Человек, который проглотил солнце

Ночь выдалась ясной. Можно было поднять голову и увидеть мириады звёзд, застывших в зимних небесах. Белых мерцающих огней было столько, что дух захватывало. Юлий выскочил из санатория, воровато оглянулся, чтобы, упаси Боже, не встретиться с Адой даже случайно. Он посмотрел наверх и тихонько охнул. Вырвавшееся облако пара сразу затмило детективу вид, и он махнул рукой, чтобы рассеять своё дыхание. — Удивительно, правда? — поблизости раздался знакомый густой голос. Прохор стоял в раскрытой шубе, под которой виднелась шерстяная рубашка. Шофёр курил и смотрел наверх на изумрудный свет, поднимающийся над горами. — Не помню, чтобы когда-нибудь видел северное сияние, — признался детектив. — Выглядит захватывающе! — Оно случается чаще, чем мы замечаем, — Прохор выдохнул облако дыма. — Каждый раз как впервой. — Пожалуй, да, — однажды Юлий видел цветную фотографию Прокудина-Горского, на которой было изображено северное сияние. Aurora Borealis — Юлий вспомнил подпись под фотографией на выставке. Ещё тогда он подумал: вот же чудо! Даже сейчас, в век прогресса и науки, атмосферные явления вызывали суеверный трепет, и то была только фотография! Свет, запечатлённый на стеклянной пластинке. А вживую это было зрелище! Ни больше и ни меньше. Древние люди, видевшие небесный свет, наверняка думали, что видят царство богов. Пожалуй, стоило терпеть смертельный холод только ради того, чтобы увидеть такую красоту! — Я привёз вашу знакомую, госпожу Аду, — Прохор прервал поток мыслей Юлия. — Она сейчас внутри. — Ага, спасибо, — Юлий не знал, что сказать. Первым его желанием стало уйти в лес. — Она спрашивала, как долго вы ещё тут пробудете, — Прохор наклонился, придерживая подол шубы, чтобы притушить о сугроб чинарик, как беспризорники называли окурки большого размера, намекая на их презентабельность, как у чиновников. — Я взял на себя смелость ответить, что вы завтра отбываете. Полицейские в комиссариате так говорили. — Не стоило, Прохор, хотя, как знать, может быть, это и к лучшему. — В комиссариате так сказали, — пожал плечами шофёр, пряча окурок в карман. — Да я и сам думал, что не задержитесь. Убийцу же нашли. — Вора, а не убийцу, — поправил детектив. — Того, кто убил, мы ещё не определили, но за этим дело не станет. — Вот как? — равнодушно переспросил Прохор. — Что же, Бог в помощь. — А нет ли здесь поблизости каких-нибудь чудес природы или иных мест силы? Особых точек, служащих притяжением для здешних людей? Куда здесь все ездят, чтобы получить вдохновение? — Мест силы? — Прохор всерьёз задумался над подобной постановкой вопроса. — Да, там, где находит чувство духовности? Есть здесь подобное? — Эк, вас угораздило среди ночи… Но вообще есть такое место. Аятское озеро. Приезжие из городов, что приезжают летом в санаторий здоровье поправлять, частенько там бывают. Очень виды там хорошие, конечно, когда сезон. Сейчас-то там темень. — Это очень далеко отсюда? Пешком получится добраться? — В такой час? В середине января? Может, лучше поискать духовности где-нибудь поближе, да где потеплее? — Так это далеко? Прохор вздохнул. — Лучше уж я вас отвезу туда. — А это будет удобно для тебя? — Мне всё едино, — шофёр развернулся в сторону гаража. Юлий решил, что он уже достаточно тепло одет и припустил следом за Прохором. Детектив рассудил, что лучше не испытывать судьбу лишний раз и не стал заглядывать в свой номер, чтобы не столкнуться с Адой. В этот раз ехали молча. Юлий наслаждался видами на северное сияние из окна бьюика. Дорога к озеру представляла собой сплошной лёд, покрытый вчерашней порошей. Юлию было удивительно, как Прохор едет так быстро и при этом так аккуратно на таком катке. Сам бы он наверняка улетел в ближайшую канаву, если бы сел за руль. Впрочем, Юлий угодил бы в яму и на сухой, летней дороге. С машинами у него не складывалось. Прохор был прав: ходить здесь ночью было безрассудно. Детектив попросту заблудился, если бы пошёл в лес. Шофёр поворачивал на лесных перекрёстках столь уверенно и столь часто, что Юлий быстро потерял возможность просчитать обратный путь, если вдруг на озере случится какая-нибудь неприятность. Оставалось уповать на то, что обойдётся без приключений. Деревья расступились и они добрались до берега, который можно было только угадать по тому, что тут не росли деревья. Ледяное поле впереди утопало в темноте. — Вот ваше место силы, — резюмировал Прохор. — Благодарю, — детектив выбрался наружу. Здесь оказалось ещё холоднее, чем вблизи санатория. Юлий испугался, что долго здесь не протянет, но всё-таки пройтись следовало. Слишком много мыслей в голове требовали выхода. Детектив двинулся вдоль берега, во всяком случае, он надеялся, что шёл по земле, а не по льду. — Не уходите далеко! — крикнул шофёр, высунувшись из машины. Юлий не ответил. У него был ключевой свидетель: полковник Штафиров должен был выдать необходимые крошки. Даже если бравый вояка ничего не видел, ему всё равно есть что скрывать, а эти секреты были крайне необходимы Юлию. Кто-то устроил целое представление в ночь убийства и полковник не мог ничего не видеть. Что-то да он должен был заметить. Но интересно, как так совпало, что Штафиров на пару со Скворцовым решились ограбить балерину именно в ту ночь, когда её отравили смертельным ядом? Может быть, прав комиссар и это убийство понадобилось всё-таки для того, чтобы забрать себе драгоценное колье? Нет, глупость какая. Балсавина владела куда большим, чем одними побрякушками. Балерина унаследовала большие земельные наделы. Даже кусок этого озера, по которому детектив сейчас слонялся, принадлежал ей. Мотив определенно должен был быть в этом. Но кто выигрывал от смерти? У самой балерины наследников не было, так что всё отходило государству. Едва ли в деле был замешан какой-то таинственный номенклатурщик. Хотя в санатории всё же присутствовал правительственный след. Юлий представил, как субтильная Юда Элле подмешивает яд в бутылку с шампанским и посылает её Ксении Балсавиной. Он улыбнулся, вспомнив присказку, что яд — это оружие женщин и евнухов. Жаль, что в жизни нельзя руководствоваться пословицами. Хотя, если всерьёз поломать голову над этим предположением, то можно вспомнить, что поэтесса первой покинула санаторий. Мавр сделал дело, мавр может убегать, сверкая пятками. Тем временем ноги привели детектива далеко от заснеженных крон. Погрузившись в раздумья о деле убитой балерины, Юлий и не заметил, как вышел на середину озера. Он обнаружил себя посреди ледяной пустыни, освещаемой белыми звёздами и изумрудными замками в чёрных небесах. Впереди Юлий увидел некий тёмный маяк. Детектив решил, что у него ещё есть пару минут, прежде чем повернуть назад, и он решил дойти до этого мрачного ориентира, хоть зима и начала брать своё. Кончики пальцев даже в крепких перчатках уже стали терять чувствительность. Маяком оказался длинный голыш исполинских размеров. Лёд вокруг него сомкнул острые челюсти, но валун оказался чересчур большим, чтобы замёрзшее озеро скрыло его в тёмных водах. Юлию вдруг представилось, что он как герой из сказки стоит на перепутье. Налево пойдёшь: дашь комиссару оговорить воришку в убийстве; направо пойдёшь: выйдешь на государственных убийц; прямо пойдёшь: и вовсе в дураках останешься, ведь окажется, что балерина сама с собой покончила. Если все варианты были неверны, может тогда лучше остаться на месте? Юлий как следует разглядел выпирающий валун. При должном воображении его и впрямь можно было принять за путевой знак. Только на озере. А на путевых знаках полагается делать указания. И желательно понятными буквами. Словами. А что если ответ всё это время скрывался у него под носом? Что если убийца сам указал на себя и оставил записку на самом видном месте? И эту записку Юлий благополучно принял к сведению, а после ринулся дальше… Страшная догадка пронзила Юлия, и тот рассмеялся тому, насколько всё просто оказалось! Детектив топнул ногой от восторга и треск льда стал ему ответом. Юлий ушёл в ледяные воды быстрее, чем успел хотя бы вскрикнуть.