Дело о близнеце

      И все же Рингрим предпочел перед тем, как начать наблюдение, подготовиться. После он бы вряд ли стал тратить время на это.       — Шел, чтобы ты не увидел, молчи, пожалуйста. Все… в порядке.        Настраиваться на холодном воздухе пришлось долго. Дольше, чем это занимало обычно, во всяком случае. Рим полоснул себя по запястью, тут же отложив в сторону уже ненужный кинжал, и здоровой рукой принялся направлять выступающую кровь, формируя одну за другой пятнадцать бусин, отдаленно напоминающих лаловые. Нанизанные на невидимую нить, они свернулись браслетом вокруг порезанного запястья. Закончив, жрец провел по ране, восстанавливая кожу.        Шельма, как и попросили, молчал. Но это не значило, что его лицо не говорило все за него. И оно было выразительным. Очень. И просто всей своей мимикой выдавало то, что думает о подобных практиках сам чейнджлинг.        — Спасибо. Ты очень тактичен.        Каким образом он так двигал бровями, оставалось секретом, но, кажется, это была азбука Морзе.        — Хорошо, — вздохнул Рим. — Смотри. Сейчас они темные. При определенных условиях каждая может загореться зарядившись. И тогда это даст нам… небольшую фору. Возможно. Я должен был подстраховаться. Но если они останутся темными, то это тоже неплохо. В них будет кислота. Помнишь, я говорил, что ядовитый. В общем… считай, что поэтому.        Шельма еще немного помолчал, но в итоге решил, что где-то тут действие просьбы заканчивается.        — Резать-то себя зачем. Ты жуткий жрец, я уже вспоминал об этом?        — Тогда бы не сработало, — пожал плечами Рим. — Кроме того, тебе не о чем волноваться. Я не в первый раз это делаю.        — Охренеть. Ну действительно. Зачем мне волноваться о том, что мой единственный друг себе периодически по фану вены режет, — возмущенно пробубнил Шельма.        — В первый раз я это делал не из любви к веселью. А потом научился так. Так… лучше. К тому же я редко к этому прибегаю.        Шельма мимолетно коснулся центра ладони на руке, повел плечом и подарил не особо добрый взгляд Риму.        — Если так надо, я могу тебе склянки с кислотой достать. Они бывают маленькие, в специальных флаконах. Их обычно для плавки замков используют.        — Шел, я же сказал, я редко к этому прибегаю. И сейчас под рукой чудо-склянок у нас нет.        — А я редко с крыш падаю, но это не значит, что это полезно для здоровья, — не унимался чейнджлинг, но потом покачал головой и вздохнул. — Ладно, тебе лучше знать, что ты делаешь.        — Спасибо.        Шельма тыкнул его в плечо. Потом прислонился к нему и продолжил наблюдение за приютом.        Изменений в распорядке дня детей пока не наблюдалось, но и эльф еще не появлялся. Вечерело. Скудное на тепло горное солнце медленно закатилось за горизонт. Отзвенели колокола последней, вечерней мессы. Для успокоения душ осталось только дождаться, когда вспыхнут, а после погаснут с отбоем огоньки в окнах приюта. Со временем погасли и они, знаменуя спокойную ночь. Кажется, эльф еще не успел порядком испугаться и приступить к своему коварному плану. Рингрим уже хотел выдохнуть, предложить временно слезть с крыши и немного пройтись по темноте, чтобы не окоченеть окончательно, как вдруг приют осветился слишком яркой вспышкой, оставившей плясать сполохи, как только она исчезла.        — Какова вероятность, что это аасимар чертыхнулся и кастанул “Свет” во сне? — устало пробормотал Шельма.        — Я бы сказал, что нулевая. — Проморгавшись, Рим подобрался. — И я бы предпочел оказаться внутри.        — Ты не материшься на небесном во сне? — также собирая пожитки, продолжал рыжий.        — Ты хоть раз слышал от меня это? Или видел, как я кастую во сне?        — Я ж не сплю с тобой каждую ночь!        — За две я вполне мог проколоться.        — Ладно, ладно, пошли смотреть, что там с детьми этими несчастными.        На том и порешив, две фигуры спрыгнули с крыши и под прикрытием теней побежали к приюту. Шельма мельком заглянул в ближайшие к входной двери окна, ничего не увидел и присел вскрывать замок. Несложный на счастье, так что с этим разобрались быстро. Беглый осмотр комнат показал, что ни одного ребенка на верхних уровнях не осталось, и покинули они свои кровати в спешке. Настолько, что дверь в подвал даже не была закрыта.        — Следуй за мной, — шепнул Шельма Риму и направился прямо к секретной двери в стене. Та уже была задвинута, но, зная, какой кирпичик жать, это тоже не составило особого препятствия на их пути. А вот тот длинный коридор…        На противоположной стороне прохода с ловушками стояли стражники в количестве четырех штук. И не надо говорить, что гостей они тут же заметили.        — На ворах и шапки горят. Врубай, — сказал один из них.        Другой потянул рычажок, послышался скрежет механизмов, и из стен вылетели огромные секиры и принялись раскачиваться из стороны в сторону. Возможно, плохую службу сыграл бы эффект неожиданности, но Шельма был явно готов к запуску ловушек. Риму пришлось спешно ориентироваться. Так, что одна из секир едва не задела его, по касательной отхватив мех на слишком роскошном воротнике. Этого оказалось достаточно, чтобы подстроиться обоим под ритм ловушки и не потерять ничего жизненно необходимого. Включая гордость.        Шельма же отрабатывал звание почетного циркача своими кувырками и первым добрался до стражников, тут же всадив одному из них кинжал в глаз и мгновенно убив оного. Посмотрел на оставшихся и хищно улыбнулся.        — Убивая, будьте готовы умереть.        На долю секунды Рингрим покосился на Шельму, вскинув бровь от внезапного пафоса. И молча вонзил во второго скимитар.        Все это дало двум другим время собраться и контратаковать. Бесполезно, правда. Шельма просто отошел в сторону от удара, Рим же поймал кончик меча кольчугой. Обидно, но без урона. Если бы кольчуги не было, правда… Хорошо, что решил послушаться Шельму и все-таки ее надеть. Когда же пришел черед вторженцев отбиваться… Еще один стражник оказался с кинжалом в другом глазу. И ему повезло чуть больше, чем его рассеченному от ключицы до таза собрату.        Ключ был найден быстро, дверь открыта. Только где проходил ритуал, если это действительно был он, было не совсем понятно.        — Здесь нет особо больших помещений, чтобы вместить весь приют и еще заключённых. А вот самый нижний этаж я особо не рассматривал. Идем туда? — на ходу спросил Шельма.        — Веди.        Последующие коридоры были вновь пусты, так что до нижнего этажа они добрались в рекордные сроки. Быстро осмотрели уже пустую темницу. Задержались лишь на одной камере. Единственной с постояльцем. На стене, закованный в кандалы, висел почтенного возраста дед. В кожаных трусах. С кожаными ремнями по всему телу. Красным шариком в зубах и повязкой на глазах. Услышав движение, он тут же ожил, простонал что-то. Шельма сощурился. Где он уже что-то такое видел и слышал?..        — Оставим на время Терентия. Идем.        — А… Это он… Привет! Я тебя не узнал, богатым будешь! Мы вернемся за тобой, только остановим жуткий ритуал, не волнуйся!        В мычании Терентия только очень проницательный мог бы разгадать совет особенно не торопиться.        Из одного из ответвлений доносилось больше всего шума. Там же было и светлее всего. Если где-то цель и была, то там.        Рим и Шельма выбежали в большую залу. Освещалась она множеством магических светильников, благодаря чему отчетливо было видно каждое недоумевающее личико приютских детей, а также привязанные к колоннам заключенные с замкнутыми кляпами ртами. Помимо этого, стражники легко увидели новоприбывших. Как и эльф.        — Разберитесь с ними, — небрежно бросил подчиненным Муса.        Определенно у стражников Дарлагдуто было преимущество. Им не пришлось щуриться, чтобы зрение скорее адаптировалось новому освещению. Первые два удара немного осоловевший от яркости Рим позорно пропустил. Это заставило его пошатнуться, отступая. Но перехватить скимитар и хоть как-то поставить блок или увернуться он не успел — второй стражник поймал его на противоходе, меч застрял в кольчуге. От мощного удара в живот аасимар упал на спину, в отчаянном порыве, пытаясь перед тем, как потерять сознание, хотя бы немного ослабить плетение магии эльфа. Пришлось приподняться, чтобы не потерять цель. Но сработало ли его заклинание, он так и не понял — мощный сгусток пламени ударил его в грудь, отбрасывая еще дальше от ритуального круга. И Рингрим, наконец, провалился в темноту.        Шельме приходилось лишь немногим лучше за счет его маленькости. Попасть по нему было сложно, но, увы, не невозможно. Если первый стражник двигался довольно заторможенно, то два других с лихвой восполнили это упущение, подарив три новых шрама на руке и туловище. Краем глаза парень заметил, что Рим выглядит слишком красным для человека в серо-белом плаще. Потом еще и паленой шерстью запахло. Чейнджлинг ощерился на магов, на эльфа, но его попытки в угрожающее представление были, мягко говоря, проигнорированы. Муса уже завел песнопение, направляя энергию явно в прелюбопытнейшее оборудование, что приставил себе к груди. Чем-то оно напоминало устройство, которым врачи слушают дыхание пациентов. Сделав дикое предположение о том, что его повреждение может доставить неприятности противному волшебнику, Шельма сконцентрировал энергию теней у себя в руках. Сосредоточился на цели. Выстрелил. Металлическая деталька отлетела и со звоном укатилась куда-то в толпу приютских детей. Дарлагдуто моргнул. Обернулся на вторженцев во второй раз и рявкнул:        — Вы, идиоты, я сказал: разберитесь!        Шельма припал к земле, не нужно было оценивать шансы, ему не выиграть и не убежать. Не с потерявшим сознание Римом и не с магами, готовыми жечь до хрустящей корочки. Он поднял руки в знаке капитуляции. Все, что это сделало, позволило избежать получения новых шрамов. Перед потерей сознания под градом ударов латных рукавиц стражников он успел только спрятать зубы и ногти. С ними расставаться не хотелось, а перспективы выглядели более чем мрачно.