Песнь Турсы: Тень Кайриса

— Да, само совершенство! – победно воскликнул Иша, стоило двум безымянным мальчикам-слугам, крутившимся вокруг головы Кирилла, отступить в сторону и позволить варудже окинуть их работу оценивающим взглядом. Расположившийся по левую руку от Иши Прим тоже удовлетворенно кивнул, не выцепив ни единого изъяна. — Украшения находятся в гармонии друг с другом, – уронил красавец, – и причёска выглядит естественно, просто, но завораживающе. — Конечно, иначе быть не может, я исполнил всё, о чем просил господин и даже больше, – нахально заявил Иша, гордо вздернув белый подбородок к потолку. — Подобрал детали и хорошенько проинструктировал служек о том, что должно получиться. Взгляните, всё без пёстрости, элегантно, с шармом! Я превзошёл все ожидания и даже сделал нечто невозможное! — Да уж, действительно невозможное, – вставил свое слово Кирилл, со страхом рассматривая отражение в зеркале. На него смотрел… Кайрис? Нет, конечно, чему тут удивляться. И без того понятно, если верить чужим словам, что они, словно две капли воды. Однако, до сей поры, между ними находилось одно очень приметное различие (ну, помимо цвета глаз без действия чудо-зелья) – волосы. Длинные. Пышные. Блестящие. Да, именно они были характерной деталью внешности дагарийского омеги. И теперь они же в прежнем виде и прежней густоте венчали макушку Кирилла, заставляя его потеряться в собственных чувствах и мыслях. Откуда Иша взял эти... эти пряди? Не хранил же он их здесь, верно? И почему, стоило образу стать столь полноценным, как он тут же почувствовал себя настолько неуютно? Будто бы его тут совсем... не осталось. Стоило выучить манеры, получить наряды и подкорректировать внешность и – пуф! Вся индивидуальность вмиг испарилась. Он настолько идеальная копия, что даже страшно! И если до этого мига он всё же надеялся, что они с Кайрисом имеет куда больше различий, чем схожести, то теперь сомнений не возникало вовсе. Но разве может быть природа столь невероятна, чтобы создать такое! — Мне... не нравится, – бросил он, в отчаянии сорвавшись с места. Ткань вечернего наряда, состоящего из жемчужного боди-комбинезона и длинной струящейся полупрозрачной мантии с вышивкой, зашелестела от резких движений. — Что? – довольная улыбка вмиг сползла с губ Иши. Его глаза прищурились и с нетерпимостью посмотрели на растерянных мальчиков-слуг, точно то была их вина, что императорская особа осталась не удовлетворена. Движение рукой, сорвавшийся с губ варуджи хмык, и миниатюрные мальчики, опустив свои курчавые головёшки, дрожа выскользнули прочь, унося с собой какие-то шкатулки и расчёски. — Возможно, шиньон из шерсти кирелли - это не совсем то, что по душе господину, но это единственное, что мне удалось раздобыть в такой спешке у мастера париков, — в свою защиту выдал Иша, подойдя к Кириллу со спины и лениво пройдясь пальцами по нитям грубых волос, а точнее шерсти. Кирилл передёрнул плечами. Перед глазами до сих пор стояло это чужое лицо в обрамлении каштановых локонов. — Конечно, отрастить длину с помощью регулярного использования масок будет лучше, но мне хотелось, чтобы вы уже сегодня предстали перед его величеством во всей своей красе, – продолжал Иша. — Неужели всё настолько плохо? Я лично вымочил этот шиньон в цветочных маслах, и вычесал его. Он очень натуралистичен в своем виде. Я не понимаю, что вас не устроило, господин? Времени не осталось, но если вы совсем не удовлетворены, то я готов всё переделать. Кази! — позвал он и из-за шармы вынырнул рыжик с   кольчужным  капюшоном из жемчуга в пухлых руках. Кирилл обернулся. Его взгляд устало прошёлся по лицам всех людей, оставшихся в этих покоях. Он не хотел доставлять им беспокойства. — Всё нормально, – примирительно поднял он ладони и отрицательно покачал головой на убор в руках слуги. – Просто мне было несколько непривычно вновь увидеть себя прежним. Я зря сказал, что мне не нравится. Работа проделана хорошо, варуджа. Спасибо, за труд. Иша выдохнул. Прим с сомнением посмотрел на шаму, было видно, что он не поверил ни единому слову, но тем не менее настаивать на чём-либо не стал, и вместо этого перевёл тему: — Ваше величество, самое время выдвигаться в сторону обеденного зала. Вы готовы идти? — Да, конечно, – улыбнулся Кирилл, стирая с собственного лица остатки смятения. Он расправил плечи, выпятил грудь и осторожным шагом прошёл к тяжёлым дверям, его слуги, небольшой процессией, пристроились позади: по правую руку встал Иша, по левую Прим, а Кази, что едва примостился за спиной шаму, тут же был одёрнут хлёстким наказом варуджи: — Останься, здесь, Кази, и приберись. Думаю, что прекрасному шаму не нужно столько людей, ожидающих его под дверью. Не успел Кази и слова вымолвить, как раздался мелодичный перелив кристаллов и беспокойный трезвон колокольчиков. Звеньк. Звеньк. Звеньк. А затем из-за двери донёсся хрипловатый голос посланника Лику. — Прекрасный шаму, позвольте войти в ваши покои, у этого человека есть послание от императора к вам. — О великий Дагар! – испугался Иша. — Мы что сильно задержались? — Не думаю, – покачал головой Прим. — Тут скорее дело в ином. Кирилл громко произнес: — Войдите, посланник, я дозволяю вам! Двери распахнулись. И Лику едва ли не столкнулся с шаму нос к носу. Между ними оставалось столь ничтожное расстояние, что Кирилл смог хорошенько рассмотреть всю небрежность чёрных мазков сурьми под чужими тусклыми глазами, а также заприметить несколько крохотных родинок на щеках, носу и в уголке губ. — Ох, – выдохнул Лику и с отзвуком колокольчика сделал широкий шаг назад, только бы прибавить между собой и царственной особой пространства. — Я, от имени его императорского величества, здесь, чтобы уточнить, в каком одеянии на сегодняшнем вечере предпочтёт быть шаму? А также, желает ли супруг, чтобы его спутник жизни поддержал выбранный им образ? Кирилл в непонимании наклонил голову и повернулся в сторону Иши. Тот, приблизившись вплотную, зашептал ему на ухо: — Ваш муж хочет удостовериться, должен ли он одеться с вами в одном стиле. Это показатель близости и взаимопонимания. Обычно на все важные мероприятия пары подбирают наряды друг под друга, чтобы они идеально сочетались и говорили о гармоничных отношениях. Но сегодня это вовсе необязательно, но это уже о многом говорит... Голова Кирилла качнулась.  На лице появилась широкая ухмылка, довольного кота.  Он бы был не прочь заставить местного императора нарядиться в эти смущающие одежды. Ну а что, не одному ему быть таким красавцем! А то ишь чего, значит, Доган может сидеть в комфорте в своих свободных одеждах, а ему в этом бально-танцевальном облике щеголять. Нет, раз уж этот мужчина строит из себя настолько одержимого любовью супруга, то пусть покажет свой пресс сквозь эту тонкую ткань! Высказав соответствующее пожелание, Кирилл внутри себя злорадно потирал руки, предвкушая увидеть императора в дурацкой одежде, наподобие той, в которой сегодня щеголяли ибастрийские альфы. Тряпочка, едва прикрывающая интимные места, павлинья перья... И вечно хмурое лицо Догана. Мозг нарисовал мужчину в каком-то подобии бразильского карнавального костюма. Ну в том, где девушки в огромных головных уборах с перьями танцуют самбу. Он прыснул в кулак. Хорошо, что на ужине будет хоть что-то, что позволит чутка расслабиться и не так сильно нервничать. Хотя нервничать было от чего. Один завтрак в компании его величества выжал из него все силы, а уж совместный ужин с принцем Тиланом, ибастрийским наследником Селестилом, императором, и ас-кадером наверняка станет причиной появления у него ранней седины. И пусть Прим с Ишей старательно всё объясняли, но всё равно что-то подсказывало, что он обязательно где-то налажает. Ещё и этот ас-кадер... Иша, пока светловолосый красавец не видел, шепнул ему, что с этим человеком нужно быть крайне осторожным. Правая рука, близкий друг правителя, прошедший с ним не одну битву, верный императорской семьи пёс, сын амрита, который по совместительству ещё и является министром внутренних дел и порядка. Большая шишка, что сказать. Но не только в этом дело. Много ли здесь таких знатных и великих людей? Да дофига и больше! Но Сабар Хамуран имеет дурную репутацию, даже среди такой же зазнавшейся и важной аристократии, к которой принадлежит и он сам. Десница чтит законы и верен сыну богов, но стоит только кому отступиться, то непременно последует наказание. Жестокое наказание. Правая рука не щадит никого, даже омег. Любое слово, неаккуратно использованное в его присутствии, может стать мечом, что глубоко поразит глупого владельца.  Больше всего пугало то, что дрожащим голосом поведал ему Иша. Он утверждал, что чуть ли не собственными глазами видел, как из покоев ас-кадера, служку, который провёл вместе с ним бурную ночь, утром выносили уже бездыханным. Со следами страсти по телу и... сломанной шеей. Что там именно произошло неизвестно, но император на подобное зверство и бровью не повёл. Кирилл после такой информации предпочёл бы забраться под одеяло и больше никогда не вылазить из импровизированного убежища. Нет, он, конечно, понимал, что не в сказку попал, но всё же это было слишком. Но естественно, право выбора ему не дали. По дороге в малый зал, где должен был состояться семейный ужин, Кирилл обдумывал слова варуджи. Если этот Сабар так опасен, то нет ничего удивительного в том, что Прим делит с ним постель. Такому попробуй откажи! Тем более, если судить по словам Кази и Иши, то от распутного омеги отказалась даже собственная семья. Поддержки от неё ждать точно не стоит. На него положил глаз не абы кто, а второй человек в империи, чей отец глава местного МВД. К императору обращаться, судя по всему тоже бессмысленно... Кирилл даже зубами заскрежетал от злости. «Покрывать убийцу и насильника! Где это видано?!» — возмущался он в мыслях. — «Тоже мне сын богов» — сплюнул он в сердцах. В современном то мире против власть имущих просто так не пойдешь против, а уж в древнем и подавно. И разве в таком случае, есть ли у других право осуждать бедного Прима? Кирилл непроизвольно замедлился и обернулся на шедшего позади него и Иши, согласно своему статусу, золотоволосого омегу. Да уж, красота мало кому счастья принесла. Он почему-то был уверен, что Прим не по своей воле греет постель ас-кадера. Семья отказалась, начальник на рабочем месте домогается, все шепчутся и шахиром называют... Он всерьёз стал раздумывать, сможет ли забрать и защитить его от лап этого извращенца-убийцы. Но... Куда уж ему? Свою то безопасность гарантировать не может, что уж и о других говорить. От этих нерадостных мыслей он тяжело вздохнул. Прим, заметив грустный и виноватый взгляд серых глаз, устремлённых прямо на него, недоуменно приподнял брови: — Ваше величество? — Прим... — начал было Кирилл, но тут же замолчал. Не место и не время, чтобы выпрашивать сокровенное, да и они не настолько близки. Будь он в его положении, то точно не стал бы делиться подобным с чужим человеком. По крайней мере, не сейчас. — М? — не дождавшись продолжения вопросил красавец. — Господин, думаю нам не стоит опаздывать, — недовольно протянул Иша, который весь вечер старался свести общение Кайриса с новоявленным слугой к минимуму. Кирилл бросил недовольный взгляд на негодника, но всё же согласно кивнул: — Да, ты прав. Он подождёт немного, а потом постарается узнать. Главное, чтобы Прим не замкнулся в себе, а то он и без этого словно кукла, лишённая эмоции. Но до Мастаса ему всё же далеко. Этот взгляд мертвой рыбы не переплюнет ничто. Если сравнивать, то казалось, что телевизор, показывающий эмоции охранника просто выключен. Возможно даже с рождения. В случае же омеги виднелось целенаправленное действие. Будто тот сам нажал кнопку «mute» на пульте. Звук пропал, но трансляция идёт... Но что если от его расспросов станет только хуже? И Прим сломается, произнеся горькую правду вслух: «Ас-кадер принуждает меня к близости. Он говорит, что я могу повторить судьбу того несчастного, которому свернули шею». Кирилл поежился от подобных мыслей. Всё-таки он не психолог и не знает, как следует вести себя с жертвой сексуализированного насилия. А может и не с жертвой вовсе? Слухи они такие. Разлетаются как рой саранчи и пожирают всё на своём пути, обретая гору новых выдуманных подробностей и теряя старые. Может Иша преувеличил? И Ас-кадер не убивал случайного любовника? Ну или убил, но на то была причина? Мда уж, теперь он ищет оправдания для убийства. Окружающая обстановка всё-таки здорово меняет людей. И ему не особо нравились эти перемены в себе. Но всё же... Человек такая скотина, что ко всему привыкает. Если отринуть моральные стороны вопроса, то возможно, что ас-кадер действительно свернул шею служке не из больной прихоти? Всё же император не производил впечатление настолько жестокого человека, который позволил бы своему лучшему другу и второму лицу в империи стать прототипом Синей бороды. Вон, даже Кирилла на пытки не отправил, хотя для этого есть все основания. Даже разрешил ему покидать покои, пусть и добавил соглядатая, но всё же не причинил зла. Конечно, червячок сомнения шептал ему, что дело не в его доброте и справедливости, а в том, что ему нужен... нет, не просто нужен, а жизненно необходим двойник Кайриса, чтобы потянуть время и поводить за нос влиятельного Офрана Нурта. Но Кириллу не на что жаловаться. Он тут на птичьих правах, но при этом сыт, одет, обут, имеет шикарные покои и слуг, и... над ним так же висит угроза в виде дознавателя агиза Рахула (почему-то он чётко запомнил имя этого человека, имя его личной смерти, ведь верил, что пытки он точно не выдержит и испустит дух от страха на первом вырванном ногте). Да уж, Кирилл — это Кирилл. Сумбурные и беспорядочные мысли, противоречащие друг другу — неотъемлемая часть его личности. «Розы красные, реки синие, двери малого зала, несомненно, прекрасные, гости же там ужасные, а всякие ас-кадеры...до жути страшные...» — вздыхал он мысленно, ожидая пока стражи, приставленные у входа в помещение, где планировался ужин, откроют тяжёлые резные створы. В зале было пусто. Он не знал, радоваться ли ему или нет. Хотелось одновременно оттянуть наступление столь нежелательного приёма пищи и наоборот, поставить скорость на 2x, чтобы покончить с нервотрёпкой и этим вечером в целом. Иша и Прим остались за дверью. Кази, скорее всего, до сих пор ликвидировал последствия неугомонного варуджи, который перебрал почти все ибастрийские наряды и украшения в поисках подходящих случаю и вкусу Кирилла. Хотя в данном вопросе хоть каком-то соответствии его вкусам и речи не шло. Вызывающее, облегающее, украшенное повсеместно камнями и жемчугом совсем не его стиль, мягко говоря. Снова подумав, что скоро сюда явится император в костюме богатого и царственного павлина-полуэксгибициониста, ну или стриптизёра, который ещё не разделся полностью, но стоит бросить ему еще 500 рублей и оставшееся на интимном месте ткань тут же улетит в зал, доставшись самой ретивой и подвыпившей старушке, он снова хихикнул. Тихо посмеиваясь, словно умалишённый, Кирилл обошёл по кругу вытянутый длинный стол, где могло уместиться человек двадцать, и быстро определил своё место. Во главе, конечно, восседал император, по его правую руку —  министры, почётные иностранные гости, а также наследный принц, достигший совершеннолетия. По левую сторону обычно располагался шаму, их общие дети, а также другие царственные родственники. Объяснялось это тем, что правая рука - это помощник, а слева у человека расположено... сердце? По крайней мере Кирилл понял это так. Иша же с пафосом рассказывал: — «С правой стороны Императора собраны его верные подданные — мудрые министры и деловые партнёры, которые, подобно надёжным кристаллам света, ведут свою страну к успеху и процветанию. Это люди, искренне преданные своему делу и готовые принести жертвы ради общего блага, уверенно направляя курс империи на спокойные воды. Слева же располагается его семья, те, кто служит его сердцем и душой. Их любовь и поддержка, которые пронизывают каждое мгновение жизни владыки, создают тёплую ауру, где царит преданность и единство. Именно они являются источником вдохновения, позволяющий Великому принимать мудрые решения и идти вперёд, зная, что рядом с ним самые близкие». Ему даже как-то стало грустно от такого объяснения. Справа значит творцы и деятели, а слева просто музы и вдохновители. Разве шаму тоже не является важной политической фигурой? Верный варуджа уже упомянул, про то, что вскоре ему предстоит провести приём и полностью взять на себя обязанности царственного супруга. Какие в таком случае обязанности? «О великий и могучий супруг, нарисуй мой прекрасный портрет, а я приму подобающую позу. Хочешь картину в жанре ню, сладкий?» Кирилл помотал головой, отгоняя дурацкие мысли и внимательнее осмотрел сервированный стол. Присаживаться пока не хотелось, он достаточно насиделся в покоях, пока Иша по сотому разу вдалбливал ему основные правила этикета, которым ему придется сегодня, да и в дальнейшем, безукоризненно следовать. Белоснежная скатерть, резные бокалы, золочёные тарелки и столовые приборы. Еды не наблюдалось. Её, судя по всему принесут, когда соберутся все гости. Что ж, стоит пока никого нет ещё раз повторить для чего какая вилка и ложка нужна. Он так глубоко погрузился в новообретённые знания, что даже не заметил, как его одиночество было стремительно нарушено. Тихое покашливание заставило Кирилла вздрогнуть, и он только благодаря силе воли не подпрыгнул на месте. Всё-таки шаму — не бедный дрожащий лист на ветру, а второй соправитель целой империи. Нужно держать марку. У входа стоял мужчина, крепкий, поджарый, обладающий природным магнетизмом. Он с лёгкостью мог стать любимым героем многих женщин из какого-нибудь турецкого сериала. Смуглый, тёмноволосый, с короткой, но аккуратно подстриженной бородой — настоящий альфа-самец. Горячий и властный мужчина в дорогом костюме, мечта многих представительниц слабого пола. Тёмно-красный, почти что бордовый кафтан, украшенный золотой вышивкой и подпоясанный чёрным кушаком выглядел дорого, но вместе с тем просто и со вкусом. Кирилл даже позавидовал его костюму. Он хотя бы мужской и строгий, а не вот это вот чудо-юдо в которое его обрядили слуги. Мужчина спрятал левую руку за спину, а правую же положил на грудь и чуть склонился, прикрыв глаза. — Этот верноподданный рад приветствовать его величество. Да осветит Истра ваш путь, а Дагар подарит вам защиту и спокойствие. Взгляд Кирилла тут же зацепился за кольцо-печатку на правой руке альфы. На плохое зрение он никогда не жаловался, даже наоборот, мог похвастаться зорким как у орла глазом. На кольце была изображена голова дракона, глаз которой был инкрустирован маленьким красным камнем. Он нервно сглотнул. Вот и он — цепной пёс императора. Ас-кадер.