Неразрывные.

Ужин в Большом зале был особенным. Не потому, что подавали что-то необычное — обычная пятничная еда: ростбиф, печёный картофель, тыквенный суп и горы пудинга. А потому, что завтра начинались ЖАБА. Над столами висело напряжение — густое, почти осязаемое. Семикурсники сидели с прямыми спинами и затравленными глазами. Первокурсники, наоборот, болтали без умолку, радуясь концу учебного года. Они ещё не знали, что такое ЖАБА. Они ещё не знали многого. Астера сидела между Ханной и Каем. Перед ней стояла тарелка с нетронутым ростбифом. Есть не хотелось. Хотелось, чтобы завтра уже наступило и закончилось. — Если я провалю Трансфигурацию, — тихо сказала Ханна, — я просто исчезну. Растворюсь в воздухе. Меня не будет. — Ты не провалишь, — ответил Кай, не поднимая глаз от учебника, который лежал у него на коленях под столом. — Ты набрала высший балл на пробном. — Пробный — это пробный. Настоящий экзамен — это другое. На настоящем экзамене я забуду всё. Даже своё имя. — Тогда подпишешь работу «Неизвестный студент». Это добавит загадочности. — Это добавит мне «Тролля». Астера слабо улыбнулась. Она не боялась экзаменов. Она боялась другого. Того, что будет после. Профессор Дамблдор поднялся со своего кресла. Зал притих. Он не часто говорил речи за ужином, и все понимали: если директор встаёт — это важно. — Дорогие мои, — начал он, и его голос, мягкий и тёплый, разнёсся под зачарованным потолком, где сгущались сумерки, — завтра утром вы проснётесь и поймёте, что школьные годы позади. Не в календарном смысле. В том смысле, который имеет значение. Всё, чему вы научились, всё, что вы пережили в этих стенах, завтра должно будет проявиться. Он обвёл взглядом столы. Семикурсники замерли. — Я знаю, что вам страшно. Это нормально. Страх — это не слабость. Страх — это доказательство того, что вам не всё равно. Но я хочу, чтобы вы помнили: экзамены не определяют, кто вы. Они определяют только то, что вы знаете. А кто вы — это гораздо больше. Он помолчал. Где-то за окном прокричала сова. — Завтра вы напишете работу по Защите от Тёмных искусств. Послезавтра — по Трансфигурации. Потом Зелья, Чары, Травология. Пять дней. Пять испытаний. Я верю в каждого из вас. Не потому, что я директор. А потому, что я видел вас. Всех. За эти годы вы росли, ошибались, вставали и шли дальше. Вы готовы. Даже если вам кажется, что нет. Дамблдор улыбнулся — той самой улыбкой, от которой становилось чуть легче. — И ещё одно. Когда вы закончите, когда сдадите последний экзамен и выдохнете, вспомните, что в этом зале вы сидели вместе. Пуффендуй. Слизерин. Гриффиндор. Когтевран. За этими столами вы делили хлеб. Это не просто слова. Это правда, которую вы унесёте с собой. Не забывайте её.— директор явно намекал на разгром между факультетами. Он поднял кубок. — За вас. Сделайте это ради общего будущего . Зал взорвался аплодисментами. Ханна хлопала, чуть не плача. Кай отложил учебник и тоже зааплодировал — впервые за вечер. Астера смотрела на директора, на его добрые глаза, и чувствовала, как внутри что-то теплеет. Слезы намеревались скатываться по щекам. Завтра — экзамены. Послезавтра — ещё. А потом — взрослая жизнь. Но сегодня они ещё были здесь. Вместе. В Большом зале. Пообещав Сьюзен и Ханне что она их догонит, Астера вернула книгу мадам Пинс за десять минут до закрытия библиотеки. Та кивнула, пробормотала что-то про «единственная, кто возвращает вовремя» и унесла том в глубину стеллажей. Астера вышла в пустой коридор и направилась к башне Пуффендуя. Путь лежал через седьмой этаж. Она не планировала задерживаться. Но когда проходила мимо того самого места, где на стене напротив портрета с танцующими троллями обычно ничего не было, она услышала голоса. Дверь в Выручай-комнату была приоткрыта. Совсем чуть-чуть. Из щели пробивался тусклый свет и доносились обрывки разговора. — ...ещё раз. Медленно. На счёт три. Блять! — Я и так медленно. Это ты торопишься. — Я не тороплюсь. Я хочу спать. Мы тут торчим уже час. Астера замерла. Голоса были мужскими. Слизеринскими. Один — резкий, отрывистый. Другой — ниже, спокойнее, с ленивыми нотками. Она не узнала бы их, если бы не слышала раньше. Эйвери. И Забини. Она прижалась к стене. Сердце забилось чаще. — Шкаф должен резонировать, — сказал Эйвери. — Если он не резонирует, значит, мы что-то делаем не так. — Может, он просто старый. — Он старый, но он рабочий. Блэк сказал, что починить реально. Надо просто подобрать правильное заклинание и вставить эти ебучие дверцы. — Ну так вперед, умник. — Я подбираю. Не мешай. Астера затаила дыхание. Шкаф. Блэк. Заклинание. — Ладно, — голос Забини. — Давай ещё раз. Только если ты еще раз опустишь его мне на ногу, я обещаю тебе, ты будешь жрать этот ковер. И еще, если шкаф взорвётся, я передам Лорду, что голову можно отрезать тебе. — Он не взорвётся. Он откроется. И тогда... — И тогда нам всем конец. В хорошем смысле. Или в плохом. Я ещё не решил. Шаги внутри. Скрип дерева. Астера поняла, что они движутся к двери. Она отлепилась от стены и быстро, на цыпочках, пошла прочь. Не побежала — побег выдал бы её. Просто ускорила шаг и скрылась за поворотом. В гостиную Пуффендуя она вошла бледная, молчаливая. Ханна и Сьюзен уже сидели у камина с кружками какао. — Ты чего такая? — спросила Ханна. — Устала. Идем к камину. Она села в кресло и уставилась в огонь. Слова крутились в голове: шкаф, резонирует, Лорд, Блэк. Что они делают в Выручай-комнате? Какой шкаф они чинят? Астера поделилась с тем что увидела и услышала с Эббот. И стоило ожидать, Ханна первым делом встала и побежала к кабинету Дамблдора. Благо, Астера успела придержать её за рукав. —Подожди. Мы успеем доложить. Но я хочу узнать сама, что происходит и почему именно сейчас.- Астера умоляюще посмотрела на подругу. —Для чего? Ты хочешь смерти от рук Эйвери? Мать его Астера! Если он увидит тебя там! —Ты права. Поэтому нужно отстранить его. Ханна непонимающе вскинула брови. —Отвлеки его. А с Филлипом , думаю, справлюсь и я. —Нет нет нет…. О чем же…. Как ты….. ЧТО Я БУДУ ДЕЛАТЬ С ГРОМИЛОЙ СЛИЗЕРИНЦЕМ??? Это прозвучало достаточно громко чтобы остальные однокурсники в гостиной оглянулись на них. —Тсссс. Тихо. Просто поймаем нужный момент. Завтра. После экзамена по ЗОТИ. Прошу. Ханна поджала губы, но ее интерес был не меньше Картер. Она легко кивнула головой и они отправились по кроватям. Экзамен по Защите от Тёмных искусств начался в девять утра. Семикурсники собрались у дверей Большого зала задолго до назначенного времени — кто-то повторял заклинания шёпотом, кто-то просто смотрел в одну точку, пытаясь унять дрожь в коленях. Ханна стояла рядом с Астерой и нервно перебирала пуговицы на мантии. — Если меня попросят применить Патронуса, я просто закричу, — сказала она. — Патронус вызывается счастливым воспоминанием, а не криком. —Тогда это будет новый вид магии. Мерлин, помоги мне.. — Всё будет хорошо , Ханна. Успокойся и держи себя в руках. — Да, хорошо. Их запустили в зал. Парты были расставлены рядами, далеко друг от друга, чтобы никто не мог списать. На каждой лежал чистый пергамент с печатью Министерства и пронумерованный бланк для ответов. Экзаменаторы — трое суровых ведьм и волшебников в тёмно-бордовых мантиях — сидели за длинным столом на возвышении. В воздухе пахло чернилами, старым деревом и напряжением. Астера нашла своё место у окна. Она села, поправила пергамент, достала перо. Сердце билось ровно. Она не боялась экзаменов — она боялась другого. Того, что узнала вчера. Того, что скрывала. Но сейчас нужно было выбросить это из головы. Она оглядела зал. И увидела его. Регулус сидел через три ряда от неё, у стены. Прямая спина. Тёмная мантия. Руки сложены на парте. Он не смотрел по сторонам. Не нервничал. Но что-то в его лице — тени под глазами, заострившиеся скулы, — говорило, что он не спал. Опять. А может, и не пытался. Их взгляды встретились. Всего на секунду. Астера отвела глаза первой. Экзаменатор поднялся и зачитал правила: никакой магии, кроме той, что потребуется для практической части. Никаких шпаргалок. Никаких разговоров. На теоретическую часть — два часа. Астера перевернула лист с вопросами и пробежала глазами. Идентификация тёмных существ по описанию. Способы защиты от невербальных проклятий. Классификация и противодействие. Контрзаклятия. Она выдохнула. Всё это она знала. Всё это она учила. Перо заскрипело по пергаменту. Время потекло — густое, вязкое. За окном светило солнце, и его лучи ложились на парты золотыми полосами. Кто-то грыз кончик пера. Кто-то перечёркивал написанное и начинал заново. Астера писала ровно, без паники, переходя от вопроса к вопросу. Оборотни — серебро. Дементоры — Патронус. Невербальные проклятия — щит Протего Максима. Когда она дописывала последний ответ, до конца теоретической части оставалось пятнадцать минут. Она перечитала написанное, поправила пару фраз и отложила перо. И только тогда позволила себе поднять голову и посмотреть на него. Регулус всё ещё писал. Его перо двигалось быстро, резко. Он не перечитывал, не исправлял. Он просто знал. Или делал вид. Астера смотрела на его склонённую голову, на то, как он хмурится, на его пальцы, сжимающие перо. И вдруг почувствовала то, что не чувствовала уже несколько недель. Печать. Слабое, едва заметное тепло в левом предплечье. Как будто кто-то коснулся её — осторожно, почти невесомо. Он поднял глаза. Их взгляды встретились снова. На этот раз он не отвёл. Она тоже. Однако… — Время вышло. Перья отложить. Экзаменатор хлопнул в ладоши. Момент разрушился. Астера отвела взгляд. Пергаменты собрали. Началась практическая часть — их вызывали по одному в соседний зал. Ждать было хуже всего. Астера смотрела в окно и считала минуты. Вызвали Макмиллана. Вызвали Сьюзен. Вызвали Забини — он вернулся через десять минут с ленивой ухмылкой, и по его лицу было ясно, что он справился. Вызвали Ханну. Она ушла бледная, вернулась красная и прошептала: «Вроде бы всё хорошо.» Вызвали Регулуса. Он поднялся, одёрнул мантию и вышел. Астера смотрела на дверь, за которой он исчез. Он вернулся через пятнадцать минут. Лицо — спокойное. Никаких эмоций. Он сел на своё место и уставился в парту, уверенно расставив ноги под ней как ему угодно. И наконец — «Астера Картер». Она вошла в практический зал. Там было темнее, чем в Большом, и на стенах горели факелы. Экзаменаторы сидели за столом. Перед ними стоял манекен, а на полу был начерчен меловой круг. — Мисс Картер, — сказал старший экзаменатор, — продемонстрируйте невербальный щит. Она подняла палочку. Протего Максима. Визуализация — стена. Ощущение — безопасность. Щит вспыхнул серебром, прозрачный, ровный. Экзаменатор кивнул. — Патронус. Она закрыла глаза. Вспомнила берег моря. Бабушкин смех. Вкус какао в гостиной. Лиса вырвалась из палочки и побежала по кругу, рассыпая серебряные искры. Экзаменатор что-то записал. — Контрзаклятие. С вас снимут Петрификус. Она справилась. Потом — идентификация тёмного артефакта. Потом — демонстрация защиты от боггарта. Её боггарт принял форму человека в тёмной мантии — она не стала вглядываться, просто произнесла «Ридикулус», и фигура рассыпалась дымом. Экзаменаторы отпустили её через двадцать минут. Она вышла из зала и выдохнула. Экзамен закончился. Первый из пяти. В коридоре её ждала Ханна. — Ну что? — Вроде всё отлично. Думаю мы зря переживали. Девушки обняли друг друга в большой радости. Позади неё Регулус что-то обсуждал с Забини и Ноттом. Астера почти увела взгляд, пока не увидела, как его левая рука подрагивает . Возможно, он тоже это почувствовал.