Человек, который проглотил солнце

Следующее утро Юлий застал на лыжах. Поблизости от санатория обнаружилась вполне пристойная спортивная трасса, а в самом лечебном заведении ожидали наготове прекрасные беговые лыжи. Отмеряя милю за милей, Юлий с тоской вспоминал своё прошлое, когда у него ещё было — нечаянный каламбур — большое будущее в спорте. Гранд-туры во Франции и Италии, Олимпийские игры в Швеции. Когда-то были времена, когда только новые достижения имели смысл. Жизнь от вызова до вызова. Всегда одно и то же состязание. Азарт схватки, радость победы или горечь поражения — что может быть лучше? А потом началась великая война, и Юлий очень чётко понял, что в этом безумном чемпионате ему участвовать точно не хочется. Кривая судьбы, нарочно поправляемая им самим же и обширными связями его матушки, привела его на сыскное поприще. И на удивление у него стало весьма неплохо получаться это ремесло. Он был хорош в распутывании загадок, хотя даже не мог взять в толк, в чём же его собственный секрет. До недавних пор. В один из дней его осенило, что людям просто хочется, чтобы их наказали за их деяния. Лишь очень немногие из преступников действительно стремятся к тому, чтобы остаться неузнанными, а, в основном, все так или иначе раскрываются. Надо лишь уметь смотреть и слушать. Надо просто быть внимательным к мелочам. Уделять время тому, от чего бы остальные попросту отмахнулись. Юлий настолько погрузился в свои детали, что проморгал революцию. История прошла мимо него, но всё же кое-какие изменения она внесла в его жизнь: теперь Юлий работал не на страну, а на себя. — Юлий Петрович! Вы тоже здесь? — к нему подъехал раскрасневшийся полковник Штафиров. — Доброе утро, полковник, да, вот решил воспользоваться случаем, пока ещё не уехал отсюда. Прекрасные здесь виды! — Юлий обвёл рукой в вязаной перчатке кромку гор, золотившихся от солнца. — Да-да, и в самом деле… — Марк Кириллович как будто даже растерялся. — А что, дело уже раскрыто? Убийца обнаружен? — Комиссар закрыл дело вчера. Вы же слышали о задержании младшего помощника? — Конечно, слышал, об этом весь санаторий гудит, как улей. Но мне и в самом деле не приходило в голову, что этот юноша может быть причастен. — И тем не менее улики против него, — перебил отставного военного детектив. — Дальше суд будет разбираться. — Удивительно, как быстро. — Немного везения никогда не помешает, — Юлий ускорил темп, чтобы заставить Штафирова немного подвигаться. — И верно. Удача — это то, чего нам всегда не хватает. Особенно в военное время. — Вспоминаете те времена? — детектив выдохнул облачко пара. — Лишь в минуты беспросветного отчаяния. А вы? Что вспоминаете о тех временах? Вы вообще на каком фронте воевали, Юлий Петрович? — Предпочитаю не бередить память. Прошлое лучше оставить в прошлом, хоть оно и привело меня туда, где я есть сейчас. Я предпочитаю жить завтрашним днём и вам советую поступать так же. К слову, какие у вас планы после того, как здесь всё завершилось? — Задержусь здесь ещё на пару дней. Останусь единственным постояльцем, — скривился Штафиров. — Это заведение доживает свои последние дни. Даже до всей этой истории с убийством санаторий еле держался на плаву. Всего четыре человека вместе со мной здесь поправляли здоровье! Я понимаю, январь, но старая клиентура окончательно покинула сии места. Погибает старая Россия и на её останки слетелись вороны на подобие этого… Леониди. Истый новый человек, ни ума, ни чести, один только расчёт и рвачество, мерзость, как она есть. — Комиссар, и впрямь, показал себя чересчур ретивым в этом расследовании. Однако он указал на подозреваемого, к слову, по вашей же наводке, и не прогадал! Так что на вашем месте я бы оставил его в покое, Марк Кириллович. Да и санаторий я бы не стал хоронить! Я даже подумываю, чтобы сохранить деньги Розенфельда и Радомысльского их хозяевам. Ведь я в сущности ничего для них не сделал. — Это им уже не поможет! Убита прима-балерина! Ксения Балсавина — это солнце нашего балета! Её утрата — это удар в самое сердце России. Она была лучшей! Это событие из разряда вон! «Полуденный Петроград» и другие на славу потоптались на этой теме. Зубоскалы! Уверен этот ваш «не прогадавший» Леониди получил особые инструкции от правительства, чтобы прекратить шумиху в прессе. Может быть, он и подбросил те самые улики, о которых вы мне сказали! С него станется! — Значит, вот как вы считаете? — Юлий понизил тон голоса, будто в стройном ряду сосен могли прятаться корреспонденты. — Я всего лишь предполагаю! Но то, что санаторию конец — это несомненно! Ещё и доктора больше нет… А на нём всё держалось. Не на этом же чучеле, хранителе ключей… — Вы про доктора Горбаня? — Да. Он здесь ставил людей на ноги. Без него этот санаторий не более, чем дешёвая гостиница! — Думаю, мне следует навестить его, справится о его здоровье, — Юлий потянул носом: пахло креозотом. — Попробуйте, хотя вряд ли он уже пришёл в себя… Наверняка, у него нет желания говорить с кем-либо. Вот мы и у станции, Юлий Петрович. Не хотите ли обратно поехать на автомобиле? — Автомобиле, Марк Кириллович? — удивился Юлий. — Где же вы возьмёте здесь автомобиль? — Так вот же он! — полковник указал вперёд и действительно за платформой виднелся лакированный бок знакомого бьюика. — Прохор в это время обыкновенно ездит в Морекау. Отвозит людей, за припасами и так далее… — Кто это там? Неужели наша пролетарская подруга? — усмехнулся бывший офицер. — Юда Элле покидает бал, — Юлий воткнул лыжные палки перед собой и положил на них руки, наблюдая, как знакомая маленькая фигура в шубе торопится взобраться на высокую платформу. — Или скорее корабль. Так что скажете насчёт машины, Юлий Петрович? Прохор ещё здесь. — Пожалуй, я доберусь своими силами. Ещё не надышался свежим воздухом, а вы поезжайте, Марк Кириллович. — Как скажете, — пожал плечами полковник и направился к станции. — Подождите ещё немного! — Что такое? — Штафиров обернулся. — Вы показали себя как знаток балета, не можете подсказать сколько карат в «Душе звезды»? Профессиональный интерес, знаете ли… — Почти четырнадцать, — тут же выпалил Штафиров. — Балсавина надевала колье на каждый выход в свет. Какая утрата! Юлий смотрел, как полковник удаляется и размышлял над теми деталями, которые попали ему в руки за время этой прогулки. Сперва Штафиров указал им на Скворцова, а затем пытался представить дело так, будто колье подбросил сам Леониди. Почти наверняка он сам причастен к краже, но когда понял, что воровство обернулось убийством, то стал пытаться заметать следы. И в результате наделал их ещё больше. Осталось только понять, как он организовал само отравление. А вот его болтовня по поводу конца санатория и утраты доктора Горбаня заслуживает отдельного внимания. Возможно и в этой золе скрываются свои алмазы. Юлий улыбнулся и побрёл обратно. Как же он терпеть не мог лыжи, но на какие жертвы только не пойдёшь, чтобы разговорить потенциального преступника.