Человек, который проглотил солнце

— Должен признаться, — комиссар стоял спиной к двери: Леониди изучал карту Эрлибурского уезда, — я догадывался, что вы так просто не успокоитесь. И продолжите копать. Комиссар развернулся на каблуках. На его сером — под стать тюремным робам — лице смешалось выражение скуки и тоски. На маленьком столике с гнутыми ножками стоял патефон, из рупора которого доносились фортепианные звуки буги-вуги. Было неожиданно услышать их в этом месте. — Но я вас не виню, было бы наивно ожидать, что вы просто возьмёте и отступитесь. Дело же не только в деньгах, я прав? Вам крайне необходимо, Юлий Петрович, чтобы газеты пестрели о вас заголовками? Уже два месяца, как «Полуденный Петроград» ничего не писал. — О, вы раскусили меня, комиссар. Каюсь, я падок до славы. — Сарказм не поможет вам, — комиссар Леониди со вздохом сел за объёмный стол. — Присаживайтесь. — А что тогда поможет? — детектив воспользовался предложением и уместился на месте напротив. — Немного здравого смысла. Полагаю, вы уже успели убедиться, что Скворцов не намерен сотрудничать со следствием, что ещё раз подтверждает версию, что именно он и убил балерину Балсавину с целью украсть её знаменитую драгоценность, а после скрыться с ней заграницей, где её можно будет продать без лишних хлопот. Для осуществления этого плана у него были и силы, и средства. Версия вполне стройная и она вполне удовлетворит уездный суд. — Но удовлетворятся ли этим объяснением родственники убитой? — У Ксении Ильиничны не было никаких родственников. Ни ближних, ни дальних. Странно, что вы не потрудились узнать этот факт, — комиссар криво улыбнулся, его седеющие усы чуть приподнялись над губой. — Она была сама по себе с самого детства, когда её семья погибла в пожаре в четвёртом году. Девочку спасла подруга семьи, а после взяла на воспитание, но умерла, так и не дожив до момента, когда Балсавина прославится. — Мне необычайно повезло, что вы взяли на себя труд поднять материалы по убитой, — Юлий ощутил укол профессиональной ревности, но быстро подавил его. В конце концов, ничто не указывало на то, что в прошлом балерины могли скрываться ответы к делам настоящего. Или всё-таки могли? — Кто-то же здесь должен делать свою работу. Как бы там ни было, убийца пойман и нет нужды ворошить дальше это дело. Завтра будут похороны. Было бы просто прекрасно, если бы к тому времени вас уже не было в Морекау. — Я допускаю, что вы обнаружили вполне приемлемый мотив. Это похоже на правду. Но что с орудием убийства? Как именно Скворцов доставил отравленную бутылку и — ещё более важный вопрос — где он её взял? — Возьму на заметку опросить всех аптекарей в уезде, благо их не так уж много. Вряд ли синильная кислота такая уж редкость. Кажется, её даже можно добыть из косточек слив и яблок. — И из миндаля тоже, но для этого нужно иметь необходимые навыки. У Скворцова есть химическое образование? — Нет, но он мог почерпнуть нужные сведения из книг. Чего только не найдёшь в библиотеке. — И почти наверняка он бы убил себя, будь он самоучкой и попробуй синтезировать смертоносный яд, но он жив-здоров и находится в вашей камере. — Значит, ему его продали. Мы разыщем того, кто это сделал, и доставим его на суд. Сомневаюсь, что это будет сложной задачей. В конце концов, эта кислота не запрещена к распространению. — И вы попросту договоритесь с одним из аптекарей, чтобы тот оговорил Скворцова, будто он купил кислоту? — Как я уже и сказал, дело закрыто, — комиссар равнодушно пожал плечами. — Этот мальчик попался и всё на этом. Даже сотня адвокатов не спасёт его от обвинительного приговора. К слову, я уже послал телеграмму хозяевам санатория, что это прискорбное убийство раскрыто и им больше не нужен детектив в этом вопросе. Репутация их лечебного заведения чиста, как никогда. Ваши услуги больше не понадобятся, Юлий Петрович. — Что же, в таком случае, не буду вам наслаждаться успехом, комиссар, — детектив поднялся на ноги и без лишних слов вышел за дверь. Ему в спину неслись звуки буги-вуги. — Значит, сегодня последний день, — прошептал Юлий Нестор, когда выбрался из участка. Помощники комиссара в тёмно-синих шинелях курили папиросы и смотрели с любопытством на частного детектива. Юлий подумал, что младший управляющий подкинул ему хорошую идею узнать у доктора Шутковского больше о его увлечении охотой, но решил, что хранитель ключей санатория пока может и подождать. А пока он в городе, то будет не лишним заглянуть в читальню. В конце концов, комиссар был прав: чего только не найдёшь в библиотеке? Здание библиотеки Морекау представляло собой обыкновенную избу, брёвна которой покрасили попеременно в синий и красный, очевидно, подражая новому республиканскому флагу. Краска уже успела несколько стереться, так что державные цвета облупились, обнажая потускневшую от дождей древесину. Внутри всё было очень опрятно: белые занавески на окнах, кружевные салфетки на широких столах, вдоль стен висели зажжённые электрические лампы. В углу источала тепло большая жестяная печь. Библиотекарша была погружена в чтение романа Александра Дюма-младшего, но всё же сподобилась предоставить Юлию подборку столичных газет за нужный год. Из них он узнал любопытные подробности о юности Ксении Ильиничны, а именно, что Евлампия Абызова, взявшая её на воспитание была родом из этой местности, из Эрлибурского уезда, когда он ещё не получил своё новое название. Наверняка балерина имела тягу к этим местам, а потому приезжала сюда. Судьбу няни детектив узнал уже из местных газет. Она и впрямь скончалась, тут комиссар не слукавил, но всё же Леониди забыл добавить, что няню Евлампию нашли мёртвой в лесу, умершей от неизвестных причин. Во всяком случае, в новостных сводках этот вопрос остался покрытым мраком. Молодая девушка стала наследницей не только своих весьма обеспеченных родителей, погибших столь трагично, но ещё и Абызовой, у которой во владении были солидные земельные участки в этом уезде. Юлий прикинул, какую ценность могло иметь это добро и понял, что «Душа звезды» это лишь меньшее из того, чем на самом деле владела Ксения Балсавина. Насколько Юлий мог судить наследников у самой балерины не было и быть не могло, а значит, всё это миллионное состояние переходило в цепкие руки правительства. Того самого, чей флаг был намалёван на стенах библиотеки. Неужели комиссар всё-таки был причастен к убийству? Но перед тем как бросать обвинение в лицо Леониди, неплохо бы обзавестись неопровержимыми уликами. Нужно пройти по другим следам, вдруг они могли вывести на правильный путь? Необходимо выяснить, откуда взялась злополучная бутылка, кто именно напал на доктора Горбаня в облике медведя и зачем понадобилось это нападение, а заодно было бы очень здорово выяснить, что это были за письмена под окном убитой и что они значили? Времени оставалось всё меньше.