Дело о близнеце

      Через полчаса Рим был у входа на черный рынок. Шельма уже сидел там, вальяжно расположившись на одной из бочек. Приветственно помахал другу. Одет он был в привычные скрывающие фигуру и вообще все тряпки, но обычно все равно выпирал колчан и лук. Сегодня этого бугорка не наблюдалось. Сломался? Рим спрашивать не стал.        — Командуй, куда идем, ибо я не помню, что было в той записке.        — Для начала мы поговорим с той женщиной, — пожал плечами Рингрим, — пока нет смысла идти на склад. Так что… — он повертел головой, быстро ориентируясь в узких переулках, и кивнул в нужную сторону, — нам туда.        — Туда так туда, — Шельма спрыгнул с бочки. — Тебя подсадить на крышу?        — Конечно, — Рим потрепал рыжего по голове, — ты же такой большой и сильный.       Не дожидаясь ответа, аасимар, ловко запрыгнув на бочку, тут же подтянулся и встал на крыше в полный рост.        Шельма снизу показал ему язык. Аки обезьянка, цепляясь неизвестно за что, забрался наверх и встал рядом.        — Что же… Тогда кто быстрее?        — Беги, Шельма, беги…       Рим вздохнул. Но с места не тронулся. Пусть рыжий бегает и радуется жизни. И он это сделал. Побежал вперед, громко хохоча. Ах, как мало людям иногда нужно для счастья.        — Как дитя малое…              За пару десятков шагов до нужного дома Рингрим остановился. Дальше ему идти совсем не хотелось. При одном только взгляде на осевшее однобоко здание из низкопробного сырцового кирпича, с осыпавшейся местами штукатуркой и устланной гнилой соломой крышей хотелось повернуть обратно. Возникало перед глазами внутреннее “убранство”: земляной пол, прохудившиеся половики, прикрывавшие окна, грязно-серые от застарелой побелки стены — нищее и вселяющее некоторое отвращение. Халупка выделялся среди остальных. Соседи не растеряли собственной гордости, в отличие от матери. Их дома были не менее ветхими и жалкими, но, как и в римовом детстве, отличались некоторой опрятностью. Во всяком случае, они были хорошо побелены, а у крыльца не было ни единой соринки.        — О, у меня в похожем здании как-то база с другом была. Это не комплимент, — прокомментировал всю эту красоту Шельма.        Рингрима передернуло.        — Дай мне минуту, пожалуйста.        — Слушай, если хочешь, я могу пойти вопросы позадавать. Я умею допрашивать. В теории даже без насилия, — предложил Шельма, чувствуя дискомфорт друга даже через маску.        — Я верю в твои способности, но, к сожалению, есть слово “надо”. Хотя… если первое слово будет за тобой, мне будет значительно легче. Спасибо.        — Без проблем. Скажи, когда стучать.        Аасимар снова поморщился под маской и сделал решительный шаг с крыши. Слишком низкой, чтобы получить хотя бы синяк. Кивнул Шельме. Можно было стучать. А еще лучше, неистово барабанить.        Шельма кивнул в ответ, спрыгнул, подошел к двери и принялся стучать. Стучать. И стучать. Стучал он даже тогда, когда с другой стороны послышалось недовольное: “Да иду я уже, иду, хватит!” И продолжил стучать, когда открыли. Шельма очень серьезно подходил к поставленным перед ним задачам.        — Что?! — женщина уже была доведена до кипения, а рыжий еще даже не открыл рот.        — Доброе утро, доставка еды.        — Что? — уже менее зло, скорее сбито с толку переспросила.        — Я могу зайти? Спасибо, — Шельма нагло протиснулся в дом. — Мой друг тоже зайдет. У нас к вам дело, вы же заинтересованы в получении большого количества денег как можно быстрее, верно?        — Я… Да что вам надо, я не понимаю?        Она направилась вслед за прошмыгнувшим вглубь убогого дома Шельмой, Рим вошел и закрыл дверь.        — Все очень просто, э-э-э леди? Садитесь.        Шельма похлопал по столу, намекая на стул по другую сторону. Сам он уже сидел и с любопытством вертел в руках палочку, которая с одной стороны превращалась в букет, а с другой — содержала визуально бесконечную ленту. Вероятно, это оставил Рин. У женщины не было особого выбора, она уже смекнула, что дело пахнет неприятностями, но ее планы побега разбивались об относительно внушительную фигуру Рима. Так что пришлось сесть и слушать.        — Мое уникальное предложение состоит в следующем: вы отвечаете на наши вопросы, а мы оставляем вас в покое. Таким образом, вы легко обретете те деньги, что вы бы потратили на лекаря, который однозначно мог понадобиться вам после нас, — с улыбкой умелого шантажиста произнес Шельма.        — Ч-что за вопросы? У меня ничего нет!        — Разве? — Шельма хлопнул ее по носу букетом из палочки. — Но у вас точно что-то было. Ваш сын. Не уверен, что он вам рассказывал, но деньги на существование он брал у нас. И если вы меня понимаете, то время, что он провел с вами, значило, что его не было с нами. А это потеря тех же драгоценных денег. Так что теперь нам очень любопытно, куда же делся ваш отпрыск.        — Я ничего не знаю и не собираюсь вам отвечать, — хмыкнула полуэльфийка, скрещивая на груди руки. — А если вы меня хоть пальцем тронете, я буду кричать и звать Десниц Орда. И соседей.        — О, и они здесь часто откликаются? Правда? — Шельма наклонился вперед, паскудная улыбка не сходила с его губ. Словно фокусник, он из воздуха достал кинжал и принялся водить им неприятно близко к ручкам Эйнари. — Давайте не будем тратить время друг друга, м? Что приключилось с Рином?        — Он ушел. Просто ушел. Я не видела его, — затараторила женщина.        — Ну-у-у же, ты можешь лучше. Теперь правду.        Эйнари посмотрела на него, на жреца в маске, на окно. Помощь чудесным образом не спешила.        — С-с чего вы взяли, что я сдам собственного сына, а?        — С того, что ты продажная шлюха и об этом знает весь район, — прошипел в ответ рыжий. — Говори!        — С того, что ты делаешь это далеко не в первый раз? — вкрадчиво вставил Рингрим, делая шаг ближе к стулу, на котором сидела полуэльфийка.        Та воззрилась на него с новой надеждой. А потом с откровенной ненавистью.        — Рим? Это шутка такая? Проваливайте из моего дома!        — Да, я ведь всегда отличался поразительным чувством юмора, — Рингрим, пользуясь, что лица его не видно, с силой сжал зубы, чтобы быть немного сдержанней. Сам он чувствовал, что успокоиться у него не получалось. Но все упиралось в проклятое “надо”. — Мой друг был максимально честен с тобой. Ты либо говоришь все сама и без утайки, либо деньги тебе понадобятся на лекаря. А уж мы постараемся, чтобы согласился только самый дорогой.        — Да, те, что подешевле, обычно не берутся за сложные переломы, предпочитают переходить сразу к ампутации и лечить оттуда, ты знала? Очень не советую сложные переломы и раздробленные кости, так вышло, что я понимаю в этом очень много, так что настоятельно советую сотрудничать. Что случилось с Орионом, последний раз спрашиваю.        Нижняя губа женщины дрогнула, она посмотрела в пол.        — Его забрали туда, где он должен был быть.        Шельма закатил глаза.        — Боги над нами, давай ты попробуешь то, что не настолько очевидно? И с конкретикой. Тебе уже второй раз за близнеца платят, да? Знаешь, считаю, это не честно. Может, нам так забрать все, что найдем тут у тебя. В качестве компенсации и уравнивания братьев в цене. Хотя честно, Рим стоит побольше павлина.        Редко представлялась возможность увидеть кого-то столь полного ненависти и отвращения, сколько сейчас имелось в полуэльфийке. И не стоило говорить о том, что красивой это ее не делало. Рим пошел внешностью и вообще всем явно не в нее.        — Я вам ничего не должна! И уж точно не Рингриму! Неблагодарное отродье, я тебя вырастила, и так ты мне отплачиваешь? Шантажом? Ха, может, твоим отцом был совсем не ангел, а тот ублюдок, что бросил меня беременной? Да, звучит очень похоже!        Шельма глянул на Рима, но за маской довольно сложно было его читать. Ему самому хотелось очень сильно ударить сидящую напротив женщину, останавливала только кровная связь с его другом. Сложно было предсказать, обидится или нет. Поэтому решил немного подождать наводку от Рима.        — Как странно, — вдруг абсолютно спокойным голосом откликнулся после некоторой тишины Рим, — я всегда думал, что меня воспитал Железнорукий Сэм. А до него этим занимались сперва соседи, а после… — он прервался. — В любом случае кто бы ни был моим отцом, гниль в тебе он разглядел, так что явно был умным. Что до благодарности… Отчего нет…       Рингрим протянул руку к женщине и кончиками пальцев легко провел ей от запястья до локтя. Кожа полуэльфийки в месте прикосновения мгновенно побелела, покрылась красно-коричневыми прожилками и стремительно стала наливаться цветом, чернея на глазах и сморщиваясь, словно мумифицированная.        — Это за первые три попытки продать меня, мамочка. А теперь, пока я не вспомнил остальные, включая удачную, скажи мне, где Орион?        — Надеюсь, сдох в том поганом приюте, — прошипела она в ответ. — Пришли какие-то морды, сказали, мол, он нужен назад. Что я должна была делать, а? Они забрали его и увезли, все. Это не мои проблемы, слышишь?! Я не должна страдать за действия других! Моей вины в этом нет! Я вообще не знала, что вас было два!        — Что ты должна была делать? — Рингрим присел на корточки, чтобы примерно сравняться с женщиной в росте. — Хоть раз в жизни включить материнские чувства, быть может? Раз не получилось со мной, у тебя был шанс все исправить с Орионом. Он, конечно, недалекий и наивный, но, думаю, за двадцать пять лет достоин был хотя бы толики добрых чувств к нему, не находишь? Ты могла начать все с чистого листа. Но, кажется, годы не меняют тебя не только внешне, но и внутренне.        Ответить она не успела. Шельма уже был у нее за спиной, схватил полуэльфийку за волосы и с силой приложил о стол, да так и оставил держать.        — Так, так. Приют. Поподробнее. И вообще, неплохо было бы услышать детали зачатия наших братцев из ларца. Ибо я что-то о-о-очень сомневаюсь, что даже падший ангел пожелал бы возлежать с гнилым фруктом.        Эйнари заерзала, но далеко из хватки не выбралась.        — Однажды ко мне подошли агенты. Сказали, заплатят. Все что было нужно — выносить ребенка. Никто не говорил, что его оставят мне после этого, — шипела женщина. — Я забеременела. Родила. Мне заплатили. Конец истории.        — Забеременела? Как?        — А как ты думаешь? Мне все позиции рассказать, в которых это возможно?        Шельма скривился, стукнул ее головой о стол.        — И что, действительно ангел был?        — Да.        — Лжешь.        — И что ты сделаешь?        Шельма стукнул ее немного сильнее.        — Ну что за женщина, а? Слишком толстый череп, вообще положение дел до тебя не доходит? Отвечай на вопрос.        — Я не знаю! — крикнула. — Меня усыпили, проснулась, сказали, все. А через три месяца и живот расти начал.        — И это было в приюте?        — Да.        Шельма посмотрел на Рима, есть ли еще вещи, которые надо уточнить. Рим повернулся к рыжему и пожал плечами.        — Где приют, спасибо Ориону, мы знаем. Остается лишь вопрос, зачем его забрали. Но если помнишь, Рин говорил, что за ним уже приходили, когда он только сбежал, и хотели его убить. Если Орион хоть немного везучий, а мне бы хотелось на это надеяться, то они просто вернут его назад, а он просто перетрусил тогда.        — Если бы они хотели его убить, не было бы смысла тащить из города, — согласно кивнул Шельма. — Что же, видимо, вопросов к достопочтенной даме у нас больше нет, м?        — Один.        Рим несколько помедлил. Если приютские вычислили и нашли Ориона, скорее всего, они так или иначе следили за ним. Но только ли за Рином?       — Те, кто предложил тебе деньги за зачатие и заплатили за Рина, ты видела их дважды или они появлялись и когда я жил здесь?       — Дважды, — выплюнула полуэльфийка. — Видела дважды. Но была записка. Ничего стоящего, так, бумагомарательство, что мной довольны. Сам догадаешься, когда, или напомнить? В любом случае я ее уничтожила.        Рингрим встал, отряхнул полы одежды с какой-то словно брезгливостью. И кивнул Шельме.        — Больше ни единого.        Рыжий кивнул, но отпускать женщину не спешил.        — Ах, чуть не забыл. Знаешь, как сильно сирота хочет, чтобы у него вдруг появился родитель? Как хочет то же, что видит у детей на улице? Орион нашел тебя. Настоящего родителя, даже не приемного. Ты продала его. И глазом не моргнув. Так вот, это от лица всех сирот.        Все тот же кинжал, что был у него в руке в самом начале, вдруг оказался в плече Эйнари. Так, что та даже не почувствовала его. Да и крови было не так много. Только после того, как убийца достал кинжал, правая рука полуэльфийки обмякла.        — Ч-что ты сделал?! — вскрикнула женщина, когда боль таки дошла до нее, а сверху и паника, ибо конечность не отвечала.        — А, ничего такого. Не все нервы нужны человеку для выживания. Удачи.        Шельма улыбнулся, помахал рукой и направился вслед за Римом на улицу.