Дело о близнеце

      — Добро пожаловать в Меха Пантри! Чем могу помочь?        — Вы можете помочь нам не замерзнуть насмерть, — пробормотал Шельма, уже полностью погруженный рассматриванием имеющейся коллекции дубленок, шуб, плащей и, самое главное, альпинистских инструментов. Продавец не успел ответить, как тот уже начал шарить по вешалкам, почти теряясь среди них в силу невысокого роста, пока не растворился в мехах полностью.        — И обзавестись обувью с шипастой подошвой. И крюком-кошкой.        — О! Обувь — шикарная мысль! Ты только представь, как такой кому-то на руку наступить! — раздалось откуда-то из секции плащей.        — Обычно там не такие большие шипы. Так… чтобы лишний раз не скользить…        — Но все равно это будет больно!        Тифлинг посмотрел на этот обмен с толикой тревоги, но предпочел не задавать вопросы.        — Прошу прощения, — тихо шепнул Рим, — дети сейчас просто звери.        Продавец посмотрел на скрытого за маской покупателя.        — Это ваш сын? — спросил также тихо.        — Духовный. Иногда я его исповедую. Но обычно просто приглядываю за ним.        На лице тифлинга читался немой вопрос: “За какие это прегрешения?”, но, опять же, он был мужиком умным, развивать тему не стал.        — Я нашел! — тем временем выкрикнул Шельма.        Стойки с одеждой всколыхнулись, что-то с них было сорвано, потом была видна волна — рыжий бежал назад с добычей.        — Вот, вот это нам надо. Только подогнать под нас, да.        В руках у него было два плаща с прямо королевскими воротниками, такими пушистыми, что можно было спокойно прятать в них ножи. Цветом они очень хорошо подходили под окружение, такие же серовато-бело-бурые. Еще немного меха виднелось по краям, и, конечно, внутри все было шерсть, шерсть, шерсть.        — Хорошо, мне кажется, у нас еще несколько таких имелось в запасе, примерьте пока на высокого господина, я пойду гляну ваш размер.        С этими словами тифлинг ушел в подсобку, оставляя двух путешественников одних. Шельма скосил глаза на Рима. Быстро отвернулся и помотал головой, отказывая себе в чем-то. Протянул Риму плащ.        — Давай, папенька, устраивай мне показ мод.        — Дефилировать не заставишь.       Рим избавился от собственного плаща, тут же почувствовав себя не в своей тарелке. И поспешил нацепить протянутую обновку. Мех на воротнике заколол шею, и Рингрим поморщился с непривычки.        — Ладно дефиле, ты главное покрутись, — Шельма хихикнул. — Ты еще не знаешь, но однажды наставник приказал сходить с новеньким, излишне самоуверенным мальчиком, за пополнением запасов. Парень за наш поход попытался убить меня пять раз. Наставник сказал, больше с ним проблем не возникало, и очень благодарил меня. Но я великодушен, и у нас тут ответственная миссия, поэтому я буду хорошим, — Шельма задрал нос, словно крайне гордился своей сдержанностью. Вероятно, так и было.        Аасимар вздохнул, но покрутился. В целом, плащ хоть и был достаточно тяжелым из-за тонны невинно убиенных животных, но движений не сковывал.        — Красота. Молодец. Я бы предложил так и свалить, но ты не согласишься, поэтому ждем мой.        — Ты прав. Я не согласился бы. Потому что воровать нехорошо.        Шельма закатил глаза.        — Ага, ага, руки рубят и все дела. Только нам сейчас цену загнут, мама не горюй. Туристы, без нормальной одежды, — вздохнул, — лишь бы денег хватило.        — Ты можешь это как-то исправить? Нет? Тогда смирись.        — Как скажешь, папочка.        После еще десяти минут ожидания из-за занавески, разделяющей крохотный торговый зал с подсобкой-складом, появился тифлинг, с кряхтением тащащий ворох плащей разных размеров и несколько коробок. Предположительно обувных.        — Вот здесь есть несколько моделей на вашего мальчика, которые вам также могут понравиться. Не желаете взглянуть?        Мальчик желал и очень даже. Шельма с радостным писком прыгнул во всю эту одежду и принялся примерять плащ за плащом, ботинки за ботинками и к каждому предмету обязательно оставлял комментарий, довольно ловко лавируя между лестью и недовольством, предварительно располагая к себе торговца, но и не давая ему слишком увлечься продажами.        — О, нет. Мы его потеряли… — убито буркнул Рим скорее самому себе. Он не ожидал встретить в Шельме заядлого модника и барахольщика.        Закончили они через час. Два плаща, обувь, крюк-кошка и зачем-то Шельма выпросил повязку на глаз. Продавец по какой-то причине согласился сделать ее подарком. Все произошедшее теперь казалось сюрреалистичным сном. Зато рыжий выглядел крайне довольным в новых мехах. Только когда они вышли на улицу и заметили, что солнце значительно продвинулось по небу, Шельма ужаснулся.        — Черт! Почему ты меня не пнул? Я увлекся! Вот так всегда, ну. Мне нельзя по магазинам ходить, — печально вздохнул.        — Приму к сведению.        — Но зато смотри, у нас шикарные плащи, да? — Шельма довольно покрутился. Немногие прохожие оборачивались на рыжего, словно бы в подтверждение неотразимости внешнего вида новой одежки. Или самого Шельмы.        — Определенно.        — Так, дальше что? Я бы предложил найти таверну и поменять тебе моську, потом уже выдвигаться? Как раз стемнеет, тихо осмотрим все.        — Хорошая мысль.        Рим мягко подтолкнул друга в нужном направлении, пока тот не сбил молодую женщину, идущую навстречу.        Таверна Гуджар-Сераи больше напоминала подвал или склеп. Каменные стены, скудное освещение, едва пробивающееся из крохотных окон. Все тесное и на первый взгляд стылое, все больше и больше напоминавшее по ощущениям могилу. И только расположенные друг напротив друга прибитые к щитам головы гигантского орла и ледяного тролля немного разбавляли атмосферу серости и безнадеги. Поросший седым мхом каменный дженази стоял с отсутствующим видом за тем, что предполагалось вместо барной стойки. На новых посетителей он глянул мельком, так и не оторвавшись от надраивания столешницы замызганной тряпкой.       — Рады приветствовать в «Троллином гнезде», — судя по тону, дженази совсем не был рад. И выражение лица только убеждало в этой мысли. — У нас сегодня специальное предложение. Зубы титана всего за пять серебряных, налетайте, — его голос действительно больше походил на трение камня о камень.        — А что входит в это блюдо? — не разочаровал предлагающего Шельма.        — Клецки в виде зубов и бульон, — таким же ровным тоном ответил тавернщик.        — И все?        Дженази фыркнул:        — Хотите что-то еще, Ваше Величество, попробуйте спросить в замке.        Шельма задумался. Рим понял, что он ведь может. Очень может легко довести охранников, которым выпало дежурить, этим вопросом. Возможно, также может довести кого-то внутри, ибо теперь его же стараниями у него снова был крюк-кошка.        — Да. Еще нужна комната, — пошел на опережение жрец, пока Шельма соображал, не завалиться ли (возможно, вполне буквально и со стены) ему в замок.        — На сколько ночей? Расценки три золотых за ночь, питание включено.        Это заявление успешно отвлекло Шельму своей наглостью.        — Три золотых? За питание клецками и, вполне возможно, сон на камнях?        Присутствующие посетители посмотрели на него со знающими ухмылками.        — Не "возможно", — поколебать спокойствие дженази было просто нереально, — а на камнях. Дерево у нас редкость, камня много. Чем богаты.        Шельма открыл рот, но поток возмущений, вероятно, создал пробку, так что из него вырвались только злые вздохи. Он посмотрел на Рима, указал на тавернщика.        — Не, ну ты видел это? Грабеж средь бела дня!        — Уже вечер, — все так же невозмутимо срезал корчмарь. — Солнце скоро сядет, а моя таверна — самая приличная в городе. Остальные держат сплошь проходимцы и ворье.       Он подул на стойку и принялся тереть ее с еще большим остервенением.        — Это не делает кражу менее незаконной! — со знанием дела возразил Шельма.        — Я вас не держу. Выход знаете где. Ищите по темени себе лучшие условия. Если, конечно, не звезданетесь по пути. Но это не мои проблемы.        Рыжий насупился и скрестил руки под плащом. Но возражений больше не последовало, только глянул на Рима в ожидании финального вердикта. Рингрим, все это время изучавший доску с меню таверны и недоумевающий, почему единственная позиция “Зубы титана” вдруг стала специальным предложением, хмыкнул.       — Предполагаю, что комната нам понадобится ночи на три. Задержимся дольше — остаток оплаты будет при выселении.        Дженази кивнул, дождался, пока на стойку полетят монеты, выдал ключ. Шельма был до мрачного тих. Еще и ковылять стал заметно сильнее. Дженази по выселению ждала расправа, это наверняка. Оставалась надежда, что несмертельная.        Комната не находилась на каком-либо этаже, просто за главной залой имелось два коридора. Очень длинных. Шли они вглубь скал и немного вниз. Их комната, разумеется, была чуть ли не самой дальней, спасибо, господин тавернщик. Шельма тихо ругался, пока шел туда. Начал ругаться еще громче, когда открыл дверь.        Внутри действительно почти не было никаких убранств, два ковра на стенах, дырки в полу, намекающие на наличие отопления. По углам располагалось два бугорка, прикрытые тканью. Кровати. Шик. Приличия ради были вешалки и по две маленькие тумбочки для хранения вещей. Шельма дошел до кровати, мягкой она, разумеется, не была, но слой соломы имелся. Вытянул правую ногу, выдохнул.        — Располагайся пока, я скоро вернусь.        Рыжий встрепенулся.        — Ты куда? Мы же даже не начали маскировку.        — Чуть позже.       Вернулся Рингрим действительно быстро. Причем не с пустыми руками, а кожаным свертком. Из свертка на каменную тумбочку были выставлены скромный кусочек сливочного маслица и пучки трав, завернутые каждый свою тряпицу. Удивительно чистую. Ковыляющий Шельма Риму не нравился, а уж очень обширными знаниями по медицине жрец не располагал, но помнил рецепт, еще в детстве заполученный от страдающего болью соседа. В Анк'Хареле с нахождением нужного проблем не возникало (как и проблем с совестью у пятилетнего Рингрима, нагло обворовывающего местный дендрарий), а знатные тумаки от смотрителя Аллювиальных Садов только способствовали закреплению полученных от соседа знаний.        — Закатывай штанины.        На одной из чистых тряпиц стараниями Рима уже была тонким слоем размазана масляная смесь из шишек хмеля, зверобоя и донника.        — Компресс. Держишь два часа. И обмотай еще сверху чем-то теплым.        Шельма хлопал глазами и не двигался.        — Что? Зачем?        — Тебе нравится хромать?        — Ну, девочки как-то говорили, что умудренные опытом мужчины с тростью очень даже горячи… Но нет, мне не нравится.        — Тогда вперед. Компресс. И два часа.        — Как скажешь, — “папочку” он почему-то не добавил, закатал штанину, демонстрируя худую ногу с рыжими волосами.        Странное случилось, как только Рим начал накладывать компресс, волосы пропали. Поднял голову, вместо Шельмы на кровати сидела девушка, не старше двадцати, длинные черные волосы почти полностью закрывали ее лицо, но глаза глубокого синего цвета наблюдали за каждым его движением.        — Отлично выглядишь, — невозмутимость дженази оказалась заразительна.        Шельма открыл рот, стремительно покраснел и закрыл лицо руками.        — Не смотри на меня.        — Открой секрет, вместе с маской у тебя меняется и мозг тоже?        Шельма подтянул к себе здоровую ногу, обнял ее руками.        — Нет. Но… Я не могу быть долго чем-то одним. Некоторые личности лучше подходят для определенных задач. И раз уж ты знаешь, что я чейнджлинг, то, я решил, могу позволить себе немного роскоши быть тем, чем чувствую себя. Кстати, приятно познакомиться, Молли.        — Запомню.       Рингрим закончил обматывать голень Молли и выпрямился. Поискал взглядом купленный сегодня шарфик и обмотал компресс еще и им. Опустил штанину.       — Теперь маскировка?        — Спасибо, — непривычно тихо отозвался чейнджлинг. — Да, маскировка. Подашь мне сумку?        Аасимар поискал требуемое. И подтащил к девушке. Заглядывать он туда не спешил. Зная Шельму, Рим вполне предполагал, что в скромную сумку могут быть вшиты лезвия от незадачливых воришек. Молли же принялась с остервенением там копаться. Либо лезвий все же не было, либо у этого всего была некая непостижимая схема, ибо порезов на руках не появлялось.