Человек, который проглотил солнце

Санаторий походил на встревоженный улей, когда Юлий вернулся туда. Старший управляющий носился по крыльцу и при помощи нескольких молодцев, наводил лоск. Окна вестибюля смотрели на детектива новыми синими занавесками, на которые ни разу кошка не садилась. Само стекло переливалось всеми оттенками, что не оставляло сомнений в том, что с окон счистили всю налипшую за зиму пыль. Ковёр со ступенек оказался снят, и теперь приходилось внимательно следить за тем, чтобы не поскользнуться на мраморной лестнице. Плитку на веранде прямо сейчас усиленно драили щётками. Странные мероприятия для середины января, так что детективный нюх безошибочно подсказал Юлию, что в санаторий едет начальство. Возможно, даже те самые Розенфельд и Радомысльский, именем которых и названа здравница. — Намечается большой приём? — поинтересовался Юлий у Берсеньева после того, как неторопливо поднялся по скользким камням. — Приём? Едва ли, но гости и впрямь будут. И весьма важные! — Вот как? И в честь чего, позвольте узнать? — Насколько я могу судить, речь пойдёт о смене владельца. Наши Р. и Р. и решили, что им пора на покой и передают учреждение в новые руки, а в чьи именно, я пока не берусь судить. — Нечего сказать, вовремя они это задумали. Ещё тело не успело остыть, — Юлий переступил с ноги на ногу, так как почувствовал, что его нижние конечности ускользают прочь. Мастикой они что ли здесь натёрли? — Не было бы счастья, да несчастье помогло, — пожал плечами Берсеньев. — Шумиха в прессе только подогрела интерес к санаторию. В странные времена живём. В былые времена смерть пациента легла бы тяжёлым пятном на лечебницу, а сейчас… телефонный аппарат так и разрывается. Всем сейчас нужна сенсация, горячие подробности. Вот мне поступило указание представить учреждение в лучшем виде. Показать товар лицом, так сказать. — Что я могу сказать, Виктор Саныч? Мне не довелось в полной мере ощутить гостеприимства вашей лечебницы, — боль в спине периодически донимавшая Юлия с его спортивных времён, только усилилась от библиотечных изысканий. — Но как человек, который провёл несколько дней в этих стенах, могу сказать, что кормят здесь отменно! — Спасибо на хорошем слове, Юлий Петрович! Когда вы планируете отбыть? — Сразу же, как только завершу несколько небольших дел. Едва ли у нас, Виктор Саныч, снова выдастся минутка, чтобы постоять и поболтать о том, о сём, как две кумушки. К слову, о птичках, вы знаете, где я смогу найти доктора Шутковского? Хранитель ключей обнаружился в своей каморке близ морга. — А, это снова вы, Михаил Гернет? — Едва ли, доктор, Михаил Николаевич из адвокатов и, как вы можете, видеть, со зрением у меня полный порядок. — Вы меня поняли, ищейка, — хирург нахохлился. — Чем обязан вашему визиту? Простите, что не тороплюсь заваривать чай, не имею примуса. — Обойдёмся без горячительных напитков, Киприян Матвеич. Лучше подскажите, о вашем увлечении юности? — детектив не дожидаясь приглашения сел на круглый стул, который явно нуждался в ремонте, судя по тому, что один из боков Юлий оказался чуть ниже другого. — Этот стул сломан, — подсказал Шутковский. — Но раз уж вы уже уселись, то рекомендую вам не прыгать на нём, можно и упасть. А что до вашей причины визита, мне потребуется уточняющий вопрос. — Охота. Вы увлекались охотой. — Каюсь, виновен, — Шутковский в насмешку поднял морщинистые ладони перед собой. — Злостный душегуб. Нет мне оправдания. Сколько нынче дают за это по нашим временам? — Нисколько. Я не о том. Мне тут подсказали, что у вас в наличии имеется один трофей. Чучело медведя. Мне бы хотелось взглянуть. Оценить работу мастера. — Мастера? — доктор закатил глаза. — Вы совсем не умеете льстить, Юлий Петрович. Но чучело у меня и впрямь имеется, в этом нет никакого секрета. Опасный был зверь. Он у меня в особой комнатке лежит, пойдёмте, — Шутковский поднялся на ноги. — Знаете, я не слишком интересуюсь новостями и прочей политикой, — хирург уверенно продвигался вперёд по полутёмному коридору из квадратной бордовой плитки и одинаковых дверей без табличек. — Я даже не знаю, кто сейчас из этого балабольского правительства управляет страной. Если ей вообще кто-то занимается. Просто не нахожу смысла следить за этим в свои годы. Но откуда-то я про вас слышал. Это интересно. Как так вышло? Доктор почесал себе бок сквозь кожаную жилетку. — Я сам задаюсь этим вопросом, но не нахожу ответа. — Да? — челюсть хирурга щёлкнула и он снова зашамкал, хотя до того говорил вполне естественно. — А мне казалось, что задача детектива находить ответы. — Некоторые вопросы должны оставаться неотвеченными. К этому приходишь лишь с возрастом. — С возрастом? Ну-ну. Думается, ваш взлёт обеспечен тем, что все иные приличные сыщики эмигрировали из страны. Уплыли на детективном пароходе. А вы лишь немногим лучше, чем оставшиеся недотёпы, вот вам и достались все лавры. — Не стану с вами спорить, Киприян Матвеич. Несомненно, в ваших словах есть зерно мудрости. — Вы можете насмехаться над стариком, сколько вашей душе будет угодно, Юлий Петрович, но ваш чертополох поднялся на поле борщевика. — Удивительно меткая аналогия, но, как и от чертополоха может быть польза, так и я, смею надеяться, смогу чем-то оказать посильную помощь обществу. — Сорняк, он и есть сорняк, — хранитель ключей остановился напротив двери, как две капли воды, похожу на остальные. Шутковский вошёл внутрь тесной комнатёнки без намёка на окно, в углу которой обнаружилась керосинка. — Там же, где и всегда, — щёлкнул хирург и зажёг лампу спичками из недр своего древнего халата. Когда огонь осветил помещение, то Юлий увидел ряд гардеробных вешалок, на которых висели осенние плащи, рабочие комбинезоны и нечто, что очень сильно смахивало на гидрокостюм с квадратным шлемом. Похоже, у санатория была любопытная история. В уголке скромно примостилась меховая шкура. Косматая голова мерцала в сумерках стекляшками, вдетыми в пустые глазницы. — Хм, не там же, где и всегда, — удивился Шутковский. — Что это значит? Чучело висело в другом месте? — На том же, но только голова свешивается сейчас в нашу сторону, то есть сторону двери, а я специально оставлял его смотреть в стену, чтобы не пугать народ. — Выходит, кто-то брал вашу шкуру? — Моя шкура пока ещё при мне, — шаркнул ртом Шутковский, подходя ближе к углу, где спрятался мёртвый медведь. — Посмотрите на когти, будьте так любезны, — детектив сделал несколько осторожных шагов вперёд. Доктор не ответил, но зато стал бренчать ключами. До ушей Юлия донеслось задумчивое «Хммм», которое можно было трактовать как предварительное подтверждение гипотезы. Шутковский повернулся и поднёс ключи ближе к источнику света. На зубчиках оказалась засохшая кровь, собранная хирургом из-под когтей зверя. — Догадываетесь, чья она, Киприян Матвеич? — Думается, того, кто недавно пострадал от нападения лесного зверя. Доктора Горбаня. Но я к этому не причастен. — Причастны или нет, это мы с борщевиком сами решим.