Дело о близнеце

      Рим пришел в себя от хлесткого удара по лицу. Скорее инстинктивно языком ощупал зубы, проверяя целостность. Не выбили. Но десны мисовским мордоворотам спасибо не сказали бы. Пришлось сплевывать кровь.        — Итак, ты в сознании. Хочешь рассказать, куда вы дели мои записи и с кем болтали? — послышался ядовитый голос эльфа.        Рим через силу улыбнулся. Поерзал на стуле, пытаясь найти положение, при котором будет не так больно. Так и не нашел, поэтому смирился. Кинул взгляд на эльфа. И промолчал.        — Не особо разговорчивый, м? Как мне и рассказывали. Кого ты выберешь: брата или своего рыжего дружка?        Эльф указал немного в сторону, где стоял стул с привязанным к нему Шельмой. Чейнджлинг был все еще без сознания или же очень хорошо притворялся таковым. Рим склонил голову вбок, не отрываясь от лица эльфа. В очередной раз давалась всего лишь иллюзия выбора. И аасимар предпочел бы ответить третьим вариантом. Что скорее выберет самого эльфа в качестве жертвы. В конце концов, он же самый заинтересованный. Пока жрец старательно делал вид, будто задумался над вопросом, сам он пальцами нащупал одну из бусин своего браслета. Дело оставалось за малым — подкатить ее к Шельме. И желательно было бы отвлечь при этом Мусу. Рим набрал в грудь воздух, облизнул губы, словно те склеились. И, убедившись, что волшебник в нетерпении и чуть ли не поддается вперед, чтобы услышать ответ, аккуратным движением запястья бросил оторванную бусинку крови к Шельме.        — Твою.        — Твою что? — не понял эльф.        — Выбирая между жизнью брата и моего друга, я бы предпочел пожертвовать твою жизнь. Ненавижу банальные варианты, знаешь ли.        Лицо Муса исказила ярость. Он фыркнул.        — Что же, тогда будем работать на менее ценных экземплярах, — эльф подошел к Шельме, ударил его по лицу, реакции не последовало. Тогда он схватил его за волосы, поднимая голову, всматриваясь в безвольное лицо.        — Я знаю, что ты в сознании, поговори со мной и лишишь себя последующих мучений. Может, я даже позволю тебе уйти, м? Сколько ты стоишь? Назови цену.        Шельма трагично приоткрыл один глаз, второй был залит кровью из рассеченной брови.        — От… — послышался слабый голос.        — Что? Громче, смерд.        — Отсоси, — и Шельма слабо улыбнулся.        У эльфа на лбу вздулась вена, он вновь ударил рыжего, отпустил его волосы, отошел, поправил свою мантию.        — Вижу, мне придется сходить за катализаторами вашего сотрудничества. Мальчики, вы пока можете развлечься. Но не убивайте их. Пока.        — Пока, — попрощался Шельма. Эльф бросил на него последний злобный взгляд и ушел за дверь.        Самое паршивое в том, что было дальше, это то, что Рима не трогали. Эльф сначала, конечно, очень удивился, что у одного из его пленников нет ни зубов, ни ногтей, пришлось отложить иглы и зубодер. Но на это нашлись другие инструменты. На крайняк были просто кулаки. Когда им надоело использовать Шельму в качестве груши для битья, они принялись ломать пальцы. Чейнджлинг молчал. Его взгляд был расфокусирован. На чем бы они ни сосредотачивался, здесь его не было. И на пытки, соответственно, он не реагировал. Через час безуспешных попыток эльфу наскучило. Или ручки у него устали, одно из двух. С пафосным “Я скоро вернусь”, он свалил, оставив стражников дежурить снаружи, а пленников растаскав по дальним углам, чтобы не придумали чего. В комнате воцарилась полнейшая темнота.        Рим осторожно предпринял попытку подвинуться вместе со стулом. К его удивлению, ножки чиркнули по каменному полу почти без единого звука. За первой попыткой последовали еще несколько, всякий раз сокращая расстояние между ним и чейнджлингом, пока не удалось остановиться рядом, чтобы подлокотники стульев почти соприкасались, а Шельме было удобнее взять последнюю заряженную на лечение бусину. Ужасно хотелось и казалось невероятно неуместным извиниться, что он втянул во все это рыжего.        — Знаешь, я определенно редкостный кретин, Шел.        Чейнджлинг вздрогнул, поморгал, безуспешно пытаясь рассмотреть, что происходит.        — Рим? — голос слабый.        Рим вздохнул. Повторять он свои слова не стал.       — Да.        — Ты в порядке?        — Тебе не кажется, что это я должен спрашивать тебя о подобном?        — Не знаю, я не особо обращал внимание на происходящее. Ты идти сможешь?        — Да. Подожди. В браслете остались кислотные бусины. Попробую тебя освободить.        — Нет, не трать, я и сам могу.        Шельма тряхнул головой, пошевелил пальцами, какими смог, и растворился в темноте. Путы тут же обмякли, не держа уже никого. Потом, вернувшись в материальное состояние, он принялся проверять все скрытые места на своей одежде, но пришлось доставать ножик из подошвы ботинка. Быстро перерезал веревки Рима.        — Черт. Нужно было сначала удостовериться, что у нас получится сбежать. Кажется, меня слишком сильно били по голове. Но что же, теперь у нас нет выхода. Держи отмычки, тебе придется вскрыть замок. Тихо.        — Шел… я бесполезный взломщик, ты сам говорил. Но жрец из меня сносный.       Запястья все же затекли, так что пришлось их размять. Зато на давно отработанном лечении ран почти не пришлось концентрироваться. И очередной комментарий, что даже жрец из Рима жуткий, не прозвучал, наверное, только лишь потому, что без очков чейнджлинг ничего не видел.       — Лучше?        Шельма сжал и разжал кулаки, пощупал корпус.        — Ого, даже кости срослись. Удобно. Спасибо. Но я все еще без понятия, как нам отсюда выбраться. Мы, полагаю, в темнице, нас охраняют. Сможем ли мы вырубить стражников?        Шельма вздохнул, почесал макушку. Отнял руку, потер пальцы между собой, убеждаясь, что да, ему разбили голову в какой-то момент.        — Я могу еще раз попробовать тебя вылечить.        — Та не, это та кровь, что была. Не думаю, что есть какие-то еще открытые раны. Ты сам точно в порядке? Не будет никакого смысла в нашем побеге, если тебя уложат за один удар. Нужно быть готовыми к сражению.        — Шел, меня буквально уложили почти за один удар. Одним больше, одним меньше.        — Тебя подожгли и в тебя воткнули меч. Ты действительно сейчас хочешь спорить со мной?        — Хорошо. Сейчас, — себя лечить магией Рим не особенно любил, предпочитая более традиционные методы.        Чейнджлинг облегченно вздохнул, направился в случайную сторону, нащупывая стену. Найдя ее, пошел по периметру, ища дверь. Прислушался. Прозвучал грохот. Шельма тут же отпрыгнул от двери, становясь тенью.        — Знаешь, было бы отлично, если бы это был взрыв в лаборатории или кабинете. И головная боль в виде эльфа, как полагается порядочному смертному, почила под обломками.        — Он мне больше показался фанатом ядов, а не взрывов, — прозвучал отстраненный голос Шельмы из-за спины Рима.        — Ты явно не слышал о Карнахе. Тот тоже был по ядам. Но взорвал самого себя.        — Мир полон поразительных личностей и их трупов.        — Конкретно этот сделал бы мне приятно. И обществу, думаю, тоже.        Снова прозвучал грохот, парни застыли на месте, готовые ко всему. Спустя пару напряженных минут стали слышны голоса. За дверью их камеры явно шло какое-то сражение. Когда все утихло, в замочной скважине повернулся ключ, камеру залило светом магических факелов. В проходе показалась массивная фигура паладина с изображением дракона на тяжелых латах. Он быстро осмотрел двух заключенных, свистнул своим.        — Это, похоже, наши.        — Скорее Вороньей Матроны, — попытался отшутиться Рингрим, но сил добавить эмоций в голос не нашел. Вышло как-то равнодушно.        — Я про то, что Бахадур сказал искать высокого и низкого, вероятно, побитых. Нашли, — паладин пожал плечами. — Вы идете или вам тут нравится?        — Почти как дома. Только крови при переходе маловато было.        Мужик не оценил шутку.        — Понял, мне больше нравится, когда вы, пернатые, мрачно молчите. Идите уже быстрее.        И он отступил, освобождая проход.        Рим кивнул. И потянул Шельму за собой в коридор. Шельма послушно потянулся, хватаясь за край рукава жреца и с подозрением зыркая по сторонам.        В коридоре лежали стражники. Убитые или без сознания сказать было сложно, но кровищи везде было прилично. Да, почти как у Матушки в храме. Освободивший их паладин пошел дальше, но путь к выходу был уже расчищен. У лестницы наверх нашелся координирующий все это Бахадур. Сержант окинул их взглядом.        — Выход наверх, быстрее.        Риму пришлось снова кивнуть. Он мелко поморщился, но продолжил вести Шельму за собой. Наконец, кожи коснулся свежий морозный воздух. В основном здании приюта было пусто, но на улице все кишело зеваками и городскими стражниками. Линию обороны успешно держала никто иная, как Шелли Сано Бато. К ней никто не смел приближаться. Даже те, кто выходил из здания. Сирот, судя по всему, направляли прямо в храм. Были среди спасенных и взрослые аасимары, но Рина среди них видно не было.        — Если этого… — Рингрим осекся. — Если Ориона не будет в храме, я вернусь.        — Хорошо, — тихо отозвался Шельма. — Пошли искать.        Рим вглядывался в лица аасимаров. Ловил себя на мысли, что вполне мог бы затеряться в их толпе. Было достаточно сходства, сперва неявного, между всеми детьми приюта. Захотелось на мгновение пошутить, что еще месяц назад у него не было ни братьев, ни сестер, а теперь их столько, что хоть создавай наемничью ватагу. Рим сдержался. Толкнул с мрачным видом дверь в храм. Здесь в основном были совсем мелкие, не старше трех лет. И Орион, засевший в углу, недалеко от алтаря, сильно выделялся на их фоне. Жрец выдохнул.       — С ним, кажется, все в порядке.        — Пойдем к нему?        — Нет.        — Почему? — Шельма нахмурился.        — В прошлый раз мы распрощались не особенно тепло, если ты помнишь. Так что, не вижу смысла. Живой — хорошо.        — Я с Морвейном каждый раз срусь под конец тренировок, это ничего не меняет. Но если ты удовлетворен тем, что есть сейчас, ладно. Полагаю, раз он не мертв, контакт наладить можно будет в любой момент, если захочешь.        — Если захочет. Идем.        — Рим, у него братьев целый приют, он не так воспринимает эти отношения, как ты, думаю. Я к тому, что бессмысленно ждать, когда другой человек прочтет твои мысли, если ты хочешь контактировать с ним.        — В таком случае не захочет, — пожал плечами Рингрим. — Мне стоит напомнить, что мы с ним все же чужие друг другу люди и не так давно у меня не было близнеца? Не могу сказать, что меня это тяготило. Еще раз, если ему что-то понадобится — он знает, где меня искать. Для остального есть вороны.        Шельма устало вздохнул.        — Как скажешь. Сейчас я хочу только спать, честно говоря.        — Идем.        Вновь уцепившись за рукав Рима, чейнджлинг послушно поплелся за ним. Тавернщик, разнообразия ради, отсутствовал, вероятно, спал или нашел поверхность, требующую полировки в другой комнате. Так что без каких-либо заминок они дошли до комнаты и упали каждый в свою кровать. Шельма как был в одежде и крови, так и упал, накрывшись плащом, Рим посмотрел на это с долей неодобрения. Следовало хотя бы немного оттереть себя перед сном от крови, чтобы поутру было не так страшно смотреть в зеркало. Впрочем, его приготовления не отняли много времени, очень скоро он также лежал в кровати, до самой макушечки завернутый в плащ и думающий, что вряд ли станет утром кого-либо будить. И себя тоже.        И, наконец, все выспались.