Песнь Турсы: Тень Кайриса

      — Доган... — вдруг позвал кто-то. Голос был чужой, но знакомый, тревожный, с каждым разом звучавший всё настойчивее:              — Доган!              Сон оборвался.              Он распахнул глаза, глотая воздух, как после падения в пропасть. Вместо тронного зала его окружала оранжерея, наполненная привычной влажной теплотой и запахами земли и цветов.               Свет падал сквозь витражи, бликуя на стеклянных стенах.              Доган сидел, откинувшись на ворох подушек, за низким столиком усыпанным яствами. Его кубок лежал на боку, тёмное вино медленно растекалось по дереву, каплями опадая на мозаичную плитку.              Жёлтые глаза Сабара поблескивали напротив, будто у выглядывающего из зарослей тигра. Он стоял слишком близко, и его борода едва не касалась лица императора.              — Отступи, — хрипло сказал Доган, моргнув. — Пока я не расценил это как покушение на императорское тело.              Сабар вскинул бровь, но уголок его губ дёрнулся.              — Я ещё не настолько изголодался по ласкам, чтобы покушаться на тебя.              Доган только хмыкнул, откинулся обратно, прикрывая глаза ладонью.              — Когда я вошёл, — тут же добавил Сабар, — здесь не было ни одного ламари. Ни стражи. Никого. Ты оставил себя в уязвимом положении, знаешь ли.              Император взглянул на него, потом на перевернутый кубок.              — Хотел побыть один. Насладиться вином в тишине. К тому же ламари заняты завтраком для меня и для... шаму. Пусть бдят, где нужно.              Сабар кивнул, но взгляд его оставался внимательным.              — Всё же, — он сделал паузу, голос стал чуть более строгим, — Ваше Величество, осмотрительность не повредит. После последних событий — особенно.              — Я тебя услышал, — сухо бросил Доган.              Между ними наступила тишина.              — Когда я тебя застал, — наконец сказал советник, — ты выглядел, будто тебя рвёт на части стая скуди. Что снилось? Кошмар?              Доган сжал губы. На секунду его взгляд стал рассеянным, словно он ещё не до конца проснулся. Затем он резко отвёл голову в сторону, наблюдая, как утренний свет дробится на стекле, рассыпаясь на крошечные блики, похожие на осколки.              — Пустяки. Просто сон.              Сабар чуть прищурился, изучая его профиль. Он не поспешил с ответом, и заминка затянулась ровно настолько, чтобы стать ощутимой.              — Судя по твоему хмурому лицу, — тихо заметил он, — не совсем.              Доган медленно выдохнул, будто признавая попадание, но в следующий миг его глаза сузились.              — А судя по-твоему, — парировал он хлестко, — ты тоже не сладкие сны видел прошедшей ночью. Синяки тебе не к лицу, Сабар.              Он на мгновение замолчал, давая этим словам время прозвучать. Тяжелый взгляд, направленный на советника, стал немного мягче.               — Но я понимаю, сложно отдыхать, когда сердце полно волнения за другого, — в голосе Догана появилась лёгкая нотка усталости.              Сабар тихо усмехнулся, будто император сказал какую-то нелепость, но в глазах мелькнуло нечто неуверенное.              — Прим... как он? — спросил Доган, неожиданно нерешительно.               В памяти всплыла сцена в покоях шаму: Сабар тогда смотрел на Кирилла с такой яростью, что Доган почти ощутил эту злость сам. В тот миг он показался ему не благоразумным и надёжным советником, а обезумевшим супругом. Это напомнило ему отца, короля Гюрхана, когда тот узнал об отравлении Иссмана. Тот же огонь в глазах. Та же ненависть.              Сабар молчал, как будто не зная, как ответить. Потом выдохнул и, наконец, сказал:              — Мой... слуга чувствует себя лучше. — Его лицо стало похожим на непроницаемую маску, а голос исполнился показным безразличием. — Его перевели в лекарское крыло. Там за ним приглядят. Думаю, вскоре он полностью оправится и сможет вернутся к службе.              Доган кивнул.              — Рад слышать.              Сабар чуть склонил голову, будто собирался что-то добавить, но вместо этого сменил тему:              — Я думаю, Ваше Величество, с сегодняшнего дня стоит вплотную заняться делом сектанта.              Доган поднял на него взгляд.              — Ты имеешь в виду того слугу, что напал на Прима?              — Именно. Одно дело — враги с понятными мотивами, — спокойно сказал он. — Враждующие государства, старые счёты. С этим можно работать. Но секта, которая, судя по всему, существовала ещё до вашего рождения, — другое. Я хочу поручить брату расследовать это. И, возможно, начать охоту за головами. Фанатикам нет места в Дагарии. Пока это не превратилось в глобальную проблему, ей стоит заняться с особой тщательностью.              Доган медленно выпрямился, холодно оглядев советника.              — Разве Сагиру и его людям не поручены поиски шаму? — голос его был ровен, но в нём слышался металл. — Императорский супруг не может быть отодвинут на задний план, пока ты строишь догадки о фанатиках.              — Как ни прискорбно это говорить, Ваше Величество, но поиски шаму зашли в тупик, — ответил Сабар, не опуская взгляда. — Это блуждание в тумане. Его следы обрываются во дворце. За пределами же — лишь обрывочные слухи. Кто-то видел человека, похожего на него по дороге к Арии, кто-то — в порту Белагша, другие — в захудалом постоялом дворе на окраине Сулара, но все эти сведения старые. Ещё до того, как исчез Кайрис. Сложно понять, был ли это действительно он.              Он сделал шаг ближе, голос стал тише:              — Тайная стража не может искать без зацепок. Мы теряем время. Если бы хоть кто-то из его слуг заговорил… или если бы этот чужак, Кирилл, обладал хоть каплей полезной информации... Но он только притягивает к себе беды.              Доган посмотрел на него долго, почти без выражения.              — Я сам с ним поговорю, — наконец сказал он. — И пока не стоит трогать эту тему. Что до биджуров — Сагир Хаммуран остаётся при своём поручении. Моё решение окончательное.              Сабар молча кивнул, но по напряжённой линии его челюсти Доган понял, что он хотел поспорить, но не решился.              — Как прикажете, Ваше Величество, — произнёс советник тихо.              Он чуть склонился, готовясь откланяться, когда Доган апатично выпрямил перевёрнутый кубок, глядя, как на лакированной поверхности стола застывает последняя капля вина.              Вдруг за стеклом послышались торопливые шаги.              Доган и Сабар переглянулись.              Двери оранжереи распахнулись, и внутрь влетел второй посланник — Мираж. Доган окинул альфу взглядом. Вид его был взъерошенным: халат съехал с одного плеча, чёрный кушак болтался, словно вот-вот сорвётся, а дыхание было сбито, будто он бежал через весь дворец без передышки. В руках он сжимал свиток, так крепко, что побелели пальцы.              — Ваше Величество, — выдохнул он, склонившись в поклоне. — Прошу прощения, что тревожу, но пришло срочное известие от мастера союзов и альянсов. Дурные вести…              Доган чуть нахмурился.              — Говори.              — По вашему приказу он отделился от наших послов, что отправились с дипломатической миссией в Ярас, и поспешил вернуться во дворец...              — Пока не похоже на «дурные вести»... — поднял бровь Сабар.              — Однако вчера ночью... — Мираж нервно сглотнул и продолжил: — на него было совершено нападение.              Доган напрягся.              — Кто посмел? Разбойники? Наёмники?              Прежде чем посланник ответил, вмешался Сабар:              — В северном регионе порядок сейчас строжайший, — сказал он с лёгким оттенком сомнения. — После случая с Лирией и работорговцами за этим следят особенно тщательно. Вдоль всех спорных границ стоят гарнизоны, армия вычищает любые шайки подчистую. На рубеже Яраса и Дагарии тоже. Маловероятно, что какие-то разбойники смогли бы выжить.              Посланник кивнул.              — Нападение осуществили люди, называющие себя «Приверженцами Пути Пепла». Они не были похожи на хорошо сплоченную и подготовленную группу, но охрана, сопровождающая мастера союзов, сообщила, что враги были хорошо вооружены. Их не интересовало золото или сохранность собственной жизни. Только желание убить.              Слова прозвучали, как удар под дых. Доган мгновенно напрягся, его челюсти сжались, и взгляд стал резким, он вскользь глянул на Сабара — того обуревали похожие эмоции.              — «Путь Пепла»… — тихо повторил советник, нахмурившись. — Похоже на очередную секту.              Он повернул голову в сторону императора и укоризненно спросил:              — Мой брат был бы здесь очень кстати, не думаете, Ваше Величество?              Доган не ответил, вместо этого он откинулся на подушки и медленно потёр висок.              — Продолжай, — велел он, пристально следя за посланником. — Кто пострадал? Амрит Нурта жив?              — Жив, Ваше Величество, — поспешил ответить Мираж. — Нападение отбили, но несколько воинов погибли. Сам амрит Нурта ранен, незначительно, в плечо, но вынужден задержаться на несколько дней, чтобы восстановить силы и пересмотреть меры безопасности.              Доган кивнул.              — Это всё?              — Нет, Ваше Величество, — Мираж опустил взгляд. — Есть ещё кое-что. Только для ваших глаз.              Он извлёк из складок халата другой аккуратно свернутый свиток, скреплённый знакомой сургучной печатью.              Доган узнал её сразу — серебряная звезда в окружении цветков асири. Часть гербового знака дома Нурта. Личный штамп Офрана. Он внутренне отметил: ничего хорошего внутри послания не будет.              — Оставь и иди, — тихо сказал он посланнику. И немного поразмыслив добавил: — Передай моему супругу, что сегодняшний наш совместный завтрак отменяется.              Пробуждение от кошмаров прошлого уже было веским поводом, чтобы отменить все планы, а приход Миража окончательно убедил его: встречаться с Кириллом сейчас не стоит. Слишком велик риск, что не справится с эмоциями и сорвётся. А доводить и без того нестабильного парнишку до очередной истерики ему совершенно не хотелось.              — Пусть принц Тилан с папшу Раманом составят ему здесь компанию. Прочих – вон. Еду и напитки проверить трижды.              Мираж передал свиток и поспешно поклонился. Когда за ним закрылись двери, Сабар остался стоять неподвижно, пока шаги посланника не стихли. Потом подошёл ближе.              — Это уже не случайность, — произнёс он тревожно. — Нападение на чужа... шаму во дворце, теперь на Нурта. И там, и здесь — фанатики. Это не совпадение, Доган. Ты всё ещё не считаешь, что стоит заняться этим всерьёз?              Доган поднял взгляд. Строгий, холодный, но без гнева. Только усталость и сдержанное раздражение. Он не ответил. Вместо этого медленно сломал печать и развернул свиток.              Он едва приступил к чтению, когда Сабар, не выдержав молчания, снова заговорил с ним.              — Тебе в голову вино ударило? – он покосился на кубок. — Почему ты распорядился оставить этого Кирилла с братом? Знаешь, это далеко не самое безопасное и мудрое решение. Парень всё ещё подозреваемый. Он может быть связан с врагами. Мы до сих пор ничего не прояснили в его деле, но ты рискуешь и подвергаешь опасности члена своей семьи, позволяя...              — Ты прав, это риск, — слегка покачав головой, ответил он. — Но я хочу показать ему степень моего доверия. Это важный момент. Так он скорее поймёт, что его действия не остались незамеченными, и это подтолкнёт его к нужному решению.              Сабар нахмурился, не удовлетворённый ответом.              — Решению чего? — уточнил он, ещё больше сомневаясь. — Вы о чём-то договорились? Или он тебе что-то обещал? Как твой десница, я бы предпочёл, чтобы подобные вещи не оставались вне моего ведома.              — Именно потому, что ты мой десница, Сабар, я не обязан согласовывать каждый свой шаг.              Доган сделал короткую паузу, не отводя взгляда. В голосе его не было ни гнева, ни холодности, лишь спокойная, уверенная тяжесть власти:               — Ты охраняешь мою волю, а не решаешь, когда мне её проявлять.              Сабар прищурился, не скрывая своего недоумения.              — Порой, я совсем не понимаю, какими помыслами ты двигаешься, Доган, — пробормотал он, не в силах сдержать лёгкое раздражение. — Иногда ты слишком осторожен, а иной раз — до ужаса беспечен. Надеюсь, ты ни о чём не пожалеешь.              — Я просто хочу, чтобы он мог нормально поесть, — устало уронил Доган, снова вглядываясь в свиток. — После всего случившегося у него, вероятно, и вовсе пропал аппетит. Может быть с Тиланом ему будет спокойней.              — Доган, этот человек не твой супруг, тебе не нужно о нём заботиться, — едва слышно произнёс Сабар.              Он уловил последние слова, но не ответил. В глубине души он был с ним согласен — не супруг. И всё же… позволить себе безразличие к Кириллу император не мог.              Его пальцы сильнее сжали пергамент. Он постарался выкинуть из головы всё ненужное, и сконцентрироваться на послании. Почерк… ровный, неторопливый, с тем хищным достоинством, что всегда раздражало его.              «Ваше Величество.       Нападение, о котором вы, несомненно, уже уведомлены, вызывает вопросы. Одного из нападавших мы успели допросить, но вытянуть многое не получилось. Он назвался «Приверженцем пути пепла» и прежде чем умереть от припрятанного за щекой яда, заявил: «Это воля императора».       Я не стану трактовать последние слова убийцы без Вашего разъяснения. Полагаю, что цель всего этого — посеять смуту и попытаться внести разлад между нами.              И всё же подобные заявления требуют внимания и осторожности, поскольку мои планы были изменены согласно вашему срочному распоряжению. Разумеется, я не оспариваю волю Вашего Величества — лишь отмечаю обстоятельства, которые могли повлиять на эту ситуацию».                     В груди возникло то знакомое, неприятное ощущение, будто клин, давно вбитый между ним и Нуртой, кто-то снова загнал глубже.              «Это воля императора»...              Слова, сказанные умирающим фанатиком, могли стать ядом похлеще того, что тот держал за щекой.              И нельзя было не заметить этот скрытый между строк упрёк: это ты вывел меня под удар.              Старый лис.              «Я не хочу делать поспешных выводов. Когда я, следуя старым договорённостям, доверил вам судьбу своего младшего сына, я искренне верил, что это не просто брак, а союз, что поможет укрепить наше государство».              «Доверил судьбу младшего сына», — фраза ударила прямо в сердце. Не просто укол, будто короткое, холодное лезвие полоснуло, оставив резкий саднящий след. Доган почувствовал, как в нём поднимается злость — тихая, вязкая. Доверил судьбу? Смешно. Кайрис лишь разменная монета. Гарант. Их союз, их жизнь, их кровать — всё сводилось к политическому векселю, подписанному чужой рукой.              «Я бы не хотел допустить тех недоразумений, что однажды омрачили отношения между мной и вашим достопочтенным отцом. Потому, осмелюсь спросить прямо: не случилось ли в моё отсутствие чего-то, что могло заставить усомниться во мне или в доме Нурта?              Я не обвиняю. Я прошу лишь разъяснений. Мы оба знаем цену поспешным выводам. Последствия подобных ошибок могут оказаться слишком тяжелыми, особенно в то время, когда наша страна нуждается в единстве больше, чем когда-либо.              С неизменным почтением,       Офран Нурта,       амрит восточных земель,       Министр союзов и альянсов               Также к письму прилагаю рисунок метки, что появилась на всех телах нападавших после смерти. Я таких никогда не видел, но всё же, надеюсь, что вам удастся найти информацию об этих «Приверженцах»».              Он дочитал. Лицо оставалось неподвижным, но внутри что-то сжалось, и его ладонь чуть сильнее сдавила пергамент, так что тот был готов порваться. Письмо Офрана не несло угрозы, но оставляло после себя жгучую уверенность: отношения между ними, и так натянутые, стали ещё более хрупкими. Взгляд же впился в знакомый рисунок: глаз, с перевернутом треугольником вместо зрачка.              — Что там? — подал голос Сабар.              Доган медленно поднял взгляд, и глаза его блеснули сталью.              — Ничего хорошего. Оказывается, фанатики умеют лгать, и неплохо так осведомлены о том, что происходит между императором и его амритом. На «шаму» и Офрана напали одни и те же люди. Это не совпадение. Они хотят разрушить тот хлипкий мир, что возник между императорской семьей и старой знатью благодаря нашей с Кайрисом свадьбе, — ответил он ровно. — Хорошо, что Офран мастер союзов, а не меча и ещё не забыл, как сомневаться. А иначе мы бы уже вступили в новую войну.              Он передал письмо Сабару, тот быстро пробежал глазами строки. На короткую секунду в его зрачках мелькнул жёлтая искра. Травы в кадках задребезжали, как от лёгкого дуновения. Кубок на столе Догана закачался и со звоном упал на плитку, гонимый порывом невесть откуда взявшегося ветра.               Советник спрятал пергамент в рукав, тяжело вздохнул и процедил:              — Я отправлю к нему сопровождение. Не просто стражу: поедут двое моих людей, как наблюдатели, и несколько доверенных брата. Если уж нельзя полностью игнорировать поиски шаму, так хотя бы рассеем силы тайной стражи, чтобы не остаться совсем без зацепок. Там след свеж и шансов выйти на зачинщика больше.              — Пусть будет так, — на этот раз уступил Доган.