Песнь Турсы: Тень Кайриса

             Доган открыл тяжелую дверь и в нос тут же ударил запах сырости, крови, страха и боли.              — Ну, что, Рахул, он что-нибудь рассказал? — спросил Доган, рассматривая сидящего на стуле и потерявшего сознание пожилого мужчину. Кровь виднелась и на грубых мозолистых пальцах, и на грудной клетке. Но вроде ничего такого страшного. Всё-таки был отдан приказ сильно не увечить.              — Ничего необычного, ваше величество, — с сожалением сказал агиз, вытирая руки об заранее подготовленную тряпку. Закончив, он бросил её на стол, где лежали использованные и запачканные кровью инструменты, от вида которых, у любого нормального человека как минимум пробежали бы мурашки, а как максимум бы появились парочка седых прядей. Но Догану было всё равно. На войне он и не такое видел. — Думаю, что наш друг говорит правду. Всё же он обычный простолюдин, вряд ли бы он смог сдержать язык за зубами, после моей работы.              — Я склонен согласится с Рахулом, — отделилась от стены тень, в которой Доган сразу уже узнал своего десницу. Лицо Сабара было серьезным, не чета обычному выражению ехидства и снисходительности. Жёлтые глаза чуть мерцали в такт масляным лампам. — Сагир также опросил жителей деревни, и они все твердят одно и то же. Врит - обычный охотник. Двенадцать лет назад нашёл на окраине леса годовалого малыша-альфу и усыновил его. Всё сделал по уму, добрался с ним до Сулара, посетил гильдию магов. Те подтвердили, что ограничивающая печать на ребёнке настоящая, поставлена недавно, но отследить или найти родителей не получилось. Врит усыновил его и с тех пор мальчишка жил с ним. Они не были сильно близки, но он растил и кормил его. Самгду же проблем не создавал. Не болел, не жаловался, быстро обучался. Недавно вот сам выследил и поймал зайца, так что Врит совсем о нём не переживал, оставил немного денег, пару ловушек, лук, а сам ушёл на длительную охоту. В лесу у него есть небольшая хижина для ночлега. Сагир и его люди также обыскали её и ничего необычного не нашли.              Доган кивнул. Сомневаться в Сагире, старшем брате Сабара и по совместительству главы разведки ещё не приходилось. Он взмахнул рукой давая дозволение продолжать рассказ.              Рахул облокотился задницецей о стол и, скрестив руки на груди, сказал:              — Вчера наш охотничек вернулся в деревню уже затемно. Соседи сказали, что около Самгду крутился ибастрийский слуга какого-то знатного господина и они вместе уехали. В погоню не бросился, потому что смысла в этом было мало. Понадеялся, что сынишке просто повезло и его принял в штат слуг какой-то аристократ, — пожал он плечами, словно соглашаясь с решением неудачливого папаши. — В общем, ничего интересного. Пришлось, конечно, постараться, но я нашёл единственное, за что можно зацепиться. Где-то с год назад Врит нашёл дохлого рогатого роана. И пусть запашок был ещё тот, но, в любом случае, шкура была вполне неплохой и за неё можно было выручить хорошие деньги. Наш друг в тот вечер с радости напился как свинья и, придя домой, набросился на сынишку, спьяну перепутав его с вором. Он избивал его, пока каким-то образом жировая лампа не разбилась и в доме чуть не начался пожар.              Доган нахмурился и потер один из своих перстней, не понимая, что такого важного в этой информации. Ну разбил пьяный охотник лампу и разбил. Что в этом такого?              — Разбилась? Он опрокинул её?              Рахул покачал головой и посмотрел на лампы, освещающие комнату. В камере не было окон, лишь одна массивная дверь, через которую пока ещё ни один допрашиваемый не выходил на своих двоих. Уж точно не из «рабочего кабинета» Рахула.              — Пусть он и был пьян, но клянётся, что лампа будто разорвалась изнутри. Лопнула. Взорвалась, — агиз вновь пожал плечами. — Больше никаких странностей наш друг вспомнить не смог.              — Что ж, понятно, — Доган устало потёр переносицу. С исчезновением Кайриса беды на его голову сваливаются одна за одной. — Пусть старика подлатают и отпустят домой. Дай ему немного золота в качестве компенсации, а также приставь пару человек для слежки. Вдруг мальчишка захочет навестить отца.              Сабар кивнул и, открыв дверь, что-то сказал стражникам. Те, выслушав приказ, зашли внутрь и привычным движением отстегнули охотника от кандалов на подлокотниках. Тот завозился и застонал, но в сознание так и не пришёл. Гвардейцы взяли его под руки и вынесли из самого страшного места во дворце, куда по своей воле не зашёл бы ни один человек. Как и говорил Доган, никто ещё не выходил из обители агиза Рахула на своих двоих. Живой и ладно. Повезло ещё.              — Те стражники, как их...? Лагдап и Симро, так? Ты допросил их повторно? — обратился император к деснице.              — Да, ваше величество. Но к сожалению, ничего вразумительного они не рассказали. После ухода ламари некоторое время было спокойно. Мальчишка спокойно ел, отданную ему принцем еду, а потом все факелы вдруг потухли и по словам стражников: «словно воздух из лёгких забрали». Они начали задыхаться и отключились. А когда пришли в себя то мальчишки уже не было. И дверь в камеру также была закрыта.              Сабар взял один из инструментов агиза, похожий на крюк, и под недовольным взглядом последнего покрутил его в руках.              Доган слишком хорошо знал друга, так что мог прочитать его как открытую книгу. Ас-кадер взволнован. Какой-то сомнительный мальчишка не только втёрся в доверие принцу Селестилу, но и проник во дворец. Проник в покои принца Тилана. А затем сбежал, вырубив двух стражников. И ни Вишал, ни Сагир не смогли найти его. Как в воду канул. Также, как и Кайрис... Мог ли Самгду быть как-то связана с исчезновением шаму?              — Вишал осмотрел ожог на руке одного из стражников и подтвердил, что это магический огонь, — продолжил Сабар, по-мальчишески вертя в руках орудие пыток.              — И что? Этот стражник такой идиот, что решил не докладывать об огне, что расплавил его зачарованный наруч? — прорычал Доган.              Сабар вернул инструмент на место, отряхнул руки и посмотрел в глаза недовольного правителя.              — Симро сказал, что собирался сообщить об этом, но потом поразмыслил и решил, что дело не в магии, а в самом факеле. Многие знают, что мы закупаем в основном белидийской воск, так как он долго горит.              Рахул, сохранявший до этого молчание и убирающий свои любимые игрушки подальше от загребущих ручек ас-кадера, заметил:              — Хм... а это имеет смысл. Я слышал, что дерево, из листьев которого делают этот воск, имеет необычное свойство. Он нейтрализует магию. Конечно, от какого-нибудь заклинания вечной агонии туника из листьев камуда не защитит. А вот с простыми защитными чарами на доспехах вполне справится.              — Да, но мой отец ещё при своём правлении заменил все факелы в темницах на более дешёвые. Они точно из другого материала, — покачал головой Доган, сделав себе заметку насчёт белидийского воска. Всё-таки вещь хорошая и при правильном использовании может принести значительную пользу. Надо бы дать наводку Вишалу, пусть поэкспериментирует. Может у него получится сделать хорошие противомагические щиты или доспехи.              — Ну если признаться честно, я тоже никогда не всматривался, отличаются ли чем-то одни факелы от других, — встал всё же на защиту стражника Сабар.              Император взмахнул рукой, мол: хватит.              — Держи меня в курсе, — сказал он деснице и вышел из дознавательской, чувствуя как голова начинает раскалываться сильнее.              Сама мысль о том, что кто-то смог подделать ограничивающую магию печать пугала. Если такое действительно возможно, то у империи, и в частности у Догана, огромные проблемы.               Есть ещё проблемы поменьше, но не менее приятные: предстоит рассказать племяннику, что его благоверный оказался шпионом и сбежал из под стражи. На этот раз, если мальчишку поймают, то легко он не отвертится.       Интересно, закончились ли показательные наказания? И как там после увиденного себя чувствуют Селестил и псевдо-Кайрис?              

***

      

      Суровое шоу возымело на Кирилла действительно устрашающий эффект, хотя сначала казалось будто случившиеся сильнее задело юного принца, чем его. Однако стоило Селестилу исчезнуть, а шуму вокруг стихнуть, как его с опозданием накрыла волна паники и неподдельного ужаса. Перед глазами до сих пор стояла сюрреалистичная картина - уже пустой помост позёвывая надраивали скучающие слуги, явно невпечатлённые произошедшим. Они ловко, почти механически собирали белоснежными тряпками растянутые дождём кровавые полосы, перебрасываясь друг с другом комментариями в духе: «Что сегодня на обед?» и «Какая ужасная погода».              Кирилл покинул балкон и зал спешно, игнорируя всех встречающихся на пути людей. Пальцы дрожали, а сердце стучало так сильно, что за его гулом в ушах он плохо разбирал происходящее вокруг. Казалось, что за спиной слышались чьи-то суетливые оклики, но они словно бы просачивались сквозь изоляционную вату и почти не достигали его.              Он не шёл, а бежал. Бежал прочь от этого всего, едва не запинаясь. Наряд, что вроде бы не так плотно сидел на теле, как вчерашние ибастрийские тряпки, вдруг тугим корсетом заковал грудную клетку. Дышалось тяжело. Прерывисто.              «И это было наказанием провинившегося? Да его на тот свет отправили!» – вертелось в голове. – «Сможет ли тот мужчина выкоробкаться? Местная медицина способна вылечить того бедолагу? А если меня вот так... я ведь не смогу...»              — Ваше величество, вы закончили с делами? – раздалось со спины знакомое чёткое обращение.              — Господин, почему вы в таком виде? Вас словно скуди потрепали, вы весь мокрый, красный и... вы что бежали сюда?! Шаму не может позволить себе такого! – голосок Иши, в оппозицию прохладному голосу Прима, звучал живо и очень отрезвляюще.              Кирилл через силу растянул губы не то в мучительной улыбке, не то в злобном оскале:              — Хватит нравоучать меня! – остановил он чужие причитания.              Раздался громкий хмык. И в следующий миг руки Иши нагло обхватили локоть Кирилла, чтобы затем с силой, которой явно не могло быть в теле слабенького омеги, вытащить его в... собственные покои?              Да, знакомые стены с лозами и птицами не оставляли сомнений в том, что в попытке сбежать со злополучного балкона, он прошёл столь долгий и витиеватый путь до единственного хорошо знакомого ему места.              — Г-г-господин! – возглас Кази, заставил Кирилла сместить взгляд аккурат на рыженького пухляша. Тот явно был занят работой в господских покоях и не ожидал, что его вот-вот могут прервать.              В своих ручках Кази держал два тканевые свертка, а вокруг его шеи, точно шарфик, болтался рукав какого-то одеяния.              — Это так ты прибираешь вещи шаму! – завопил Иша, заприметив небрежность слуги. – Да я тебе устрою... Тц!                     Он быстро осекся. Сейчас Ише явно было не до головомойки. Не отпуская локтя Кирилла, он, точно нянечка-сиделка, довёл его до пуфа у туалетного столика и бережно усадил.              — Прим, ты же видишь, что шаму явно не в себе, окликни лекаря...              — Нет, – качнул головой Кирилл. – Он сейчас нужнее Селестилу. Со мной всё... в полном порядке.              — Да какой порядок, господин! – хмурился Иша. — То зрелище вам было явно не на пользу. Даже ваш строгий отец не позволял вам видеть такой жестокости! Чем только думал император...Нет, мне нельзя его ругать, когда здесь...              — Варуджа Иша может не стесняться в выражениях, я не буду сплетничать, – только и вывел Прим, ясно уловив при ком слуга полнится опасениями и понимает, что должен быть более осмотрителен.              Косой, полный недоверия взгляд Иши в сторону златоглавого красавца, и нервно поджавшиеся губы, заставили Кирилла облегченно выдохнуть. Да, вот здесь спокойно. С ними спокойно...              — Г-господин, мо-может этот слуга принесёт вам какой-нибудь настой? – забегал вокруг Кази. — Хо-хотите поделиться переживаниями? Зна-знаете, я как-то раз ви-видел публичную казнь в своих родных ме-местах. Я могу по-по-понять вас...              Глаза Кирилла расширились от ужаса. Что видел этот юный омега? Казнь! Это где голову отрубают или виновный в петле барахтается?              Кадык Кирилла нервно дернулся, рука невольно взметнулась к шее, очерчивая воображаемую борозду от веревки.       — Мне... мне не нужна поддержка, – только и вывел Кирилл. – Я хочу побыть один. Оставьте меня.              — Хорошо, – ответил Прим. Он явно не был из тех, кому нужно повторять каждый приказ по несколько раз. Но вот Иша и Кази...              — Кази, поди прочь! – махнул рукой Иша, торопливо прогоняя рыжика. Но тот только вертел носами собственных тапок, не зная точно ли уйти или следует воспротивиться и броситься в ноги хозяину, точно просящий ласки и милости щенок.              — Ва-варуджа, вы тоже должны уйти...              — Я главный слуга господина Кайриса, а вместе с этим и... близкий семье человек. Я не могу его бросить. Пусть и нарушу приказ, как варуджа Иша, но... сделаю всё по своему усмотрению, как почтенный господин из дома Кштасси!              Кирилл приподнял бровь и окинул лицо Иши ничего не выражающим взглядом. Тот посмотрел на него в ответ уверенно, нагло и... немного печально.              «Что за игры?» - промелькнуло в голове.              И Прим, и Кази действительно покинули покои, оставив их наедине.              Кирилл молчал. Иша пока тоже. В общем-то им и говорить было не о чем. Однако всё же было любопытно для чего слуга остался с ним наедине. Он не очень походил на того, кто сердоболен. Вряд ли Иша остался с ним, чтобы утешать, да и было бы из-за чего. Больше верилось в то, что омега сейчас во всех красках начнёт журить своего нерадивого господина за неподобающее поведение.              Однако вопреки всем домыслам ушей коснулось мягкое:              — Кайрис...              Кирилл поднял глаза, отозвавшись на чужой полный нежности голос, точно и в самом деле его окликнули собственным именем.              — Мне кажется, ты нарушаешь приличия, Иша, – растерялся Кирилл, который совсем уж был не готов к такому.              Ему ни разу не казалось, что Иша и Кайрис в добрых отношениях. Хотя, конечно, приходилось наблюдать, как слуга временами позволяет себе столь много свободы, несвойственной положению - слуга и господин. Иша и прикрикнуть мог, и настоять на своём, и колкую шпильку бросить, но прям особой близости, что проходит нитью между друзьями - такого не было. Но теперь...              — Кайрис, ты может что-то вспомнил из прошлого? – волнительный вопрос, сорвавшийся с разом побелевших губ. — Я не знаю, какое зрелище тебе пришлось видеть с балкона, но... если там кто-то обронил хоть каплю крови, то тебе точно могло вспомниться что-то. Что именно?              Ладонь Иши осторожно легла на плечо Кирилла и нервно огладила его.              — Не прогоняй меня только, – вывел он, потупив взгляд в пол. –Может сейчас ты не помнишь, но в прошлом я тебя всегда поддерживал и успокаивал, хотя, конечно, это было просто смешно, ведь ты старше...              Иша хмыкнул, и сдвинул брови, словно вспоминая неприятный опыт. Но затем он тряхнул головой, одернул руку и более отстраненно продолжил:              — Кхм, — кашлянул он в сторону, пытаясь скрыть неловкость, — и хоть мы теперь не так близки, как в былые времена, но по старой памяти я могу... могу вновь побыть тем, кто тебя выслушает. Что случилось? Ты испугался? Но ведь тебя долго готовили к тому, чтобы ты стал шаму.              Кирилл не знал, что ответить на это. Да и стоит ли отвечать. Он ничего не вспоминал. Никакие призраки прошлого его не тревожили. Он просто немного выпал из реальности из-за жестокости этого мира, но в целом всё с ним было хорошо. Хотя, может быть и нет... В любом случае, всё что ему оставалось это молчать, хлопать глазами и ждать, что ещё выкинет его слуга.