Человек, который проглотил солнце

Хлёсткая пощёчина вырвала Юлия из сонного царства. Сквозь приоткрытые глаза Юлий видел, как над ним нависли сумрачные тени, которые стремительно приобретали очертания людских фигур. Тело Юлия приобрело странное, зыбкое состояние, будто его разобрали и наспех собрали обратно, не позаботившись о следовании инструкции. Конечности чувствовались так, будто их поменяли местами. Детектив попробовал пошевелить пальцами рук и получилось довольно-таки плохонько: даже у дуба вышло бы лучше, попробуй он пошевелить корнями. Юлий разлепил губы и исторг из себя набор сиплых звуков: — Что случилось? — Ах! Что случилось? Мы столько лет не виделись, а ты устраиваешь такое?! — одна из фигур превратилась в Аду. Юлий сразу ощутил укол сожаления, что он не в состоянии встать и убежать из палаты — детектив узнал комнату в санатории, где он навещал доктора Горбаня. Это бы значительно помогло ему прийти в нужное самочувствие. — Вы провалились под лёд, — Юлий повернулся на знакомый низкий голос — шофёр нависал над ним и теребил меховую шапку. — На озере появились течения из-за дамбы и во льду могут быть каверны. Особенно у тех камней, где вы стояли. Там постоянно проваливаются, потому я вас и предупредил. — Под лёд? Чувствуется, как будто я угодил прямиком в ад. Хотя мне обещали, что там должно быть теплее, — Юлий ощутил, что в словах Прохора есть правда: тело и впрямь будто побывало в леднике. — А как я оттуда я выбрался? — Я достал, — пожал плечами Прохор, на его лбу пролегла задумчивая черта. — Вот как? — Юлий впервые оказался в положении человека, которому спасают жизнь и даже не знал, как следует верно отреагировать. — Благодарю, дружище! Буду должен! — Не стоит… — Ладно, раз уж здесь больше никто не находится при смерти, то может быть мы вернёмся к делам? — Ада потеряла всякий интерес к хладному трупу, каковым ощущал себя Юлий, и мило защебетала с Берсеньевым. Единственный оставшийся управляющий вздрогнул: — Дела? Ах да… Вы хотели номер. С этим у нас проблем быть не должно, хотя завтра ожидается большой заезд. — Это будет только завтра, — отрезала Ада. Она и Берсеньев вышли из палаты, а Юлий задумался над тем, кто же «она» для него самого. Весь опыт их взаимоотношений кричал, что нужно держаться подальше от этой женщины. Они настолько разные, что каждое новое дело, в котором они неизменно сталкивались лбами, оборачивалось для детектива грандиозными хлопотами. Очень давно Юлий понял, что Ада станет причиной разлома его жизни пополам. Женщина-драма, как она есть. И потому он всегда старался бежать от неё. И потому она всегда приходила опять. Детектив вспомнил, как впервые увидел Аду в зале суда. Тогда он, ещё совсем зелёный, в навощённой полицейской форме, поймал группу воров, которые по подложным документам организовали кражу боеприпасов для нужд Синдикалистской партии. Это было первое дело для молодой адвокатессы, когда ещё даже слова такого не выдумали. Ада подошла к делу с чрезвычайным пылом, утверждая, что идеологические убеждения и конечная цель стоят выше правил. Кажется, она готова была начать восстание прямо в зале суда. Юлий, напротив, был сух и последователен, возвращаясь к неумолимой букве закона. Кража есть кража, какую бы благую цель она не преследовала. В конце концов, дорога в ад известно, чем вымощена. Присяжные посчитали, что показания полицейского имеют решающее значение и синдикалисты получили свой срок на каторге. Революция, впрочем, их всё равно освободила, но Ада, кажется, с той поры вознамерилась уничтожить Юлия. — Вы правда решили, будто это Шутковский напал на меня в шкуре медведя? — доктор Горбань привстал на кровати и пристально посмотрел на детектива. — Не правда, — Юлий отогнал воспоминания прочь. — И мысли не возникли. Но на вас, доктор, точно напал человек. Осталось понять, зачем ему это понадобилось и почему именно в чучеле медведя? — В шкуре, — поправил Горбань Юлия. — Чучело никак нельзя надеть на себя, оно же набито. — Точно, моя промашка, — Юлий задумался, сколько раз его поправляли в этом деле. — Полагаю, логичным будет предположить, что нападение на меня связано непосредственно с убийством Ксении Ильиничны. Ведь какова вероятность, что два экстраординарных события произойдут на таком кратком промежутке времени и в одном месте? — Крайне низкая. Можно предположить, что это дело рук одного и того же человека, — Юлий тщился вспомнить, какие мысли пришли ему в голову перед тем, как он рухнул в ледяную пропасть. Это было что-то очень важное. То, что могло поставить точку в расследовании. Ответ скрывался в его голове. Как же его оттуда достать? Нет ничего назойливее воспоминания, которое не удаётся вспомнить. — Я вот о чём подумал, когда услышал от Шутковского о вашей теории… Этот человек, убийца, то есть, должен был быть роста немалого. Медведь-то был не крохотный. Чтобы там ни болтал Шутковский о своих охотничьих подвигах, но трофей у него и впрямь мировой. — Вам со страху привиделось, что на вас напал медведь. Может быть, вам почудилось и то, что внутри шкуры был человек большого роста? Ваши показания ненадёжны, доктор, — Юлий хотел выгнать ощущение зябкости из тела, но ему не удавалось согреться даже под двумя плотными одеялами. — Не буду спорить, Юлий Петрович, — Горбань сел на кровати, он выглядел до смешного задумчивым. — Но если представить, что мне всё-таки не привиделся размер нападающего, а медведь атаковал очень быстро, уж можете мне поверить, то у нас не так уж и много подозреваемых остаётся. — Вот как? Можете поделиться соображениями? — Юлий всё пытался достучаться до своих предледяных мыслей и назойливое жужжание соседа по палате мешало ему сосредоточиться. Горбань пожевал губами. — Пожалуй, у нас есть только один человек медвежьих размеров. Вы понимаете, о ком я? Юлий настолько поразился предположению доктора, что на мгновение всерьёз стал рассматривать эту версию. — Но зачем же ему… А потом мгновение растянулось. Слова доктора послужили необходимым ключом и ларец мыслей раскрылся во всей красе. Сожжённые листы не были никакой чертовщиной, никакими не рунами. Это был язык, обычный, человеческий язык. Просто очень редкий и накрепко забытый. Настолько, что при одном взгляде на эти странные закорючки подумаешь, что это несусветная чушь. Ксению Балсавину убили ради этих листков. И сожгли их сразу же, на месте преступления. Вернее, под окнами. Разгадка была у него под самым носом, а он прошёл мимо. Но убийца не уничтожил все записи. Часть листков уцелела, когда балерина решила завернуть в них своё драгоценное колье, а Скворцов с Штафировым спугнули убийцу, когда пришли обворовывать Балсавину и потому у того не было достаточно времени, чтобы как следует обыскивать номер. А где сейчас уцелевшие листки? Под надёжной охраной комиссара. Юлий откинул одеяла. Нужно было действовать! — Куда же вы, Юлий Петрович? Полночь на дворе! — прокричал Горбань ему вслед. — В библиотеку! — ответил Юлий и был таков.