Песнь Турсы: Тень Кайриса

Проснулся Кирилл рано. Покои ещё пребывали в полумраке, но сквозь витражные окна уже пробивались первые лучи солнца. Спал он плохо. Постоянно просыпался от страха, что пришёл Иша, чтобы сопроводить его в кинотеатр на местный хоррор: «Тридцать ударов плетей! Мы действуем наверняка!». Вчера он даже не стал что-то рассказывать слугам, настроения общаться не было от слова совсем. Он выгнал всех и всего себя посвятил тренировкам. Отжимался до упора, пока руки не стали дрожать и не появился риск расквасить нос о пол. Сейчас же приходилось расплачиваться за эту ошибку. Пусть мышцы ныли от чрезмерной нагрузки, но это вовсе неплохо. Будет хоть что-то, что сможет отвлечь от того безумия, что ему вскоре предстоит увидеть. Это как выныриваешь из сна от резкой судороги в икроножной мышце и, чтобы немного сменить фокус и уменьшить боль, кусаешь себя за руку. Твоё внимание переключается, и становится чуть легче. По крайне мере, ему это всегда помогало. Вчера, после послаблений, дарованных императором вовремя завтрака, Кирилл узнал, что выполнять всякую мелкую и грязную работу не входит в обязанности руджа и варуджа. Хоть он и называл их слугами, но они скорее выполняли роль фрейлин для прекрасного шаму. Они помогали в выборе нарядов и украшений, составляли личную свиту, организовывали досуг и тому подобное. В общем что-то вроде подхалимок-секретарш. Поэтому больше в основные обязанности Кази, а уж тем более Иши (он всё-таки варуджа, что означает «главная фрейлина») не входят всякие мелкие поручения вроде протереть пыль, вынести ночной горшок. Поэтому с лёгкой совестью Кирилл открыл массивные створы и, не обращая внимание на дежурившую у его дверей стражу, словно те были просто мебелью, подозвал слугу, который сидел около покоев круглосуточно, на случай срочных поручений. Мало ли венценосной особе ночью захочется винограда или ещё какой фигни. — Что желает прекрасный шаму в столь раннее утро? — спросил парнишка с крупными передними, как у хомяка, зубами, стараясь пригладить растрепанные светлые волосы. Форма на нём была дагарийская - темно-красная подпоясанная туника и шаровары. Ибастрийский вечер закончился, так что всё вернулось на свои места. Долой боди, перья и полуголых мужиков! — Принеси таз воды для омовения, — бросил Кирилл и поспешил скрыться в покоях. — Стоит ли позвать побольше слуг в помощь прекрасному шаму? Или привести к вам ваших руджа? — спросили вдогонку, пока тяжелые резные створы не закрылись. — Нет. Долго ждать не пришлось. Кирилл понятия не имел как мальчишке удалось провернуть это так быстро, но спустя несколько минут он уже стоял на пороге, раскрасневшийся и тяжело дышавший. — Поставь на стол и уходи. Пока можешь быть свободен. Омежка исполнил приказ и покинул покои. Кирилл коснулся пальцами ледяной воды и вздохнул. Горячего водопровода тут ещё не подключили, так что ожидать хотя бы тёплой воды не приходилось. Он вспомнил про камни, которыми Иша подогревал воду, но без магии даже и пытаться не стоит. Звать служку не хотелось поэтому он умылся так, почистил зубы местным аналогом зубной щётки и какой-то смеси с мелкими частичками толи ракушек, толи угля, толи ещё чего. Он вообще старался не рассматривать эту субстанцию. Одного того, что он елозит по зубам щёткой, сделанной из шерсти какого-то животного, хватало с лихвой. Из шкатулки в ванной извлёк маленькие зелёные тростинки размером с зубочистки, которые нужно было разжевать до волокон, что по мнению местных тоже помогало очистить рот от остатков пищи, но Кирилл не особо в это верил. Ему просто нравилось ощущение лёгкой свежести после этого растения, будто старая добрая мятная жвачка. Прополоскав рот от остатков «зубочистки», он взглянул в зеркало. Незнакомые серые глаза, немного отросшие волосы, чуть осунувшееся лицо... Красавчик, что ж сказать. К тому времени, как пришёл Иша и Прим с Кази, Кирилл был полностью готов. Одет, умыт, причесан, даже постель за собой заправил, чем несомненно удивил слуг. Лишь чандру не стал сам надевать. Лицо верного варуджи несколько вытянулось от такой самостоятельности. — А вы сегодня рано... — медленно произнёс он, с лёгким беспокойством оглядывая господина, который сидел на диванчике и без интереса перелистывал книгу, в поисках хоть каких-то иллюстраций. — Велите подать завтрак? Или... — Я сегодня завтракаю не здесь, — качнул головой Кирилл, убирая бесполезный фолиант к остальной стопке на кофейном столике, значительно прибавившиеся за это утро. Всё равно местную письменность он не понимает, так что его самообучение потерпело полное фиаско. Кази, тоже уловивший удрученное настроение императорского супруга, постарался разбавить обстановку и улыбнулся, радостно хлопнув в ладоши. — Его императорское в-величество снова решил в-встретить это утро с вами, п-прекрасный шаму? Ой, как здорово! Кирилл криво усмехнулся: — Не совсем так. Я завтракаю с принцем Селестилом... На северном балконе, — добавил он, отслеживаю реакцию слуг. С лица Кази тут же пропала улыбка. Он охнул, и прикрыл рот ладошками. — К-к-как же так... — Что случилось? — спросил побелевший Иша и шагнул к господину. Было видно, что он взволнован, но старался держать себя в руках. — В чём вы провинились? — Ни в чём, — пожал плечами Кирилл. От него не скрылось, что только Прим, не выглядел удивлённым. Видимо настоящий господин поделился с любовником своей блестящей идеей. Красивое лицо не выражало ярких эмоций, но голубые глаза смотрели с лёгким сочувствием. Ну что же. И на том спасибо. Конечно, Кирилл догадался, что о его помощи двум мальчишкам в саду Сабар узнал именно от Прима. Винить омегу не было никакого смысла. Он ведь тоже подневольный. Да и ему прямым текстом сказали, что назначали нового слугу в качестве соглядатая. Такова плата за ту небольшую свободу, которую ему предоставил император. В любом случае, хитрожопый ас-кадер нашёл бы причину для своего предложения и без доноса Прима. Язык у этого желтоглазого был хорошо подвешен. Иша с Кази по-прежнему ждали ответа. Не хотелось объяснять обеспокоенным слугам всю нелепость и несправедливость ситуации, но они же всё равно не отстанут. — Знаете, иногда так бывает, что за чужие проступки отвечают другие, совсем невиновные люди, – со вздохом бросил он. — Вот и я, с подачи ас-кадера и милостью моего добрейшего супруга, теперь отвечаю за принца Селестила, который успел натворить делов, не отходя от... То есть, едва появившись при дворе. — П-п-принц Ибастры что-то сделал на у-у-ужине? Вы п-потому ушли вчера? – выдал перл Кази, растерявшись и совсем не улавливая встроенный в эту конструкцию контекст.  —  Неужели, его манеры б-были так ужасны?! Н-но отправлять на балкон, что известен своим у-у-устрашающим видом из-за такого! Да ещё вместе с вами, пре-прекрасный шаму. Вы же не отвечаете за чужое воспитание. Вы, конечно, теперь папа империи, но п-п-принцу вы не... — Кази, какой же ты дуралей! – бледная ладонь Иши раздражённо и немного устало легла на собственный широкий лоб, а затем сползла на щеку и легонько постучала по упругой коже. Создавалось впечатление, что от недалёкости подчинённого у варуджи разнылись зубы и таким образом он пытался унять беспокоящую его боль в деснах. — Подождите, но я п-п-правда не понимаю, – воробьём встрепенулся Кази, насупив рыжие тонкие бровки. – В чём провинился п-принц Селестил и к-как с этим связан наш господин? И почему ас-кадер и император... — И птенцу очевидно, что корни всего уходят в кое-что другое, Кази!  – тяжелый взгляд тут же переместился с пухлого омеги и изучающе впился в лицо Кирилла. – Господин, я слышал, что среди ибастрийских воинов поднялось волнение, когда группа, которая должна была сопровождать наследного принца вернулась без него. Может это как-то связано...? Иша выжидающе опустил взор, надеясь услышать подтверждение своей догадки или иное дальнейшее объяснение. — Верно, а теперь давайте готовиться, – сухо отчеканил Кирилл, тем самым закрывая тему и полностью отрезая дальнейшие вопросы. Он и его свита медленно и как-то тяжело поднимались по широкой мраморной лестнице северного крыла. Каждый их шаг отдавался эхом в полупустых коридорах, где, позёвывая периодически встречались редкие одинокие гвардейцы. Сторожить здесь им явно было нечего, потому что в отличии от всего дворца, пышущего лоском и блеском, изысков здесь было во сто крат меньше. Ни золота, ни камней, ни даже цветного стекла в больших многоуровневых окнах. Только стены украшенные потертыми, но ухоженными фресками с невнятными сюжетами и яркие цветы в больших керамических вазах. Но тем не менее воины тихо несли свою службу, внимательно осматривая каждый уголок и скопившуюся в нём пыль, которую явно не спешили убирать ответственные за это место слуги. Жизнь тут точно не кипела. Скорее, лениво протекала. Когда омеги и их господин достигли обеденного зала, их поразила его величественная, но обманчивая, красота. Зал был огромен, наверное, даже больше того, в котором прежде Кириллу приходилось есть. Высокий потолок здесь поддерживали массивные колонны, украшенные резьбой, изображающей разные сцены жизни: то битву смелых воителей с чудовищем, то мирный разговор влюблённых среди облаков. Каждая колонна была обвита яркими тканями, которые колыхались от лёгкого сквозняка, доносившегося аккурат из-за полуприкрытых дверей, ведущих, видимо на большой каменный балкон. Кирилл решил пока забыть о нем, больше интересуясь внутренним убранством. Пол здесь был выложен не то из полированного дерева, не то из камня, так искусно подражающего ему. Огромный стол, покрытый какой-то невесомой серебряной паутинкой, видимо скатертью, уже был уставлен хрустальной посудой и многоуровневыми вазонами с сочными свежими фруктами. Кругом на стенах висели гобелены, изображающие сцены пиршества, танцев и игр. — Ах, здесь так к-к-красиво! Я думал, что всё будет намного хуже, —с восхищением прижал к груди ладошки Кази. Он повернулся к шаму и, заметив его кислое лицо, ободряюще улыбнулся, бросив косой взгляд на приоткрытые ставни. — Возможно, от-откушать здесь будет не так уж и плохо, как вы д-д-думаете...? — Даже не знаю, – передёрнул плечами Кирилл, напряжённо вспоминая лицо принца Тилана. Тот точно не был тем, кто радовался здешним обедам. — Руджа Кази, – подал голос Прим, уважительно обратившись к рыжику, — всё это внешнее великолепие лишь слабая компенсация, того, что скрывается по ту сторону стен. Не стоит обнадёживаться. Стоило этим речам вылететь из рта вдумчивого красавца, как внезапный сильный порыв ветра с оглушительным треском распахнул створки балконных дверей. Они разлетелись в стороны, будто птицы, что стремятся вырваться на свободу. Иша, Кази и Кирилл вздрогнули от неожиданности.  Всеобщие взгляды тут же зацепились за открывшееся пространство балкона, обрамлённого высокими жёлтыми, заросшими лозой, витиеватыми перилами. Холодный воздух, что ворвался в зал, принёс с собой запах надвигающейся грозы, соли, кожи, железа, а вместе с ним невнятный шум и гул многих далёких и близких голосов. — Сюда! Сюда! Бей сюда! Замах! Бей! Свисть. Хрясь. Хрясь! Бух! — Нет, так не пойдёт. Ты ж это чучело разодрал в клочья... В этот раз без мяса велено. Он очень жёсткий. Вот этот попробуй... Хлесть. Свисть-свисть. Бущ! — Ай, осторожно! Осторожно, безмозглый бами! — Приготовиться! Замах! Бей! Вшух-вшух. Хрясь! — Не, не то. Замачивай её! Плеть слишком жёсткая. Хлюп. Хлюп. — Дай сюда, безрукий! Бульк. — Эта уже долго отмокает в воде - доставайте! А ту подсушить успели? Она должна быть гибкой, эластичной, податливой. —  Агиз Логам, проверите на готовность? Хлясь! — Пойдёт-Пойдёт. Этим и будем сечь... — Уважаемый агиз...  Иша появился у дверей, точно вспышка молнии. Стоило ему прикрыть створки, как зал оказался отрезан от мрачной суеты готовящейся пытки и вновь наполнился благоговейной тишиной. Варуджа сделал тяжёлый вздох и, натянув на лицо фальшивую расслабленную улыбку, обратился к шаму: — Вы, господин, видимо пришли совсем заранее. Здесь ни обходительных слуг, ни готовых мест для трапезы, ни условий для хорошего пищеварения. Может, нам стоит пока удалиться? Навестим лекаря Навина, попросим у него желудочные снадобья? Согласный кивок был резким. Настолько, что в шее Кирилла даже что-то громко щёлкнуло. Но он даже не заметил, погруженный в собственные глубокие мысли. Зато Кази, напротив, очень сильно этим озаботился и едва ли не кинулся разминать благородное тело, благо, его остановила рука Прима и его тихое: «нет необходимости». — А т-т-там кого го-готовятся п-пороть? – тихонько спросил Кази у златовласого омеги. — И на-насколько всё серьёзно? Вы же с ас-кадером общ-общаетесь, и вам должно быть известно м-м-многое... — Мне известно, но лучше я промолчу. — Сегодня будут наказаны караульные, что пропустили принца Селестила во дворец, никому не сообщив об этом, а также Хасар-бар и его подчинённые, — раздалось со стороны входных дверей. Все присутствующие вздрогнули и посмотрели на незамеченного никем человека. Кирилл тоже бросил взгляд, хотя уже узнал обладателя глубокого голоса. Это был ас-кадер, который тихо вошёл в залу в сопровождении старца в длинном белом балахоне и с красной тканью-накидкой на сухих плечах. — Ему было поручено сопровождать чужеземного принца в его небольшом путешествии, но он не справился с этим, чем подверг племянника императора и наследника дружественного королевства опасности. Надеюсь, я удовлетворил ваше любопытство уважаемый руджа...? — жёлтые глаза переместились с застывшего Кирилла на рыжего омегу. — К-к-ка-кази, — пролепетал юноша, заикаясь больше обычного. Пухлощёкое лицо утратило краски и лишь многочисленные веснушки, приковывали внимание. Слуга испугался настолько сильно, что походил на трясущегося чихуахуа, который от переполняющего его страха вот-вот напрудит на пол. — Из р-рода Б-башу... — Какази из рода Башу, – чуть склонил голову мужчина, словно извиняясь о своей мнимой неосведомлённости. — Кази, — холодно поправил Кирилл. — Кази из рода Башу. — Ох, прошу прощения. Кази из рода Башу, — кивнул Сабар, словно запоминая, и перевёл свои животные глаза обратно на лжесупруга. — Я также приношу извинения, что вмешался в ваш разговор, не поприветствовав его величество должным образом. Этот верноподданный рад приветствовать прекрасного шаму, а также его руджа. Пусть мудрость нашего бога Дагара оберегает вас, даруя спокойствие, и наполняет ваше сердце силой. «Ха! Спокойствие как же!» — в мыслях сплюнул Кирилл. — Лекарь Навин также приветствует прекрасного шаму, – чуть вышел из-за спины ас-кадера старик и склонился в глубоком поклоне, но от Кирилла не скрылся брошенный в него взгляд, говорящий: «я помню, что ты не настоящий Кайрис и я слежу за тобой». — Да благословит вас Истра, даруя здоровье, да осветит он ваш новый день. Иша вернувшись на своё место подле господина, мимоходом пихнул дрожащего Кази. Тут же последовало уже заученное приветствие омег. К чести рыжика, он даже ни разу не споткнулся. Видимо варуджа потратил много сил, на то, чтобы их «здрасьте-досвидания» звучали прилично. Кирилл же на лицемерные пожелания решил не размениваться, лишь еле заметно кивнул Сабару, всё-таки такого десницу игнорировать не самая лучшая затея. Взгляд же его волей-неволей зацепился за лекаря. Зачем он здесь? Ему бы лучше спуститься туда, где вскоре будет проводиться экзекуция. Врачи там явно понадобятся больше, чем здесь. Или... Нет...! Не может быть! Неужели Сабар притащил этого деда, чтобы тот снова ковырялся в его заднице? Чтобы тот вновь убедился, что он не омега? Ну уж нет... Больше он никому не позволит совать пальцы туда, куда природой не предназначено ничего совать! Только. Через. Его. Труп. Да он лучше с этого балкона выпрыгнет, чем позволит этому злобному тигру снова провести его через такое унижение! — Я решил, что стоит подстраховаться и пригласить лекаря, на случай если вам, ваше величество, или принцу Селестилу станет плохо от увиденного, — сразу развеял все сомнения мужчина. — Не ожидал, что вы столь заботливы, — не удержался от сарказма Кирилл. — Ну что вы... Боюсь, что меня замучает совесть и наш император, если вдруг вы, не дай, конечно Дагар, потеряете сознание и перевалитесь через перила, — на губах мелькнула еле заметная улыбка. — Пусть мы и на третьем этаже, но падение даже с такой высоты не принесёт ничего хорошего. Кирилл от такой насмешки проскрипел зубами и нарочито медленно произнёс: — Если подобное и вправду случится, то боюсь, человек в столь почтенном возрасте, не сможет меня удержать, — он перевел взгляд на окно, словно раздумывая, как исправить ситуацию. — В таком случае, вам уважаемый ас-кадер стоит постелить под балконом стопку плотных перин, чтобы падать было не так больно. Я не очень жалую боль, знаете. Ас-кадер замер в лёегком замешательстве, видимо не ожидал ответной подъёбки. В золотых глазах замерцали лукавые смешинки. — Ох... Боюсь, что мы уже не успеем, — сокрушённо покачал он головой. — Под нами посажены прекрасные кусты серебрянки. Понадобится много времени, чтобы выкорчевать их все. — Что ж... Это ваше упущение, — с легким разочарованием и упрёком произнёс Кирилл, теряя интерес к беседе. На секунду он представил, какое выражение лица будет у этого козла, если шаму действительно «упадёт» с балкона. Нет, кончать жизнь самоубийством или становится инвалидом он, конечно, не хотел, но... Интересно, насколько там прочные ветки и густая листва у этой серебрянки? Не желая больше общаться, он скрылся за одной из колона и сделал вид, что увлечён местным барельефом. А посмотреть действительно было на что. Тонкая, искусная работа. Много мелких деталей, плавность линий... Казалось, что ещё немного и изображённый мужчина оживёт и всё же сорвёт тот самый цветок, к которому так тянется его рука. Кирилл коснулся пальцами холодного камня и провёл по объемным фигурам. Да уж, сделано на совесть. Ни сучка, ни задоринки. Краем уха он услышал, как попавший в царственный игнор Сабар покинул зал, сославшись на кучу работы. Отлипнув от лицезрения композиции столь умелого мастера, Кирилл невольно посмотрел на золотоволосого красавца, который с момента прихода десницы вёл себя ещё ниже и тише травы, чем обычно. Прим не стоял рядом с Ишей и Кази, а отошёл к стене, опустив взгляд в пол. Всё-таки он простой слуга, а не фрейлина-руджа. А простому слуге следует быть молчаливым и незаметным, когда высокие господа ведут беседу. Даже если один из этих господ твой невольный любовник. «Как ты выносишь этого человека, будучи его личным слугой?» — мысленно задал он вопрос. — «Этот козёл выводит меня из себя одной только своей ехидной полуулыбкой». Прим, заметивший пристальное внимание к своей персоне чуть изогнул бровь в немом вопросе. Кирилл в ответ лишь покачал головой и, проходя мимо, сочувственно похлопал того по плечу, не обращая внимания на изумлённые взгляд всех присутствующих. — Уважаемый лекарь, — подал голос Иша. — На самом деле мы как раз собирались к вам, чтобы получить пилюли или снадобья для улучшения пищеварения. Старик почесал густые брови, готовясь ответить, но Кирилл опередил его. — Не нужно ничего. У меня нет никакого желания есть в подобной обстановке. Да и не думаю, что хоть какая-то еда в горло полезет, когда на моих глазах будут снимать кожу с человека. — Пропускать утренний приём пищи совсем нехорошо, — недовольно пробурчал старик, но под взглядом Кирилла чуть прокашлялся и добавил: — Этот слуга не может ручаться, но ваш супруг справедливый человек.  Пусть он на троне всего два года, но еженедельные кровопролития, какие были в последние годы правления его отца, прекратились. Если и были суровые наказания, то они соответствовали тяжести совершенного преступления. Так что, не стоит жалеть виновных, прекрасный шаму. — Пусть у его величества и доброе сердце, но он не жалеет преступников, — высоко задрав острый носик, произнёс Иша. — Моему господину просто неприятно смотреть на подобное, но это не значит, что он не уважает законы или решения императора. Подтверждать или опровергать слова варуджи Кирилл не стал. Хочется ему защищать честь и репутацию Кайриса как верного мужу супруга, пусть защищает. От нечего делать он ещё раз прошелся по комнате подробнее осматривая убранство. Кази всё же был прав. Здесь очень красиво. Вскоре появилась небольшая группа слуг с тележками и подносами. Они склонили головы перед шаму и проследовали на несомненно придуманный самим дьяволом балкон. Там уже стоял небольшой стол, который расторопные прислужники довольно быстро сервировали ажурной скатертью, плотными салфетками с вышивкой и дорогой посудой. Даже не забыли поставить вазу с живыми белыми цветами, похожими на лилии. Решив, что больше откладывать это дело нельзя, Кирилл сглотнул и вышел на террасу. Приятный ветерок тут же обдал лицо. Пока дворцовые слуги в спешке расставляли тарелки с фруктами и лёгкими закусками, он облокотился на добротные каменные перила и стал рассматривать место, где вскоре будут пытать какого-то солдата. — Дай угадаю, тебя подослал Сабар-рит, чтобы предотвратить моё смертельное падение в кусты? — наигранно шутливо произнёс Кирилл, когда сбоку от него появилась знакомая выгоревшая на солнце лохматая шевелюра. — Не понимаю о чём вы, — Бухар улыбнулся, покачав головой. — Видите вон ту кучку людей справа? Это все бары, которые есть во дворце. Вы может не знаете всех нюансов, но существует нерушимое правило: каждый раз, когда происходит публичное наказание какого-либо человека, то та группа, к которой он относится, тоже должна присутствовать в качестве свидетелей.  Сегодня наказывают бара и караульных, поэтому все бары и защитники ворот, кто сейчас не на постах, призваны на площадь. Так мы наглядно можем увидеть, что с нами будет в том случае, если мы допустим подобные ошибки. Он чуть помолчал, а потом с шутливыми нотами в голосе добавил: — В прошлый раз наказывали помощника кухаря, поэтому обед немного задержался из-за отсутствия всех слуг на кухне. В тот день не только императорские повара ходили мрачнее тучи, но и весь дворец! Правильно говорят - голодный гусь не танцует на озере. Кирилл засмеялся от абсурдности данной поговорки. Да, гуси только сытые танцуют! А на пустой желудок они отказываются брейк-данс крутить. Ишь, какие людишки наглые. Хотят зрелищ, а хлеба не дают. Непорядок. — О! Я т-тоже з-знаю одну, — воодушевлённо сказал Кази, вышедший следом за альфой. — Лучше один п-пирожок в руках, чем д-два в мечтах! За ним хмурой тенью следовал Иша. — Тебе вообще любые пирожки нежелательны, — вставил свое едкое, но несомненно нужное, замечание варуджа. Это по-своему доброе переругивание между слугами заставило Кирилла чуть расслабиться и поддаться моменту. На секунду даже показалось, что они все просто вышли на лёгкую прогулку. Быть подле Иши, Кази, Прима и Бухара было...  спокойно? И всё же сейчас покой мог только сниться. Забыть о том, что вот-вот они с юным принцем Селестилом станут смотреть специально устроенное шоу было невозможно. Тем более, что места находились едва ли не в вип-ложе. Вот уж точно настоящий театр. Театр абсурда!