Странницы трёх миров 8. Наследница

­Глава 29. Простая имперская служащая.18+присутствует мат[Сергей Безродный]

НПО «Сталинград-на-Болхиа» на Звездной улице. 9 марта 2347 г. После вчерашней безумной праздничной ночи с любимым «Са-ша» ротмистр Имперской армии Гуэннохорро спешила на службу. Все было отлично, на душе играла музыка, и Анта с немалым страхом и смущением опять задумалась о ликвидации своей седины. И, сама понимая, что скорее всего этого никогда не случится, позволила себе помечтать о свадьбе и беременности. Это на шестом-то десятке! Ну не дура ли? Дисциплинированная и исполнительная, наслаждающаяся своей службой и своей востребованностью, Анта перекусила на скорую руку сухим пайком из армейского ванарского магазина, который пришелся болхианке вполне по вкусу. Еще десять пачек сублимированных продуктов были аккуратно сложены на дно шкафа. Человек, переживший крах цивилизации и получивший второй шанс, обязательно будет делать запасы на черный день, даже если вокруг бабочки порхают и цветочки тянутся к солнышку. Тем более, что один черный день она уже пережила. Вчера она пережила очередную бархатную ночь, в течение которой молодой красавец изнурял ее, любовью, как в первый раз. Их страстный любовный шторм, длившийся уже две недели, пока что и не думал утихать, они до сих пор никак не могли насытиться друг другом. Анта, сама иногда пугающаяся своей неожиданно пробудившейся сексуальной необузданной страстности, отвечала ему тем же. До сих пор тело приятно ноет после вчерашней любовной «битвы» с превосходящим ее по силе противником, во время которой Анта, как настоящий имперский воин, смогла выдержать натиск молодого «врага», контратаковать его и принудить «противника» к «капитуляции». Молодой напор и сила, - это еще не все… Опыт и тактика тоже многое решают. А в плане тактики опытная Анта Чгао была посильнее молодого ванарского десантника. Бросив тщетные попытки разбудить молодого, красивого, как Бог-Муж*, капитана Голованова (он договорился на службе, что придет попозже), Анта обругала его, махнула рукой, собралась в одиночестве, отутюжив свою форму, как на парад, и, оставив молодого любовника сладко спать в мягкой постели, побежала на службу. Ротмистра Анту Венсовну, как называли ее русские «ванарцы», бывшего батальонного комиссара, конечно возмутило такое легкомысленное отношение к службе со стороны целого десантного капитана, но, демон с ним, это его дело, не маленький уже! - Я специально начну против вас войну и пленю тебя, пока дрыхнешь! – недовольно проворчала Анта молодому русскому любовнику. – И, ох какой я буду жестокой пленительницей! - Ты сама-то этот плен выдержишь? – скептически промычал из-под одеяла Голованов. – То, что ты описываешь, у нашего народа, так-то, женитьбой называется. - Завтрак на плите! Уберешься здесь, заправишь постель и вынесешь мусор! Стирку брось в машину, я вечером постираю, только открепи с берета кокарду, а то ваша красная звезда барабан своими лучами повредит. И не дай, боги, оставишь хлев, как в прошлый раз! Лично пожалуюсь вашему командующему, генералу Тшуйко-ву, подам рапорт, и рука не дрогнет! Все, я на службу! Я дисциплинированный воин, в отличие от некоторых!  - Так есть, ситти ротмистр! - Первого класса, ситт капитан! Не забывайте, когда обращаетесь к старшей по званию! Нежно поцеловав младшего по званию, Анта в своей черной форме, серой шинели, темных очках и черном берете со скрещенными стрелами, покинула уютное любовное гнездышко. Очки выглядели несколько хиппово в сочетании со строгой имперской формой, но это, конечно же, были не китч и не глупая блажь. Просто днем от избытка света у Анты, привыкшей к подземному полумраку, начинали болеть глаза. Впрочем, чем дальше, тем меньше беспокоили возрожденную женщину ее страхи и хвори, приобретенные в подземных катакомбах. Она потихоньку привыкала и к избыточному освещению, и к просторной территории, и к шуму за окном. Один только страх остался в ее душе, - страх железобетонный, непреходящий… Что однажды к ней наяву шагнут тени из прошлого в лагерных робах и укажут на нее костлявыми пальцами: «Она палач! Она убийца!» Особенно неуютно чувствовала себя Анта утром, часов в десять. В это время в лагерях обычно казнили… Вечера как раз были спокойными, умиротворенными. Особенно, когда Анта была не одна. Впрочем, и полежать в ванной в одиночестве тоже было неплохо. Анта не принимала участия в Амфидоанском сражении, поэтому свою имперскую форму носила с гордостью, даже не подозревая, какую ненависть вызывает ее форма у некоторых уцелевших соотечественников. Что интересно, у Голованова, который своими руками крушил и рвал на части зидоистских выродков в таком же прикиде, форма Анты не вызывала какого-то негатива. Может, потому что ее носила его любимая женщина? А Анту совершенно не нервировала форма «Са-ша» с красной звездой. Для нее красная звезда была символом надежды и добра после спасения из подземного узилища в Астаннохоррской провинции. Ротмистр Чгао, кстати, долго колебалась, - надеть ли на службу великолепный подарок «Са-ша», алмазные, переливающиеся на свету, серьги-капли совершенной работы, или все же это непозволительно при полной форме? Решила, что все же непозволительно, и убрала дорогой подарок в свою личную «шкатулку» - старый футляр от индивидуальной аптечки из спецкомплекта, на случай «особого периода». Коробочка осталась, и Анта аккуратно положила серьги в гнездо, где раньше находился шприц-тюбик с лекарством от отравления нервно-паралитическими газами. «Нужно попросить, чтобы «Са-ша» подарил мне простые серьги, - из железа или из оружейной стали, можно с серебряной окантовкой, чтобы было прилично носить на службе», - думала про себя Анта, шагая по направлению к ванарскому штабу. – «И вообще, нужно приструнить этого мальчишку! Ничего, я ротмистр первого класса, а он всего лишь капитан парашютно-десантных войск. С другой стороны, если я буду слишком давить, он расстроится. Что я, действительно монстр что ли? Он ведь такой нежный, ранимый, мой юный синий беретик!» Шагая по аллее из раскидистых деревьев с огромными пятипалыми зелеными, красно-желтыми и бордовыми листьями, Анта с интересом и уважением поглядывала на огромную статую ванарской Родины-Матери, направившей острие гигантского меча в зенит. С одной стороны, патриотке в погонах, Чгао неприятно было видеть, как победители-ванарцы уже устанавливают на покоренной ими Болхиа свои монументы. С другой стороны, статуя Анте понравилась с чисто эстетической точки зрения, - когда-то такие же монументы лепили в каждой провинции, на месте каждого покоренного города. Но там были типовые каменные болваны, а здесь – огромная воительница выполнена, как живая, в динамике, будто сейчас сойдет с монумента. Анте была по душе такая монументальная архитектура, хоть и вражеская. Вот только почему женщина? По идее на ее месте должен быть могучий воин-мужчина в полном доспехе, раз уж они стилизовали военную мощь под старину. Ну конечно, у ванарцев равенство мужчин и женщин, а материнский символ-фигуру всегда с удовольствием использовали все идеологии Вселенно. Но тут именно мать-воительница, ведущая в атаку своих детей-воинов. Достойное монументальное творение, ничего не скажешь! Ванарцы часто используют в пропаганде и другие женские образы, в том числе и весьма легкомысленные. Как ванарцам удалось объединить матриархальное и даже в какое-то степени легкомысленное, эротоманское начало с правильными, абсолютно мужскими воинскими ценностями? Идеал ванарского общества – молодая, красивая, даже немного распутная женщина-воительница, сильная и независимая, с оружием в руках, но тайно мечтающая о материнстве, сильном мужчине и роли матери-кормилицы, уважающей подвиги отца и провозглашающей нравственные заповеди дедов. Гармоничное сочетание несочетаемого… Похожий образ пытались воплотить и имперские пропагандисты, но получалось слишком картонно и нелепо. А здесь все гармонично и на своем месте. Для Чгао было загадкой, как ванарцы на голом радиоактивном грунте смогли построить здесь целый город, очистить местность, озеленить ее, привезя свои растения и насекомых. Но самым большим чудом был энергетический купол, защищающий обитателей немаленького даже по довоенным меркам городка от агрессивной внешней среды и возможных нападений враждебных сил. К тому же ванарцы могли моделировать на искусственном небе облачность или ясное небо, устанавливать какую угодно температуру и даже вызывать дождь! Вот сейчас, видимо, они имитируют переменную облачность, - небо светлое, сияющее мягким белым светом. Видно, как по «небу» пробегают голубые и розовые энергетические разряды. Получается эффект перламутра, будто они находятся внутри огромной жемчужины. Что ж, еще одной сильной стороной ванарцев была пропаганда. Да и могло быть по-другому? Нет ничего странного, что цивилизация, опережающая Болхиа на века, довела искусство прославления правильных (по-ванарски) идей и правил до совершенства. Анта вложила в уши беспроводные наушники, в которых гремела тяжелая, грозная музыка, - группа «Стальной щлем», ванарский коллектив, с грохотом воспевающий войну и рыцарские ценности, причем самых разных ванарских стран и наций. Ротмистр Чгао запоминала топонимику и историю незнакомого ей ванарского мира: «викинги», «Терранская битва», «Битва за Москву», «Мидуэй», «Вега», «Крестовые походы» и прочее-прочее… А ведь в Империи в свое время культурных деятелей, на волосок отклоняющихся от жестких правил, подвергали репрессиям, опасаясь разлагающего влияния заокеанской прогнившей бесовщины. А ванарцы сумели приспособить под нужды правильной пропаганды даже неформалов с дикарской музыкой. Анта в очередной раз позавидовала виртуозному умению ванарской государственной машины шутя обращать себе на пользу даже, казалось бы, явно антигосударственные, разлагающие явления. Женщина даже стала неосознанно кивать головой в такт адским, грохочущим ритмам «Стального шлема». Особенно ей понравились «Последняя битва» и «Флаг над Альтаиром», и она раз за разом возвращала их назад, прослушивая уже по пятому разу. Такой бы коллектив на службу Империи, - количество молодых парней, желающих вступить в армию, выросло бы в разы! - Какого собачьего хрена вы там творите, цу, неполноценные с мозгами ящерицы?! – услышала Анта нежный женский голос, говорящий на родном языке. – Хотите, чтоб он у вас лопнул нахер, как перекачанная шина, цу, и умер в жутких муках, цу?! Я вас всех тогда лично по кругу пущу, цу, всуну в жопу шланг от велосипедного насоса и накачаю, цу, а потом уже в надутом состоянии вас пустит глава комиссии, цу, а потом еще вся санитарная служба, цу! А мне похую, цу! А мне трижды похую, цу! Быстро, немедленно, больного на операционный стол, цу! У него аппендицит, цу, неучи, слепому видно, цу! Не вырежете, я вам, цу, потом что-нибудь вырежу, цу, внизу живота! Боги, стоило на день отъехать, и они уже хуже несмышленых ящерят! Головой отвечаете мне за бойца, цу, вашу Машу в жопу шомполом! Своей головой, цу, лично! Об исполнении доложить, цу! Все, отбой связи, цу! У здания штаба бушевала по комлинку ротмистр первого класса медицинской службы Юли Соренелл в такой же, как и у Анты, форменной шинели и черным берете, только с санитарными «карацами» на фиолетовых петлицах. Она ожидала Анту и, между делом, вдохновляла своих сотрудников на благие дела. Юли была одета в такую же форменную шинель, только с санитарными «карацами» на фиолетовых петлицах. Проходившие мимо ванарские офицеры смотрели на нее с явным уважением. Юли ожидала Анту, кстати, не одна, а легонько покачивая коляску, в которой один за другим восседали два карапузика, мальчик и девочка – плоды любви болхианца и ванарки. Вот еще одно чудо чудное – ванарка на официальной службе возрожденной Империи. Иностранные легионеры в имперской армии бывали, но из армии победившего врага легионеров, да еще и инопланетян, прежде не случалось. Чгао, кстати, заметила, что на коляску наброшено едва заметное свечение. Энергополе! От кого она здесь детей защищает, от своих же соплеменников? Или от своего трехэтажного мата? В пользу этой версии говорило, что как только Юли закончила карательную операцию, она тут же это поле отк Проходившие мимо ванарские офицеры с интересом смотрели на маленьких имперцев, здоровались с Юли по имени, спрашивали, как «Адо» и «Надя».  Анта уже поняла, что Адо, или полностью Адобо, - это имя мальчика, в честь великого основателя новой Империи Адобо Громара, а Надя – это девочка. Причем, полностью это имя по-ванарски переводится как «Надежда». Хорошее имя для мира, разрушенного ядерной войной! Сами будущие граждане Империи мирно спали в своей первой боевой машине. И, что удивительно, - в сторону ванарки в имперской форме не прозвучало не одной пренебрежительной реплики, презрения или угрозы. Наоборот, находящиеся здесь офицеры-ванарцы очень приветливо общались с соплеменницей в черной, когда-то неприятельской форме. Неужели, мир и дружба на вечные времена, или хотя бы на ближайшую перспективу? А бывает ли дружба с завоевателями? - Доброе утро, ситти Чгао. – поздоровалась молодая мама. - Я к вам по распоряжению полковника Игрении. Сегодня же нужно решить вопрос о доставке санитарных компонентов для армии, цу*! Ознакомьтесь с приказом, цу! Мы вас с первого поезда дожидаемся. Юли протянула ей конверт из грубой желтоватой бумаги «Для ротмистра Чгао: особо секретно! Вскрыть лично!». В конверте значилось: «До конца нынешних суток доложить о решении вопроса по лекарствам. В помощь вам командируется ротмистр медицинской службы первого класса Юли «Маку» Соренелл. Вождь Нации, полковник Игрения! После прочтения уничтожить!» - А почему письмо не пришло по электрической почте или не доставлено особым фельдъегерем? – спросила Чгао, недоверчиво глядя на молодую, крепко сложенную молодую ванарку со сталью в глазах и едва заметными шрамиками на правой щеке. - А потому что, цу, полковник опасается, что кванто или письмо будет перехвачено соглядатаями ванарцев, - пояснила Юли. – А мне все равно ехать в Stalingrad, поэтому он и передал мне. Я и так ванарка, цу! И я сегодня должна решить вопрос с вами! Вы пока еще здесь человек новый, вот Зарон Итмунович и попросил меня показать вам, как это делается, цу! Юли не смогла побороться с искушением, - она оставила коляску и забежала в курилку, где достала свои средства по ухудшению здоровья. Там она откашлялась, сплюнула в урну, сказала на ванарском что-то, похожее на «vrotebat» и закурила крепкую ядерную папиросу «Итес», от дыма которой мухи на лету дохли. Дети остались в коляске, которую почтительно обходили стороной офицеры. Вдруг малышам приспичило проснуться, и площадь перед штабом возвестил плач и жалобный зов «Унао!»* - Юлия Игоревна, вас молодежь зовет! – позвал Юли на русском языке один из проходивших мимо офицеров, седой майор, остановвишийся рядом с коляской. - Ой! Цу! Иду, товарищ майор! Здравия желаю, Цезарь Аббассович! – Юли, бросив окурок в утилизатор, бросилась бегом к коляске. – Проснулись, чертенята?! Анта смотрела на этот сюрреализм, и ей казалось, что она так и спит еще в своей постели с «Са-ша», и ей снится какой-то глупый сон. Ванарка Юли Соренелл, предавшая свое отечество и перешедшая на службу в обескровленную армию Гуэннохорро, разгромленную и возрожденную своими врагами, - ротмистр первого класса! Ротмистр в двадцать три года с детской коляской! Анта не знала, что пять лет Юлия Макухина, ныне ротмистр Юли, была направлена на службу в полк «Черное знамя» самим же ванарцами. И поэтому ротмистр Чгао не понимала, почему эта выскочка добилась таких высот при новом руководстве? Почему сам Вождь Нации терпит ее колкости в своем кабинете? За такие вольности персоны куда более значительные в старое время заплатили бы своими погонами, а то и жизнью! Почему у Вождя и у его приближенных, несмотря на такую наглость, Юли вызывает только добрые отческие улыбки и желание сострить, подколоть ее в ответ? Только ли из-за родства с великим предком? За что у нее два ордена? Да, Анта слышала, что ротмистр Юли – врач от богов, и центральный госпиталь она держит в твердом кулаке. Молодая версия главного врача Иренэ в ванарской больнице... Но два ордена Империи и погоны «ротмистра-один» в двадцать три года – это явно перебор! И смотрят на нее чуть ли не как на Отцов-Основателей Новой Империи. Удивительно и то, что ванарские офицеры, которые по идее должны смотреть на Юли, как на предательницу, перебежчицу, приветливы и вежливы с ней. Очень все странно! - Да… - кивнула Анта. – Еще во время нашей первой встречи Вождь говорил о необходимости решить вопрос с лекарственными элементами, которые находятся на другой планете. Но почему ванарцы не выполняют своих обязательств перед нами? Ведь корабли находятся у них! И почему вы так непочтительно говорите об Отце Нации?! - Потому что Отцу Нации не нужна почтительность, цу, ему нужны лекарства! – выпалила Юли в глаза Анте. – Мне не портреты на площадях нужны, цу, а здоровая нация и здоровые солдаты! И это ваша обязанность, кстати, как представителя командующего, выбить для нас сырье для фармацевтической промышленности! Иначе через месяц мне бойцов останется только подорожниками лечить, цу, которые здесь не растут, цу! А транспортников здесь, цу, всегда не хватало. Мы можем ничего не делать, цу, но в этом случае сырье будет в лучшем случае через один-два месяца, цу! - А вы всегда говорите со старшими с использованием обсценной лексики? – применила последний аргумент Чгао, которая не знала, что такое «подорожники». - Я с матерью родной уже говорю матом, цу, в последнее время, цу! – с раздражением ответила Юли, беря на руки малышей. – Пять лет в строю, душа уже черная, как уголь! Извините, привычка, когда ругаюсь вроде как легче на душе… Я тут не для себя пальцы гну, а для дела! Будем, извините, дальше достоинствами меряться, цу, или делом займемся?! Анта оглядела ее еще раз с неприязнью и …с уважением. Эта белобрысая ванарка была очень похожа на ту молодую капитаншу корабля, с которой они летали к ридданским берегам, - та же уверенность в себе, та же преданность делу, та же независимость… По внешнему виду и капитан Тана, и Юля явно принадлежали к высшей континентальной расе, … или как там у них это называется? Высокий прямой лоб, высокий рост, светлые прямые волосы, скуластое лицо… И еще Анта увидела на голове ванарки в ее светлых волосах серебристые корешки и отдельные прядки. И глаза, лицо… Это не передать, но Чгао умела отличить сопливого новобранца или разжиревшего штабника от фронтовика, прошедшего огонь и железо. Так вот, насчет железа не факт, но, образно говоря, огонь наглая Юли, скорее всего, прошла. Совсем не неженка ротмистрша-медичка, пороха, похоже, понюхала… Просто так уважение у солдат и офицеров-фронтовиков тоже не купишь, а Анта слышала, что Юли очень приветливо встречали в войсках. Да и смотрит она как-то с превосходством, с вызовом, будто она – ветеран-фронтовик, а ротмистр Чгао, так себе, крыса штабная! Но деваться некуда, - приказ Вождя. К тому же Юли наверняка знает местные порядки. Вот и поглядим... - Что же, ситти ротмистр-«один», согласно приказа временно поступаю в ваше распоряжение, - скрепя сердце, сказала Анта. – И прошу вас научить меня хотя бы в первый день, как решать организационно-хозяйственные вопросы, связанные с медицинским снабжением. - Я для этого и прибыла, - сразу смягчилась Юли. – Правда… Анта Венсовна, верно? Вы простите пожалуйста, вы женщина старшая, но я уже и, правда, цу, ругаюсь, как дышу… Пять лет назад я была наивной длинноволосой девочкой-выпускницей с татушечкой в виде радуги на щечке и ни одного ругательства не знала, цу… И вот, прошло пять лет, цу… Что выросло, то выросло, цу… Только вот с детьми сдерживаюсь… Я вам все покажу и расскажу, не беспокойтесь! - Спасибо, ситти Юли, - улыбнулась Анта, удовлетворенная установлением «статуса-кво». – Война всех меняет… Да, молодежь у ванарцев боевая, будто из «Стального Корпуса», этого не отнять… Вот только во всех войнах самые молодые, самые смелые, самые самоотверженные первыми сгорают в огне. На их место приползают приспособленцы и трусы, которые прятались за их спинами. Юли, видимо, повезло, и она не сгорела. Но опалена, это точно… - Я правильно понимаю, что нужно обращаться к ванарскому командующему? – спросила Чгао, глядя, как суровая молодая медичка тетешкается с детьми. - Нет, - ответила Юли, сажая детей в коляску и быстро прицепляя заколку на свои волосы. – Поставками для армии здесь согласовываются в горсовете, цу... Тут же реорганизация прошла… Так что нам в горсовет нужно, цу, к Эльвире Витальевне Полосухиной... Нам нужно сначала вообще понять, где этот, цу, груз сырья, цу... Давайте так… Я быстро отвожу детей в садик, цу, и позвоню в больницу, к Ирине Геннадьевне, цу, а вы направляйтесь туда сейчас. Я вас догоню, цу… Извините, я понимаю, просто няня вчера внезапно умерла от сердечного приступа, а мужа тоже на службу вызвали… Вот и пришлось детей тоже в поход направлять! У вас номер «комка» какой? «Комок» - это средство связи, похожее на радионаушник, то, что «Са-Ша» называл почему-то «трубой». Обменявшись номерами с Антой, Юли что-то наколдовала, и перед немного испугавшейся седой ротмистршей появились две летающие платформы с пультом, как бы висящие в воздухе. Юли быстро что-то наколдовала на пульте и предложила Анте встать на сооружение, а сама стала пристраивать коляску на другой недоделанный истребитель. Тотчас несколько ванарских офицеров-мужчин поспешили помочь ей. Да, демоны ее побери, кому служит эта ванарка? Или ванарцы так любят перебежчиков, одевших чужую форму? То, что ее здесь не считают врагом, Анта уже поняла. А Юли тут, похоже, вообще своя в доску! И в Гуэннохорро она тоже своя… Разве так бывает? - Мама, я не хочу в садик… - подала голос девочка Надя на гуэннохорро. Это понравилось Анте, - Юли воспитывает детей прежде всего гражданами Гуэннохорро. Вот только имя у девочки диковинное, инопланетное... Ничего, то что на Болхиа начали рождаться здоровые дети, - уже хорошо! И в чем-то честь и хвала этой матершиннице Юли, и тому офицеру старой имперской армии, который сумел очаровать эту здоровую женщину в репродуктивном возрасте и воспроизвести здоровое потомство с помощью ванарки. Что же, и биологическую пользу ванарка-Юли Нации принесла! А дети в цветных шапочках и комбинезончиках казались Анте просто необъятными для своего возраста гигантами-богатырями. В сравнении-то с тем же Гуоди, с рахитичными, больными, искалеченными еще в утробе матери детьми Болхиа… - Надо, солнышко мое! Мне на службу, а папа к командующему уехал. А няня наша... уехала к своей семье... – Суровая не по годам ротмистр-медик зараз превратилась в нежную, сюсюкающую мамочку, так что Анта даже оттаяла душой, на миг вспомнив своего ребенка, который успел прожить что-то около полугода перед началом ядерной войны. Это как будто было в другой жизни… А не оборвет ли жизнь этих детей в один черный день рев атомной тревоги, или еще чего-нибудь похуже? - Какие же красавцы! – искренне восхитилась Чгао процветающим видом ребятишек. – Как же вы смогли родить таких богатырей? Спасибо вам, что оздоравливаете нашу нацию! - Да ничего, пустое, цу… - покраснела Юли, которой, как и всякой матери лестно было слышать похвалу своим детям. – Я люблю гуэннохорро, родину деда Адо и моего мужа. Чем могу, помогаю… Пусть нация Гуэннохорро возродится! Слава нации! - Слава нации! – с улыбкой подхватила Анта еще не вышедший из употребления жест, салютуя детям Юли. – Вы доктора Иренэ знаете? По-нашему Ирину Геннадьевну Иванникову? - Так есть! Она меня лечила, - сказала Анта. – Я могу спросить у нее. – Мне нужно увидеть ее и по другим причинам. - Добро, цу! Тогда давайте вы к Ирине, а я по ходу наберу Полосухину! На связи, цу! Обе платформы поднялись в воздух почти синхронно и разлетелись в разные стороны. Анта, смотря на город-базу, вцепилась в поручни и про себя молилась, чтобы колпак непроницаемого энергополя над головой не отключился, и она не полетела вниз с большой высоты. И хорошо, что что эта проклятая железка знает, куда лететь! Анта Чгао поднималась в воздух третий раз в жизни, не считая полета к ридданским берегам, е летчик из нее был, мягко выражаясь, неважный... … - Здорово, Анта! – запросто поприветствовала ее рыжеволосая доктор Иренэ, тоже ротмистрша первого класса, только в отставке. – Что-то со здоровьем? Опять что ли спина?! Накажу Голованова! - Нет, я больше акробатикой не занимаюсь! – улыбнулась Чгао. – Ситти доктор, скажите, вы сами контролируете поставки лекарств и оборудования? - Ох, если бы! – усмехнулась «доктор Иренэ». – Тут за десять с гаком лет как только не извращались с поставками! Мы, было дело, постоянно с плановым отделом ругались, вон, бывшая начальница отдела Изуми Сайто не даст соврать! А после последней реорганизации весь отдел материального обеспечения и инженерную службу передали в ведение ГорСовета. - Простите, ситти доктор, я правильно поняла? – Анта не верила своим ушам. – Материальное обеспечение армии возложили на гражданскую администрацию? И теперь поставками материалов и оборудования занимается гражданский флот? - Так армию же фактически расформировали, - пояснила Ирина. – Остался один батальон… Раньше здесь было две базы, а сейчас – несколько десятков! Наш Сталинград теперь не военная база, а научно-производственный комплекс, фактически, гражданский город под юрисдикцией Абилонской ССР. И если раньше здесь рулили военные, то теперь – производственники и ученые. Были разговоры о передаче Сталинграда непосредственно флоту, но пока эти разговоры так разговорами и остаются. Многое мы изготавливаем сами, но опять же все упирается в поставку растительного сырья. Сейчас еще повеселее дело идет: один корабль в две-три недели, а раньше месяцами ждали! Это вам нужно к Полосухиной обратиться, в отдел поставок, в горисполком. Исполком работает в тесной связи с горсоветом. - А какая разница между ними? – Анта пыталась разобраться в ванарской структуре гражданского управления. - Горсовет, - это как законодательная власть, издает законы, правила и подзаконные акты, - пояснила «доктор Иренэ». – Исполком – это исполнительная и хозяйственная власть, претворяют в жизнь решения Совета. А суд вершит у гражданских – Система Управления, у гуриассийцев, - местные вопросы разбирает местная администрация, а уголовку, «крупняк», не дай бог – КГБ, то есть, по-вашему, имперская безопасность. Полиция тут военная до сих пор, хотя уже давно идут разговоры о создании корпуса гражданской полиции, и вроде как к этому и идет. А по поводу поставок – это к Эльвире Витальевне. - Ясно, спасибо, - Анта сделала необходимые пометки карандашом в своем блокнотике. – Ситти доктор! Как Хала? - Пойдем, - улыбнулась Ирина. – Здесь она… Только халат накинь! Анта послушно последовала за бывшей «ротмистр-один» вдоль больничных палат, некоторые из которых были пустыми. Она помнила этот коридор… Вот и их палата, где она находилась с подругами… точнее, думала, что с подругами… Сердце женщины больно сжалось, вспоминая тот проклятый день, когда ее предали все. Кроме Халакеи… Теперь палата была полностью превращена в детскую. Взволнованная Анта увидела Гоуди и девочек, которыми последнее время к стыду своему почти не интересовалась. Дети были лысенькими, слабенькими, но выглядели они гораздо здоровее и бегали на своих тоненьких ножках. Все живые, выздоравливающие... И еще, - это было видно невооруженным глазом, - ребятки выросли. А наблюдала за ними нянечка, - бледнолицая девушка в платке и кипельно-белом халате. Это и была Халакея, бывшая Невеста, которая, единственная изо всех подруг, пыталась, как могла, заступиться за Чгао. Чгао без лишних напоминаний расстегнула портупею с кобурой и передала Ирине. Та сначала не поняла, зачем. Кроме того, Анта торопливо расстегнула и скинула шинель. - Никому не позволено входить к детям с оружием, ситти доктор, - мудро решила Анта. – Даже мне! И никому на свете! - Добро! – понимающе улыбнулась «Иренэ», принимая от Анты ее имущество. – Уважаю! - Анта! – К бывшей нацистке, когда она в белом халате поверх черного мундира, вошла в старую, проклятую палату, бросились все живые осколки ее старого мира. Халакея и дети чуть не задушили ее в своих объятиях. Ротмистр Чгао, едва сдерживая слезы, с минуту не могла оторваться от когда-то самых близких людей. Потом долго интересовалась, как дела, что они кушают, как с ними обращаются… Анта видела, как Халакея и дети с восхищением, и в то же время со страхом , смотрят на ее форму, на скрещенные стрелы на берете, - форма, когда-то внушавшая людям благоговение и ужас. Ротмистр все поняла и сняла берет, небрежно бросив ее на кровать… на свою когда-то кровать. И еще… Краем глаза Анта увидела, как за ней через прозрачную дверь наблюдает рыжеволосая доктор Иренэ. Которая улыбается доброй улыбкой и утирает слезинку. Анта вновь была в шоке… В гуманность бывшего ротмистра-медика она еще была готова поверить, но в то, что она радуется за нее, за ее счастье… А ведь, слышала Анта, доктор Иренэ пережила нападение имперских диверсантов, потеряла ребенка… Что же это за враги такие, которые плачут от радости, когда бывшему противнику хорошо? Что это за оккупация такая?! Так не бывает! - Хала, ты счастлива? – спросила Анта, внутренне кляня себя за то, что не она удочерила эту отважную девушку. – Как тебе быть дочерью ванарки? - Хорошо… Мама Иренэ добрая… Ты знаешь, у меня теперь брат и сестра – машины! Сестра-робот, которую мама Иренэ тоже удочерила… - отвечала Хала с интонацией маленькой девочки. – А муж у нее человек, ванарский офицер, как и твой Са-Ша. И у них живой ребеночек… А еще у нее на Ванаре взрослая живая дочка… И мама Иренэ называет сыном странного робота, который может превращаться в дым… - Прости, что не я тебя забрала к себе, - шмыгнула носом Чгао. – Я обязана была это сделать. - Ты просто не могла, наверное… - пожала плечами Халакея. – И потом ты имела право… Я ведь нечистая… После того, что со мной делала Яррва… - Никогда так не говори! – возмутилась Анта. – Это не ты виновата, а она! В одном имперские власти Зидо были правы, это точно... Яррве и ей подобным тварям место только в концлагере! Ох, с каким бы удовольствием я бы… Не в тех я… Ладно! Я сейчас на службе, но я про тебя не забыла и не забуду! Я еще приду… и не с пустыми руками… - Анта, а почему всех наших сестер увели? – жалобно спросил Гоуди, который уже не выглядел таким болезненным. – Где Мира? Почему мы одни? Почему ты ушла? - Мы скучаем, Анта! По всей нашей семье! – заканючили другие дети. - А я видела, что Мира хотела прийти к нам, но ее не пустили! Почему?! - А это правда, что ты служила Зидо? - Я потом зайду! – Анта, пряча глаза, наскоро обняла всех ребят и поспешила к выходу. – Еще увидимся. - Ситти Анта, это Юли «Маку», - отозвалась в комлинке ротмистр-медик, когда Чгао открывала дверь. – Я созванивалась с Эльвирой Витальевной, цу…. Оказывается, груз, цу, еще и не покидал Гуриасс и находится в имении Сетт до сих пор, цу! Надо идти к князю Жю Клидат! Давайте, я жду вас у больницы! - Иду! – Анта благодарно кивнула Иванниковой, когда та вернула ей шинель и портупею. – Ситти доктор, мне пора! Спасибо вам… Скажите, а это правда, что Мира приходила к детям, но ее не пустили? - Правда, - кивнула Ирина Геннадьевна. – Лилия Георгиевна приказала… Ребенку же не объяснишь, что тут произошло, и кто такая эта Мира… Они про тебя ничего не знают, а пусти я к ним Миру, она их враз «просветит»! - Если она не представляет угрозы для детей, может, пустить? – подумала вслух Анта. – Я не из-за нее, я из-за Гуоди и остальных деток… Ведь она им несколько лет за вторую мать была… Пустите, ситти доктор… - Как Лилия Георгиевна скажет! – жестко ответила Ирина. – Разрешит, пущу! Вам груз с Гуриасса забрать надо? Я просто чуть-чуть ваш разговор слышала… Эх, в старое время попросили бы Стеллу, и проблем бы не было! Хотя ее племянница сейчас здесь, Танька! - Стелла? А кто это? – спросила ротмистр Чгао, надевая берет. - Стелла? Моя старая болезнь! – грустно усмехнулась Ирина. – От которой я за каким-то дьяволом излечилась. Хотя еще и побаливает по вечерам!.. … Спустя полчаса. Фельдшерский пункт графини Жю Иитс. -… Да, милостивые государыни, я подтверждаю, что груз до сих пор находится в имении Сетт, в поместье моей кузины, - подтвердил князь Хорсе Жю Клидат в своем синем гвардейском мундире, при сабле и в плаще. Он с удивлением и почтением взирал на двух явившихся к нему дам, молодую и пожилую, в почти одинаковых серых шинелях и черных беретах. Анте казалось, что она перенеслась на машине времени куда-то в старину, лет на двести в прошлое. Очень много неизвестных зеленых растений, каменные дорожки и мостовые вместо асфальтовых шоссе, деревянные и каменные дома, почти как в детстве, в деревне у мамы… Люди мимо проходят в стариных одеждах, мужчины с бородами и усищами, в скрипящих сапогах, женщины в длинных необъятных платьях. А над ними – все то же искусственное перламутровое небо. Князя они нашли на гуриассийской территории, рядом с фельдшерским пунктом, и взяли «тепленьким» на месте, когда он о чем-то мирно беседовал с рыжеволосой красавицей-графиней Ирады Жю Иитс в бордовом длинном пышном платье с белым воротничком, будто героиня исторического романа. Дело офицерш Имперской армии Гуэннохорро не терпело проволочек, и им было не до церемоний. А гуриассийцы, признаться, даже немного испугались, увидев перед обой двух одинаковых дам в иностранной военной форме, которые за неполные пару часов знакомства непонятным образом притерлись друг к другу настолько, что даже двигались синхронно, нога в ногу. Хотя разгадка была проста – Юли прошла курс гуэннохоррской строевой подготовки, а в выпускников «Корпуса Стальной Молодежи», коей являлась Чгао, строевой порядок вбивали намертво, на уровне рефлексов и на всю жизни. Даже после десятилетий постядерных скитаний выправка у Анты была такая, что любой, самый требовательный офицер-строевик, помешанный на шагистике, только бы довольно крякнул, посмотрев на нее, и рявкнул бы новобранцам, что-то типа: - Вот, салаги, выправка военного Имперской армии, как положено, а не как у вас, как у кобыл после случки! Смиррррно, шуты гороховые! Брать пример с ротмистра первого класса Чгао! - Ваше Сиятельство, не могли бы вы сообщить, когда этот груз прибудет на Болхиа? – спросила Юли, с трудом сдерживаясь от матерных междометий, которые так и просились на язык. - Да если бы я знал, почтенные сударыни! – ответил князь, поглаживая усищи. – Он еще даже полностью не собран, насколько мне сообщила Силве… Но большая часть уже готова. А дальше все зависит от того, когда будет специальный корабль с Куали. Эх, в старые времена не было бы ничего проще… Мы бы попросили мою кузину, и она все привезла бы. Но теперь моя сестрица забралась так высоко, что до нее, право, не докричишься! Не удивлюсь, если однажды она воссядет на королевский трон, прости Господь, или станет главой всея Куали! - Госпожи офицеры! – Голос у молодящейся графини Жю Иитс был звонким, как у молодой девушки. – Право, как непривычно обращаться к офицерам в женском роде! А вы обратитесь к племяннице нашей несравненной Стеллы, баронессе Тьяне Жю Сет! Я уверена, что она не откажет вам! Она очень чутка к бедам друзей своих. А вас прошу ко мне, отведать наших угощений! - Отличная идея, ваша светлость! – улыбнулась Юли. – Извините, мы на службе! Наш командующий требует решить проблем в ближайшие же часы! - Ну, помогай вам Пророк! – улыбнулась графиня. – Если что, прошу на чай! Простите, милые мужественные дамы! Скажите, не увидите ли вы сегодня Его Превосходительство куалийского генерала Чуй-кхофа? Не могли бы вы ему передать от меня один скромный подарок? - С удовольствием, Ваша Светлость! – зачем-то согласилась Юли с приветливой улыбкой. Анта застыла в немом недоумении, наблюдая, как молодая ротмистр принимает от рыжеволосой графини кружевной белый платок, от которого за версту разило дамскими духами, как от «Тсе-четыре*» тянет запахом гнилого сена. – Передайте ему, что этот платок я целый день носила у самого сердца! - Графиня, может не стоит обременять дам столь интимной корреспонденцией? – улыбнулся и покраснел граф Жю Клидат. - Нет-нет, нас не затруднит! – согласилась Юли. - Благодарю вас, почтенная Ули! И вас, госпожа Анте! Обе стороны учтиво попрощались. Ошарашенная Чгао чуть не выругалась вслух от пошлости про платок, и она бы с удовольствием сожгла бы эту гадость. Она не могла понять, зачем Юли добровольно взялась доставить ванарскому генералу ЭТО… Еще бы трусы у этой рыжей распутницы взяла бы! Анте раньше приходилось бывать в гуриассийском секторе, и каждый раз у нее было ощущение, что она перемещается еще в королевские времена. Но она – офицер Имперской Армии, член Партии Возрождения Нации, и все эти иностранные графы-князья-графини ей были до одного места. Ротмистр Чгао не знала, что такое «кузина», но по контексту поняла, что это родственница, сестра или вообще любовница… Вообще, половое распутство гуриассийцев и их, по гуэннохоррским меркам, отсутствие стыда, уже стало притчей во языцех, и всякий раз рождало у Анты желание войти сюда во главе отряда штурмовиков и навести здесь порядок по имперскому образцу. - Зачем вы взяли эту дрянь?! У нас что, много времени, чтобы еще интимные предметы бабского туалета доставлять местным генералам? – возмутилась Анта, когда они быстрым походным шагом двигались обратно к пограничному переходу. - А вы не понимаете, какая это, цу, удача? – посмотрела на нее Юли, как на маленькую капризную девочку. – Нам же внеочередной пропуск вручили к командующему ванарской группировкой, который, цу, на прямой связи с флотом! Ох, цу, как разит, цу! Мне интересно, как я вечером мужу, цу, буду объяснять, какого цу от меня бабскими духами разит! А вы, ситти представитель имперского командования, еще и дипломат! И очень часто, цу, некоторые вопросы, которые не удается решить с ванарцами, цу, можно решить с гуриасийцами! А у них уклад вообще не похож на наш, цу, а какие-то вещи вовсе покажутся полным пиздецом, извините за мой гуэннохоррский! - А кто такая Тьяне, пилот корабля? – спросила Анта, не понимая пока остроту щекотливой ситуации с дамскими духами у молодой женщины. Судьба берегла ротмистра Чгао, и все разы, пока она бывала в секторе гуриассийцев, ей не приходилось воочию наблюдать проявления феодально-рабовладельческих пережитков или, например, «шелковой любви», чем так возмущался генерал Чуйков на недавнем заседании. К нему, когда он возвращался домой в в полчетвертого утра от одной графини, судьба не была так благосклонна. - Это Таня, цу, моя подруга! – с улыбкой ответила Юли, закуривая на ходу едкую папиросу. – Здесь, кстати, можно курить, цу, пользуйтесь! Мы с ней одногодки, цу… Она раньше была армейским капитаном, но недавно ее, цу, списали из армии по болезни. Операция на головном мозге, старые болячки, цу... - Подождите, так я ее знаю! – Анту осенила догадка. – Это та девушка-капитан небольшого транспортного воздушного корабля, с которой мы летали к Риддании. Она очень внешне похожа на вас. Вы – дети одного народа, я правильно поняла? - Так есть, - довольно оскалилась Юли. – Моя лучшая подруга, цу! Точно! Если с ней договоримся, то дело наполовину сделано! Но понимаете, цу, договориться с Таней, это еще полдела. Тут нужно еще договориться с руководством, чтобы оно ее отпустило, потому что поход за двадцать световых лет, цу, это не один день, цу! Это неделя минимум! Тут командировку оформлять надо! - А далеко этот … Гуриасс? Наверняка такой полет и подготовка к запуску очень сложны, – спросила Анта, представляя по старой памяти запуск космического аппарата, как нечто грандиозное, дорогое и очень трудоемкое. Она еще помнила из прошлой жизни трансляции по телевизору с космодромов о запуске на орбиту очередного космического спутника. - Двадцать световых лет с гаком, цу! – ответила Юли, показав значительное расстояние двумя расставленными ладонями. - Через гиперпространство это часов четыре-пять лету… Да я, цу, с Земли, то есть, с Ванарии, сюда три часа летела. Чего тут сложного, цу, заправился, проверил готовность, запросил разрешения и полетел! Я когда я еще замуж не вышла, мы с Танюхой на Абилон в клуб тусить летали, а это четыре световых года отсюда! Час с небольшим. В четверг* вечером улетали, в воскресение вечером прилетали! - Да? – Анта в очередной раз убедилась, насколько ванарцы превосходят их технически. – Но тогда ничего сложного? - Сложность только Татьяну уговорить и ее начальство, цу! Если мы это сделаем, можно Вождю докладывать. Я сейчас Гаеву позвоню, это как ваш губернатор провинции. Ситти Анта, вы, кстати, должны располагать номерами основных ванарских должностных лиц. А главных медработников так уж точно! Вам еще с ними встречаться не раз по разным вопросам, цу! Вы здесь теперь основное наше должностное лицо! - Буду иметь в виду, - Анта мысленно хлопнула себя ладонью по лбу. Как ей такая простая мысль не пришла в голову? – Ситти доктор, разрешите каверзный вопрос? А кто для вас «ваши»? Не то, чтобы я хотела вас обидеть, но вы ведь бывшая гражданка мира, с которым Империя сражалась! Просто интересна ваша позиция. - Почему «бывшая», цу? – усмехнулась Юли. – Я от гражданства Федерации не отказывалась! Кто для меня «наши»? А вы как думаете? Родители, братья и друзья у меня ванарцы, а Вождь, дедушка Громар, Царство ему Небесное, муж и дети – гуэннохорро! Для меня обе стороны «наши»! А вы, ситти Чгао, так еще ничего и не поняли? Почему войска Ванарии разгромив Зидо и его псов, принялись восстанавливать ваши системы жизнеобеспечения, лечить и спасать болхианцев, в том числе и бывших врагов? Почему ванарские воины спасали гуэннохоррских женщин и детей ценой своей жизни? Почему после разгрома Имперская Армия была не распущена, а сформирована вновь в том числе и из старых врагов? Вы не поняли, почему завоеватели пришли вас кормить, лечить и защищать? - Признаться, нет, - Анта сама сейчас разрывалась между преданностью к своему флагу и любовью к молодому «оккупанту» Са-ша. – Я многого не понимаю… Почему меня спасают мои враги, которые должны меня ненавидеть? Почему мне помогают те, кто пришел сюда, как захватчики? - Потому что ванарцы пришли сюда не как захватчики, цу! – легонько улыбнулась Юли. – Вам не кажется странным, что три далеких мира населяют люди, которые могут разговаривать друг с другом, обсуждать похожие дела, вступать в брак и рожать общих детей? На самом деле таких миров больше, но для нас, цу, важнее всего сейчас триада Земля-Болхиа-Гуриасс. Мы происходим от одного галактического предка, цу, который когда-то заселил многие миры своими генетически измененными представителями, человеческими существами, цу, ПО ОБРАЗУ И ПОДОБИЮ СВОЕМУ. И наши, и ваши далекие предки живут на звездах, цу! Ванарцы, болхиа и гуриассийцы – галактические братья, цу! Наша общая прародина на звездах! Мы, ванарцы, не прилетали на Болхиа, как захватчики. Мы просто, цу, ВЕРНУЛИСЬ ДОМОЙ! И ужаснулись тому пиздецу, который здесь творился! Ужаснулись, что наша, цу, братская цивилизация гибнет! Поэтому и вмешались, и навели здесь порядок! Да, жестко, сурово, цу, но после победы мы стали восстанавливать ДОМ НАШИХ БРАТЬЕВ И СЕСТЕР. А я… На Земле очень много молодых врачей, а здесь каждый медработник бесценен. Что мне, цу, было делать в благоустроенных мирах? А здесь я прилетела в ад спасать моих ЕДИНОКРОВНЫХ БРАТЬЕВ И СЕСТЕР, понимаете? Три наших мира связаны одной нитью, цу, одним родством, цу! У нас могут быть общие дети, наша генетика совпадает более чем на 99, 7 процентов. Понятно вам теперь? И вы тоже космический народ, как и мы, и гуриассийцы. И вы, и мы должны вернуться на звезды, в центр Галактики. И это вскоре ляжет в основу новой имперской идеологии. Вождь Нации про это знает. Вот кто теперь для меня свой, Анта?! Чгао вросла в землю, как вкопанная. Вот такого объяснения она не ожидала! Что это? Идеологическая диверсия? Ложь, распространяемая ванарцами для того, чтобы болхиа и не помышляли о сопротивлении? Или правда? Ведь если принять объяснение Юли за правду, все сразу встает на свои места. Разве добро преподносят на острие меча? А разве завоеватель станет говорить покоренному: «Твои предки со звезд, и ты должен лететь к звездам»? - И почему мы … не на звездах? – нервно икнула Анта, хотя и так знала ответ. - А где все те, цу, кто мог бы стать великими учеными, конструкторами, изобретателями? – вдруг спросила Юли. – Вы и сами знаете ответ, цу….А сколько их было уничтожено еще до ядерной войны? В ямах, цу? В лагерях? Замурованы заживо в пластиковые статуэтки, цу?! Ну что вы на меня так смотрите, цу? Не беспокойтесь, цу, все, что я сейчас говорю вам, я говорила и Вождю, с глазу на глаз, конечно? - И что он сказал? - Сказал, что первой отправил бы меня в лагерь или под расстрел, но я, к сожалению, права, цу! - с горечью ответила Юли. – Ей-богу, цу, у меня, цу, слезы на глаза наворачиваются… Хотя бы когда я вспоминаю своего названного гуэннохоррского деда Адобо… Великий был человек… И кем он мог стать, если бы не все это?! Может, маршалом? Может, политиком, который открыл бы новую эру для нации? А может, просто любящим дедушкой, цу, с живым сыном и живой, настоящей внучкой, а не выдуманной. Он ведь обманывал себя, что во мне переродился дух его погибшей внучки. Понимаете, Анта? Хотя он понимал, что это чушь, но он хотел верить, что это так… Даже собирался лететь на Землю, цу, ругаться с моими родителями, цу, которые меня отпустили сюда… Я тоже назвала мальчика Адобо, в честь него… Если есть, цу, всякая мистическая хуйня, пусть деда Громар переродится в моем сыне, как у индийцев. А кто его знает? Может, и правы буддисты и другие восточные товарищи? Может, мы уже жили в разных мирах, просто не помним этого, цу? Как бы хотелось, цу! - Я тоже… очень хочу верить, что это так… - согласно кивнула головой Анта. – Может, мой сынок тоже переродился в другом мире… И Яса, которой тогда было восемнадцать лет…. Моему сыну было бы сейчас уже двадцать пять… нет, двадцать семь… А Яса была бы моей ровесницей… Вы счастливый человек, Юли! У вас есть дети. - Ладно, хватит уже, цу… Совсем размокла, цу… - зашмыгала носом Юли. – Отставить, ротмистр Соренелл! Хватит, цу, сопли разводить, цу, ты же офицер Империи! Все, звоню Гавеву! Все это время Анта с необычайным интересом думала о словах Юли. Бывшая комиссарша ухватилась за идею перерождения душ, как утопающий за последнюю ниточку. А вдруг ее близкие не просто погибли, а переродились в другом мире? На той же Ванарии или на Гуриассе? Или еще где-то на звездах? Может, она когда-нибудь встретит их? Может, они приснятся ей? Господи, как же разбередила старые раны проклятая молодая матершинница! - Алло, Леонид Степанович? - Юли снова перешла на свой родной язык и виртуозно перешла с гуэннохоррского сквернословия на родное. – Здравия желаю, на… В смысле, на связи Юля Макухина, она же ротмистр Империи Юли Соренелл… Леонид Степанович, разрешите, на… напомнить вам про груз лекарственного сырья, которое мы должны получить с Гуриасса… У нас такая проблемка, на… налицо вышла… Подвижного состава не хватает… Пока женщины шли к погранпереходу, а Юля разговаривала с местным «губернатором», судьба отвернулась от ротмистра Чгао и явила ей ужасающее зрелище. Страшное зрелище… Если бы в столицу империи ворвались бы ридданские десантники на танках или если бы она увидела бы в непосредственной близости вспышку атомного взрыва, она бы еще перенесла это более-менее стоически. Но Анта увидела картину на порядок гаже и страшнее. Навстречу женщинам-офицерам шагали две симпатичные девушки-мулаточки в крестьянских старинных платьях с белыми передничками и корзинками в руках, лет по семнадцать, одна длинноволосая, другая со смешными кудряшками. Девушки шли в обнимку, смеялись, шептали что-то друг другу на ушко, щекотались носиками. А потом девицам, видимо, стало невмоготу, и они прямо на виду бедной болхианки обнялись и, воровато оглянувшись, поцеловались в губы. Распутным поцелуем, который называли тут куалийским. Анте, которая наблюдала данное зрелище прямой наводкой, показалось, что ее сейчас вырвет от отвращения. - Я люблю тебя! – прошептала одна девушка другой. - И я люблю тебя! - Какого хуева калибра?! – заревела паровозным гудком багровая Чгао, автоматически хватаясь за кобуру. – Неполноценные! Лично расстреляю! Полицию сюда! Нацгвардию, или я за себя не ручаюсь! Перепуганные девушки побросали корзинки и, схватившись за руки, бросились наутек. Юли, поняв, в чем дело, едва успела схватить товарища по партии за правую руку, чтобы та, чего доброго, действительно не вытащила оружие и не стала стрелять по юным распутницам. Анта, обладавшая достаточным здравомыслием, стрелять в девушек, конечно, не собиралась, но в воздух или поверх голов ей шмальнуть захотелось до невозможности. Для Анты гомосексуалисты обоих полов были нелюдями, моральными уродами, врагами нации, которым однозначно место в концлагере. Особенно после трагической истории Халакеи и Яррвы-Директрисы. Чгао уже не тащилась от речей Зидо Гамзадаро, она считала «гауни» и «обо» нормальными людьми, она была готова терпеть политических еретиков, но для тех, кто предпочитает в любви представителей своего пола, по мнению Анты, реабилитации и быть не могло. - Вызовите полицию! Имперскую безопасность! Куда смотрят власти?! Куда смотрят ванарцы?! Я лично обращусь с прошением к генералу Лиле! – продолжала кипятиться Анта с крупнокалиберными от гнева глазищами. – Да отпустите вы! – Она с досадой выдернула руку из Юлиной хватки. – Среди бела дня, в наглую, цу! Попробовали бы они так на имперской территории, уже к вечеру кайлом бы землю ковыряли! Это в лучшем случае! - Прекратите! – пыталась утихомирить ее Юли. – Это культурная особенность, цу, данного народа! Ротмистр Чгао, повторяю, вы здесь в значительной степени дипломат, почти посол, цу, и должны быть невозмутимы к разным обычаям других народов, цу. - Это… «культурный обычай», цу?! Когда девка с девкой лижется?! Я н собираюсь мириться с подобной мерзостью! - Да, у хилликийцев женщина может влюбляться в женщину, цу, - продолжала втолковывать ей более разумная, прагматичная Юли, уже привычная к подобным «особенностям». – Это отголосок их древней языческой идеологии. - Я теперь понимаю, почему они до сих пор ездят на гужевой тяге! Представителя развитой континентальной расы днем с огнем не найдешь! Одни переходные и южные темные! – брезгливо сказала Анта, поправляя пояс шинели. – Неудивительно, что они культивируют подобные извращения! - Екарный рябой! У нас тут проблема посерьезнее нарисовалась, - вернула Анту в реальность ротмистр Юли. – Оказывается, капитана Таню арестовали на пятнадцать суток и отправили на общественные работы! - За политику? – Это было первое, что пришло в голову Чгао. – Не за подобные же мерзости? - Да нет, за злостное хулиганство, - удивилась Юли. – Вот это дела! Мне так Гаев сказал. Говорит, у них тоже график полетов летит к одной матери, цу… Да и не водилось раньше за Татьяной такого. Девчонка она резкая, но чтобы злостное хулиганство, цу? Может, напилась вчера на праздник? Да нет, она же «зашитая»… Пойдемте, надо выяснять, цу! Не будет Тани – не будет корабля, цу! Таню они нашли почти у самого монумента Родины-Матери. Девушка-капитан, похожая на Юли почти как сестра (одна кровь одного народа) в спортивном топике, с голым животом и запыленных брюках вела ручной бур (устройство, похожее на небольшой, плывущий в полуметре над поверхностью небольшой бурильный станок), останавливалась в помеченных лазером местах и нажимала на гашетки, сверкая гневными очами и извергая мат и проклятия всему свету. Бур мягко опускался, делал в почве небольшое углубление, втягивался и был готов дальнейшему передвижению. Танины напряженные трицепсы и плечевые мышцы блестели на солнце от пота, и сейчас она действительно больше походила на юношу, чем на девушку… если смотреть на нее со спины. - Ее что, перевели в штрафники? – спросила Анта. - Похоже на то, цу, - ответила Юли. – Видно, сильно на нее Лилия Георгиевна рассердилась, цу… Верите, или нет, но это фактически любимица главы местного МИБа, фактически ее неформальная племянница. Полковник Лиле очень добрая киборгесса, но если уж карает, так карает! Интересно, в чем же, цу, Таня проштрафилась? Ведь она Герой Советского Союза, кавалер Ордена Боевого Красного Знамени, цу… Даже гуэннохоррские бойцы ее уважают. Вспоминая полет с этой девушкой к ридданским морям, Анта сейчас испытывала смешанные чувства. С одной стороны ей было приятно видеть эту высокомерную выскочку плененной и беспомощной, пусть даже ее собственными властями. Не по душе пришлась ей эта бабенка с ее пронизывающим, парализующим взглядом… Анта до сих пор с содроганием вспоминала, как светловолосая стерва пригвоздила ее одним взглядом к полу, как муху. С другой стороны, нельзя было не уважать смелость, решимость и бесстрашие молодого капитана, ее уважение к старшему пилоту и забота о подчиненных. Да и лицо… Сразу видно представительницу северной, основной, континентальной расы, так же, как и Юли. Дочери одной расы, одного народа, очень похожие на расу, к которой принадлежит и сама Анта… И тут Анту пронзила мысль... Если гипотеза Юли «Маку»-Соренелл верна, то перед ней стоят почти что ее кровные сестры, представительницы, возможно, одной с ней Великой Белой Расы, которая разделилась, разлетевшись по разным мирам. А что если Болхиа и была общей прародиной Северной Белой Расы, с которой они позже распространились по разным мирам Космоса?! Выходит, эти девушки-блондинки просто вернулись на родину предков, ДОМОЙ?! А эта капитанша вроде как потеряла в бою мать, жену Основателя Полковника Лана, достойную и храбрую женщину, как рассказывали в Гуэннохорро. Сейчас в голове у Анты рождались гипотезы одна смелее и безрассуднее другой. Даже раскаяние в своей прежней деятельности, в службе маньяку-наркоману Гамзадаро, не смогли побороть расовых предрассудков ротмистра Чгао. Рядом с Таней висел круглый робот-контролер, с которым Таня ругалась матом через слово и показывала ему неприличные жесты, а робот грозил ей продлением ареста за неуважение к представителю власти. Жю Сет-младшая красочными жестами демонстративно поясняла, на каком колу она эту власть вертела и называла себя политической заключенной. Вокруг нее собралась целая толпа сочувствующих, среди которых Анта узнала и седого импозантного пилота Косте, и молодого профессора И-вана, который «стирал» море, и ее подруг, коричневоволосую молодую докторшу и темнокожую служанку. Мужчины спорили о правомерности действий властей, а подруги, косясь на робота-надсмотрщика, протирали почти мальчишеское тело героини влажными салфетками, как реальные служанки и подкармливали бутербродами. Это Анте понравилось. Хорошие подруги – свою товарку не бросают, даже с учетом ее немилости перед всемогущей местной тайной полицией. Не то, что Мира и ее подр… многолетние сожительницы! - Танюха! Здорово! – бросилась к ней с объятиями Юли. - Юлька! Привет, пропащая твоя душа! – завизжала в ответ Таня. – Сто лет тебя не видела! - Что случилось? Тебя за что на «пятнашку» раскрутили? – спросила Юли-Юлия, когда визг и объятия закончились. – Чем ты так «царицу Тамару» вывела? - Юлька, сукой буду, не поверишь, - не пила, не дралась, никого не оскорбляла, морально не разлагалась! – принялась рассказывать о своих злоключениях Таня. – Просто опыт с девчонками провели дома, а оно как жахнет! Считай, что за колдовство мое! Я теперь тоже, как настоящая ведьма, - репрессирована властями за колдовство и убеждения. Прабабку моей тетки на костре сожгли, а мне, вон, пока только пятнадцать суток впаяли! - Это я виновата! – жалобно сообщила темнокожая Селине. – Я говорила Ее Высочеству принцессе Лиле, но госпожа Тьяне все вину на себя взяла! Таня кратко рассказала Юле о вчерашнем поступке, как они, сами того не желая, придали ускорение четырехсотграммовой банке тушенки, которая пробила окно и пролетела почти километр, прежде чем рухнула на дорожку перед ошеломленными праздными гуляками. Хорошо, что никого не убила! Вот терпение Лилии Георгиевны и лопнуло… - Странно, почему аж сам КГБ вмешивается в рассмотрение дела о мелком хулиганстве, - сказал Терентьев. – Это же по закону получается административное правонарушение, не более... С учетом, что девушки не занимались антиобщественной деятельностью, не пьянствовали, никого пальцем не тронули, это уж слишком суровое наказание. - Мне кажется, что здесь Лилия Георгиевна просто сводит счеты за что-то, - высказался Севастьянов. – А вообще это уже превышение своих полномочий. Но видите, формирование гражданской администрации не завершено, поэтому КГБ по привычке все дела рассматривает, вплоть до кражи курицы. - Нужно написать жалобу в ваш Верховный Совет! – с готовностью предложила путь к спасению доктор Рейчел. – Или вообще в федеральные структуры! - Танька! У нас беда! Выручай, подружка! – взмолилась Юли. – У нас для армии груз завис на Гуриассе. Забрать некому! Надо бы слетать! Пожалуйста! - Юлька, ты издеваешься? – возмутилась Татьяна. – Вон, видишь, как я летаю! Мне еще две недели так фланировать! А потом я вообще отсюда уйду. К американцам или куда-нибудь еще, мест теперь до хуя! Я ей это унижение не прощу! Хорошо, если я виновата, так отправь меня в «горячую точку», хоть кровью искупить! В пекло, в огонь, пожалуйста! А не вот это вот… Как антиобщественный элемент какой-то! Анта забыла про неприязнь к капитану Тане. Ей даже в какой-то степени стала симпатична эта девушка-боец. Вот она, Белая Раса, Северная Кровь! Не канючит, не вымаливает прощения, как подачки, а в битву хочет, искупить вину, как солдат! Да и, разобравшись, что происходит, ротмистр Чгао поняла, что «капитан Тана» просто попала под «показательную порку» начальства, чтоб не забывалась, не задирала нос. Так трепали за холку героев и в имперской армии, чтобы временами напоминать именитым гордецам «политику партии». Анта была уверена, что спустя пару недель, а, может, и раньше, «Тана» вновь займет свое место за штурвалом. Если показательно покается и признает правоту начальства… Начальство всюду одинаковое, любит соблюдение правил, старательность и беспрекословное выполнение приказов. И Анта открытым текстом предложила Тане покаяться в грехах публично, что вызвало ее гнев. - Да не дождется! Я что, должна у нее в ногах валяться, вымаливать прощение?! За что?! Да я лучше сдохну! Лучше с этой хреновиной сроднюсь! - Так, а вы не вымаливайте, а предложите искупить делом, подвигом! – предложила Анта. – Начальство это любит. - Да если бы только в банке дело было… - повесила голову Таня. – Она мне вообще старые грехи припомнить решила. И стрельбу, когда мы с осами воевали, и все мои старые дела. И дежурство наше три дня назад… Она на корабле следы нашла. И еще кое-что… - А это вообще не ее дело! – возмутился Севастьянов. – Тоже мне, самодержица Всея Руси! Нужно идти к Маргалитадзе, товарищи! - Согласны! Идем к полковнику Маргалитадзе! Депутацию от общественности она проигнорировать не сможет! – сказал Терентьев. – Давайте подписи соберем! - Да! Я готова! – воскликнула Рейчел Джонсон. – Селине, иди сюда, будешь пользоваться своими правами буквально! Что значит, не буду, госпожа Рейчел приказала! - Да ладно вам, товарищи! Будет вам! – вдруг растрогалась Таня, а весь ее напускной гнев сменился растерянностью. – Не надо… Не достойна я… Правда, виновата я… - Правильно говоришь, гого! – Висящий над Таней робот-надзиратель молвил вдруг голосом человеческим, женским. Точнее, голосом Маргалитадзе. – Ну что, товарищи якобинцы?! Путч готовим? А бесполезно… Татьяна отбудет свое наказание до последнего дня! Ухуро шени!* Ничего, пиво не водка, пятнадцать суток не ходка! Рейчел, оставьте в покое бедную чернокожую девушку! Или вам лавры ваших далеких предков, хлопковых плантаторов, покоя не дают? - Это неправда! – воскликнула пристыженная «белая госпожа» из американского штата Джорджиа, зная про своих предков-рабовладельцев, что это правда. – Я люблю Селине! Она мне, как сестра! Я в жизни не обидела ни одного темнокожего человека! - «Как» - ключевое слово. Хо*, Таня? – продолжила издеваться Маргалитадзе через невинного робота. - Простите, а как давно Комитет Государственной безопасности творит суд и расправу за административные правонарушения? – Севастьянов обнял растерянную Таню за плечи и поднял вверх кулак с рот-фронтовским жестом. – Это произвол, с которым нужно бороться! Вы меня назвали якобинцем, что же, спасибо за комплимент! À bas la tyrannie ! Vive la république!* Парижане, к оружию! Вы унаследовали от отцов свободу и не завещаете сыновьям рабства*. - Ne faites pas rire les gens, Monsieur Sevastyanov ! Не пугайте граждан своей смесью французского с нижегородским! – насмешливо ответила ему Маргалитадзе-Жю Альтовтонпо-французски. - Comment vous sentez-vous après la fessée, Monsieur Sevastyanov ? Votre maîtresse sévère vous a-t-elle pardonné?*. Dites à votre petite maîtresse de mieux cacher les outils de son métier avec des particules d′ADN étranger!* . Атотакможноидоуголовкидоиграться. - Notre relation est notre affaire personnelle et ne concerne certainement pas les autorités !* – ответилвозмущенныйИванСергеевич, заметнопокраснев. - Господа почтенные дворяне! – взял слово мудрый Терентьев. – Прошу вас вернуться из галантного восемнадцатого в наш грешный двадцать четвертый век! Лилия Георгиевна! Я, как старший по возрасту, хочу взять на поруки нашего молодого капитана, тем более, что она не совершила никаких антиобщественных действий, а наоборот, занималась похвальным делом, проводя научные опыты, в праздник. Я вас прошу о снисхождении. - Вы моложе меня, Константин Игоревич, - ответила председатель КГБ. – Поэтому уж простите меня, но здесь я говорю с позиции старшей, сакхавширо бебиа!* А я вас и не ограничиваю. Нужно лететь – летите! Вы пилот, команда ваша на месте. Летите! А товарищ Жю Сет останется здесь, обдумывать свое падение под откос, которое началось отнюдь не 8 марта! Я не против научных экспериментов, но не в домашних условиях, а в лабораторных! - Ваше Высочество, о, сиятельная принцесса! – Селине опустилась перед роботом на одно колено. – Говорю вам, как перед богинями Ирадой и Атерэ, если бы стояла перед ними! Это моя вина! Ибо, когда предмет сей был запущен в окно, это я создала обе ниточки Силы, по которым баночка и улетела! Госпожа Тьяне не успела усилие приложить. А когда она изволила сказать, что она виновата, она не лгала, просто не знала! Я все сделала, моя и вина это! Истинно говорю вам, как богине! - Селине, а это не имеет значения. Я понимаю, что ты хочешь заступиться за свою…хм-хм, старшую родственницу, да Татьяна?! У вас ведь чисто родственные отношения?! А тебе, Селине, хочу сказать, что твои усилия мимо. Таня ведь сказала, что за все твои действия отвечает она! – Маргалитадзе была неумолима. – Все, хватит, товарищи, этого гнилого либерализма! Незаменимых у нас нет! Ходатайства закончены, решение оставлено в силе! - Лилия Геогргиевна! – воскликнула возмущенная, злая Татьяна. – Скажите мне, что я такого антиобщественного совершила?! То, что я пыталась научиться телекинезу? Или скажите честно, вы мне за что-то мстите? Вдруг аллею озарила тусклая вспышка, и перед ними появилась сама Лилия Маргалитадзе, одетая в свою черную официальную форму. Гневно горели голубым светом ее глаза и сейчас было четко видно, что это машина, а не живой человек. Полковник Маргалитадзе легонько склонила голову в сторону и гневно произнесла: - Таня, а ты действительно хочешь услышать откровенно мое мнение? Каргад*, да будет так! Один вопрос… Представь, сулели гого*, что запущенная вами банка на скорости, как неуправляемый снаряд, пробила голову мирному, ни в чем не повинному человеку на аллее? Насмерть, не дай бог! А если ребенку?! Младенцу?! Что бы сейчас ты его матери говорила, за что ты его убила?! Ради понтов своих глупых?! А разгромленный этаж будем вспоминать? А ваши посиделки на корабле, сама знаешь, в каком составе?! Да, Таня, если хочешь, я мщу тебе. Мщу, за то, что ты позоришь имя матушки Моане! - Нет! Это неправда! – в отчаянии закричала Таня. – Вы не имеете права так говорить! - А ваши дела с «родственницей» вам нужно вспоминать?! – не унималась Лилия. – Ты позор, Моане, Жю Сет! Ты пародия на нее! Я очень долго ждала, пока ты одумаешься! Помнишь наш разговор тогда, когда мы футбол смотрели? Я тебя тогда предупредила – возьмусь за тебя всерьез! Ты болела – хорошо, я учла, что это могло быть под действием болезни. Тебя вылечили… И что? Я уж оставлю под покровом некоторые вещи, которые не видны человеку, но которые невозможно прятать от машины! Я долго ждала, пока ты одумаешься! Но даже моему терпению пришел конец! И самое страшное, что ты даже не видишь своей главной вины и считаешь себя несправедливо обиженной! Я сказала тебе, а теперь говорю во всеуслышание – второй графини Жю Сет здесь не будет! - Да что же она такого сделала-то ужасного? – вопрошал Терентьев. – Судилище какое-то средневековое получается, аутодафе чистой воды! - Совершила правонарушение, за что получила административный арест, пятнадцать суток, - сухо и коротко сообщил робот голосом Маргалитадзе-Жю Альто. – И больше ничего, что я бы хотела озвучить. Почему судилище? Товарищеский суд! Пока товарищеский! А такое понятие, как преступная халатность, тоже никто не отменял. Таня, ты помнишь, я когда-то говорила, что хотела бы видеть тебя своей дочерью? Так вот, говорю тебе правду в глаза – мне стыдно за тебя! И ты знаешь, почему!.. Казалось, свет неба померк, а дневной свет стал более тусклым, будто бы местные синоптики были в курсе разыгрывающейся здесь драмы. Оплеванная, оскорбленная Таня стояла перед людьми, своими подчиненными, прижимая руки к голове, ожидая последнего удара...