Человек, который проглотил солнце

— Должна сразу вас предупредить, что если бы не эта трагедия, меня бы здесь уже не было, — Юда Элле пыталась сидеть в мягком кресле с ровной спиной, но её маленькая субтильная фигурка утопала в велюре. — Мне необходимо было быть на открытии новой угольной шахты. Товарищи по партии очень просили присутствовать. — Товарищи поймут, — комиссар Леониди строго зыркнул на поэтессу сквозь круглые проволочные очки, которые он решил надеть на допрос. — Никуда ваша шахта не денется. — Да-да, разумеется, товарищ комиссар… — Прежде всего, мне бы хотелось принести вам извинения, госпожа Элле, — Юлий сел на простой стул с изогнутой спинкой и разгладил ладонями брюки. — Очевидно, вы не имеете отношения ко всему тому безобразию, что происходит здесь, в этом санатории, однако, протокол должен быть соблюдён. Произошло убийство, и наш долг, в первую очередь перед трудящимися, расследовать его обстоятельно и бесстрастно. А для этого необходимо опросить каждого, кто находился поблизости. Почти наверняка вы владеете той малой крупицей информации, которая в итоге решит дело, вы как считаете, господин комиссар? — Я считаю… — на лице Иллариона Леониди застыло выражение человека, который ничего не считает. — Что вы всё верно сказали, детектив. Каждый должен быть опрошен! — гаркнул он напоследок, рубанув рукой так, что поэтесса вздрогнула. — Итак, госпожа Элле, что вы помните о ночи, когда произошло убийство? Маленькое, с точёными чертами, лицо приобрело странно-мечтательное выражение. Сперва Юлий подумал, что сейчас ему поведают отредактированную версию событий, а после сообразил, что этот вид поэтессы означает, что она погружена в себя. — Я помню, была не такая холодная ночь как сейчас. Было жарко натоплено, как и всегда, но кто-то из соседей, очевидно, подумал, что жара чересчур сильная и решил проветрить. Я слышала хлопки приоткрытой ставни. Ещё подумала, кто это мог быть? Это точно было на моём этаже, так как подо мной была только кухня, а в это время там никого не могло быть: кухарка уходит сразу после ужина. — Продолжайте, пожалуйста, — Юлий сделал две отметки в мысленном блокноте: хлопок ставни и то, что кухня не работает в ночное время. Помедлив, сделал третью: кухарка! — Собственно, эти хлопки меня жутко раздражали. Я приняла снотворное, но как оно могло подействовать, когда каждую секунду слышала это бом-бом-бом?! Я проснулась в полтретьего ночи — снова эти бесовские звуки! Только я встала, чтобы высказать этому рохле Берсеньеву всё, что думаю о его санатории и о нём, как о работнике, как звуки просто прекратились… После этого я легла спать, а уже утром этот мальчик, Скворцов, обратил внимание, что странная балерина не вышла на завтрак и пошёл к ней в номер. Дальше вы знаете. — То есть тело обнаружил Клим Скворцов, младший управляющий? — Юлий подался вперёд. — Ну да, кто же ещё, — дёрнула плечиком Юда. — Он хоть и молод, но в отличие от этого тюхти знает своё дело и следит за всем. Он знает в этой развалине каждую мелочь и наперёд знает, чего я хочу. Бесценный дар. — Благодарю вас, Юда, за бесценное содействие. Сейчас вы можете идти. Будьте так добры, позовите, пожалуйста, полковника Штафирова. Юда Элле с готовностью подскочила и юркнула за дверь, обитую жёлтыми обоями, будто это была комната пыток. — Вы что-то поняли? — комиссар набычился. — Я так совершенно ничего не понял из этой болтовни. Вы едва ли задали ей хоть один вопрос! — Вопрос, может, и не задал, но кое-какие ответы я получил. Дверь распахнулась и внутрь вошёл Штафиров. Его губы презрительно скривились при виде комиссара, но всё же он сел в кресло перед детективом. — Господа, спрашивайте свои вопросы. Чем смогу, помогу. — Марк Кириллович, если позволите, я бы приступил прямо к делу? — стул под Юлием скрипнул, когда тот откинулся назад, скрестив руки на груди. — Я только за, — полковник легонько кивнул, хотя в его глазах стояло чувство глубокой скуки. — Мы же не ошибёмся с комиссаром, но ваш номер является соседним от номера Ксении Балсавиной? — Не ошибетесь, но вряд ли я смогу подсказать что-то существенное о том, что происходило в ночь убийства. Я крепко спал и не слышал ровным счётом ничего. — А не припоминаете ли вы стук от окна? Может кто-то открывал окно? — На таком холоде? Полагаю, если бы я услышал, что кто-то открыл окно, то поинтересовался бы что это за смельчак. Нет, ничего такого я не припоминаю. — Может быть, вас беспокоил запах дыма? Мы обнаружили следы огня как раз под вашими окнами. — Ничего такого не помню, — Штафиров поджал губы, — Утром я увидел какую-то гарь, но не придал ей большого значения. В конце концов, произошло убийство, и лёгкий пожар вряд ли кого-то заинтересует. — То есть, у вас нет предположений, откуда мог взяться огонь под окнами Балсавиной? На таком-то холоде. Едва ли кому-то здесь могло стать холодно, что он решил согреться в двух шагах от санатория. — Честно говоря, детектив, я бы не был столь уверен… Есть здесь странные люди… — Вот как? И что это за люди? — Младший управляющий Скворцов. Он вызывает сомнения, что у него всё в порядке головой. Не то, чтобы я считал его причастным к этой истории, поймите меня правильно, господа, но произошло убийство, и я считаю своим долгом указать на возможные странности. — Благодарю за содействие, — Юлий задался вопросом, сколько ещё раз полковник повторит, что произошло убийство? — Правильно ли я понимаю, что вы крепко спали в момент преступления и это единственное, что вы нам можете сообщить? — Сожалею, но я негодный свидетель, — пожал плечами Штафиров. — В былые времена я мог не проспаться даже от залпа миномёта, что уж тут до убийства за стеной? — И вправду, — пробормотал Юлий. — Что же, мы вас более не задерживаем. Спасибо, полковник. — Так значит, младший управляющий? — комиссар со скрипом повернулся на стуле. — Нацелимся на него. У него, очевидно, был доступ к балкону жертвы и он странный, как сказал этот Штафиров. Осталось выяснить мотив и он наш, как считаете? — Мотив… Где тонко, там и рвётся. — Что, простите? А, неважно. Думаю, скорее всего, дело было в деньгах. Ксения Балсавина — персона известная, звезда первой величины. Наверняка и при деньгах. Была. Думаю, если провести обыск у этого Клима, мы найдём интересные вещи. Вполне возможно, что как раз сегодня и закроем дело. Сможете успеть на вечерний поезд, детектив. — Не торопите коней, комиссар. У нас впереди ещё весь персонал санатория. — Вы и вправду хотите потратить на это весь день? — скривился Илларион Леониди. — Подозреваемый есть. Начинаем допрос с него, а после обыск, и дело в шляпе! — Ладно, так и быть, — вздохнул Юлий. — Начнём со Скворцова. Но после я бы всё равно хотел побеседовать с остальными здешними работниками. — Ваше право, — комиссар поднялся, чтобы вызвать младшего управляющего.