Дело о близнеце

      — Она появлялась позже. Говорила такие вещи, что имели смысл. Я уже и не уверен, что было правдой, а что нет. Да в целом и неважно. Я решил уйти. Сказал, что на год, что хочу немного посмотреть на мир за пределами города. Я не успел и сутки провести в путешествии, как на меня напали. И самое паршивое, я знал их. Они были из нашего приюта. Тогда кошка опять появилась и предложила сделку. Я принял ее. Она помогла сбежать. Теперь я здесь. Зачем не знаю, — печально закончил свой рассказ Орион.        — Что-то с этими кошками, — пробормотал Шельма, почесывая подбородок. — Хорошо хоть ни у кого аллергии на это нет. Погоди, так вы реально близнецы или ты другая такая тварь, маскирующаяся?        — Я таким родился!        — Сочувствую, — опять вздохнул рыжий. — Погоди, ты про то, что ты тупой или аасимар?        — Таким. Ну, то есть… аасимаром. Да.        — И тупым. Да, — Шельма повернулся к Риму. — Сочувствую.        — Спасибо. Ты сегодня невероятно эмпатичен, Шел, — Рингрим оторвался вновь от записей, перечитал, что вышло. — Так. Скажи-ка, а что, если верить твоим наставникам, случилось с твоей матерью?       — Ну так, умерла ж. Сирота я. С аасимарами такое часто случается, говорят. Смертные женщины редко выдерживают, ну, нас. Так что папку я тоже не знаю. Я вообще не знаю, как они, — он возвел очи к потолку, — вообще на такое решаются. Это ж… ну… — слово он так и не смог подобрать.        — Вас там таких было много?       — Ну… пятьдесят где-то… и еще ушедшие…       — В таком случае, они решились как минимум пятьдесят раз и еще столько же, сколько ушедших. Очень решительными были.        — Даже ангелы ебутся, — заключил Шельма. — И видно с особым энтузиазмом.        — А порой сразу поражают двумя… стрелами. Мастера.        — Поэтому ты такой жуткий жрец, да? Тебя делал особенно старательный ангел.        — И особо меткий, судя по всему.        — Не, один раз он немного-таки скосил, — рыжий посмотрел на Рина. — Но бонус за старательность, да.        Рин не оценил их пояснений. Смотрел теперь крайне угрюмо.        — Можно я уже пойду?        — Нет. Мы еще не закончили.        Близнец насупился еще пуще.        — Мне, например, ужасно интересно, что такое вы забрали у капитана Морвейна, что он снизошел даже до посещения моего скромного жилища. Не лично, конечно, но был весьма заинтересован, как именно я коротаю свои вечера.        — Хорошо, — вдруг он набрался борзости, скорее, чем смелости. — Но сначала ты мне расскажешь, что же таки случилось с нашей матерью. Почему ты не в приюте?        — Поверь мне, мамочка с лихвой возместила мне за приют в свое время, — усмехнулся Рим. — А так, с ней все в относительном порядке. Жива, во всяком случае. Была на прошлой неделе, когда я ее мельком видел.        Второй аасимар замер, внимательно осмотрел лицо брата, но не нашел там лжи.        — Почему. Почему тогда я рос в приюте? — скорее риторически спросил.        — Хороший вопрос. Из лучших вариантов — она не знала, что нас двое. Тогда возникает вопрос, кто тебя забрал? Из куда близких к реальности — она тебя продала или отдала. Лучше тебе спрашивать у нее самой.        — Где она живет? — тут же выпалил Рин, подавшись вперед.        Рингрим заметно поморщился, вспомнив тот дом, что когда-то делил с матерью. Вспомнил ее саму. Нда, вряд ли Ориона могли ожидать там теплые объятия и бесконечная радость воссоединения. И все же он вырвал страницу, быстро записав адрес. И описав женщину, чтобы Рин точно не ошибся.        — О, опять труп описал. Ты не смотри, она жива, — сказал Шельма, мельком глянув в листок.        — Без описания он на каждую женщину будет бросаться с радостными возгласами. Так хоть есть шанс, что найдет нужную.        — Мне кажется, он уже этим занимается, не?        — Справедливое замечание, — Рингрим закончил словесный портрет и протянул наконец бумажку Ориону.        Рин не обращал на это внимания, он был занят изучением полученной информации.        — Не надейся на теплую встречу. Вообще ни на что не надейся. И… если она захочет тебя куда-то отвести, подумай дважды, — жрец с критическим прищуром окинул Рина взглядом. — А еще лучше раз пять взвесь все.        — Мы одного возраста, я знаю, что делать, — фыркнул Орион, чуть не убитый колотой раной в живот.        — Разумеется. Как можно вообще подумать иначе.        Шельма на фоне поржал.        — Вернемся к более важному вопросу. Что украли у Десниц Орда?        Аасимар пожал плечами.        — Бумажки какие-то. Это все, что я видел. В тубусах же бумажки носят, да?        — Ты ведь понимаешь, что следующими вопросами будут «кто именно участвовал?» и «куда это дели?», правда?        — Слушай, может, не надо? Я правда не хочу иметь проблем с Завесой, а это явно не та информация, которой я могу делиться. Тем более что меня самого не посвящали в нее. Я знаю лишь тех, кто был на стреме со мной. Остальные — это буквально личности в черном. С таким же успехом это мог быть этот рыжий. Я не знаю.        — Иначе, Рин, ты получишь проблемы с законом. А это порой больнее. Например, когда твое словесное описание попадает в цепкие лапы Десниц, с возможными местами твоих явок. Поверь мне, Завесе это может еще больше не понравиться. Десницы хоть могут гарантировать какую-никакую безопасность, даже защиту свидетеля, если информация будет действительно дельной. Что до рыжего, — Рингрим метнул короткий взгляд на Шельму, — этот скорее по мокроте, а не по клюкве.        — О, да, тогда пошли к Десницам. Уверен, они будут очень заинтересованы узнать, что связь с криминалом у нас семейное. Один причастен к ворам, другой с убийцами якшается. И сидеть будем в противоположных клетках.        — Ты действительно думаешь, что их это удивит?        — Удивит или нет — неважно, факт фактом: ты покрываешь преступника.        Шельма поднял руки.        — Я же и обидеться могу. Но слушай, я болтал с Морвейном, он мужик нервный, он отпустил меня просто потому, что за минуту разговора со мной в глазах у него лопнуло пять сосудиков. Мы коллективно решили, что я буду хорошим, буду держаться подальше от Десниц, Рима, вот, выдали мне в качестве наказания. Или меня ему. Но это уже детали. Суть в том, что шантаж не удался. Ну и Рим, я, как бы могу дать тебе ответы на эти вопросы, нечего дальше тыкать палочкой в братца.        — А, даже так. Тогда ты вполне можешь высказать все претензии ему не вербально.        — Не, его тыкни в нос — окочурится. У меня нет мышц тащить его до участка. Пусть сам топает. С повинной. Глядишь, пожалеют.        — Железнорукий Сэм мог. За Ллерира не ручаюсь. Может, если попадает на Роя, есть шанс отделаться малой кровью. Его задружат до полусмерти.        — Жуть. И это малой кровью?        — Я слышал, он недавно ухойдакал гигантского барсука своей дружелюбностью. Тот растворился поутру, лишь бы это не продолжалось. Зато все максимально дружелюбно и по-доброму.        — Боги над нами. Знаешь, таких я боюсь еще больше, чем психопатов, — Шельма поежился.        — А ведь ничто не предвещало. Ни рост под метр, ни деликатный вес, ни задорные золотые кудряшки.        — Все, хорош, а то мне самому полурослики с вилами сниться будут в кошмарах. И барсуки. Гигантские такие. В сравнении с полуросликами.        — Черные в белую полосочку?        — Я не эксперт, честно. Но, возможно, белые в черную. Как зебры. У торговца одного видел. Уверял, что разница есть. Она точно была в цене. Один день одна дороже, другой день — другая.        — Я, пожалуй, к мамочке пойду, — тихо пискнул Рин со своего места, пытаясь встать.        — Может, ваша мамочка более действенное наказание, чем Десницы? — предположил Шельма.        Рим промолчал. Это Орион должен был прочувствовать на своей шкуре. Но на рыжего аасимар посмотрел более чем выразительно. Тот тут же изобразил, словно зашивает себе рот.        — Иди. Но я бы на твоем месте предпочел Десниц, — все же, стоило предоставить Рину хотя бы иллюзию выбора. Не особенно надеясь, что верный выбор колдун совершит. О каком правильном выборе вообще может идти речь, когда ты продал душу кошкодевочке?        — О, погодь, — Шельма вспомнил что-то, — где ты был весь этот месяц? Я уверен, что знаю все шкеры Завесы, но тебя не нашел.        Рин вздохнул, видно, решил, что уже все равно. Рассказал, где находится схрон.        — Так, я там был, — он нахмурился. — Эта старая кошка… Нет, она не могла знать, что я ищу тебя, значит, прятала вообще ото всех. Ха. Действительно заботливая. Даже почти мило.        — Она хорошая, — согласился Рин. — Теперь я могу идти? Ни у кого возражений нет? Чудесно.        — Будь все-таки осторожнее, — буркнул Рингрим.        Орион не прощался, просто вышел и хлопнул дверью. Как некультурно.        — Воу, вот это да. Бывает же. Реальный близнец, — резюмировал Шельма.        Рим с каплей тоски во взгляде посмотрел на рыжего. Подумал, что придется все равно опять обращаться с Калинао и воронам, потому что судьба немилосердна, а с этим чучелом обязательно что-нибудь да случится. И обязательно нехорошее. С такими всегда случалось что-то нехорошее.        — Я по-прежнему несколько фраппирован этим знанием.        — Будь здоров.        — Спасибо.        Рингрим окончательно повернулся к Шельме и очень серьезно глянул на друга. Отхлебнул уже успевший порядком остыть чай.       — Ты расскажешь, что сперли у Десниц и кто это сделал?        — А ты мне заплатишь? — в свою очередь, спросил Шельма, криво улыбаясь.        — Зависит от того, сколько или чем.        Рыжий поднял брови.        — Ого, не думал зайти так далеко. Но я шучу. Мне уже заплатили кто надо, думаю, пары недель задержки им хватило, чтобы сделать с этой информацией, что следовало. Завеса украла чертежи оружия. Для наших бравых Десниц готовилось новое вооружение. Гипотетическое пока, в целом. Они еще не закончили формальности с Уайтстоуном, их лидер крайне ревностно относится к огнестрелу, несмотря на то, что в долине Хэллкэтч им уже давно вовсю пользуются. Ну и нашим инженерам это не мешало готовить наработки. Их и украли. Как ты понимаешь, если криминальные элементы вооружатся раньше стражи, будет худо. За реализацией стоял, разумеется, лучший вор Завесы — Фрол.        — Спасибо, — Рим мигом отставил чашку и все задокументировал. — Может, еще на приметы расщедришься?        — Фрола?        — Угу.        — Ну если коротко…        И Шельма замолчал. Рим поднял взгляд от записей, чтобы поторопить рыжего, но сидящий перед ним рыжим уже не был. Были короткие светлые волосы почти под ежик, довольно острый подбородок, узкие глаза, темная радужка. Неизменной осталась лишь одежда. И телосложение Шельмы.        — Как-то так.        Рим поджал губы. Кивнул, спокойно фиксируя все на бумаге настолько подробно, насколько мог. Вплоть до расположения родинок, внезапных прыщей от нездорового питания, морщинок и начинающейся пигментации. Молча отложил блокнот в сторону под пристальным взглядом не-Шельмы, поднялся с места и обновил чай. Словно бы подумав, задержался у кухонного стола. Обновил чай и не-Шельме. И снова сел напротив.       — Значит, чейнджлинг. Что же, это многое могло бы объяснить.        — Та-да, — вяло сказал Шельма, возвращаясь к рыжей физиономии. — Я твой сосед, если что.        Рим моргнул, и перед ним сидел Вильгельм. Моргнул, опять Шельма.        — Значит, мне действительно не казалось, что вы оба похожи. Хорошо.        — Я бы расстроился, если бы ты этого не подозревал, серьезно, я даже не старался, — убийца говорил с натянутой беззаботностью, но если внимательно слушать, что Рим и делал, становилось очевидно, что голос его слегка дрожит.        — Эта та правда, которую ты боялся раскрыть.        — А что, еще чего-то не хватает? — поднял бровь.        — Съеденных нерожденный младенцев? — Рим позволил себе тонко улыбнуться.        — О, это только по выходным и праздникам, ты что.        — В остальные дни, я надеюсь, ты довольствуешься печеньем с шоколадной крошкой. Нет, я честно скажу, версия, что правда может быть такой, у меня имелась. Как запасная. Иногда я был чуть больше уверен в ее состоятельности, хотя чаще мне казалось, что я ищу черную кошку в темной комнате.        — Ну, в любом случае теперь ты знаешь, что я всегда могу быть рядом, даже когда меня не видно, — Шельма улыбнулся, хотя прозвучало все больше как угроза.        — Как очаровательно, что теперь за мной приглядывает не только Королева Воронов. Ты… пей чай, пока не остыл. Я печенье принесу.        — Ты мне льстишь, я не настолько вездесущ. И… спасибо. Чай вкусный.        — В любом случае, Шельма, ты зря беспокоился. Это не то, что заставит меня прекратить общение.       Рим постарался сказать это как можно убедительнее. Потому что, в принципе, наличие чейнджлинга под боком (причем буквально в качестве соседа) его не особенно стесняло. Особенно после факта наличия брата.        — Хорошо, теперь я просто обязан знать, что заставит. Это младенцы, да? Ты только скажи, я поделюсь.        — Я до сих пор недоумеваю, почему ты не позвал меня на пир раньше, — Рим улыбнулся куда более открыто. — Но я пока на друидской антигуманоидной диете. Не могу разделить увлечения.        — Я полагал, что вам, жрецам, нет в этом проку, вы ж в их крови купаетесь. Но в следующий раз обязательно приглашу.        — Это несколько иное. Все немного сложнее, чем ты думаешь, — куда серьезней ответил Рим.        — Я бы послушал об этом как-нибудь. Сравнивать реальность с книгами очень интересно иногда. Я столько всего узнал о себе, и все неправда. Но в любом случае… — он уткнулся Риму лбом в плечо. — Спасибо.        Рингрим мягко и несколько рассеянно погладил рыжую макушку. Подумал, что, скорее всего, в прошлый раз доверие Шельмы очень сильно вышло тому боком, поэтому рыжий так беспокоился. Понять его было можно. Особенно если учесть какое обычно отношение к чейнджлингам в обществе. И особенно у Десниц, включая все того же Рима. Но речь шла о Шельме. И это все сильно меняло. Шельма, каким бы он ни был и кем, был своим. И обманывать его доверие Рингрим совсем не хотел, потому что это было бы отвратительно.        — Не за что, Шел.        На самом деле, мелькнула мысль у жреца, благодарным должен быть рыжему он. Рим снова провел по меняющимся с рыжий на светлые и обратно волосам друга, успокаивая того и успокаиваясь сам.       «Тебе спасибо, Шельма…»