. — Или ты стесняешься, что все увидят… что ты на самом деле? Он медленно провёл пальцами по чужим волосам, словно хотел «поддержать» — или окончательно сломать. — Лицо держи, Джерард. Не позорься перед классом, — ухмыльнулся он, мягко, будто шептал секрет другу. Тишина. И вдруг — протяжный, оглушающий скрип стула, когда Джерард медленно встал. Этот звук прорезал дымку, в которую погрузился класс. Он поднялся без слёз, без эмоций. Лицо было пустым — ровным, как свежий шрам. Джерард шагнул к двери, у которой всё ещё стояли дружки Джо. Парни сами остолбенели. И где-то сбоку, среди этой застывшей толпы, сидел Фрэнк, словно удар пришёлся не по Джерарду, а по нему самому. Губы сжаты, брови чуть сведены — он не говорил ни слова, но каждый мускул на его лице будто кричал: «Это слишком. Это уже перебор». Он не спускал глаз с Джо — в этом взгляде не было слов, только едва сдерживаемый гнев. Рядом с ним Линдси растерянно теребила рукав кофты. Она, обычно быстрая на острый комментарий, теперь молчала — глаза её были широко раскрыты, будто она не верила, что это происходит наяву. Она даже не пыталась что-то сказать — и Джерард чувствовал это молчание, как тихую поддержку, и как боль одновременно. Они не шевелились, пока Джерард проходил мимо. Джерард остановился перед одним из парней, поднял на него взгляд — и просто смотрел. Долгую секунду. В этом взгляде не было ничего — только холодная, бесстрастная пустота. Парень, глядя в эти пустые глаза, не нашёл ничего лучше, чем молча открыть дверь. И в этот момент в класс раздражённо вошёл учитель. — Какого чёрта вы здесь творите?! — воскликнул он. — Я задержу вас после урока за эти шутки! Джерард столкнулся с ним плечом в дверном проёме, но даже не повернул головы. Он не шёл — он брёл, словно призрак. — Мистер Уэй? Ну и куда мы направились? Я не разрешал! — голос учителя звучал всё дальше, уже глухо, будто из другой комнаты. Но Джерард его больше не слышал. Он просто исчезал, скрываясь за поворотом. В классе раздались голоса: — Это… — дрогнул голос девушки. — Какого чёрта это было? — выдохнул кто-то другой. — Блять, Джо, какого хрена? — Боже… ты такой мудак, чувак, — сказал кто-то из его свиты. — Фу, господи, что с тобой не так?! Класс заполнялся голосами — шёпотами, глухими выкриками. Они звучали, как шум прибоя — волна за волной. Возмущённые, шокированные, полные отвращения. Фрэнк сидел, сжав кулаки так, что костяшки побелели. Его лицо было мёртвенно спокойным — настолько, что становилось страшно. Потом он медленно поднялся, словно каждое движение давалось с трудом. Подошёл к Джо, не спеша, но так близко, что тот отшатнулся, потеряв всю свою самодовольную браваду. — Надеюсь, твои родители будут достаточно умны, чтобы похоронить тебя в безымянной могилке, — тихо, ровно сказал Фрэнк, глядя прямо ему в глаза. И Джо вздрогнул. Его губы дрогнули — он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. — Чёрт возьми, Фрэнк! — возмутился учитель. — Вы двое! Вы что здесь устроили? Вы оба задержитесь после урока, вы… Но Фрэнк уже не слушал. Он прошёл мимо учителя, не удостоив его даже взгляда. И только покинув стены класса, он замер, позволяя мыслям наконец догнать его. «Что это было?» В груди колотилось сердце, а в голове всё ещё звучал хриплый голос Джерарда. Фрэнк стоял посреди коридора, в растерянности и ужасе. «Где искать Джи?» Он не знал, куда идти, что делать. Единственное желание — найти хоть что-то твёрдое, смыть с себя этот липкий ужас, который так и прилип к коже. Он свернул в туалет, даже не осознавая, куда направляется. Вода зашипела в кране, грохочущая и яростная. Фрэнк уставился в зеркало — бледный, с вздёрнутыми бровями. На миг ему показалось: разбить бы его. Всё это — разбить к чёрту. Но взгляд зацепился за отражение в углу. Поджатые колени. Джерард. Он сидел на полу, забившись между стеной и батареей. Колени прижаты к груди, пальцы вцепились в волосы. Он раскачивался взад-вперёд, как умалишённый. Губы его шевелились — он бормотал что-то себе под нос, но слова утопали в беззвучных всхлипах. Фрэнк замер — сердце ухнуло в пятки. — Джи… — выдохнул он. И в этот момент всё внутри него рванулось: ужас, злость, беспомощность слились в одно-единственное чувство — заботу. Он опустился на колени рядом, не зная, как прикасаться, чтобы не ранить ещё сильнее. — Джи, послушай… — он говорил тихо, почти шёпотом. — Я здесь. Всё хорошо. Ты меня слышишь? Пожалуйста, посмотри на меня. Фрэнк осторожно коснулся его плеча, его волос — словно проверяя, здесь ли ещё Джерард, здесь ли тот, кого он знал. Он шептал что-то успокаивающее — слова, которые не были важны сами по себе. Важен был только голос, только тепло ладоней. — Ты цел? Слышишь меня? Скажи, что ты здесь, Джи… пожалуйста. Просто дыши. Всё будет хорошо. Но Джерард только смотрел прямо перед собой — глаза пустые, стеклянные. Губы дрогнули, будто он всё же пытался что-то выдавить. — Это… — начал он, но слова тут же застряли, вырвались обрывками. — Это пиздец. Мне… мне от себя блевать хочется. Он всхлипнул, но слёз не было — только горький, сиплый хрип. — Я… не знаю… как… это вытереть из себя. — Говорил тихо, будто каждое слово резало горло изнутри. — Не говори так, — резко перебил его Фрэнк. — Не смей, Джерард. Это… это бред. Он тряс головой, пытаясь сам себя убедить. Пальцы его всё крепче сжимали плечи Джерарда. — Это не ты, слышишь? Это всё не про тебя! Он гладил его — по плечам, по волосам, хватался за руки, будто боялся, что Джерард исчезнет, если отпустить. — Ты… ты не виноват. Джи… ты же видишь, ты… — он говорил быстро, дрожащим голосом, слова путались и срывались. — Слышишь меня? Не такой… И вдруг — бездумно, неосознанно — он наклонился и коснулся губами его макушки. Осторожно, чуть дрожа. А потом — припухших, покрасневших век. Мокрых щёк. Покрасневшего, вздёрнутого носа. Он не знал, зачем это делает. Но в груди всё горело — смесь жалости, злости, любви, бессильной ярости. И губы сами нашли губы Джерарда. На секунду всё замерло. Мир вокруг исчез. Только это детское, робкое прикосновение — мягкое, но всё же настоящее. Фрэнк застыл, не понимая, что он только что сделал. Когда он медленно, шокированно отстранился, взгляд Джерарда встретил его — полный первобытного ужаса. Как будто именно этот миг стал последней каплей. — Джи… прости, я… я не… — заикался Фрэнк, пытаясь найти слова, но в горле был только воздух. Но Джерард уже не слышал. Он рывком поднялся, вырвался из его рук и выбежал из туалета, не оборачиваясь. Фрэнк так и остался сидеть на коленях, на холодном кафеле школьного туалета. Его ладонь всё ещё прижималась к губам — они горели, словно он только что вдохнул пламя. И в голове звенело только одно слово: зачем?