Песнь Турсы: Тень Кайриса

      – Я та-так вол-волнуюсь за го-господина... Ша-шаму не будут сниться кош-кошмары? Не нуж-нужно было оставлять его од-од-одного, — захныкал Кази, всё больше заикаясь. — Прим, и по-почему нас прогнали? Мы что не заслуживаем до-до-доверия, мгм?              Вздохи и причитания Кази уже вот-вот готовы были превратиться в отчаянные всхлипы бессилия. Юный омега, если так посмотреть, сильно волновался за шаму. Но стоит ли верить этим слезам? Омеги часто бывают лживы, как в речах любви, так и в словах преданности. У многих влага на глазах и дрожание в голосе - лишь способ манипуляции. Редко, кто и в самом деле являет такие эмоции по-настоящему.              Прим ещё раз осторожно мазнул скучающим взором по стремительно краснеющему лицу.              В голове тут же пронеслось: «Удивительно, что он проникся такой преданностью так быстро. Не игра ли это на публику? А ведь похоже на то, а иначе как ещё объяснить такую собачью верность к тому, кого он знает столь мало. Это даже не смешно...»              Больше всего Прим не мог терпеть таких людей. Притворщиков. Лжецов. Хотя, казалось, он и сам был одним из подобных. Однако в одном он точно никогда не притворялся - в своей преданности. Одному единственному человеку. Его спасителю. Но и то, прежде чем стать тем, кто будет готов умереть за своего господина, он был особенно внимателен и холоден. И уж точно не лил слёз направо и налево, как это делал этот с виду простенький юный омега.              «Если мальчишка дома Башу такой выдающийся актёр, то стоит сообщить об этом советнику, а то по сему может сложиться так, что подозревать стоит не только того варуджу» – мысленно вывел Прим, стоило ему заприметить, как Кази, наконец-то сменивший рёв на ободрённое выражение лица, украдкой утер нос рукавом.              Невинное дитя, с душой нараспашку или знающий, как показать себя невинным, властный омега? Всегда стоит быть начеку и знать, с кем имеешь дело, кто способен нанести удар и не важно какой, словесный или настоящий, колющий или рубящий. Прим хотел было о том глубоко задуматься, ведь он вынужденно научился разбирать людей, окружающих его, однако почему-то Кази, не смотря на все попытки заставить себя видеть в нем подозрительную личность, не производил такого впечатления. Может в мире ещё остались люди с душой нараспашку?              Голова качнулась:              «Нет, — отмёл он. — Так было б только хуже».               Где-то глубоко внутри он даже хотел, чтобы этот рыжик все же сумел бы его обмануть и оказаться кем-то не столь... слабым. Ведь в ином случае во дворце ему не место. Такие слуги всегда быстро умирают...              — Как насчёт того, чтобы отправиться на кухню и принести своему господину вина? Почтенные господа часто им балуются в пору печали, радости или хандры, – предложил он Кази, стараясь его отвлечь хоть каким-то делом.              — Да! Э-это будет хорошей идеей. Но варуджа Иша... Вдруг он заругает меня за самодеятельность?              — Если что, я скажу, что это было моё поручение, – отозвался Прим.              Ему не сложно было взять на себя все последствия.              — Хо-хорошо! – тут же согласился Кази. Не мешкая, он было радостно бросился вперёд, но тут же оглянулся: — И всё же, ес-если варуджа Иша будет сильно ругаться, я скажу... ч-что я сам так решил. Я привык к его ругани, а вас, Прим, он... не сильно любит.              — Хм, – ухмыльнулся он.              Какой же глупый добряк.              Стоило всё же Кази исчезнуть из виду, как в руках Прима тут же образовался небольшой клочок бумаги. Послание от Сабара. Признаться, он получил его многим раньше, но прочесть смог только сейчас, когда лишние глаза наконец-то ушли.              «Тайно доставь шаму в теневой тоннель после захода солнца. Спровадь его слуг прочь. Никто не должен знать, что он покинул покои».              

***

             Остаток дня Кирилл провёл словно в воду опущенный. Обучение не шло, ничего не значащая болтовня пролетала мимо ушей, а прогулка по саду не принесла того ожидаемого облегчения, на которое рассчитывал Иша.              Даже крошка хлеба в горло не лезла. А пение китов из его живота, обычно вызывающее чувство смущения, на этот раз не возымели должного эффекта. Но, в конце концов, под настойчивыми просьбами варуджи и даже угрозами привести к нему лекаря Навина, Кирилл сдался и согласился отужинать.              Ни Кази, ни, что удивительно, Прим больше не беспокоили его сегодня. И только Иша, подобно курице-наседке, ни в какую не хотел оставлять его одного. Он словно перевоплотился в Кази и болтал без умолку всякую ерунду. Кириллу, честно говоря, было всё равно, кто с кем поругался, кто с кем пообжимался в тёмных коридорах и, кто кому изменяет. Он, пусть и слушал вполуха, но в действительности был благодарен Ише. Лёгкое, непрекращающееся щебетание неплохо отвлекали от невесёлых мыслей.              — Представляете, третий сын амрита Дюважа выходит замуж! — пусть варуджа и старался говорить как обычно, но Кирилл всё же уловил в его голосе завистливые нотки.              — Дюваж - это который...? — неуверенно вывел, боясь попасть под праведный гнев Иши, который буквально вчера рассказывал ему про структуру государства и его главных «столпов». Как говорится, земля стоит на четырёх китах, а Дагария на пяти амритах. Ну в данном случае уже на четырёх, так как отец Иши впал в немилость и потерял не только часть земель, но и должность хранителя казны.              —Хранитель меча и щита, — недовольно ответил Иша прищурив глаза, словно размышляя, стоит ли отчитать шаму или нет? Но, по всей видимости, он решил сегодня сильно не усердствовать. — Мухарап Дюваж - генерал и главный министр обороны. В его руках находится армия Дагарии.              — Мм... Понятно, — промычал Кирилл, не зная, что ещё сказать.              Зря он, конечно, открыл рот. Стоило и дальше согласно угукать и кивать на сплетни Иши, а не включаться в беседу. А то вон, голубые глаза слуги аж запылали, радуясь, что Кайрис наконец-то «ожил» и проявил интерес хоть к чему-то. Хотя интересом это назвать сложно. Разум просто зацепился за важное слово «амрит». Всё-таки личности, носящие этот титул, далеко не последние люди в империи.              — Свадьба состоится через два месяца, — продолжил тем временем Иша, искоса поглядывая на вновь приунывшего господина. — Амрит Дюваж далеко не глупый человек. Он знает, что устраивать ещё одну пышную брачную церемонию, когда ещё не до конца отгремели поздравления для императорской четы — дурной тон. Я слышал, что торжество устроят не в столице, а в их амритстве. Хотя, на мой взгляд, им не стоит так экономить, всё-таки это первый союз в их семье...              Кирилл посмотрел на удручённого Ишу, который вновь начал тяжко вздыхать, понимая, что интерес Кайриса был слишком мимолётным, чтобы избавиться от повисшего в комнате уныния.              — Ты вроде сказал, что это третий сын вступает в брак? Он омега? — поддержал разговор Кирилл, чтобы избавиться от грустного лица варуджи. Ему не хотелось окончательно портить верному Ише настроение. И пусть не совсем искренне, но он постарался включиться в беседу.              — Конечно омега! — рассмеялся Иша, словно его господин спросил какую-то несусветную глупость и, забросил в рот парочку виноградин из тарелки с фруктами, которая уже несколько часов стояла нетронутая. Иша повелел служке, уносившему остатки после ужина, оставить её, на случай если шаму всё же захочет перекусить. Он даже разрешил Кази преподнести бутылку вина, чего в обычный день скорее всего не позволил бы, судя по реакции рыжика на сухое «спасибо», ожидавшего получить как минимум пару ласковых за свою инициативу, а как максимум (пока шаму не видит) смачный подзатыльник.              Кирилл, конечно, с радостью накинулся на вино, надеясь, что оно на полупустой желудок (всё-таки даже на ужине у него не было сильного аппетита), хорошенько даст в голову и поможет избавиться от назойливых картинок перед глазами. Плац. Хмурые тучи. Солдаты, выстроившие в ряд. Капли дождя. Звук рассекаемой от удара кожи...              Но вино либо было разбавленным, либо имело настолько низкий градус, что он, выдув почти половину, не ощущал даже лёгкого чувства опьянения. Иша же пить наотрез отказался, пусть на правах варуджи и омеги из знатной семьи вместе с ним отужинал, но выпивать вместе с шаму не считал правильным. А, когда понял, что бутылка наполовину опустошена, а его господин даже не стал закусывать фруктами, пробормотал извинения, закрыл её и убрал к себе за кресло, на котором уже некоторое время проводил время, рассказывая дворцовые сплетни.              — Амрита Дюважа не зря называют королём цветочного сада, — продолжил тем временем Иша, с аппетитом отламывая ягодки от грозди.              — Королём цветочного сада? — переспросил Кирилл, неотрывно наблюдая за тонкими белыми пальцами, которые методично отправляли сладкие плоды в рот. Казалось, что он даже фантомно смог ощутить, как лопается кожура и сок заполняет вкусовые рецепторы.              — Верно. У Аш-Мухарапа и его супруга шестеро детей. И только первенец альфа. Остальные - омеги. Самому младшенькому в их семье, если мне не изменяет память, недавно исполнилось два года.              — Пять омег? Вот это да! Действительно цветочный сад, — согласился Кирилл, с удивлением поймав себя на том, что его рука тоже потянулась к фруктовой тарелке. Судя по ехидному взгляду Иши, его план удался. Ну да и пофиг! Чего строить из себя дед инсайда?              — Вот-вот! А самое забавное, это то, как Бирап себе жениха нашёл! Он же всегда был... странным, — пожал Иша плечами.              Складывалось впечатление, что он знаком с этим омегой лично. Хотя, ничего удивительного, он же тоже сын амрита, как никак. Они все в одном кругу вертятся.              — Вместе с альфами на охоту ходил, зверей выслеживал, — продолжил рассказывать варуджа. — Из лука стреляет, да дерётся неплохо. Ему бы альфой родиться, да не повезло... Так вот, решил значит его отец большую охоту устроить, друзей семьи, дюрахов и белидов из их амритсва позвал. Даже, по-моему, кто-то ещё из других амритов там был, но не суть важно, — он отмахнулся от ненужной информации, как от назойливой мухи. — А омег, обычно на такие мероприятия не берут, либо разрешают им в шатрах ожидать. А вот, пускать их на лошадь или на своих двоих по лесу за дичью бегать - это вообще нонсенс. Ну и, чтобы не шокировать гостей, запретил он Бирапу с ними идти. Велел ему с другими омегами быть. Но Бирап, как всегда, вопреки воли отца тайком за ними пошёл. Хотел доказать что-то, оленя принести в лагерь, но толи промахнулся, толи Елиш сам перед ним выскочил, но в общем подстрелил он белида.              — Подстрелил? — спросил Кирилл напряжённо, уже представляя глубокую рану и сочащуюся из неё кровь.              «Интересно, этот то хоть выжил?» — подумал он, вспоминая о бедном Хасар-баре, который возможно сейчас находиться на границе между жизнью и смертью. Он сомневался, что здесь даже с магией легко лечили подобные увечья. И вообще, как это всё работает? Скажут «ахалай-махалай» и всё затянется? Или всё же зашьют и приложат подорожник? А если заражение? Вряд ли они слышали про пенициллин.              — Благо не смертельно, — вырвал его из размышлений голос Иши. — Но Елиш этот не просто белидом был и хазерапом, что десятью тысячами солдатами командует, но и считался любимцем бога судьбы Стариса, ведь за все пройденные битвы он ни разу не был ранен прямым ударом врага.              — Вот прямо ни разу? — с сомнением спросил Кирилл, слабо веря в подобную мистику.       глава       —Да. Его не ранил ни лук, ни меч, ни кинжал. Потому то все такой шум подняли, когда Бирап его обратно в лагерь притащил. Рана хоть и не была смертельная, но он много крови потерял, при этом, говорят, смеялся как сумасшедший, пока его лекарь лечил. А потом как сам на ноги встал, так и упал на колени перед Бирапом и говорит: «Стрела поразила меня в самое сердце. Теперь, как честный омега, отвечающий за свои поступки, ты должен стать моим супругом и заботиться о моём пронзённом теле», — сказав это, Иша невольно скривился.              «Ой, как пафосно», — подумал Кирилл, уловив мотивы бульварных третьесортных женских романов.              — И что? Получается Бирап согласился?              — Ну, да. А почему и нет? — пожал плечами Иша и призадумался. — Елишу всего около тридцати, он молод, неплох собой, к тому же уважаемый хазерап. Да и его белидство находится во владении амрита Дюважа, а значит и до родного дома рукой подать. Так что, он вполне неплохая партия. У Бирапа, в отличии от его старшего брата Айлима и младшего Виреля нет больших амбиций.              — Главное, чтобы он не ограничивал его интересы. Судя по всему, Бирапу действительно нравятся альфьи увлечения.              Иша покачал головой, и вручил Кириллу, очищенный им под шумок фрукт, чем-то похожий на апельсин, но более розового цвета.       Ему не оставалось ничего другого, кроме как принять угощение. На мгновение он ощутил себя бедной бродячей дворнягой, которую Иша подкармливает из жалости.              — Белид Елиш не дурак, чтобы закрывать сына Мухарапа в четырех стенах, раз уж сам Мухарап не открыто, но всё же дал Бирапу свободу в выборе досуга.              — Наверное, ты прав.              — Я всегда прав, — безапелляционно заявил варуджа, приосаниваясь и высокомерно задрав носик, но заметив скептически приподнятую бровь Кирилла, чуть стушевался и прочистив горло добавил: — Кхм... Но, в любом случае, я рад, одним кандидатом в руджа меньше. Бирап не предназначен для жизни во дворце. Церемония принятия титула вами состоится совсем скоро и вам нужно будет набрать свиту омег из влиятельных семей. И, конечно, дети амритов - первые кандидаты в списках. Но, насколько я помню, Айлим тоже не слишком заинтересован в светской жизни. А вот Вирель наверняка подаст заявку. Уж этому лисёнку палец в рот не клади...              Они не говорили ни про императора, ни про тот самый злосчастный балкон с видом на пытки. Кирилл старался отгонять от себя навязчивые мысли, но всё же поинтересовался:              — Как там дела у принца Селестила?              Иша на мгновение замер, а его тонкие идеальные брови нахмурились.              — С ним всё в порядке. Слышал, что он потом провёл некоторое время вместе с Тиланом, а затем отправился на обед с его величеством и дюрахом Гуссахри, дабы обсудить возможную помолвку. Результаты переговоров мне не известны, но Кази сказал, что видел, как молодой рах уезжал из дворца вместе со своими людьми. Завтра я точно вам скажу, согласился ли принц Селестил и дал ли его величество добро на брак.              — Хорошо.              Кирилла также беспокоила судьба Хасар-бара, но он не решился спрашивать. Что если мужчина не смог выкарабкаться и умер? Нет. Как бы малодушно это не звучало, но для собственного спокойствия Кирилл пока не готов услышать правду, какой бы она не была.              Так и просидел он в компании Иши весь вечер, слушая сначала ничего не значащие сплетни, затем виртуозно переходящие в важную информацию о тех или иных людях, с которыми шаму так или иначе придётся взаимодействовать.              Верный слуга покинул его, только после того как господин принял ванну и приготовился ко сну. У Кирилла даже мелькнула мысль, что Иша сейчас подоткнёт одеяло, поцелует его в лоб и пожелает сладких снов, как маленькому дитятке, но к счастью этого не произошло.              — Спокойной ночи, — всё же сказал Иша, прежде чем скрыться за дверью.