Человек, который проглотил солнце

Захватив из своего номера тёплое пальто и шапку, Юлий направился вниз, под окна. Комиссар последовал за ним. Илларион Леониди молчал всю дорогу. Наверняка пытался выбрать линию поведения в отношении нового действующего лица. Скорее всего, он воспринимал Юлия Нестора как своего соперника в деле балерины, и соображал, как избавиться от детектива самым безболезненным образом. На беду комиссара, Нестор был приглашён владельцами санатория — людьми, радеющими за скорое и справедливое завершение этого расследования, а значит, закон не мог в точности обеспечить претензию комиссара на единоличное ведение дела. Да и убитая была персоной известной, что неминуемо привело бы к публичному освещению трагедии. Выставлять себя дурнем, препятствующим знаменитому детективу, комиссару уж точно не хотелось. На снегу было множество следов, но понять по ним можно было только то, что их оставили люди. — Как будто бы сапоги? Как считаете? — ткнул пальцем детектив в один из более-менее сохранившихся отпечатков. — Не могу подтвердить со всей уверенностью, — недовольно протянул Илларион Леониди. В данный момент он досадовал на то, что ему самому не пришло в голову проверить место под окнами в день, когда убийство только состоялось. Возможно, он бы смог извлечь гораздо больше пользы для раскрытия дела и своей карьеры. — Да, и я бы не решился. Но всё-таки очень похоже на след сапога, — гнул свою линию Юлий, отодвигая ветку остриженного на зиму куста. — Даже если и так, что это нам даёт? Ну, носил злоумышленник сапоги и что дальше? Зима же на дворе, не лаптях же ему ходить, верно? — Как минимум можно заключить, что преступник был обут в мужские сапоги. Если, конечно, эти следы оставил именно наш душегуб. — И это тоже! Здесь вполне мог топтаться какой-нибудь особо ретивый служащий санатория. В конце концов, тот же самый Берсеньев! У него были сапоги. Юлий Нестор воскресил в памяти образ главного управляющего и вынужден был согласиться, что Виктор Саныч был обут именно в сапоги размера соответствующего следам на снегу. Это действительно мало что давало для дела, однако, чтобы разыскать полезное, следовало отсечь бесполезное. — А где та вещица…? — забормотал Илларион Леониди, устремляя свой взор за кусты. — Я видел её где-то здесь. — Левее на два шага, комиссар, — подсказал детектив, не отрываясь от размашистого следа. Что-то подсказывало ему, что это всё-таки может иметь значение. — Гм. И впрямь! — комиссар исчез за кустом и поднялся, держа небольшой металлический предмет. — Выглядит как какой-то ключ. — Это универсальный ключ для открывания балконных дверей снаружи. Подобными пользуются в поездах. — Универсальный? И зачем открывать балкон снаружи? Каким образом это может понадобиться? — На случай, если замок во входной двери окажется сломанным, а войти будет нужно. — Звучит как объяснение, — чуть помедлив, кивнул комиссар Леониди. — Всё ради общественной безопасности. Так, получается, злоумышленник проник к жертве сквозь балконную дверь? И открыл её при помощи этого ключика. Необходимо определить, кто имел доступ к нему и можно будет соорудить круг подозреваемых. — Звучит стройно. Только останется выяснить, зачем было ломать замок при наличии ключа? И зачем было оставлять его здесь, под окнами на всеобщем обозрении? — Вероятно, преступник выронил ключ в темноте от холода. Пальцы задубели. Это здесь частое явление. Плюс не стоит недооценивать психологический фактор. Наш убийца вряд ли опытный человек. Он наверняка нервничал, что и стало причиной этой оплошности. А после того, как он понял, что остался без ключа, то просто сломал замок и дело с концом. — Разве тогда Ксения Балсавина не подняла бы шум, если бы к ней в ночи не ломился неизвестный, как считаете? — Она вполне могла не заметить преступника под воздействием шампанского, — предположил комиссар. — Бутылка оказалась пустой, а шампанское хорошо даёт в голову. — Особенно, когда в него подмешан яд. — Действительно… Зачем в таком случае понадобилось это проникновение? — Илларион Леониди в задумчивости уставился на окна Ксении Балсавиной. — Если бы я был полицмейстером, то я бы предположил, что сперва балерину отравили, а уж после этого — сквозь окно — убедившись в том, что жертва мертва, взломать балконную дверь, спокойно обнести её номер и уйти тем же образом, каким и пришёл. — Получается, убийство с целью ограбления? Это ваша теория? — уточнил комиссар, топчась на месте. Похоже, ему становилось зябко. — Повторюсь, если бы я был полицмейстером. Но я таковым не являюсь. — А какая теория тогда у детектива Юлия Нестора? — У детектива пока что теории нет. Она в работе, так сказать. — Я вас понял… Так, а это что? — рука в перчатке указала на тёмное пятно на снегу за соседним кустом. Юлий приблизился к указанному месту и обнаружил куски обожжённой бумаги, которую потом кто-то решительно втоптал в снег. Пепел образовал неправильный круг по ширине сопоставимый с шагом взрослого человека. — Кому потребовалось жечь здесь бумагу? На таком морозе? — в голосе подошедшего комиссара послышалось презрительное беспокойство. Илларион Леониди не понимал смысла этого действия, что раздражало его. — Действительно, кому? И зачем? — спросил детектив у самого себя, аккуратно поднимая уцелевшие уголки листов. Это не была газетная бумага и даже не страницы из какой-то книги. На листах — а их здесь оказалось множество — почти ничего нельзя было различить. И всё же, на них, до сожжения, было что-то написано чернилами. Не типографскими, а рукой человека. Отдельные куски уцелели из-за морозного ветра, но всё равно почернели. Прочесть на них сейчас что-то не представлялось возможным. — Что за чертовщина? — комиссар недовольно покрутил носом, глядя, на пепельный круг, оставшийся после этого странного ритуала. — Ещё этого не хватало… — Что вы имеете в виду, комиссар? — Юлий осторожно складывал пепел в носовой платок, стараясь не нарушить его формы. Задание было не из лёгких. Листки норовили рассыпаться на тысячу мелких лепестков при каждом неудачном движении. — Ничего, — комиссар выдохнул облачко пара. — Что вы собираетесь делать со всем этим? Это же грязь. — Собираюсь прочитать то, что здесь написано, комиссар. Раз это пытались уничтожить, чтобы скрыть от чужих глаз, значит, с этим стоит ознакомиться. Да и кому как не вам знать, что наша работа заключается в том, чтобы копаться в грязи? — Не стану спорить. — К слову, ваши утренние дела были плодотворны? У комиссара общественной безопасности наверняка много работы? — О чём это вы, детектив? — Илларион Леониди вскинулся с подозрением. — Какие такие дела? — Ваша записка, которую мне передали. Вы обещались быть к десяти утра, а приехали к полудню. Очевидно, вас задержали некие обстоятельства? — Которые не имеют совершенно никакого отношения к этому убийству! — отрезал комиссар чересчур поспешно, однако, сразу спохватился. — Но так уж и быть, чтобы утолить ваше праздное любопытство. У меня были дела здесь неподалёку, у Аятского водохранилища. — Проблемы с местными? — будто мимоходом спросил детектив, заворачивая края носового платка. — Никаких проблем. Обычная инспекторская работа. Не вижу смысла в дальнейшем обсуждении. Что важно, так это узнать, чей это был ключ, которым отперли балкон. Я займусь этим, пока вы будете поливать лимонным соком этот пепел! — Яблочным, — улыбнулся Юлий Нестор. — Удачи вам в вашей работе… Куда бы она не привела. Комиссар скрипнул зубами и пошёл донимать главного управляющего, сжимая в руке ключ.