Странницы трёх миров 8. Наследница

­Система Глизе-433, планета Болхиа. Аварийно-транспортный корабль «Хилликия», 4.03.2347 г. Разумеется, ни Татьяна Жю Сет, ни Селине ночью не выспались. Голографическая девушка-будильник вырвала их из взаимных безмятежных объятий в мягкой кровати самым грубым образом аж в семь часов утра. Тело пыталось принять вертикальное положение, но душа хотела отключиться. И стоило закрыть глаза, как организм снова впадал в сладкий паралич сна. Более дисциплинированная Жю Сет рывком поднялась с постели. Засыпая на ногах, постаралась сделать утреннюю зарядку, но получилось не слишком бодро. Настроения не добавила даже рычащая с утра советская метал-панк группа «Челябинск». Поднять Селине, сопящую под мягким одеялком, не была способна даже она. - Ой, нахрен, сегодня, как прилечу, сразу спать! – зареклась советская летчица. – Селине, подъем! Вставай, у нас через два часа вылет! - Да…моя госпожа… - отмахнулась от нее чернокожая девушка, зарываясь в теплое одеяло. - Селине, это не смешно! – Таня сразу вспомнила те времена, когда они гостили в доме Стеллы Жю Сет. – Ты со мной летишь! Я предупреждала вчера! Но истерзанной рабыне, у которой на запястьях еще были заметны следы вчерашней тяжкой неволи, было фиолетово. Она даже не отреагировала. - Ну, Селиночка, прости меня, - сжала губы от возмущения Таня, вспоминая, как в курсантские юные годы ее воспитывала Стелла. – Нет у меня времени на нежности! Белая госпожа подошла к спящей негритяночке, еще разок позвала ее по-хорошему… После чего отшвырнула одеяло и заорала со всей дури почти на ухо девушки, на русском языке, чтобы нагнать жути. Селине очень боялась русского языка, считала его грубым и мужланским: - ОТДЕЛЕНИЕ, ПОДЪЕМ! БОЕВАЯ ТРЕВОГА! ВСТАТЬ! ВСТАТЬ, ЕБАНА ДУШУ МАТЬ! А ТО ПРОДАМ НА НЕВОЛЬНИЧЬЕМ РЫНКЕ! - А-а-а! – закричала от испуга враз проснувшаяся Селине, ощущая бодрящий шлепок по нежной попке. – Не надо! - Встаем, встаем… – захлопала в ладоши уже спокойная Татьяна. - Я предупреждала вчера, что нянькаться не буду! Не встанешь, изнасилую сейчас! - Хватит! – захныкала капризная Селине. – Смилуйтесь, госпожа! Вам вчера мало было?! - Мало! Быстро в ванну, туалет и водные процедуры! Иначе выпорю двадцать раз по заднице! – пригрозила Жю Сет, разминающаяся в центре комнаты в топике и трусиках. – Я тебя вчера, считай, по попе гладила, а сейчас выпорю по-взрослому! Бегом! Собирайся, Селине, прилетим сегодня, спать ляжем пораньше!.. ...Невероятными усилиями, но Татьяна, волоча за собой за руку Селине, будто заспанного ребенка в детский сад, появилась у корабля в 08:30, где ее уже ждалисуетящийся Черданцев, Севастьянов, Терентьев, молодая врач Джонсон и какая-то седая женщина с короткой стрижкой в гуэннохоррской имперской форме и серой шинели. Рядом урчал грузовик, из которого лаборанты извлекали еще какую-то аппаратуру. - Опаздываешь, Татьяна! – укоризненно покачал головой майор Черданцев. - Виновата, исправлюсь! – четко отрапортовала Жю Сет. – Готова немедленно вылетать! - Немедленно-то не получится, товарищ капитан, - заметил Константин Игоревич. – Синоптики добро на вылет не дают, за куполом штормовой ветер и непогода. А с такой перегрузкой любой ветер проблем доставит, мама не горюй! Над западом континента циклон бушует… А эта барышня с нами полетит? - Так точно! – Татьяна открыла рампу «Хилликии». – Определенные причины, одну дома пока оставить не могу! - Может, в детский центр? Или к Ирине Геннадьевне? – предложил Антон Тритиевич. – Полет-то нелегкий намечается. - Вот и отлично! Лишние руки не помешают! Селине, на борт! - Слушаюсь, госпожа Тьяне, - пропищала испуганная Селине. – Мое почтение, о благородные господа! - Тань, что это за девушка? – спросил Иван Сергеевич, внимательно изучая темнокожую девушку-куколку в сером длинном платье. – Она гуриассийка? - Моя родственница по линии мамы, – Таня за руку затащила Селине на борт, подальше от посторонних глаз. – Она из деревни, так ко всем обращается. - Н-да? – скептически посмотрел на девушек Севастьянов. - Она совершеннолетняя? — спросил Черданцев. — Тогда расписывайся в журнале по ТБ*, что берешь ответственность за гражданку! Вообще не положено. - Дисциплинка у вас, господа! – высокомерно заявила дама в серой шинели Черданцеву. – Двадцать шесть тиддов до старта, а командира судна нет на месте! Да еще и родственница странного вида! - А куда вы торопитесь, ситти ротмистр? – погладил свои пышные усы Гаев. – Погода нелетная, ветер… Так что все одно, придется ждать условий. - Это невозможно! К заданной точке уже идут десятки кораблей, целая военная операция развертывается! – объявил Севастьянов, мелькавший между грузовиком, кораблем и Терентьевым. – Мы там одно из ключевых звеньев. - «Тринадцатый», я «Первый». — В квантоэфире возник голос генерала Чуйкова. — Все нормально? - Так точно, грузимся! — отозвалась Татьяна. - Военная операция? – заинтересовалась дама-ротмистр. – Я правильно понимаю, что операция будет проводиться у берегов Риддании? - Правильно, ситти ротмистр, – кивнул Севастьянов. – Танюша, что там по летной ситуации? - Так, товарищи, всех переключиться на третий канал для внутренней связи! – послышался глас Терентьева, занявшего свое место в кабине. – Запрашиваем повторную сводку у синоптиков! Готовимся пока… Иностранных представителей прошу также быть на связи! - Товарищи, грузите «штаб»! — Севастьянов, дирижируя руками, наблюдал, как роботы-грузчики втаскивают на борт блок питания и штатив для громадной лазерной стереопанели. — Таня, блок автономен, так что к бортовой сети подключать не надо! - А я к внутренней сети ничего подключать и не дам! — заявила Жю Сет. — Кроме личных бытовых приборов. У нас груза сорок две тонны при разрешенной грузоподъемности тридцать пять! Пока профессионалы готовились к старту, Татьяна, жутко краснея от неловкой ситуации, усадила жутко взволнованную Селине в десантном отсеке и приказала сидеть, смотреть, слушать и ничего не трогать. Личная iklite сразу же взволновалась: - Госпожа Тьяне, зачем? Я тут только мешаюсь? Одни сплошь ученые люди вокруг, мне-то куда с ними?! Лучше бы я дома за хозяйством смотрела! - Нет! — возразила Таня. — Во-первых, что-то я очкую тебя одну оставлять, во-вторых, развивайся. Когда время с умными людьми проводишь, то и сам от них набираешься… В-третьих, ты мне сегодня здесь пригодиться можешь… Хочешь быть полезной? Вон, беги на камбуз и приготовь апельсиновый коктейль! Там у меня апельсины еще остались… Ну, такие круглые плоды, на солнышко похожие. - Чего приготовить?! — вытаращила глаза Селине. - Госпожа Тьяна, простите, я даже не поняла, что вы сказали! - Понятно… - тяжко вздохнула Жю Сет-младшая. — Ладно, гоу за мной, покажу! - Здравствуйте, мэм! Я в медблок, - попыталась проскользнуть мимо Тани Рейчел Джонсон. - Стой! — скомандовала Татьяна. — Рэй, ты умеешь готовить апельсиновый «Чарли»?! Мне в кабину надо, покажи по-быстрому Селине, как делать! Селине, в тумбочке под столом одноразовые стаканчики! Сделай пятнадцать стаканчиков, но три сразу же принеси мне! Все, девчонки, я поскакала! - Да, мэм, - вздохнула Рейчел. — Привет! Тебя Селине зовут? С Гуриасса? Я Рейчел! Привет, Селине! Не бойся меня, я твой друг! - Привет… - Селине робко пожала руку американке. — Ре...телл? Ты тоже госпоже Тьяне служишь? - Ну… с учетом условий контракта можно и так сказать, - усмехнулась Рейчел. — А ты что, тоже третий ребенок в семье? Ты из Африки? Из Южной Америки? - Нет, сударыня, - робким голоском ответила Селине. — Меня госпожа Тьяне на Куали привезла. - Кто?! — Рейчел вопросительно показала пальцем в направлении кабины, куда сбежала Татьяна. — Круто! Этой русской палец в рот не клади! Ладно, пойдем научу, мне еще в медблок надо спешить! Алло! Пол?! Любимый мой, мой, я так по тебе соскучилась! Я тебе перезвоню, сейчас не могу говорить! I am sorry, это мой жених звонил! - У тебя жених есть? — мечтательно заулыбалась Селине. — Счастливая! А госпожа Тьяне вам венчаться разрешила? - What? — не поняла американка? – Наверное, программа неточно перевела? Как может босс вмешиваться в личную жизнь сотрудника? - Еще как может! – вздохнула Селине, которой вчера Татьяна своей господской волей запретила встречаться с парнями и выходить замуж, пока не получит аттестат. Чем еще больше ужесточила условия рабской жизни Селине. - «Ноль тринадцатый», я «единица»! – загремел в эфире бас Чуйкова. – Как обстановка? Операция в силе? - Так точно, товарищ генерал! – отозвался Терентьев. – Готовимся к пикничку! Товарищ «Аполлон» просил передать, что ждет праздничного салюта. - Ждите! Пушки напоили, бойцов зарядили! – хохотнул Чуйков. – В смысле, наоборот! «Хилликия» стартовала только в 9:15, когда ветер немного сжалился над землянами и на время утихомирился. Машину пилотировали Жю Сет и Терентьев. Причем, именно Терентьев помог удержать перегруженный корабль в критический момент при взлете от резкого порыва бокового ветра. «Хилликия» набрала высоту и помчалась строго на юг, огибая бушующий у берегов материка гигантский циклон. В пути Татьяна успела выскочить из кабины, навестить Селине, которая осторожно ступая, будто по тонкому льду, обносила всех напитками, будто официантка в ресторане. Один стакан Таня осушила сама, другой лично поднесла своему «парню», профессору Севастьянову, колдовавшему перед огромным интерактивным экране-карте, а третий припасла для Константина Игоревича Терентьева, которого «повысила» до старшего помощника. На экране высветилась карта океана, карта района «боевых» действий, траектория движения «Хилликии» и еще, по меньшей степени, пятнадцати кораблей. Таня улучила момент, обняла Ивана Сергеевича за шею и на виду у всех поцеловала мужчину в губы, окинув всех присутствующих персон женского пола взглядом улыбчивой акулы. Тем самым она продемонстрировала, что этот мужчина – ее, Татьяны Жю Сет, и точка! И вздрогнула, увидев убийственный ревнующий взгляд Селине. - Спасибо, Танечка! – отозвался вечно занятый Севастьянов. – Вовремя, а то у меня в глотке сейчас сухость такая, что на Меркурии комфортнее! - Так не годится! – топнула ножкой возмущенная Рейчел, сочувствовавшая рабыне-инопланетянке. - У нас тут что, Ричмонд и Конфедерация Южных Штатов?* Селине, присядь, отдохни, я тебе помогу! - Спасибо, милая Раттел! – улыбнулась, было, Селине новой подруге…но иддилию немедленно разрушила «госпожа Тьяне»: - Отставить! Доктор Джонсон, у вас своей работы нет? Подготовьте медблок к экстренной реанимации пациента! У вас своя работа, у Селине своя. - Кого реанимировать, мэм? – Симпатичная Рейчел в больших очках с недоумением посмотрела на советскую девушку. – Или у нас учебная тревога? - Если кого-то придется реанимировать, готовиться уже поздно будет! – чуть повысила голос Жю Сет. – Выполняйте приказ! Селине, иди сюда на пару слов! Поставь поднос на стол! - Мэм, то, что Селине темнокожая и то, что она гуриассийка, не дает право загружать ее низкоквалифицированным трудом для низших машин! — возмутилась Джонсон. — Селине, я на твоей стороне! - Таня, реально, хватит заниматься угнетением малых коренных народов Гуриасса! – подал голос Севастьянов. – Все и так знают, что ты хилликийская баронесса. - Очень ценное замечание, Иван Сергеевич! – заметила Жю Сет - младшая. – Сколько защитников-то! И как жаль, что все останется именно так, как есть! Селине, отойдем на пару слов! - Да, моя госпожа! – вжала голову в плечи испуганная негритянка, ожидая, что ей сейчас будут уши отрывать. - Что за хрень? – недовольно спросила у нее Таня, когда завела ее за уголок. – Ты что этой американке уже пожаловалась на свою рабскую судьбу? Напомнить, кто все это затеял? - Истинным богом клянусь, госпожа, ни слова не сказала! – сложила перед грудью ладони испуганная Селине, часто-часто моргая глазками. – Раттел сама у вас невольница, оттого и посочувствовала мне! У рабов друг другу помогать принято, чтобы поодиночке не пропасть! - Чего?! – вытаращила глаза Таня. – Кто невольница? Рэйчел? Она свободная вольнонаемная сотрудница, она за свой труд деньги получает! Она мне не невольница,… хотя хотелось бы! Она тебе помочь решила? - Да, о госпожа Тьяне! Хорошая девушка она! И красивая… А еще горько мне было смотреть, как вы с господином профессором целуетесь! Ревную я вас! - Ну, здравствуйте! – развела руками Татьяна. – Я же сразу сказала, что это мой парень, мой бойфренд! - Вы его любите? - Я пока не знаю, - честно призналась Таня. – Но он мне нравится… Мы уже раньше с ним встречались, потом разошлись, теперь вот опять сошлись… Я тебе потом расскажу! Так, все, умничка, один стаканчик я Константину Игоревичу отнесу, а ты садись, отдыхай пока… И слушай все, что взрослые люди говорить будут, да расчесывай!* - Госпожа, я эту седую ведьму боюсь, в сером военном пальте! – вдруг призналась Селине. – Душа у нее черная! Чувствую я! Кровь на ее руках! - Да тут у половины местного населения руки по уши в крови! – посмурнела Таня. – Прислали, блин, фашистку! Да, я тоже почувствовала очень тяжелую энергетику у нее. Ничего, не бойся ее, что она здесь-то сделает плохого? Люблю тебя! - И я вас, моя хозяюшка! – Личико негритянки озарилось радостью. – А замуж меня отпустите? - Нет, конечно, - коротко ответила Таня. – Что за мания, за кого ты замуж собралась?! Тебя кто звал? - Никто! Ну, а вдруг позовет кто?! - Без моего разрешения никогда! – отрезала Татьяна. – Сначала школу закончи и училище! Что ты ответить должна? - На все воля ваша, госпожа! – поникла расстроенная Селине. - Вот и договорились! Довольная своей властью, Татьяна повела Селине обратно в зал, а там было очень интересно. Иван Севастьянов как раз сошелся в дискуссии в той самой «ведьмой в сером пальте». Татьяна пристально всмотрелась в болхианку, пытаясь прочитать ее эмоции, ее черную душу. И ей самой стало немножко страшно. Такую непроницаемую ауру она видела впервые. Болхианке в серой шинели в подметки не годились все темные ведьмы и магические злодейки гуриассийского мира. И в то же время это была живая душа, которая испытывала боль от собственных воспоминаний. Она, как не странно, не была злой и жестокой, не жаждала крови, но просто излучала R-волны. Болхианка-имперка вызывала у Татьяны одновременно чувство жуткой неприязни, страха, и … почему-то сострадания. - Иди сюда! — приказала Татьяна Селине, усаживая ее на одно из кресло в бывшем десантном отсеке. — Иван Сергеевич, если есть время, поясните, пожалуйста, нам, что замыслили сотрудники вашего института, и куда мы держим путь. Пусть девушка ума-разума набирается! - Ну что же, замысел наш немудрен! — улыбнулся молодой профессор, чувствуя себя на кафедре перед аудиторией. — Только сначала небольшой ликбез… Знаете ли вы, товарищи, что в океане существует система течений? Потоки воды текут в воде, повинуясь воле постоянных ветров в высоких и низких широтах. Вот, взгляните на карту… Такой была схема течений в болхианском мировом океане до катаклизма. А такой она стала сейчас… И вот вам для сравнения схема течений в Мировом океане Земли. - А разве бывает так, что вода в воде течет, господин профессор? — открыла ротик Селине. — Как же они не смешивается? - Запросто! Они имеют разную температуру, разную плотность, к тому же их подгоняют мощные ветры. Есть течения более теплые и более холодные… Течения в океане оказывают непосредственное влияние на климат прибрежных территорий. Так, если рядом с вашим берегом проходит теплое течение, ждите мягкий морской климат, теплые зимы и большое количество осадков. Если же холодное, то все наоборот: засухи, похолодания и перепады температур вам обеспечены. Все жители Земли знают, что такое Гольфстрим* или Куросио*, или, обратный пример — Перуанское течение, благодаря которому в Чили на берегу Тихого океана возникла пустыня Атакама*… Так как наши миры практически близнецы, то, разумеется, в болхианском океане существует подобная схема течений. И я обращаю ваше внимание на местный Гольфстрим — течение Ик-Нор, которое когда-то сливалось из двух пассатных течений в могучий поток и устремлялся от берегов ридданского материка через океан в сторону нашего, к берегам Гуэннохорро. Благодаря ему в тропических восточных районах Ридданнии был темлый влажный благодатный климат. А почти половина Гуэннохорро с избытком обеспечивалась осадками со стороны местного аналога Атлантики, который в полтора раза шире. Но что же произошло после войны? Из-за массовых похолоданий в северном полушарии термический экватор* планеты сместился к югу, что способствовало и деформации системы атмосферной циркуляции. Ослабли и ушли к югу центры высокого давления, ответственные за постоянные юго-западные тропические ветра, которые и давали старт этому течению. Кроме того, - и это очень важно, - один из потоков Ик-Нора рождался в море Гаур. Это внутреннее шельфовое* море овальной формы, вытянутое с юго-запада на северо-восток, две тысячи триста на девятьсот километров. В ходе военных действий и сопутствующих катастроф в море было сброшено, по самым скромным подсчетам, почти два миллиона тонн сырой нефти, нефтепродуктов и других химических веществ. - Два миллиона тонн? — послышался на канале внутренней связи голос Терентьева. — Иван Сергеевич, не много ли? - Это я еще поскромничал, Константин Игоревич! — ответил Севастьянов, глядя в потолок, будто говорил с богами. — Скорее всего, больше! Судите сами: до войны здесь, на юго-востоке страны находились нефтяные месторождения, на континенте в низинам плюс месторождения на шельфе. Часть нефти выгорела во время горячей фазы конфликта. Причем горели некоторые месторождения по десять лет. А сколько вылилось в открытое море? Здесь два крупных города … были… морские порты и нефтеперерабатывающие центры. И там у побережья, на глубине около сорока метро целый танкерный флот лежит! В 21 веке на Земле произошло сразу две крупные аварии с разливом нефти в Мексиканском заливе, что поставило под сомнение существование Гольфстрима и привело к климатическим колебаниям в Европе и Северной Америке. Здесь масштабы катастрофы, конечно, куда более чудовищные. - А выживших не осталось? — спросила Татьяна? - Авиа- и косморазведка показала, что этот квадрат мертв, - ответил Севастьянов. — Побережье, развалины города, остовы механизмов, песок — все в разлагающейся нефти. Отсюда вся эта отрава массово поступает в мировой океан. Но хуже того, до сих пор все море Гаур заполнено загустевшей черной ядовитой смесью. Из-за такого мощного загрязнения изменилась плотность воды на разных глубинах, море превратилось, извините, в неисправный унитаз, и течение Ик-Нора заглохло. Из трех потоков осталось полтора в открытом океане, и сил у того, что осталось от Ик-Нора добить до нашего материка не хватает. К тому же, антициклон сместился на юг и юго-западные ветры так же приказали долго жить! В результате течение, не доходя до наших пятидесятых широт, поворачивает на юг в субтропиках. А наш материк остался без дождей! И на западных окраинах летом теперь постоянные шторма и проливные дожди, а в центре материка гигантский антициклон с пыльными бурями! - Я правильно понимаю, что вы, Иван Сергеевич, хотите очистить море Гаур? – спросила Татьяна, глядя на Севастьянова влюбленными глазами. - В одиночку мы этого сделать не можем, конечно, - развел руками Севастьянов. – Но вы помните, что я говорил про развернувшуюся операцию, в которой задействован, по сути, целый флот? Сегодня мы нанесем по этой грязной луже удар всем миром. Разумеется, откачать из океана два миллиона тонн углеводородов, - дело не одного дня и даже не одной недели. Но тут-то я и хочу испробовать одну из разработок нашего института. Татьяна Моановна, эти тяжелые элементы, которые вам так испортили настроение вчера – ее составные части. В общем, все верно, наша задача – вернуть течение Ик-Нора на путь истинный. Но и это еще не все! Как вам известно, залив Гуэннохорр, на берегу которого, подобно нашему Петрограду, находится столица Империи, во время ядерной зимы замерз. Потом он оттаял, но лишь частично. По берегам залива высокие горы, покрытые ледниками, они также в летний период оттаивают на сорок процентов. Если расплавим это ледышку, общее увлажнения нашего региона должно вырасти минимум, на пятьдесят процентов! И вот по этому ледяному панцирю нанесет удар наша доблестная армия и авиация. Об этом я и говорил с генералом Чуйковым. И более того, по заливу будет нанесен удар из огневой системы «Подснежник». - По заливу? – встрепенулась седая ротмистр. – А если пострадает имперская столица? - Поэтому-то вашему штабу и было вчера отправлено извещение об активации силового купола, ситти Чгао, - ответил Севастьянов. – А вас ваше руководство направило с нами в качестве наблюдателя. - Я должна была находиться в штабе вашей армии. – встревожилась суровая дама. – И, да, прошу обращаться ко мне по званию: ротмистр Чгао! И я должна предупредить об опасности моих соотечественников. Я имею право на специальный канал связи! - Да без проблем! – согласился Севастьянов. – Ситти ротмистр, вам предоставляется другая возможность – наблюдать за одним из величайших сражений нашей армии. Величайшем мирном сражении! А ваше руководство об этом уже знает. Я же говорил про усиление защиты Гуэннохорро. - И кто же ваш враг? Надеюсь, недобитые ридданские войска, коль скоро между вами и Имперским Союзом действует союзный договор? – спросила ротмистр Чгао. - Там уже не с кем воевать, - заметил Севастьянов. – И побережье, и море отравлены химическими веществами, и очистятся естественным путем только через десятки тысяч лет. Если мы за это не возьмемся… - То есть, мы все-таки нанесли по этим сволочам равноценный ответный удар! – с удовольствием сказала Чгао. – Надеюсь, и мои ракеты нашли свои цели! - Что значит, ваши ракеты? Вы же не хотите сказать, что… - Хочу! – Чгао гордо выпятила грудь, ее рука со сжатым кулаком застыла на уровне груди. – Я сама отдала приказ на запуск ракет! Я была комиссаром ракетного дивизиона, и когда комдив отказался нажимать на кнопку, я убила его, достала ключ из его желудка, который он, как последний трус и вражеский агент, постарался проглотить, и подняла на крыло весь арсенал дивизиона! На секунду в десантном отсеке повисла тишина. Земляне впервые видели человека, который собственными руками запустил ядерный апокалипсис на планете, да еще бы и гордился этим. Конечно, не она одна, конечно, только как исполнитель, но в том числе и ее руки превратили Болхиа в отравленную пустыню. Таня, испытывая немалый ужас, поняла, почему аура этой страшной женщины такая тяжелая и черная, - на ее руках кровь сотен тысяч невинных людей, крах цивилизации. Да еще она кичится тем, что могла этого не делать, но убила человека-миротворца и заставила запустить ядерную смерть на чужие города! Убила бы ее! Но… за что, если подумать? За исполнение своего долга и своих обязанностей? Татьяна мгновенно вспомнила свои задания, свои полеты и поняла, что этот чудовищный двуногий монстр – просто военный, просто офицер на своем посту, и он сделал все, чтобы защитить свою родину. Не дай Бог никому быть на ее месте, не дай Бог принимать ТАКИЕ решения! Селине, хоть и не знала, что такое «запустить ракеты», но каким-то шестым чувством почувствовала, что это страшный человек. Она от греха подальше убежала обратно на камбуз и принялась молиться богине Ираде. - И вы еще восхищаетесь своим поступком?! – вытаращил глаза Севастьянов. – Это просто уму непостижимо! - Мэм, вы же убили тысячи людей?! Мирных жителей?! – с ужасом сказала Рейчел. - Да! Не восхищаюсь, а отдаю себе отчет, что остановила вторжение врага на мою родину! – горячо ответила Чгао. – Когда враг жжет твои города, когда его ракеты бомбят наших женщин и детей, когда их самолеты чернят наше небо и несут смерть еще живым гуэннохорро, единственный выход – убойный зубодробительный контрудар! Извините, господа, пацифизмом и другими срамными болезнями не страдаю! В сгоревшем Астеннохорро были мой муж и мой новорожденный сын, ему не исполнилось еще и года! Они сгорели заживо с городом! Надеюсь, и ридданских младенцев я немало пожгла! - Господь с вами, жестокая барыня! Младенчики-то божьи здесь причем?! – выскочила из кухни взволнованная Селине. - А мои родные причем?! – резко обернулась в ее сторону Чгао. – Мой сын причем? Мой муж причем, и еще миллионы наших гражданских?! Я офицер и я обязана была принимать решение о защите моего Отечества! - Но ведь это же самоубийственная война? Это было самоубийственное, людоедское решение? Разве бывает победа в ядерной войне? - Ну, значит, если нельзя победить, пусть и они тоже сдохнут! – нервно воскликнула Чгао. – На наших трупах они пировать не будут! - Кошмар! – схватился за голову Севастьянов. - Технотронное варварство! - Не совсем… - внезапно заступилась за ротмистршу Татьяна. – В словах ситти ротмистра есть логика. Иван Сергеевич, военный не имеет права смириться и отойти в сторону, когда враг бомбит его землю ракетами. Он должен либо победить, либо умереть. И он должен любой ценой остановить врага, ему не до высоких философий. Я сама бывший капитан военно-космических сил и, с ужасом, но признаю, что наверное, я бы поступила так же… Нет, не дай бог даже представить такое! - Я тоже был офицером! Но я почему-то не хотел уничтожить мир! – попытался возражать Севастьянов. - Ты не стоял перед таким выбором, Иван! – неожиданно строго и по-взрослому заявила Татьяна. – А мне часто приходилось нажимать на гашетки, понимая, что «там» люди. Хотя я стреляла не в людей, а во врага. - А в чем разница, Таня? – полез в бутылку пацифист Севастьянов. – Убивая врага ты не убиваешь человека, если речь, конечно, не об автомате? Это чистой воды иезуитство и казуистика! - Если этот человек не стреляет в меня, я не буду стрелять в ответ, - ответила Таня, рассерженно вдыхая воздух ноздрями. – Этого достаточно? - Не всегда! А если речь идет о военном комплексе, где могут быть и гражданские, и невиновные? Что делать тогда? - Если есть возможность спасти гражданских, - я это сделаю, - с готовностью ответила Татьяна. – А если нет, - это сооружение будут штурмовать десантники. - Тут дело не в этом… - сказал, крепко задумавшись, Севастьянов. – Когда у тебя в руках оружие большой мощности слишком велико искушение стать судьей и палачом, карать и миловать в промышленных масштабах. Знаешь, Татьяна, поговорку, что не так сложно убить дракона, как не стать следующим драконом? Потому, что мелкие люди в твоей борьбе со злом кажутся незначительным, приемлемым сопутствующим ущербом для противника. Так что твоя логика, Таня, - это логика палача и военного преступника! - Вот уж не ожидала, что вы меня, Иван Сергеевич, в военные преступники произведете! – побагровела от злости Татьяна. – Я в кабину. Можете продолжать заниматься демагогией в одиночку! Вот только «Чарли» Константину Игоревичу возьму! Селине! Приготовь еще нашему господину умнику, пусть упьется! - Не могу, госпожа моя! – жалобно доложила Селине. – Плоды-«солнышки»* закончились! - Не судьба! – картинно развела руками перед Севастьяновым Татьяна, делая зверское лицо. – Селиночка, умничка моя, я тебя люблю! Только тебя одну! - И я вас, моя святая госпожа! – заулыбалась счастливая Селине. - А что я такого сказал? – спросил недоумевающий профессор. – Что думаю, то и говорю! А то вы, Татьяна Моановна, не знали о моих взглядах. Знаете, Таня, «Платон мне друг, но истина дороже!»* - Вот Платона и приглашайте теперь на свидания, а не военного преступника! – съязвила молодая Жю Сет. – Можете вместе с Евклидом и Аристотелем! - Я благодарна вам за солидарность, ситти! – с удовольствием высказалась Чгао. – Я правильно понимаю, что вы были капитаном авиации? Для нас, пехоты, летчики всегда были военной аристократией! - Не дай Бог быть на вашем месте, ротмистр Чгао! – только покачала головой Таня. - Простите, господа, а вот я солидарна с мистером Севастьяновым! – вновь показалась из медблока каждой бочке затычка по фамилии Джонсон. – Война это очень плохо! - Спасибо, Рейчел! – махнул ей рукой признательный Севастьянов. – Пацифисты всех стран, объединяйтесь! - Благодарю вас, ситти ротмистр первого класса! – ответила ей Таня, скрываясь в пилотской кабине. – А мы, милитаристы, не будем мешать пацифистам объединяться! Только, пожалуйста, не при людях! - Так есть, ситти капитан! – отсалютовала Татьяне довольная Чгао. - Н-да! Вот и нашли себе союзника! – весело прокомментировал Терентьев, после чего сказал по громкой связи. – Товарищи молодежь, вы оба правы! Только Татьяна Моановна права, как недавний военный, а вы, Иван Сергеевич, как мирный ученый-спасатель жизни на планете. - Скотина он! – в сердцах бросила Таня. – Еще эта американка ему улыбается! Пригрела, называется, змею… Идите, Константин Игоревич, если хотите, разомните кости, я пока за штурвалом посижу. - Благодарю-с, ваше Сиятельство! – театрально поклонился Тане Терентьев, пребывавший явно в хорошем настроении. - Полно вам, не льстите мне, сударь! – театрально махнула ручкой Жю Сет-младшая. – Я баронесса, а не княгиня, так что «Ваша Светлость». - Разве? – удивился Терентьев. – А я читал, что в царской России обращались именно так. - Так я же не русская дворянка, а хилликийская… Там все наоборот… - Ну тогда, как скажете, моя святая госпожа! – улыбнулся Терентьев, подражая Селине. - Константин Игоревич, ну вы-то хоть не подкалывайте! – жалобно-возмущенно пропищала Татьяна. – Мне баронство от мамы осталось! Я что, виновата, что ли?! «Первый», я «Ноль-тринадцать»! Следую прежним курсом. Высота девять тысяч пятьсот, скорость полторы тысячи. - Добро! Так держать! – благословил Чуйков. – «Космос» сообщает, что в соседнем квадрате наблюдает глубоководные самоходные аппараты, некоторые на глубине визуального контакта. На всякий случай будьте готовы к неожиланностям! - Татьяна Моановна, голубушка! – услышала она голос Гаева. – О, Господи, есть соблюдать шифр! Товарищ «тринадцать»! Передайте, пожалуйста, товарищу Аполлону, чтобы не выводил аппарат на полную мощность при работе! Опасаюсь я! - Есть передать, товарищ «Второй», - отозвалась Татьяна и добавила уже не для чужих ушей, - Сволочь он, а не Аполлон! Интересненько… Что, коллеги гражданина Хиирдака объявились? Твари подводные! Терентьев, усмехнувшись, вышел в кают-компанию. Там он увидел молодое поколение, бодающееся с пожилой болхианкой. Терентьев, не вмешиваясь, осторожно, на цыпочках прошел мимо спорщиков, будто багдадский вор мимо группы дервишей у синеглавой мечети. Хотя, нет, - зацепился глазами с болхианкой Чгао, которая тоже остановила свой внимательный взгляд на нем, - видимо, заприметила ровесника среди желторотых ванарцев-пацифистов. Терентьев улыбнулся, сказал «здрасте» и поспешил на камбуз. Там он встретил Селине, поблагодарил ее, назвал «дочкой», погладил по голове и, позаимствовав из ящика пачку «Полета», направился к тронному кабинету, в котором очищаются мысли. Вернувшись, он стал свидетелем нового спора между Севастьяновым и Чгао. Седовласая политика спорила с молодой русоволосой экологией: - Тогда скажите, ситт профессор, почему, если вы связаны союзным договором с Имперским Союзом, почему вы помогаете ридданцам? – Чгао вцепилась в Севастьянова, как клещ в собаку. – Почему вы чистите их акваторию, а не нашу? - Да потому что, ситти Чгао, местный Гольфстрим изволит начинаться у их берегов, в море Гаур! – Севастьянов смотрел на Чгао, как на дуру с изумлением, - как можно не понимать таких азбучных истин? – Глобальные процессы не знают государственных границ и не имеют представления о гражданстве и партийности! Поймите! Мир един, он возник за миллиарды лет до появления человека. Что ваша планета, что наша планета, - это глобальные мегасистемы, в которых каждый компонент связан миллионами нитей с другими компонентами, и удар по одному звену эхом отзовется по всей системе! Наши ученые даже считают планету большим модульным живым организмом. Существование мощного гиперэнергетического поля, создаваемого всеми живыми существами и на Земле, и на Болхиа, доказано даже приборами! И когда люди рвут этот единый мир на кусочки, они убивают его, а, значит, и себя, свою среду обитания! - И что же теперь, поднять руки и сдаться на милость победителя?! – возмутилась Чгао. – Чтобы жил ваш «огромный живой организм»? На костях нашего народа?! - О, Разум, а сейчас земля не усыпана костями вашего народа? – всплеснул рукми Севастьянов. – Весь мир – пять миллиардов сгнивших скелетов! - Извините, товарищи, позвольте и мне свои пять «эров» вставить, - деликатно вмешался в спор Константин Игоревич. – Я пилот первой межзвездной категории Терентьев, в отставке, разумеется… Вы, товарищ Севастьянов, и вы, ситти Чгао, каждый правы по-своему, и в то же время каждый не прав. Потому что задачи у вас разные. Ваша, Иван Сергеевич, созидать, а ваша, сударыня, простите, не знаю вашего имени-отчества, защищать с оружием в руках. Один по натуре созидатель, а другой по натуре разрушитель. Вы с двух полюсов, как Инь и Янь, поэтому никогда не поймете друг друга. А, между тем, и ваша работа, Иван Сергеевич, и ваша, ситти ротмистр, очень важны. И, чтобы понять друг друга, нужно просто поставить себя на место другого человека…. У нас все проблемы в обществе от недопонимания. Точнее, даже не только от непонимания, сколько от ОТСУТСТВИЯ ЖЕЛАНИЯ встать на место другого человека. У нас ведь у каждого позиция, незыблемая и единственно правильная! Понимаете? У нас в обществе главное не выучиться или приобрести компетенцию… У нас главное дорасти до ПОЗИЦИИ. Взобраться на нее, как на камень, встать фертом и смотреть на мир сверху вниз. У меня – своя позиция, своя точка зрения, и шабаш! А мир – он не точка. Мир - это много точек, много пикселей, на которые если посмотреть сверху, получается картинка. Но только если точки друг за друга держатся, если они скреплены, если они за руки держатся. А когда каждый руки в боки на своем камне, потряси картинку – она и осыплется! Вот так я считаю… Хотя, если у вас спор ради спора, ради спорта своеобразного, то тут уж дело другое… Но если бы вы были моим врагом, почтенная ситти, я бы сразу сдался или застрелился бы к чертям! Воевать с такой красивой дамой я бы не смог! - А вы на чье стороне, ситт пилот? – обратилась к нему немного смутившаяся Чгао, не без женского интереса разглядывая седого философа-донжуана в отставке и инстинктивно приглаживая волосы. – Право, не привыкла слышать комплименты в свой адрес на службе… - А я и не с вами, и не с Иваном Сергеевичем! Я сам по себе! Хотя, вообще, конечно я за мир! Как можно не делать комплименты столь красивой даме, я не знаю! Однако, простите, исчезаю, чтобы глаза не мозолить! Готовьтесь, товарищи, скоро будем в заданном квадрате! - Как вы классно сказали, сэр! – улыбаясь, восхищенно смотрела на Терентьева Рейчел. – Хоть записывай! - Да ладно… - снисходительно махнул рукой Терентьев. – Доживете до моих лет, еще не так философствовать будете! Однако, пора мне… Загулялся я что-то, а там командир наша одна-одинешенька… Конечно, представления Терентьева о службе Чгао были далеки от правды и отличались книжной наивностью. Но седой хитрец добился, чего хотел. Спор прекратился, Севастьянов и Чгао, что называется, разошлись по углам. Чгао, в дополнение к тому, еще и засмущалась, как стыдливая мимоза на ветру.Дама в серой шинели была немало огорошена и потеряла свою спесь, - после того, как встретилась глазами с прямым, доброжелательным и в то же время оценивающим взглядом этого почтенного седого ванарца с правильными расовыми чертами лица. Ох, давно отвыкла Анта Чгао, чтобы мужчины смотрели на нее, как на женщину, как на красивую женщину! Есть, конечно, Голованов, но это другая, это ее страсть, это ее лекарство от старости и угасания. А тут охотник поопытнее, посерьезнее, сразу видно… Солиден, горд собою и умен. Такой, выступи он на партсобрании, довел бы толпу до экстаза! А сам тихий, в сторонке держится… А что если этот седой пилот на самом деле никакой не пилот, а сотрудник спецслужб или местный комиссар-партиец?! Это очень логично, - серенький, бледненький, а речь сказал, будто из снайперской винтовки магазин выпустил, и каждая пуля в десятку! С этим седым надо ухо востро держать… Анта вдруг поймала себя на мысли, что на какое-то время забыла про своего ненаглядного Голованова и задумалась об этом расово правильном седом господине. Нет! Она не какая-то ветренная легкомысленная дамочка, у нее есть мужчина, пусть и молодой! Он тоже не дурак, хоть и убираться за собой не любит. - Простите, почтенные господа! – робко спросила Селине, поднимая руку, ровно школьница. – Мне, наверное, в ваш разговор лезть не по чину, вы люди большие, ученые, а я простая сельская девка глупая… Но если вы, господин профессор, говорить изволите, что от теплого моря больше облаков и дождя получается, то, может, море у тутошних берегов нагреть? Ну, вроде как котел на очажок поставить, чтобы с него пар шел, он в облачка и превратится. Оно, конечно, звучит, может, и глупо, но только у вас и возможности как у Бога, коли вы целое море очистить собрались. Если что не так сказала, простите глупую девку! - Умничка, Селиночка! – тотчас похвалила ее по кванто Татьяна. – Не называй себя глупой девкой, ты очень сообразительная девочка! - Спасибо, хозяюшка! – расцвела Селине. – Не сердитесь, господа, я место свое помню, только госпожа Тьяне меня учила, что надо спрашивать, если хочешь больше знать. - А действительно! – воспряла Чгао. – Я согласна с этой девушкой! Ведь у вас наверняка есть технологии, чтобы повлиять на климат на нашем материке? Вы ведь собираетесь их использовать? - Разумеется! – согласился Севастьянов, бешено сверля взглядом бедную негритянку, которая даже спряталась за «очень страшную» Чгао. – Вы очень верно поставили вопрос, товарищ Селина. Но у вас все же немного упрощенное представление об очажке, потому что… как вам сказать… «дрова» для такого «очажка» дорого стоят! Надо, чтобы «очажок» сам горел. Вот мы и хотим пробить дорогу теплому течению с юго-запада. А наши военные сегодня будут, скажем так, дымоход прочищать, чтобы «очажок» зажечь. У нас были мысли об использовании подводных вулканов, но это может еще больше загрязнить океан продуктами вулканической деятельности. Но мы разработали несколько проектов, хотя он, конечно, пока на стадии теории… А в пилотской кабине Татьяна смотрела на «картинку» из следующего сектора, и ей было очень тревожно… Предчувствие опасности, которое она переняла от старшей Жю Сет. Они мчались над бескрайней серо-голубой гладью океана... Сплошной облачный покров сменился синим безоблачным небом, - путешественники уже были в тропических широтах. Татьяна уже визуально наблюдала корабли Федерации, держащие путь примерно в том же направлении, что и «Хилликия». Они тоже видели застывшие перед ними на глубине субмарины местных… Интересно, чьи они? Ридданские, гуэннохоррские, или какой-то третьей силы? Но Татьяна ясно чувствовала исходящую от них угрозу. В принципе взрыва атомного заряда килотонн в пять на высоте в километр хватит, чтобы их полет закончился навеки. - «Первый», чувствую внутренними сенсорами угрозу от неизвестных субмарин в квадрате 24-123! – доложила Татьяна. – Снижаемся до трехсот! Выполняйте, Константин Игоревич! - Зачем снижаться-то, Татьяна Моановна? – встревожился Терентьев. – Мы же к ним ближе, к тому же уязвимее для приземных воздушных потоков. - Чтобы быть в мертвой зоне их ракет в случае атаки. Усилить защитное поле! Татьяна вдруг увидела впереди на горизонте три эфемерные черные пульсирующие точки…. Ведьминское предчувствие… Их наверняка атакуют… - «Тринадцать», я «Единица», - отозвался Чуйков. – Вас понял! Отправил «Космосу». Через десять минут у вас будет пара истребителей. Космонавты вышлют звено суборбитальных машин. - Товарищ «Тринадцать», а может вам лучше изменить курс? – осторожно предложил Гаев. – Или встать в круг и дождаться прикрытия? - Извините, товарищи, у меня топлива столько нет, - ответила Татьяна. – Корабль перегружен. - Татьяна, изменим курс, - предложил Терентьев. – Ничего, тысяча миль не крюк. - Да, наверное… - неопределенно ответила Жю Сет-младшая… - Подождите, а что это за острова? - По карте аборигенов значатся под названием Ихдерштеннес, в честь старинного местного мореплавателя, - ответил Терентьев, выводя карту на экран. – Острова вулканического происхождения, на манер наших Гавайских. Группа из пятнадцати скалистых островков, необитаемых. - Меня интересует этот островок, - ткнула Таня пальцем в карту. – «Первый», «Второй», мне срочно нужна картинка самого северного острова он-лайн в гряде Ихдерштеннес! Быстро! - Что задумали, «ноль-тринадцать»? – встревожился Чуйков? – Или что-то случилось? - Никак нет, все в норме! Быстрее, пожалуйста! – нетерпеливо-раздраженно ответила Татьяна. – Он в пределах визуальной досягаемости противника? Константин Игоревич, я вас спрашиваю! Быстро расстояние по прямой от острова до ближайшего корабля! - Да, в пределах визуального контроля, - немного оробел Терентьев, глядя на молодую валькирию, в которую превратилась бегающая туда-сюда девушка Таня с седой прядкой в волосах. – Дистанция двадцать три мили. - Прекрасно! Боевой режим! – приказала Жю Сет. – Активировать главный калибр, подготовиться к двум предупредительным залпам по «двадцать»! Цель – гора на острове. Дистанция до цели? - Шестьдесят четыре мили! - Ввести координаты в компьютер! Залп по команде! - Вы их атаковать собираетесь? - Выполнять! – рявкнула Татьяна. – Сообщить по готовности! Подветить опознавательные знаки на корпусе. Чтобы слепой видел – «красные звезды» в воздухе! - «Ноль-тринадцать», почему активировали оружие? – тут же вмешался по кванто Чуйков. – Отставить атаку субмарин! Запрещаю! - Я и не собираюсь их атаковать… пока что, по крайней мере… - ответила Жю Сет-младшая. – Особенности местной дипломатии! Старпом, запрашиваю готовность! - К залпу готов… товарищ капитан! – доложил Терентьев. – Но энергозапас корабля снизится до подкритических значений! - Значит, поплывем, – Татьяна была решительна, как никогда, ее лицо напряглось, губы сжались, глаза метали молнии. – Огонь! Сверкнулись две вспышки, корабль дважды содрогнулся в воздухе… Из-под днища с огромной скоростью вырвались два огненных сгустка и помчались к острову. - Радиоэфир! Радиоэфир! – воскликнула Татьяна. – Подготовиться к передаче сигнала на гуэннохорро и на ридданском в широком диапазоне! Подготовиться к спаренному залпу двумя АМ-ками!* Боевая тревога! По местам стоять согласно боевому расписанию! Пассажирам занять места в отсеке, пристегнуться! Весь честной мир увидел в экранах и перископах, как островок содрогнулся от чудовищного взрыва, как поднялся в небо огненно-серый всполох, как конусовидную гору фактически обезглавило исполинской силой. Дрожь от взрыва и ударной волны передалась и океану, по которому побежали в разные стороны волны от эпицентра. - Внимание, внимание, передаю в широком диапазоне! Передаю также подводным кораблям, занявшим позицию в квадрате 24-123 по старой общеболхианской картографической системе разграфкb! – зазвучал в радиоэфире сильный, высокий, взволнованный голос капитана Тани. – Я капитан мирного транспортного борта «Ноль-тринадцать», баронесса Татьяна-Моане-Стелла Жю Сет, следую настоящим курсом с мирной миссией, намерения атаковать не имею! Повторяю, враждебных намерений не имею! Только что на ваших глазах произвела учебные стрельбы по необитаемому острову ракетами наименьшего, учебного класса мощности! Хочу предупредить, что в случае атаки вашими кораблями готова применить для вашей ликвидации боеприпасы максимального класса мощности, а также орудие главного корабля, предназначенное для боя с космическими крейсерами! Повторяю, готова применить для защиты НАСТОЯЩЕЕ БОЕВОЕ ОРУЖИЕ! Прошу подтвердить мирные намерения! Если собираетесь атаковать, то можете заранее передать на свою базу, что вы погибли! Татьяна продублировала сообщение на двух языках планеты и стала ждать: - Оборонительные комплексы корабля к бою! Приготовиться к экстренному сбросу груза! Приготовиться к бомбардировке акватории АМ-элементами! – отдавала приказы Жю Сет-младшая, щелкая тумблерами и бегая пальцами по виртуальным клавишам пульта. - Если попробуют нас атаковать, утоплю их к херам в этой луже, бога ети же их мать! Звезды на плоскостях на полную, чтобы каждая собака видела, что идет русский корабль! Кого еще не научили, как себя вести, сейчас научим! Увеличить скорость, врубить атмосферный форсаж! Отстрелить тепловые ловушки! Всем пассажирам занять сидячие места и пристегнуться. АП-поле в салон на полную! Рейчел, займи место с остальными пассажирами! Селиночка, любимая, пристегнись с остальными! Спокойно, ребята, как говорила моя матушка-священница, если с нами бог, кто против нас?! - Что тут происходит? – вызвал Таню обеспокоенный Севастьянов. – Что значит, сбросить груз? Запрещаю! - Для меня главное жизни людей! - «Ноль-тринадцать», отставить! – загремел Чуйков. – Приказа вступать в бой не даю! Меняйте курс! - Таня, голубушка, прекратите, вы не боевой корабль! Отпустите уже свои демонов военных! – взмолился Гаев. – Ну их к шуту, дикарей этих! В салоне «Хилликии» царила суета и … невероятная слаженность действий. Таня по радио банально запугивала неизвестных моряков, таящихся под водной гладью и, возможно, замышлявших недоборое — чтоб не замышляли, а то им Татьяна тут Армагеддон вселенских масштабов устроит! Севастьянов, бледный, как смерть, мгновенно сложил свой экран и помог дрожащей Рейчел пристегнуться к креслу. Анта Чгао в это время отловила впавшую в истерику Селине, заставила ее усесться в кресло и приобняла в знак поддержки, - даже чмокнула в макушку по-матерински. В салоне работали экраны, и Анта, сжав кулаки, увидела силуэты хищных рыбин-субмарин, притаившихся под водой на малой глубине – видимо, для ракетного залпа. - Ридданцы! Твари вонючие! – воскликнула Анта Чгао. – Бейте их, ситти капитан! Бейте, во имя богов и нации! Чтоб они на корм рыбам пошли! Бейте, благослови вас боги! - Господи, да угомонитесь вы уже! – взмолился Севастьянов. – А то ведь с нее станется! Девчонка, двадцать три года, адреналин из ушей хлещет! - Как двадцать три года?! – схватилась за голову Чгао. – Я думала, ей лет сорок! У нее же награды и форма военная! - Более того, она еще и ветеран боевых действий, инвалид по состоянию здоровья! Моя любимая девушка, уж я-то ее знаю! Темперамент тропический, вся в тетю! - А у вас есть свой «Корпус стальной молодежи»? – поинтересовалась Чгао. – Очень похожа на выпускницу с молниями, я сама была такой же! Если бы сейчас сторонний наблюдатель увидел бы эту картину со стороны, его охватил бы благоговейный ужас. Над равниной океана, практически над гладью, не выше сотни метров с ревом мчался боевой корабль с огненно-красными звездами на килях и крыльевых плоскостях, с мигающими сигнальными огнями. Орудие под днищем корабля ходило из стороны в сторону, как живое, в поисках жертвы, на плоскостях появились плазменные излучатели. В разные стороны с корабля летели светящиеся огни-ловушки для отвода вражеских ракет. Ревели прямоточные двигатели, создавая на поверхности океана инерционные волны, так что глядя сверху, можно было подумать, что корабль скользит непосредственно по воде. Татьяна снизилась почти до предела, чтобы в случае атаки вражеских ракет оказаться в «мертвой зоне», а «ловушки» сбрасывала по привычке, - сейчас от них толку не было. Казалось, что краснозвездный неукротимый корабль сам напрашивается на бой, сам просит атаки. И что у его пилота не все дома… - «Тринадцать», приказываю немедленно набрать высоту и покинуть квадрат! – заревел Чуйков. – Или я вам личное дело отдам собственноручно! - Корнями на земле родной стою, руками к солнышку-Ярилу тянусь… Сердце мое огнем загорится, ветви мои цветами расцветут, плоды в землю упадут и новым стебелькам силу дадут… Из земли расту, в землю и лягу, огонь мой потомству отдам, душу к богам-дедам отпущу… Деды предо мной стояли, отцы со мной стоят, дети за мной встанут силою Рода моего. Род мой со мной и во мне и надо мной! – пробурчала Таня заговор-молитву, полученную от далекой пращурки Кати из 1942 года. – Проскочим! А нет, так им же хуже! За Родину! За Сталина! - Радиоэфир! – окликнул ее Терентьев. – Радиоэфир вызывает! Я правильно понимаю, что в радиоэфире работают только передатчики местных? - О, Господи! Переключайте! – даже испугалась Татьяна. - Воздушный корабль «тринадцать»! Говорит командир эскадры подводных кораблей ридданского морского патруля Ихт Ридд! – послышалась из динамиков через переводчик ридданская речь с жуткими помехами. – Прошу прекратить атаку! Враждебных намерений не имеем! Повторяю, враждебных действий не замышляем. Прошу уточнить курс и пункт назначения. - Сработало! – чуть не завизжала от радости Жю Сет-младшая. – Ихт Ридд, я корабль Федерации Земли «Ноль-тринадцать»! Атаку отменяю, стрельбу прекращаю! Следую курсом «шестьдесят» в общем направлении «запад –юго-запад», на материк заходить не собираюсь. Цель – операция по очистке океана! Атаки ваших объектов, военных или гражданских, не планирую! Набираю высоту и расходимся, чтобы не нервировать друг друга! - Отлично, принято! – отозвались «на том конце». – Один вопрос «капитан тринадцать». – Вы, правда, женщина? - Ну, с утра в зеркало смотрелась, было так! Нового пока ничего не выросло! – рассмеялась Татьяна, будто болтала со старым знакомым. - Ясно! – рассмеялся в ответ невидимый собеседник. – Хотя все наши в этом сомневаются! Будьте осторожны, в квадрате южнее плавучие мины и заканчивается наша зона ответственности. Там за действия каких-то возможных кораблей мы ответственности не несем! - Принято, Ихт Ридд. Благодарю! – ответила Татьяна. – Уходим из квадрата и больше не отсвечиваем. До свидания! Конец связи! Константин Игоревич! Потихоньку набираем высоту! Курс «шестьдесят пять». Пока не расслабляемся, а то вдруг они нам зубы заговаривают. Но и не дергаемся. - Есть, товарищ капитан. – Терентьев облегченно выдохнул, вытер вспотевший лоб. – Я уж, грешным делом, подумал, что вы, простите, спятили! - Это хорошо! Но самое главное, чтобы так подумал противник. Понимаете, если бы мы повели себя как жертвы, - стали бы убегать, набирали бы высоту, начали бы метаться по небу, нас бы атаковали. А стрелять по хищнику, который сам ищет жертву и к тому же вооружен до зубов, желающих немного. Местная психология, - либо ты жертва, либо охотник. - Говоря старинным языком, взяли на понт? - Точно! Мы, женщины, существа хитрые! – весело подмигнула Жю Сет. – Товарищи «Первый» и «Второй», ваш приказ выполняю, - курс меняю, высоту набираю, из квадрата ухожу! Прошу не атаковать субмарины, мы с ними по-хорошему договорились! - Я уж грешным делом подумал, что Стелла Альваровна вернулась! – засмеялся в эфире Гаев. – Ее норов! - «Ноль-тринадцать», по прибытии рапорт мне на стол! – приказал Чуйков. – Это вы так же служили до того, как вас комиссовали? - Так точно! – заявила Таня. – И вероятные противники с нами за парсек здоровались и были культурными и вежливыми! - А ничего, что вы за людей отвечаете?! - Ничего! На малой высоте они бомбу не взорвут – сами сгорят. А вот на большой высоте быть атакованными ракетами с АБЧ* как-то не хочется. И лететь в океан с нулевым ЗП под удар вражеских торпед тоже. Меня уже сбивали, товарищ «Первый», я горела в машине не так давно. - Ясно, - прохрипел «Первый». – Хорошо, обсудим ваши действия... Но рапорт жду по возвращении! Они прошли севернее субмарин, - те действительно вели себя хорошо. Татьяна помахала им крыльями на прощание, после отменила боевую тревогу и попросила Терентьева побыть одному, - ей хотелось проведать Селину. Но в кают-компании, бывшем десантном отсеке, как только Татьяна вышла из кабины, на нее чуть не с кулаками накинулась ротмистр Чгао: - Почему?! Почему вы не атаковали вражеские субмарины?! Это враги, они убивали наших граждан! Почему вы трусливо договорились и сбежали от них! А я думала, что вы офицер! - Потому что у меня другая задача, повыше ваших разборок на руинах! – ответила ей удивленная Таня. – Мне нужно было обезопасить корабль от атаки и я это сделала. За подлодками я гоняться не собираюсь, пока что, по крайней мере! - Вы струсили! Вы в последний момент струсили! – не унималась ротмистрша. – А еще носите награды! Или вы только с нами воевать можете?! - Рот закрой свой! – вдруг сказала Татьяна и уставилась ей прямо в глаза, отчего Чгао замерла и потеряла способность двигаться и говорить. – У меня груза сорок две тонны и пять человек на борту, а я по-твоему должна здесь за подлодками гоняться? У меня другая задача, поставленная командованием, - выйти в нужный квадрат, а тебе, как человеку военному не нужно объяснять, что такое приказ командования? - Но вы же… собирались их атаковать? – едва прохрипела Чгао, чувствуя, как невидимая руку сжимает ее горло. - Собиралась, если они атакуют меня! А если добром договорились, так чего воевать? Я людей и груз должна сохранить! В другой раз поставят мне задачу топить их субмарины, буду топить, только уже без гражданских на борту! Это понятно? И потом я приняла такое решение, и шабаш! На корабле в походе капитан это Господь Бог! Все претензии по почте начальству! Это понятно? А о вашем поведении я доложу не только вашему начальству, но и капитану Голованову! Я обоих отлично знаю! - Отпустите … меня… - попросила Анта, пришедшая в ужас от собственной беспомощности. - Да пожалуйста! – Таня отвела от нее взгляд, и Чгао чуть не упала, вовремя схватившись за переборку. Ей помогла сама Татьяна, поймав на лету: - Не навоевались еще?! Не наубивались? Сколько же вам еще крови-то нужно, чтобы вы все в ней уже захлебнулись?! – с горечью, едко и зло сказала Татьяна. – На вас мне абсолютно по хую, единственное, детей ваших жалко, покалеченных, раненных, измученных… Каждого бы усыновила, если б могла, забрала бы из этого дурдома! За них плакать хочется! И планету-мать, которую вы убиваете, каждый день, которая от боли уже криком кричит! А вас, мне кажется, уже ничем не исправишь! Вновь их взгляды встретились… Татьяна стояла перед ней с гневным лицом, выпрямившись, распрямив плечи, будто за ней стояли какие-то неведомые сверхъестественные силы. В глазах ее были гнев, возмущение…и слезы… Будто бы лучи света исходили из них и пронзали Анту насквозь, в самый мозг, в самое сердце. Болхианка, видя этот пронзающий взгляд, согнулась, сгорбилась и отступила на шаг. И отвела взгляд, не выдержав напора Татьяны, осознавая свое бессилие перед этой неистовой молодой женщиной. ​ ​____________________________________________________________________________________ ПОЯСНЕНИЯ И РАСШИФРОВКИ - * ТБ — здесь, техника безопасности «У нас тут что, Ричмонд и Конфедерация Южных Штатов?» - Рейчел возмущена, что темнокожей девушке отведена роль прислужницы на корабле. Намек на рабовладельческие Южные Штаты 19 века. Ричмонд (штат Вирджиния) — бывшая столица Конфедерации. «И слушай все, что взрослые люди говорить будут, да расчесывай!» - Хилликийское простонародное выражение, означающее буквально» мотай на ус», «запоминай». ​ ​Гольфстрим — теплое морское течение в Атлантическом океане. ​ ​Куросио — теплое морское течение в Тихом океане. Атакама — самая сухая пустыня в мире на берегу Тихого океана, на территории Чили. ​ ​Термический экватор - это широтная полоса с наиболее высокими средними многолетними температурами воздуха у земной поверхности. ​ ​Шельф — подводная окраина материка с небольшими глубинами.Плоды-солнышки — здесь, апельсины. «Платон мне друг, но истина дороже!» - крылатая фраза из романа «Дон Кихот» (1615). Означает, что правда дороже и выше, чем авторитет оппонента. Платон — древнегреческий афинский философ классического периода. ​ ​АМ-ки — боеприпасы с антиматерией