Дело о близнеце

      — Знаешь, редко бывают такие моменты, что мне прям хочется порадоваться, что мои родители решили не париться со мной. Особенно учитывая специфику нашего народа, это… Возможно, приют для меня был действительно лучшим выбором, — проворчал Шельма, глядя на солнце. Визит к матушке Рима ожидаемо оставил поганое послевкусие.        — Зависит от приюта. Да и, я честно хочу надеяться, такие особи, как Эйнари, скорее единичные случаи. Может быть, твои родители были намного лучше.        Рыжий повел плечом.        — Я сказал, что редко случается такое. Но не никогда. Поверь, в такие организации, как Завеса, идут не от хорошей жизни. Убийцами становятся не потому, что родители в попу дули. Эйнари тварь та еще, но бывают и хуже.        — Бывают.        — Ну и, — Шельма криво улыбнулся, — в приюте у меня было природное преимущество. Помимо меня, там числилось еще четыре меня, и всем полагалось питание и одежда. Так что было вполне неплохо быть мной, мной, мной, мной и мной.        — Да вы были целой бандой. Организованной группировкой, не иначе, — кисло улыбнулся Рингрим.        — Ну-у-у, с организованной ты загнул немного. Я тогда писать не умел, так что, несмотря на то, что у нас был один мозг, мы часто терялись. Честно, не уверен, какой личности в итоге был приписан какой характер.        — В любом случае, если хотелось что-то натворить, можно было избежать наказания, да?        Улыбка Шельмы немного померкла.        — До поры до времени. Как и со всем. Не волнуйтесь, господин детектив, за свои злодеяния я получил сполна.        — А мы в детстве срывали все плоды в Аллювиальных садах. А потом бегали по всему городу от местного смотрящего друида, чтобы уши не надрал. Побеждал всегда друид.        Рыжий засмеялся.        — Так ты все же умеешь развлекаться, м? Надо будет мне втащить тебя в какую-нибудь шалость, как вернемся. Украсть белье сушащееся или что-то в этом духе. О, слабительное бабкам подкинуть. Или еще лучше — голубям, которых они кормят, — Шельма злобно захихикал.        — Мне было пять лет тогда. А сейчас шалости вызывают только вопрос «зачем?».        — В смы-ы-ысле зачем? Почувствовать ветер в волосах, как сердце уходит в пятки. Ржать, пока не заболит живот. Это полезно для здоровья, я слышал. Я тебя даже замаскировать могу, у меня все еще в наличии тот парик и красный нос. Даже вороны ржут друг над другом.        Рингрим остановился, внимательно посмотрел на Шельму, словно что-то обдумывая. Хмыкнул.       — Знаешь, спасибо. Ты только что стер послевкусие нашего неприятного визита.        Шельма засиял, что то солнце. Подпрыгнул ближе к Риму.        — Хочешь, я тебя еще и обниму?        — Ну обними.        С победным возгласом рыжий подпрыгнул и повис на жреце. Рим его мягко похлопал по спине. Так они постояли некоторое время. Люди начали посматривать на них. Шельма, судя по широкой улыбке идиота, был доволен всем.        — Еще раз спасибо. А теперь, пожалуйста, давай не будем и дальше давать темы для сплетен бабкам у подъезда, да? И пойдем… в район Сигил. Что-то мне подсказывает, что уж до Гуджар-Сераи нас телепортируют.        — Но ты такой теплый, мягкий и надежный, папочка, — елейным голосом пробормотал Шельма.        — Особенно мягкий.        — Ла-а-адно. Идем тогда, — соизволил отцепиться.        Атриум телепортаций встретил рыжика и жреца магической свежестью, разлившейся в воздухе, и подсветил сотней разноцветных солнечных зайчиков. Огромный купол, накрывающий здание, был искусно расписан художниками прошлого, изобразившими чуждые пустыне созвездия. Такое небо могло быть ночью тысячи лет назад. Через скопления звезд Лезвия и Совомедведя в зал просачивались косые солнечные лучи, отражались в хрустальных подвесках и дымчатом кварце отделки и многократно дробились. Вспыхивали порталы, отправляющие и принимающие путешественников, сновали по залу вечно чем-то озадаченные ученики и профессора Хрустального замка. В Атриуме царила привычная для района Сигил суета и гомон. Кто-то спорил, что надо было взять из вещей в путешествие, где-то сетовали, что забыли в Имоне папку с докладами, группка студентов обсуждала статью о хронургии, вышедшую в заштатном ежегоднике, обругивая автора, что не дает никакой конкретики и изъясняется ненаучно, туманным языком.        Встретил их относительно свежий клерк.        — Будьте в спокойствии, — поприветствовал. — В какой город вы хотели бы отправиться?        — Гуджар-Сераи.        — Пятьдесят золотых монет, — так же без излишеств ответил парень.        Шельма ударил себя по лбу.        — Погоди-и-и-и, я ж думал, мы еще домой заглянем! Я не взял крюк-кошку! И запас еды только на сутки.        Рим покачал головой. И выложил требующуюся сумму на стойку.       — Не страшно. Или ты жить не можешь без крюка?        — Что б ты знал, я выиграл его у целой оравы очень угрожающе выглядящих охотников. И ни чем иным, как игрой в дартс! Ну и… Мне нравится быть готовым к любому возможному пиздецу. Но если ты думаешь, что мы переживем без крюка… Ах! А вдруг нам придется по стене приюта забираться? Нет, крюк-кошка — это очень важная вещь, — Шельма задумался.        — Я куплю его тебе на месте. Сойдет? Не трофей, конечно, но если тебе так будет спокойнее…        — Ты мне купишь? Окей, — рыжий заулыбался. — Можем ехать.        Клерк устало вздохнул.        — Проходите сюда. Будьте предупреждены, что у некоторых телепортация вызывает тошноту, проблемы с ориентацией в пространстве и иногда понос, — буднично пробормотал парень.        — А понос почему? — не мог не поинтересоваться Шельма. — И можно как-то заранее узнать, что выиграешь в этой невероятной лотерее? Я никогда до этого не телепортировался. А может нас раскидать по дороге? Или если нас неправильно соберет?        — Шел, не паникуй раньше времени.       — Я не паникую, мне просто любопытно, — он повернулся назад к обслуживающему, — А что…        Но не успел договорить. Клерк активировал устройство. Облегченно выдохнул, когда поток слов остановился.        — Конец смены через час. Через час… — сказал сам себе, закрыв лицо руками, и вернулся к стойке.        ***        По сравнению со зданием в Анк’Хареле здесь все было более скромно. Путешественников встретили заложенные уши, прохладный воздух и не так много кислорода в нем, как бы хотелось. Местная работница за стойкой благополучно спала, прикрывшись книгой.        Оглянувшись, можно было увидеть еще буквально три круга, ведущие в остальные столицы маркетских государств. Все они располагались между колоннами, которые уходили вверх к куполу здания. Там красивых витражей не было. Вообще, окно тут было только одно: узкое, напоминающее бойницу. Каменные стены пытались расписать когда-то, но далеко не продвинулись. Виднелись очертания каких-то фигур и лиц, но настолько затертые, что нельзя было даже предположить, что задумал автор.        Шельма прислушался к себе. Тошноты не было. Поноса вроде тоже. Сделал шаг вперед, колесо, остановился. Ориентацию в пространстве не потерял. Когда же теплый воздух пустыни вконец рассеялся, стало очевидно другое: тут стоял дубак. Нога тут же радостно оповестила, что, да, действительно очень холодно, сосуды сужаются, внимание, вы не сможете ходить ровно через три, два…        Парень печально посмотрел на конечность. Вопрошать “а пошто?” смысла не было. Лишь в очередной раз рыжий подумал, что все ближе тот момент, как кое-какие личности из его прошлого лишатся своих жалких жизней. Он мог бы убить их и сейчас. Незаметно, как тень. Но не этого ему хотелось. Они должны были страдать. Они должны были… В любом случае не сейчас. Пока еще недостаточно силы, чтобы провернуть это в одиночку. А всего лишь заболела нога.        — У тебя все хорошо? — решил все же уточнить Рим. — Опять нога?        — М? — Шельма обернулся, вырванный из мыслей. — А, да, есть чуть-чуть. Переживу. Идем?        — Да.       Рим еще раз, уже с некоторой тревогой окинул Шельму взглядом.        — Если нужна будет помощь, лучше скажи. Хорошо?        — Не волнуйся, я знаю, как не стать обузой в бою. Если станет совсем плохо, попрошу перерыв, — рыжий махнул рукой. — Пока нормально. Да и мы не пойдем сегодня же вламываться, да? Сначала наблюдение. Может, я смогу проверить что по-тихому. А через пару часов должно отпустить.        — Ладно. Увидишь лавку для любителей скалолазания раньше меня, тоже маякни.        — Хорошо.        К этому моменту местная работница таки проснулась, убрала книгу с лица, осмотрела их.        — Добро пожаловать в Гуджар-Сераи, — буркнула. — Не чувствуйте себя как дома.        Поерзала на кресле, устраиваясь удобнее, посмотрела на книгу, перелистнула страницу и вновь положила ее на голову.        — Вот я думаю, может и мне какую-то такую работу найти? Сидишь, ничего не делаешь, хорошо.        — Тебя шило всего исколет. Вряд ли выдержишь дольше двух часов.        — Не, смотри, здесь же можно шикарные трапеции устроить, — парень руками принялся указывать, что и куда поставил бы. — Посмотри, какие потолки, сетку тут раскинуть, там крепления установить. Принести бы еще моноцикл и тарелки для жонглирования…        — И открыть цирк имени себя. Не придется даже тратиться на воздушных гимнастов или хадози.        — Да! Шикарная идея, видишь! И дополнительный заработок.        — Тогда все в твоих руках, Шел. — Рим, собравшийся было выйти, вдруг резко развернулся, подошел к стойке и снял с головы работницы книгу.        — Один вопрос, леди. Нам сказали, что у вас тут действует уникальный для Маркета храм, где служат одни аасимары. Очень намоленное место. Не подскажете адрес? Ради него только приехали.        — А, фанатики, — вздохнула та. — Вот брошюрка, вперед.        И девушка кинула на стойку оный предмет.        — Вы невероятно любезны.        Наверное, только Шельма, успевший относительно неплохо изучить Рингрима, уловил в голосе аасимара едва заметные нотки сарказма.        Улицы города отличались от привычных в Анк’Хареле не меньше, чем атриумы телепортаций. После знойной столицы, украшенной сотней разноцветных тканевых навесов, изящными башенками минаретов, плитками с замысловатыми узорами и прекрасными мозаиками, Гуджар-Сераи казался серым и невзрачным. Узенькие улочки с не менее узкими лесенками, выдолбленные в скалах дома с крохотными оконцами, больше похожими на бойницы, и венчающий всю эту серость замок. Не кажущийся воздушным Серулианский дворец, но настоящая крепость с толстыми неприступными стенами и барбаканами.        — Тут… В Анк’Хареле промышлять темными делишками лучше, здесь даже переулков нет, — возмутился Шельма, оглядывая всю эту красоту. — С другой стороны тела прятать проще, вышел, швырнул и с глаз долой из сердца вон, — Он посмотрел вниз, перегнувшись через крайне крепкие перила. — Высоко.        — В одном леди из атриума точно права, как дома тут себя не почувствуешь.        — Не уверен, что местные даже чувствуют себя комфортно. Почему этот город все еще существует. Бр-р-р. Так, прежде всего нам нужна нормальная одежда. Чем-то прикрыть все твои перья. И новая маска. Или просто лицо замаскировать, выбирай, что тебе удобнее.        — Сделать мне новое лицо в твоих силах? — Рим был уверен, что более чем, но все же предпочел уточнить способности Шельмы. Пока он снова не предложил красный парик и клоунский нос.        — Ну, я не настолько искусен в этом, как мог бы быть по понятным причинам, на себе не рисую. Но мои навыки на уровне. В плане я вообще умею это делать. Кстати, красный парик у меня с собой! Хочешь?        — Красный парик и красный нос я точно не хочу.        Шельма взгрустнул.        — Почему все отказываются. Я как-то наставнику предлагал разбавить зеленость, он меня побил. Еще предлагал тем, с кем работал, тоже отказались. Ничего вы все не понимаете в маскировке. Но ладно, придумаем что-то другое. Тогда за одеждой?        Рингрим быстро поискал взглядом вывески. Нашел парочку узеньких, судя по внешним стенам, пабов, магазин детских деревянных игрушек (вероятно, великую редкость здесь), и, наконец, после пары минут визуальных поисков наткнулся взглядом на невыразительную вывеску магазина одежды. Тот, если исходить из вывески, был совмещенным с магазином юного альпиниста.       — Нам туда, — Рим кивнул в нужную сторону.        — Как скажешь, папочка.        И они двинулись в указанном жрецом направлении. Магазин встретил не сказать что особо более теплым воздухом в сравнении с улицей, но тут, по крайней мере, не дуло. Пахло кожей, мехом и немного мочой. Тифлинг за стойкой сидел в шубе, окинул взглядом гостей, приветственно улыбнулся.