Странницы трёх миров 8. Наследница

Система Глизе-433, планета Болхиа. Научно-производственное объединение «Сталинград-на-Болхиа». 3.03.2347 г. Утро рабочего понедельника первой весенней недели началось в сталинградском отделении КГБ СССР с визита двух взволнованных женщин, одетых в однообразные казенные платья. Робот-дежурный идентифицировал их как двух болхианок, спасенных десантным взводом капитана Голованова в области Астеннохорро второго февраля. Этих двух женщин обычно называли по прошлым профессиям – Воспитательница и Учительница. И они были очень чем-то расстроены и требовали начальства. Начальство в лице Маргалитадзе-Жю Альто вскоре появилось. Болхианские женщины даже отступили на шаг, видя суровую ванарскую начальницу со светящимися глазами. Они уже слышали, что начальница местной Тайной полиции обладает очень суровым нравом, и даже местные называют ее не иначе, как «королева», «царица», «грозная». Полковник КГБ Лилия Маргалитадзе-Жю Альто решила-таки потратить несколько минут своего драгоценного времени и поговорить с болхианками лично. Правда, по какому поводу, она пока не знала. Опять что ли пришли на Чгао жаловаться? Или уже друг на друга? Встречать «дорогих гостей» Лилия вышла в повседневной черной женской форме, которая с сорокового года вошла в обращение в КГБ благодаря одной гуриассийской графине-моднице – черный китель и черная длинная форменная юбка в сочетании с высокими сапожками. Ходит байка, что графиня Жю Сет сумела убедить в целесообразности такой формы аж самого Председателя КГБ, и он дал добро на ее официальное использование. В этом наряде Лилия Георгиевна действительно была красива и сексуальна, и выглядела в своем царстве настоящей монархиней. - Ситти генерал! Ситти генерал! – пропищали болхианки, со страхом взирая на грозную владычицу тайных ванарских сил. – Позвольте уладить одно обстоятельство! Нам сказали, что только вы можете исправить его! - Полковник! Но соответствую званию армейского генерал-лейтенанта! Слушаю вас, только быстро! – Лилия подошла к просительницам и царственно сложила руки на груди, задрав подбородок, глядя на них, как на человекообразных вшей. Болхианки, хоть и были немного выше ростом, чем Маргалитадзе, тут же машинально ссутулились, сгорбились, принимая позу покорности. - Ситти полковник! – начала первой Воспитательница по имени Мира. – Не так давно я проходила профессиональный отбор в компьютерной системе вашего гражданского ведомства, и машина ясно написала мне, что рекомендует меня к работе в местном детском центре. Согласно моей старой специальности… Я и была раньше воспитательницей в детском саду. Но сегодня в данном учреждении в моих новых документах обнаружился запрет на работу в детских организациях! Мне сказали, что его установила начальник местного Комитета Безопасности, и снять его может тоже только он … то есть вы, ситти! - Да, ситти полковник! – подхватила Учительница. – А у меня стоит запрет на работу в школах. Мы же ничего больше не умеем делать! Да, я понимаю, что в вашем мире педагогическая наука наверняка шагнула далеко вперед. Но мы бы научились работать по вашим методикам! Опять же, нам говорили виртуальные специалисты, что существуют курсы повышения квалификации для бывших граждан Империи… Мы научимся! - Мы обязательно научимся, - подхватила Воспитательница. – Неужели запрет только из-за нашей отсталости? И неужели это выяснилось только, когда мы остались без заработка и крыши над головой? Ведь чтобы прописаться в общежитии нужно прикрепление к месту службы! - Ну, так устройтесь на другую работу, - не повышая голоса, ответила Лилия на чистейшем, безупречном гуэннохорро. – Везде нужны люди, каждая пара рук имеет ценность! Если не здесь, так в Амфидо или в Гуэннохорро. Проезд у нас бесплатный. Если вы поедете туда, я гарантирую, что в тот же день какая-нибудь работа у вас будет, с голоду не умрете! Наконец, есть гуриассийский сектор… Там полно работы на полях, в лавках, на ферме… Все дороги вам открыты! Кроме педагогики! В конце концов, вам никто не запрещает частную практику. Но с нее надо платить налог, предупреждаю сразу! - Но почему не в педагогику?! – взмолились обе болхианки. – Неужели пропасть между вашими и нашими педагогами столько непреодолима? - Для вас, считаю, да… - Лилия неподвижно стояла на месте и, казалось, даже ее голос звучит не изо рта, а откуда-то из ее горла, а губами она лениво шевелит так, для вида. – Хорошо, объясню подробно! В нашем мире учитель или воспитатель – первая ступень социализации каждого молодого гражданина. После родителей, конечно… Учительскому труду придается колоссальное значение, потому что общество и государство начинается со школы. Учитель – работа для элитариев, она очень высоко оплачивается, и человек, занимающий такую должность, должен обладать исключительными нравственными качествами! Учитель – это первый уровень государственного аппарата…. И дело даже не в методике, это все решаемо… Учителем в нашей стране никогда не станет нравственный калека, подлец или мерзавец. И уж конечно, люди, которые предали своего товарища, близко к детям не подойдут! - Кого вы имеете в виду?! – испугались Воспитательница и Учительница. - Вас, неужели непонятно? – терпеливо пояснила Лилия. – Или вы забыли, как вы предали Анту? - Но Анта была военным преступником! Она убивала людей в концлагере! Она убийца! И ваш враг! - Это вы решили? Вы, Мира? Вы здесь суд?! Вы спецслужбы?! Анта Чгао виновна в преступлениях перед своим народом, но лишь как исполнитель! Она прошла процедуру денацификации, не раз рисковала жизнью, и за свои ошибки чуть было сама жизнью не заплатила. Но дело даже не в этом… Здесь вопрос не в том, плохая или хорошая Анта… Здесь вопрос к вам… Анта же ваш товарищ! Перед вами-то она ни в чем не виновата! Я даже более скажу, - передо мной она молила не о сохранении своей жизни, а о ВАШЕМ спасении! Она вас спасала даже перед угрозой собственной ликвидации. И какой бы ни была Анта, вас она не предавала и пыталась защищать до последнего, это даже в официальных документах зафиксировано. А вы с ней так обошлись… - Но мы просто погорячились… Мы вышли из себя в гневе! Мы очень разозлились на нее! – попыталась оправдаться Учительница, молитвенно прижимая руки к груди. – Мы все думали, что Анта простой солдат, а она обманывала нас, скрывала свое темное прошлое! Знаете, не секрет, что в лагерях убили тысячи… а, может, и миллионы невинных людей! И когда ты узнаешь, что Анта была одной из таких убийц… Странно, что вы нам это ставите в вину! - Хорошо, я тотчас отменю свое вето и допущу вас в работе с детьми… В том случае, если вы ДО ВОЙНЫ входили в оппозицию, боролись с режимом мирным, военным или иным путем. Или являлись заключенными концлагеря по политической статье, или, ладно, хотя бы имели отметку о политической неблагонадежности! Если такие свидетельства есть, мне даже не нужны доказательства, я возьму их из вашей памяти. Я даже согласна реабилитировать вас в случае, если вы хотя бы ОДИН раз осуждали действия зидоистов во всеуслышание, при свидетелях. Если вы являетесь действительными борцами с режимом, тем более, пострадавшими от него, я снимаю с вас запрет! Я жду! Что вы молчите, в пол уставились? Нечем похвастаться? Все дружно стойку делали на портрет Вождя? - Вы хотите от нас невозможного… - опустили болхианки глаза в пол. – Все так жили… Но мы же никого не убивали! - Конечно, за вас убивали такие, как Анта! А вы своим всеобщей поддержкой Вождя и Партии одобряли все злодеяния! Только не надо говорить, что вы ничего не знали, охота на «неполноценных» шла в открытую. Хорошо! Второй шанс! Я немедленно сниму с вас ограничение, если вы хоть раз в жизни спасли или укрыли от властей хоть одного «неполноценного» или «врага нации»! Опять молчание? А Анта, кстати, спасла человека от заключения в лагерь, нелегально выправив ей документы! Я не шучу. - Она ничего не говорила об этом! Мы не знали! - Женщины уже поняли, что Анта явно в фаворе у грозной правительницы. - Ну, простите ей, что она табличку на грудь не повесила! Ах, у вас же праведные гнев! Праведный гнев ваш, голубушки, не такой уж праведный! Праведный гнев, - это когда морду бьют, простите, когда сражаются глаза в глаза, лицом в лицо, грудь в грудь! А когда по-тихому сговорились и бумажечку написали, предполагая, что человека, возможно, на смерть подписываете, - это подлость! И не преступления Анты заставили вас эту бумажку написать, а страх за собственную шкуру! Что вас с ней вместе арестуют. . А если Анта вдруг на мое место встанет? Ну, вот так случится! Или вообще станет здесь самой большой начальницей, портреты ее висеть будут на стенах? Вы же ей подошвы лизать будете, руки вверх вбрасывать и кричать «Слава Анте!» Что, не так? И чему вы научите детей? Подлости? Подхалимажу? Как друг на друга кляузы писать?! Как мужчину понравившегося отбивать путем доноса на соперницу? Да, Мира, он же вам должен принадлежать, вы же достойнее какой-то одноногой старухи?! Нет уж, близко вам рядом с подрастающим поколением делать нечего! Я даже больше скажу, - если на этой планете все воспитатели и учителя вдруг вымрут, я сама лично пойду детям книжки читать и горшки за ними выносить! Но вас к работе с детьми на плазменный выстрел не подпущу! Вы для неокрепших душ опаснее любого «черного дракона»! - Это неправда! Мы не такие! – воскликнули женщины. – Дайте нам шанс! - Я вас шанса не лишала. Идите к гуриассийцам! Там нужны скотницы, уборщицы, фермерши… Ваша подруга Фермерша уже ушла к гуриассийцам сельским хозяйством заниматься? Вот с ней и организуйте совместное предприятие! - Нет! Мы не согласны! Мы не для этого учились! - Дежурный! Покажи гражданкам выход! – рявкнула Маргалитадзе-Жю Альто. Избавившись от надоедливых болхианок, Лилия собиралась уже уйти по делам, но тут в двери решительным шагом вошла Татьяна Жю Сет, ведя за собой низенькую черноволосую негритянку-пышечку, лет двадцати на вид, в длинном до пола закрытом платье с белым передником. Гуриассийка. Новоявленная виконтесса Жю Альто машинально сделала анализ лица девушки, которую где-то видела: «Селине, 21 год, гуриассийка, королевство Хилликия, графство Сетт; социальное положение – рабский. Была вывезена с матерью на Землю в Богородское Урочище. Мать – бывшая рабыня Фирне, 39 лет… по обновленным данным скончалась неделю назад от сердечного приступа на территории Богородского, г. Москва» - Ну нет уж! – твердо сказала Лилия, видя озадаченное, взволнованное лицо Татьяны. Она уже собиралась элегантно исчезнуть, но поздно: - Лилия Георгиевна! – окликнула ее Таня. – Товарищ полковник государственной безопасности! - Шени… - хотела выругаться Маргалитадзе-Жю Альто, но… все-таки повернулась и подошла к возбужденной Татьяне. - Гамарджоба, Таня! Здравствуй, Селине. Что случилось? - Здравствуйте, Ваше Высочество! – Негритянка Селине с грустными глазами низко поклонилась Лилии. – Вы меня знаете? - Лилия Георгиевна, - запыхавшись, ответила Таня. – Это моя… моя сестричка Селине. У нее мать умерла, она одно осталась! Разрешите ей проживать здесь, со мной! - Молю вас, о Великая! – рухнула к ногам Лилии молодая негритянка. – Разрешите мне остаться с моей госпожой! - Молчи, дура! – прошипела ей Таня. - Сестричка, говоришь? – Лилия посмотрела на молодую Жю Сет, как на дуру. – Да, удивительно похожи! Гражданка Селине, встаньте немедленно! У нас такие формы приветствия запрещены. Я вас как вдвоем увидела, сразу поняла, - скорее всего, родные сестры! - Мы не родные, мы сводные! – поспешила оправдаться Таня. – Она по линии мамы, нуакшийской национальности! - Позвольте, госпожа Тьяне, я все по чести расскажу! – взяла слово Селине и как на духу кратко изложила всю историю ее с Татьяной отношений. Сама Таня при этом зажмурилась от страха, ожидая, куда сейчас пошлет ее полковник Маргалитадзе. Однако неожиданно Лилия Георгиевна отреагировала по-другому: - Селине, ну, допустим, ты останешься… Это если результаты проверки будут положительными… Что ты здесь делать будешь, ты подумала? Это даже не Земля, это опасная планета! Ваши ее Преисподней называют! Что ты здесь делать будешь? - Я все могу, Ваше Высочество! Готовить, стирать, убирать, за скотиной ходить, урожай собирать, детей нянчить… - А у Тани ты на какой должности была?! – хитро прищурилась Лилия, даром что киборг. – Вот на ту же ко мне пойдешь?! Постельку мне стелить?! Селине пристыженно замолчала, опустив глаза долу. Ей никак не хотелось предавать свою бывшую хозяйку, но если нет другого выхода… - Если мне госпожа Тьяне разрешит… - тоненьким голосочком сказала Селине. - Таня, разрешишь?! – Лилия обратила свой взор на девушку-пилотессу, читая гамму эмоций на ее лице. Однако, Таня очень быстро собралась и нанесла надменной машине контрудар: - Ну что же, Лилия Георгиевна! Надеюсь, ваш супруг Адениро против не будет? Я бы точно не была против такой роскошной молодой девушки! Они ведь с ним ровесники, насколько я помню! Общий язык найдут быстро! - Так, идите отсюда! – враз посмурнела полковник КГБ. – Отказать! Так проще будет! - Товарищ полковник, не имеете права! – не унималась Татьяна. – Да, я была ее владелицей когда-то, но по закону я же приравниваюсь к ее родственникам. А других родственников у нее не осталось! - Она вполне совершеннолетняя! - По документам она беспомощна в нашем мире! Ей нужна опека! Пропадет она одна! В конце концов, я ее в наш мир привезла, и я несу за нее моральную ответственность! Лилия Георгиевна! Пожалуйста! Я к королеве Беатти Второй обращусь, Лилия Георгиевна! - Ах ты, гвелли*! Пригрела змею на груди! – изобразила гнев Маргалитадзе-Жю Альто, понимая, что эта противная девчонка осведомлена об их отношениях с хилликийской королевой. – Ты думаешь, я не знаю, зачем она тебе здесь?! - Вот вы сейчас не правы, Лилия Георгиевна! И в мыслях не было! – абсолютно честно ответила Таня. – Иначе стала бы я ее на Земле оставлять? Лилия Георгиевна, нам же ничего не надо! Комнату дополнительную не надо, мы вместе можем жить. Питание – я ее на себя беру, сама буду кормить. Ответственность я за нее беру на себя! Могу документ подписать. - Молю вас, о Ваше Высочество, не разлучайте нас с госпожой Тьяне! – захныкала Селине, вновь падая на колени перед Маргалитадзе. – Нет у меня ни одной живой души во всей Вселенной! Если одна останусь, я от тоски руки на себя наложу! Страшно мне одной! Слова плохого вы обо мне не услышите, трудиться буду, где скажете, не за страх, а за совесть! - Ох, Таня! – Глаза киборгессы засветились голубым огнем. – Нет у меня сейчас времени на тебя! Как только появится, - разгоню весь ваш шалман жюсетский к едрене матери! А ты у меня вслед за Иванниковой отправишься на излечение! Бегом в медблок, все необходимые прививки делать! Потом в отдел! Где Губанов? Губанов!!! Займешься вот этой переселенкой, всю необходимую проверку ей! Все! Довольны?! - Спасибо вам, Лилия Георгиевна, вы самая лучшая! - обрадовалась Таня. – И такая красивая в последнее время! Вам очень длинные юбки идут, вы в ней, правда, как грузинская царица из истории! - Не поможет! – ответила Лилия Георгиевна. – Мелиа* ты, Татьяна, да только прищемлю я твой лисий хвост! За нее головой и должностью отвечаешь, любое ее нарушение – твой косяк, гого! И по поводы работы для нее с Гаевым сама договаривайся! Все! У меня дела! Отойдя на почтительное расстояние она увидела, как Таня и Селине обнимаются от радости, как текут искренние слезы у чернокожей девушки, как ее с любовью целует в макушку Татьяна. Может, так оно и будет лучше? Свинья везде грязь найдет, а раз так, лучше уж если Таня будет жить с ровесницей, чем с какой-нибудь Иванниковой. - Ну, Стелла, не говори, что я тебя не предупреждала!.. – сказала про себя Лилия и углубилась в повседневные дела… ____________________________________________________________________________________ ПОЯСНЕНИЯ И РАСШИФРОВКИ - * Гвелли – змея (груз.) Мелиа – лиса (груз.)