Дело о близнеце

      — Шелли Сано Бато, — Рим хмыкнул, на мгновение забыв, что в загримированном виде он представляет что-то сильно отличное от его настоящей внешности, — так вот куда деваются опытные анкхарельские оперативники. Подносят кофе и встречают гостей.        — У-у-у, я ее помню, — прошептал Шельма. — Она меня чуть способности производить потомство не лишила. И я даже тогда ничего такого не сделал, хочу заметить. Ни за что по яйцам отхватил.        — Ну надо же, день начинается не с цикория, а с двух насильников, пришедших сдаться добровольно. Чего надо, кобелины?        — Э, не, я с этим не общаюсь, давай, Рим, покажи свою необузданную харизму, вперед, — прошептал Шельма и пихнул друга в спину.        — Сержант Шельма Сано Бато, мы ищем господина Бахадура. К Вам у нас ни вопросов, ни претензий.       Дварфийка на отсутствие претензий словно бы обиделась. Судя по ее вмиг ставшему чрезмерно боевым виду, претензии должны были иметься. Она спрыгнула со своего ящика и злобно посмотрела на Шельму с Рингримом.       — По какому вопросу?        — Для обмена опытом. Говорят, он отлично избавляется от сорняков на газоне, — буркнул аасимар, отводя от Шелли глаза. Эта могла даже невинный взгляд расценить как домогательство и тогда получил бы железными сапогами отнюдь не чейнджлинг.        — С газонами не положено.       — А с обменом опыта?        Рим все еще старался не смотреть на Шелли. Искал взглядом хоть что-то, за что можно зацепиться, на столах, на стенах, на сидящих за столами нескольких стражниках, еще не покинувших офис после ночной смены, на чейнджлинге, в конце концов. Только не на дварфийке.       — Ждите.        Цокот стальных подошв разносился по казармам, как погребальный звон.        — Получилось? — посмел предположить позитивный исход Шельма.        — Она ушла, — тихо шепнул Рим, провожая Сано Бато взглядом. — Надеюсь, что вернется с хорошими новостями.        — Как думаешь, есть шанс, что она забредет в одну из темниц с покатым полом, поскользнется и разобьется насмерть?        — Боюсь, темница сделает все, чтобы этого не произошло. Лишь бы не связываться. Ты знал, что пока она была в Анк’Хареле, Завеса вела себя значительно тише, лишь бы не напороться на Шельму?        — Знаю, был там, наблюдал это. За что и получил. Она заметила меня три раза, на четвертый предупредительного выстрела не было.        — Старина Сэм в ней души не чаял. Как раз за это.        — Страшный он был. И она. И вообще, Морвейн лапушка. Давай домой, а? Хочу домой. Я ему корзинку с извинениями пришлю.        — Морвейн меня выпер. Так что не разделяю твоего восторга от зеленого капитана. А корзинку он нам обоим на голову наденет. Чтобы не разбираться, от кого именно.        — Но подумай, если бы не выпер, у нас бы были совершенно другие отношения, — Шельма погладил его по рукаву.        — Думаешь, я бы тоже тебя бил и макал в песок лицом?        — Не исключаю. На самом деле я крайне впечатлен тем, что ты меня терпишь. Песок не был бы самым страшным наказанием.        — У меня пять лет работы с Шелли, — Рим кивнул в сторону скрывшейся за дверью сержанта Сано Бато. — Да и до этого…        — Мать?        — И она тоже.       Из-за двери в дальнем конце зала царственно выплыла, все так же громыхая каблуками, дварфийка. Не менее царственно кивнула, все с тем же презрением к полу визитеров.       — Мы можем проходить. Только осторожно, пока она не кинулась. — Оскал Шелли был уж очень красноречив.        — Надо было бабой притворяться, — проворчал Шельма, бочком, бочком двигаясь в нужную сторону. Рим шел впереди, так что пришлось обернуться, чтобы шепнуть, что в ином случае чейнджлинга ждала бы часовая лекция, как не тратить красоту и молодость на похотливых козлин, а также сеанс уверения, что на самом деле он состоит в абьюзивных отношениях с насильником и мразью.        — Ладно, старой бабкой?        Рим только кинул многозначительный взгляд. Возраст не стал бы помехой. Бабушке бы на уши еще присели с лекцией, что она помогает традиции угнетения женщин.        Шельма только тихо выругался на инфернальном.        — Ладно, где там наш Куско.        Кабинет уже был в поле зрения. Рим открыл дверь. И встретился с невозмутимым взглядом ламы. Животное жевало травку и чувствовало себя вполне неплохо. Двигаться с пути также не собиралось. Шельма выглянул из-за спины аасимара.        — Да ну екарный бабай, в этом мире есть нормальные отделения стражи?        — Ты думаешь, тут тоже побывали те, кто подкинул нашим котов?        — Серийные… Я даже не могу придумать определение этому занятию.        — Радикальные друиды-животноподкидыватели?        — Да.        — Мне больше интересно, как оно сюда вошло.        — Руби, — послышалось цоканье, — Руби, иди сюда, девочка.        Лама кинула последний косой взгляд на прибывших и, царственно задрав голову, пошла на зов. Наконец, открылся вид на владельца кабинета. Это был низенький человек с раскосыми, как у степняка, глазами. С желтоватой кожей и густыми черными волосами, поседевшими только посередине, что делало человека немного похожим на нервного тощего барсука.        — Добрый день, — поприветствовал их Бахадур. — Вы хотели поговорить об обмене опытом? — он поднял бровь, не совсем уверенный, что это должно было значить.        — К сожалению, сержант Сано Бато далека от метафор. Сперва мы хотели поговорить о сорняках. Точнее, о вполне конкретном, который предлагал вам деньги, чтобы вы тактично отводили в сторону взгляд.        Сержант посерьезнел, лама перестала жевать траву.        — Проходите, присаживайтесь.        Рим прошел вперед, сел напротив Косако. Шельма подтянул дополнительный стул поближе, все еще косясь на ламу.        — Извините за нетактичный вопрос, но я не думаю, что мы сможем продолжать сотрудничество без ответа на него. Лама-то зачем?        — Она незаменимый сотрудник, — просто ответил сержант. Лама кивнула.        — По каким делам? — не унимался Шельма.        — По успокоению нервов. Вся ее семья с далекой прабабушки служит в рядах городской стражи вместо мозгоправов.        Шельма повернулся к Риму.        — Так эти серийные друиды начали действовать давно. Представь, какое громкое дело бы вышло.        — Серийные? Наш появился восемьдесят лет назад. Вывел из себя цитированием кодекса бывшего главу стражей. И на прощание подарил начальнику Ламу Первую, мол, для поправки здоровья и успокоения нервов. С тех пор у нас в штабе запрет на посещение, если вы рыжий эльф-друид. Видели, там у ворот табличка.        — А нашим кто кошаков подсунул? — спросил Шельма.        — Белобрысая полуэльфийка. Она еще гигантским барсуком в Роя кинулась. Я рассказывал.        — Это у них семейное получается? Загадочные дела.        — Не дай боги им объединиться. Тогда отделений городских стражей без питомцев не станет.        Бахадур сидел и слушал все это с очень серьезной миной. Блокнот достал, записывать начал. Шельма хлопнул себя по лицу.        — Мы не по этому поводу пришли. В смысле там тоже эльф. Блин, я начинаю думать, что это эльфийская раса — самая опасная среди всех. Посмотри, сколько всего они творят за свои долгие жизни, возмутительно. Но я опять отвлекаюсь. У вас тут без пяти минут бог скоро появится, и я не думаю, что очень милосердный и понимающий. И кучу аасимаров в жертву принесут. Вот. Можете что-то с этим сделать?        — Без доказательств? Посочувствовать.        Рингрим достал перевязанные шнурком листы и протянул Косако. Оригинал он отдавать не спешил.        — Доказательства есть. Не в единственном экземпляре, как вы понимаете. Собственно, только благодаря их наличию, мы узнали, что идти надо к Вам. Остальные из офицеров вежливо нас пошлют.        — Можно посмотреть? — мужчина протянул руку.        Рим кивнул, передал документы. Бахадур принялся оперативно перелистывать и вчитываться, особое внимание уделяя закладкам, оставленными Римом для удобства на местах особо важной информации. За время чтения на лице следователя медленно появлялась улыбка.        — Я знал, что там что-то нечисто. Да. Есть идея, как это можно провернуть. С этими документами можно спокойно идти туда, куда загребущие лапы Муса не дотянулись бы. Но мне понадобится время. И эти документы.        — Вы хотите заполучить оригинал? В ином случае мы могли бы его от лишних глаз скрыть, а Вам дать знать о местоположении.        — Мне нужно будет предоставить это серьезным людям, оригинал прибавит веса моим словам. Но, полагаю, можно попробовать и с копией, а если нет, то я заберу оригинал из надежного места. Идет?        Аасимар на какое-то время задумался. Подтянул к себе без спроса квадратик бумаги для записей и быстро написал, где скроет оригинальные записи.        — Как много времени понадобится? Хотелось бы внести ясность. Мы опасаемся, что сироты уже в опасности и их вот-вот пустят под нож.        Сержант закусил губу.        — Я постараюсь как можно быстрее. Но сами должны понимать, мы говорим об официальных структурах, в которых работают такие люди, как, например, Шелли, — конец фразы он произнес еле слышно. — Вы, кстати, так и не представились. Может, я смогу использовать ваши имена для получения быстрейшего отклика? Я уже не спрашиваю о способе, которым вы получили эти документы.        — Раз вы не спрашиваете о способе, то должны догадаться, что мы ценим свою анонимность, — с мягкой улыбкой ответил Шельма.        Косако постучал по скуле, вновь посмотрел на документы на руках. Желание развязать этот клубок было явно сильнее.        — Ладно. Будем трактовать это как анонимную наводку. Спасибо.        — Вам спасибо. Очень ждем результаты ваших трудов, — Шельма кивнул.        Рингрим сдержанно кивнул. Потом вспомнил о Шелли на обратном пути.       — Мы бы хотели уйти незаметно, если можно. Черным ходом.        Мужчина вздохнул. Стоило отметить, что визитеров он, как никто, понимал. Сержант Сано Бато держала в священном ужасе абсолютно всех. Наверное, именно поэтому ее и ставили чаще всего встречать гостей и пойманных преступников. Лишний раз со злым умыслом никто не зайдет. Да и постоянно теряющие кошельки или очки бабки, любящие пожаловаться на блудливых и шумных соседей по ходу пояснения причины визита, заглядывать в участок из-за Шелли не спешили.        — Сюда, пожалуйста.