Дело о близнеце

      Ничего не произошло, Шельма шмыгнул в замочную скважину. Был ли это хороший план? Не факт. Как он будет идти назад? Непонятно. Но это однозначно было весело. Подавив смех, парень продолжил двигаться по слабоосвещенным коридорам.        А дальше было очень много дверей. Пахло здесь иначе. Воздух был словно наэлектризованный от магии. Помимо этого, чувствовался явный шлейф крови. Шельма проник в первую дверь.        Вопреки ожиданию, комната оказалась довольно чистой и просторной. В темноте через очки удалось разглядеть длинный, широкий стол посередине с кандалами для удерживания… подопытных? Куда более узкие столы тянулись вдоль трех стен, заставленные ретортами, невысокими шкафчиками для ингредиентов и жужжащими даже по ночной поре приборами. Пахло в комнате горьковатой смесью каких-то лекарств и чистящих средств, лишь дополняя образ подпольной лаборатории. Внезапно выглядящей не столько зловещей, насколько можно было ожидать. Просто комната для экспериментов, почти класс для занятий по магии и алхимии. Выбивался из невинного антуража только высокий стул с откидывающейся с помощью рычага спинкой, полуовальным вырезом в сиденье и держателями для ног.        Дальше комнаты не особо отличались. Вернее, у них явно были немного иные функции, что-то явно было смотровой комнатой, что-то больше походило на пыточную, но ни живой души в них не было. Как и стражников. Вероятно, сейчас тут никаких опытов не проводилось, может, был перерыв. В любом случае впереди нарисовалась дверь поинтереснее.        Шельма чуть не присвистнул, когда увидел этот массивный замок. Одного взгляда было достаточно, чтобы сказать, что обычными отмычками он его только почешет, но никак не вскроет. Дварфийского производства, не иначе. Как хорошо, что отмычки были не нужны.        За дверью оказался кабинет. Мебель была выбрана исходя из функциональности, не дороговизны, а значит, прятали тут не это. Книжные шкафы были заставлены фолиантами до самого потолка. Книги были также нетипичные. Много томов по трансмутации, некромантия, алхимия. Некоторые были на языках, неизвестных рыжему. За стеклом на одной полочке нашлось что-то очень напоминающее препарат Рима. Оно плавало в большой бутыли и было словно фрагментами чего-то. Покусанные кем-то куски мяса. Это было с одной стороны, с другой — этот кусок кто-то неоднократно аккуратно срезал. Шельма поморщился, тартар однозначно делался из свежего мяса, кому нужны были вымоченные в формалине куски? У эльфа очень странные предпочтения.        После осмотра полок Шельма перешел к столу. Тут имелось много бумажек по официальным делам приюта или… Шельма присмотрелся. Нет, такие суммы не могли относиться к сиротам.        В столе было больше бумажек. В нижних полках было даже несколько больших канцелярских книг, и все были исписаны одним и тем же аккуратным почерком. Одного взгляда на них хватило, чтобы понять, это очень даже сойдет за доказательства. Иллюстрации и сами записи указывали на то, что могло проводиться в тех лабораториях. И, даже не вникая особо, Шельма понял, что дело очень плохо и касалось бредней очередного высокомерного волшебника о вознесении в небесный пантеон. Шельма очень оперативно запихнул все это в свою сумку, похватал еще какие-то бумажки и книжечки на всякий случай. Пора было двигаться дальше.        Попасть на этаж ниже было намного проще, чем в целом сюда. Но был и минус: вновь появились стражники. Эти, правда, не такие расслабленные, как ребята наверху. И света тут было значительно больше. Шельма интереса ради заглянул за угол, рискуя быть увиденным. Спасало то, что стражники не ожидали вторжения извне, только следили за тем, что было внутри. А именно пленники. Чейнджлинг увидел решетки и тут же понял, что идти дальше не хочет. Игра уже не стоила свеч, ни в жизни ему не убить незаметно шестерых матерых стражников без подмоги. Так что, пожелав Рину удачи, Шельма направился к выходу.        ***        С уходом Шельмы Рингриму оставалось только лежать и следить за окружающей реальностью. Ночью снаружи приюта было тихо. Кажется, дисциплина в заведении была довольно суровой, потому что очень скоро одно за другим погасли оконца в комнатах. И воцарилась оглушающая тишина, которую не нарушал даже ветер. Местность будто вымерла. Лежать и неотрывно следить за тем, как ничего не происходит, было… несколько скучно. Мелькнула тень надежды, что Шельма все же вляпается и это хоть немного развеет скуку. Но Шельма, к куда более очевидной радости, был аккуратен. И помощь ему не требовалась. Рим даже на мгновение подумал, что его присутствие здесь и вовсе бесполезно, но подавил в себе упадническую мысль.        — Хорошая ночка, да? — вдруг материализовался рядом с ним Шельма, лежащий на спине, подперев голову руками.        — Рад, что тебе нравится.       Рим, следуя примеру чейнджлинга, перевернулся на спину и задумчиво посмотрел в небо.        — От тебя прям несет радостью. Ты нашел что-то интересное?        — Уйму всего, — и он шлепнул Риму на живот три томика записей экспериментов. — Еще не вчитывался, но выглядит типично злодейски. Если смею предположить, у господина Дарлагдуто несколько подтекает крыша.        — Жажда мирового господства и пончиков с кремом?        — Не путай желания следаков с возвышенными желаниями эльфийских волшебников.        — О! Я обязательно задумаюсь о мировом господстве, чтобы не отставать от коллег. А у эльфа что? Хочет культ имени божественного себя? Гарем лучших суккубих?        — В перспективе, полагаю… Но пока просто богом стать.        — А несчастные аасимарские дети — небесное воинство? — Рингрим сложил руки на выданных ему томиках с записями.        — Скорее обед. Рин, думается мне, в компании своих братьев и сестер в подвале за решеткой сидит. Я не стал туда соваться, там было много стражников и света.        Рим от неожиданности сел, забыв про то, что лишний раз лучше не двигаться. Тот факт, что эльф промышляет еще каннибализмом, определенно был гораздо хуже большинства теорий, чем тот реально занят. Более того, до такой мысли Рингрим так и не дошел.       — Отвратительно. Мой брат станет чьим-то обедом. Хотя, — Рим упал обратно на крышу, — ты ведь явно небуквальный обед имел в виду, да?        — О, кстати, если вы близнецы, значит, вы и на вкус будете одинаковыми? — мысль Шельмы уже полетела, было поздно.       — Мне кажется, что это вряд ли. Я ядовитый. И наверняка горький.        — С чего вдруг ты ядовитый? — рыжий нахмурился.        — Думаешь, нет? — Рингрим снова сложил руки на животе.        — Ну, будь ты ядовитым… — Шельма закрыл лицо рукой и помотал головой. — Ладно, проехали, не до этого сейчас. Я не особо вчитывался, но он хочет использовать ангельское наследство аасимаров как толчок к божественному. Не знаю, правда, когда он это хочет сделать.        — Рин говорил, что их около пятидесяти. Еще ушедшие. В совсем мелких пользы почти нет. Точнее, она мизерная. Возможно, он ждет, когда подрастут. Еще есть вероятность, что ему нужно определенное количество. Какое? Надо вчитываться в то, что ты принес, может, найдем ответ. Главное, чтобы он не начал все раньше срока, обнаружив, что пропало что-то очень важное. И… тут тоже надо вчитываться в записи, чтобы определить, насколько они ценные.        — Еще есть вариант нанять каких путешественников из таверны и всей толпой вломиться туда, спасти аасимаров, а с властями разбираться после.        — Я сильно сомневаюсь, что здесь хоть кто-то откликнется на призыв вломиться в приют. И это еще отбрасывая то, что сам факт “врывания” не особенно законный. Но идея неплохая.Особенно учитывая, что времени не особенно много.        — Просто, какие еще у нас варианты? Можно попробовать упросить наставника выделить отряд, но он будет очень много ныть и вещать, что это не проблема Анк’Харела. Войти туда вдвоем и надеяться на лучшее? Я вполне уверен, что там есть комната, в которой дрыхнет еще больше охраны, не говоря уже о том, что сам эльф должен быть сильным магом. Не уверен, что мне хватит одного выстрела, чтобы убить его, если вообще попаду. Снаружи никак не понять, решит ли он начать ритуал или нет. Вернуться и положить книги на место будет рискованно, ибо там есть стражники, которые думают, что что-то видели. Второй раз мой трюк не сработает. Короче, ситуация у нас паршивая. Можно еще пойти непосредственно к местным властям, но где гарантия, что они не в доле.        — Плюс еще неизвестно, не начнет ли он воплощать свой план, если мы все же ворвемся. Так что, да. Ситуация патовая.        — Ну-у-у, еще можно миновать нытье Морвейна и пойти непосредственно к господину, — продолжал размышлять Шельма, тряся ногами. — Но тут есть риск, что он состроит хитрую морду и скажет разбираться самим. Даже не риск, а вполне себе так и будет.        — Либо тоже скажет, что это дело вне юрисдикции Анк’Харела.        — Не, он так и наставнику иногда отвечает, Морвейн ноет потом без умолку.        — Что же, тогда придется пока пытаться самим и искать кого-то, кто согласится не трогать детей, но дать в морду эльфу.        — Тогда завтра у нас поход по тавернам? Будем устраивать прослушивание путешественникам? Но остаются еще дети приюта, которые не заключены. Мы не сможем силой их увести. То есть, пока эльф жив и на свободе, не имеет значения, что мы сделаем. Подозреваю заключенных все равно не так много, как тех, что еще в приюте, а значит, его план все еще реализуем.        — Я думаю, пока мы будем слушать путешественников, если записи важны и бросают тень на господина Дарлагуто, имеет смысл отправить их в нескольких копиях еще всяким жаждущим сенсаций бардам. И в Вассельхейм в храм Бахамута. Срочной почтой. И с надеждой, что среагируют быстро.        Шельма помотал головой.        — Тогда нет смысла соваться, только разозлим его. Нужно идти непосредственно за эльфом. Убить его во сне в идеале. Блин, для наставника это раз плюнуть. Может, попробовать его уговорить все-таки? — Рыжий поднялся, свесил ноги с края крыши, поболтал ими. — О, погодь, я же еще что-то прихватил.        Из сумки чудесным образом повалились еще какие-то бумаги, два блокнота и книжечка. Книжечку Шельма тут же схватил и запихнул обратно.        — Упс, это мое. А остальное можем смотреть.        — Ну что ты, под обложкой “О соблазнении” определенно могли быть очень важные исследовательские записи, — не отказал себе в удовольствии пройтись по бульварной литературе Рим. Но тут же вернул себе серьезный настрой и начал перелистывать блокноты.        — Нет, ну, если хочешь… Ни в чем себе не отказывай, — рыжий достал книжечку и развернул ее на прекрасном развороте, изображающем двух крайне желающих мужского внимания дам.        На книжечку Рим так и не взглянул, погрузившись в попытки разобрать чужой почерк.        — Мне кажется, лучше ознакомиться со всем этим более тщательно. И в более теплом месте, не находишь? — жрец подул на успевшие заледенеть пальцы.        — С салфетками и носками, ага, — Шельма перелистнул на страницу, которую еще не видел.        — И грогом.        — О-о-о, точно. Пошли.