Человек, который проглотил солнце

Клим Евгеньевич Скворцов заметно нервничал, когда входил в жёлтую гостиную, получившую своё название из-за натюрмортов с подсолнухами, которых здесь было более чем достаточно. Младший управляющий санатория чувствовал себя не в своей тарелке ещё до того, как появился здесь, а встретившись глазами с комиссаром, который пытался пристрелить его взглядом, Скворцов и вовсе упал духом. — Присаживайтесь, пожалуйста, — Юлий, нагнувшись вперёд, ткнул пальцем в мягкое кресло. — Спасибо, но можно я возьму стул? У меня больная спина, мне такое кресло не подойдёт. — Как вам будет удобно. Клим Скворцов подобрал себе один из стульев — на похожих сидели комиссар с детективом — и подтащил его ближе к допросной команде, таща по паркету на двух ножках. Наконец он сел. — Скажите, вам известен этот ключ? — детектив знаком попросил комиссара продемонстрировать улику, что тот с готовностью и сделал. — Да, конечно. Такими мы отпираем балконные двери, а что? — У вас есть такой ключ? — Юлий проигнорировал вопрос младшего управляющего. Клим сунул руку внутрь узкого пиджака и достал оттуда связку ключей. Выудив нужный, он показал его Юлию Нестору. — Собственно, они есть у всех в санатории. Кроме наших гостей. — То есть вы утверждаете, что ключ мог принадлежать только человеку из санатория? — комиссар ринулся вперёд. — Если вы о работниках, то да, им положено его иметь на всякий случай. У нас был пожар несколько лет назад — ничего серьёзного, — но мы решили принять меры предосторожности. Нескольким пришлось спрыгивать со второго этажа через окна и если бы с дверьми что-то случилось, то мы имели бы весьма негативные последствия тогда. — У вас часто бывают неполадки с дверьми? — спросил Юлий, глядя на Клима дружелюбно. — На удивление, да. Замочный механизм никуда не годный. Если он окажется сломанным, то ручку будет дёргать бесполезно, может понадобиться ключ. А уж снаружи дверь и вовсе никак не открыть без этой штуки, — Клим побренчал связкой в руке. — Я это спрашиваю потому, что в номере Ксении Балсавиной как раз был испорчен балконный замок. Вам известно что-то об этом? — Я помню, она жаловалась на эту проблему незадолго до… этого всего. Я выдал ей один из запасных. — То есть, у Балсавиной был свой личный ключ от балкона? — Юлий припомнил, что он открыл дверь своими руками, но замок и впрямь нуждался в починке. — Да, на случай, если дверь окажется заблокированной. Другой гость также попросил себе ключ, к слову. — Какой? — Полковник, тот, что был здесь до меня. У него ключ тоже есть. — Очень интересно. — Юлий подавил в себе желание переглянуться с комиссаром. — А вы случаем, не в курсе, куда мог деться ключ Балсавиной после её кончины? — Я его не забирал обратно, если вы спрашиваете об этом, — пожал плечами Скворцов. — Я в тот номер не заходил с тех пор, как там случилось то, что случилось. Не хочу там ничего испортить. — Понимаю. Я думаю, вы не будете возражать, если мы с комиссаром осмотрим вашу комнату, что думаете? — Что, сейчас? — Скворцов несколько растерялся. — Я ожидал, что вы сейчас будете заниматься опросами работников и так далее… — Произошли изменения в плане. — Да, но их всех здесь собрали. — Они подождут, — нагнулся вперёд комиссар. — Так что насчёт вашей комнаты? Мы не услышали чёткого ответа. — Если это необходимо, то почему нет… — младший управляющий стал мямлить. Если бы Юлий всерьёз воспринимал его как подозреваемого, то подумал, что тому есть что скрывать. Но детектив нутром чуял, что этот взъерошенный молодой человек, едва вышедший из поры юности, едва ли был причастен к убийству. Хотя, в этом деле очевидно было не только убийство, но и ещё кое-что. Возможно, Скворцову всё-таки было что скрывать. — Превосходно! — Юлий знаком пригласил младшего управляющего к выходу. — Сразу после вас. Два разложенных саквояжа, стоящих посреди комнаты внушали лёгкое подозрение, что их хозяин вот-вот готовился сделать ноги. — Оп-па! А это у нас что?! — поинтересовался Леониди, заходя первым. — Решили съездить в отпуск? В санаторий, здоровье поправить? — Не совсем так, — заюлил Скворцов. Его плечи поникли и детектив положил на них свою руку. Не столько для того, чтобы поддержать младшего управляющего, сколько для того, чтобы тот не наделал глупостей. — Я получил срочный звонок от матери… В общем, ей не здоровится. Она просила приехать. В общем, вот, я готовился к отъезду… — К матушке? — комиссар осматривал раскрытые сумки, наклонившись над ними цаплей. — Это дело хорошее. Мы такое одобряем. Всё понимаем. Хорошие сыновья это Божий дар, как бы сказали те, кто в него верит. А теперь продемонстрируйте нам, насколько вы хороший гражданин! Содержимое на стол! Его палец безапелляционно ткнулся в саквояжи. — Как скажете, — неожиданно легко согласился Клим Евгеньевич и послушно опорожнил внутренности дорожных сумок на рабочий стол. В груде белья, рубашек и книжек по теории революционного движения обнаружился паспорт. Юлий поднял его и с теплотой вспомнил довоенные времена, когда эти маленькие книжечки ещё были не в ходу и можно было пересечь полмира, так ни разу и не достав паспорт из кармана. Паспорт оказался не поддельный. Во всяком случае, никаких помарок внутри не обнаружилось. — Собрались за границу? — Юлий смотрел на фотокарточку Скворцова под разными углами, пытаясь обнаружить следы вклейки. — Моя мать, она не здесь, — с хрипотцой пояснил Клим Евгеньевич. — В Эстонии. — Гм, — с сомнением выдал Илларион Леониди, покосившись на младшего управляющего, не прекращая копаться в его вещах. — Пожалуй, вашей матушке придётся пока что обождать, — Юлий захлопнул красный паспорт и сунул его во внутренний карман пиджака. — Я вам отдам его, как только мы здесь придём к понимаю. — Это произвол! — слабо пискнул Скворцов. — Вы не имеете права! — Верно, — промурлыкал комиссар. — Товарищ частный детектив не имеет права изымать паспорт гражданина, зато я право имею. Но если документ попадёт в мои руки, то мне придётся составить протокол и прикрепить к вашему личному делу, гражданин Скворцов. Это будет иметь последствия для вас, даже если окажется, что вы не имеете никакого отношения к убийству. Товарищи из народного учредительства внутренних дел, знаете ли, не любят неблагонадежных. А если на вас заводят дело, то вы становитесь потенциальным неблагонадёжным. А потенциальный… Мне продолжать? — Не стоит, — скривился Клим Скворцов. — Забирайте уж! — Премного благодарствую! — кончики усов Юлия приподнялись от улыбки. — А это ещё что?! — на карандаше комиссара — обгрызенном с конца — висела вещица, стоимость которой измерялась если не миллионами рублей, то определённо многими сотнями тысяч. — А это, господа, бриллиантовое колье «Душа звезды», — стараясь сдержать нарастающее волнение, проговорил Юлий. — До некоторых пор оно принадлежало приме Ксении Балсавиной. — Я могу это всё объяснить, — нахохлился Клим Евгеньевич. — Разумеется, объясните, — комиссар прибавил мёду в голос. — Но, боюсь, беседу мы продолжим не здесь. Эй, там! Кто-нибудь! Позовите Прохора! Пусть заводит машину! Мы едем в Морекау, в участок! — Но почему сразу в участок? — заныл младший управляющий, когда комиссар незаметным движением защёлкнул у него на запястье наручники. Клима вывели из его комнаты. — Вы пойдёте, Юлий Петрович? — поинтересовался комиссар на пороге. — Нет, вы идите, — рассеяно ответил детектив. — Как хотите. Дело закрыто, как я и говорил, — пожал плечами Леониди. — Не исключено, — ответил Юлий. Когда дверь захлопнулась, снаружи запричитали. Похоже, для всех стало шоком, что младший управляющий мог приложить к этому руку. Но детектив смотрел на листы бумаги, в которые была завернута «Душа звезды». На них были точь-в-точь такие же знаки, как и на сожжённых листах. И у Юлия было стойкое чувство, что эти руны были ценнее того, что они оберегали от посторонних глаз.