Дом для маленькой птички

      Кап.              В нос врезается металлический запах алой жидкости, которая продолжает растекаться по земле. Ноги маленькой девочки становятся ватными, тело сдавливает, к горлу подступает тошнота.              Кап.              Возле доносится смех. Смутные силуэты людей покрыты густой дымкой, но один выделяется – в руке блестит что-то острое, а с кончика этого предмета капает кровь.              – Эмико, – через какую-то пелену, доносится голос матери. – Смотри внимательно, – она указывает на мертвого человека, что совсем недавно тянул к девочке руки, прося о помощи. – Будь тише воды, ниже травы и может быть тогда эта участь обойдет тебя стороной, – женщина сжимает хрупкое тельце, оставляя на ее одежде багровые пятна. Воздуха начинает не хватать и-              – Хватит! – девушка просыпается в холодном поту, сердце бешено стучит. Пояс кимоно сдавливает талию так, что стало тяжело дышать. С горем пополам развязав его, она тянется к кувшину с водой и начинает жадно пить, чтобы унять тошноту. – Голова раскалывается, – бормочет Эмико, потирая виски и шатаясь та идет к балкону, чтобы распахнуть дверцы. После в лицо ударяет свежий утренний воздух. Эми падает от головокружения на колени и хватается за перила. Глубоко вдыхает. Становится легче.              – Госпожа! Что с вами! – услышав какой-то крик, в спальню входит Мегуми и подбегает к девушке.              – Последствия алкоголя…              – Я принесу вам чая с имбирем, – горничная уходит.              Эмико продолжает какое-то время сидеть на полу балкона и приходить в себя. Когда стало холодно, она ушла обратно в комнату и переоделась в голубое кимоно с розовыми цветами. Вскоре вернулась Мегуми с чашкой теплого чая и легким завтраком.              – Где сейчас Аято? – спрашивает Эми.              – Он и Госпожа Аяка тренируются во дворе.              – Тренируются?              – Ну… Они оба владеют искусством фехтования, поэтому им нужно держать себя в форме и периодически они устраивают спарринг между собой или с управляющим. Раньше Господина никто не мог победить, но потом Госпоже это удалось. С тех пор, когда они вот так тренируются друг с другом, то очень интересно наблюдать за этим. Мы – слуги, даже в тайне ставим ставки кто победит… Прошу не говорите про это хозяевам, я сболтнула лишнего, – отводя взгляд, говорит горничная, а другая девушка тихонько хихикает. – Вам уже лучше?              – Лучше, а насчет ваших ставок не волнуйся, я ничего никому не скажу. Можешь идти.              – Тогда я потом заберу посуду. Приятного аппетита, Госпожа.              Когда с завтраком было покончено, Эмико вышла во двор. Свежий и прохладный воздух унимал головную боль, а ветер колыхал торчащие волоски в растрепанной косе. На энагаве возле деревянной колонны стоял Тома. Он наблюдал за тренировкой Господина и Госпожи.              Аято и Аяка сражались деревянными мечами посреди внутреннего дворика. Их движения были точны и изящны. Стук от ударов катан гулко раздавался в утренней тишине. Мужчина двигался грациозно и хищно, с легкостью отражая выпады сестры. А та, несмотря на внешнюю мягкость, сражалась спокойно и уверенно, словно предугадывая каждый его шаг.              Эми завороженно смотрела на них не отрывая глаз. Бой молодых людей был напряженным, но в нем не чувствовалась враждебность или какой-либо другой негатив. Ее внимание приковал комиссар: серьезный, собранный, в каждом движении – контроль. Даже с деревянной катаной он выглядел опасно. У девушки от этого аж мурашки пошли. Она чувствовала легкий страх, но больше этого – восхищение.              Сирасиги Химэгими резко рванулась вперед – точный удар по боку. Мужчина отступил, но с легкой насмешкой тут же перехватил инициативу и заставил сестру уклоняться. После их катаны скрестились с глухим звуком, и в следующую секунду они снова разошлись.              – О, Архонты… – прошептала Эмико, закрывая рот руками. Она и не заметила, как затаила дыхание. Тома повернул к ней голову и с легкой улыбкой наклонился чуть ближе.              – Впечатляет, правда? – тихо спросил парень, не отрывая взгляда от Госпожи и Господина.              – Мне даже кажется, что это совсем не бой, а какой-то грациозный танец. Аж дух захватывает, – в пол голоса говорит девушка. – Они часто так тренируются?              – Когда как. Для Господина и Госпожи это не просто тренировка, а возможность провести время вместе. У Аято, как у главы дома, много обязанностей – он уходит рано, приходит поздно, иногда и вовсе ночами не спит. Да и у самой Аяки дел не мало.              – Понятно, – с легкой улыбкой ответила Эми. – А я вообще не держала в руках катану. Поэтому для меня их бой выглядит таким… – она подбирает слова. – Волнительным и завораживающим, наверное… у меня аж мурашки от этого зрелища.              – Согласен, это действительно завораживает. Когда сражается Господин, то он всегда холоден и сосредоточен, а если чувствует, что вот-вот победит, то улыбается. Его движения будто продуманы до миллиметра. Господин никогда не тратит силы зря. В бою он быстро оценивает ситуацию и использует каждую возможность. Словно хищник, который выжидает момент для удара. А Госпожа в свою очередь спокойна. Она не пытается контролировать бой, а просто следует за его ритмом. Её движения и правда напоминают танец – то резкий, то плавный. За таким темпом трудно уследить.              – Здорово… – Эмико продолжает следить за ними с огнями в глазах.              В какой-то момент Аято резко развернулся, ударил в бок – девушка с трудом парировала, но не растерялась и тут же ответила быстрым выпадом. Их катаны вновь скрестились. На лицах не было ни тени раздражения – только сосредоточенность и уважение друг к другу. Бой накалялся.              – У меня сейчас сердце выпрыгнет… Все так быстро и резко происходит… – Эми скрещивает руки в замок и подносит их к губам.              В какой-то момент лицо Аяки немного исказилось из-за некого дискомфорта, а хватка ослабла. Когда мужчина нанес удар по катане, её рука разжалась, и меч выпал. Рукоятка покрылась кровью, а на ладони девушки проступили лопнувшие мозоли, с которых стекала кровь.              – Аяка, что случилось? – взволнованным голосом говорит комиссар, подходя к ней и та показывает ему свою ладонь. – Нужно обработать, пока не попала инфекция.              Заметив, что что-то произошло, Тома подбегает к ним, а за парнем идет Эми.              – Госпожа, вы в порядке? – беспокоится блондин. Через пару секунд он замечает у Госпожи ранки на внутренней стороне руки. – Я пойду подготовлю все необходимое. – после этих слов, управляющий уходит в поместье, а брат и сестра смотрят ему вслед.              – Аяка… – негромко зовет ее Эмико. – Ты в порядке?              Те двое поворачиваются в сторону Эми, а после светловолосая девушка улыбается и говорит спокойным голосом:              – Я в порядке. Такое иногда происходит, когда пользуешься катаной.              – Этого не избежать, у каждого, кто умеет владеть оружием есть такое. Со временем кожа нажинает грубеть, и их становится меньше, и появляются реже, – добавляет мужчина.              – Оу… понятно… но все равно это выглядит болезненно, – Эмико видит кровь и невольно вспоминает ночной кошмар. Ее лицо немного перекосило, а потом она хлопает по своим щекам, чтобы прийти в себя.              – Все хорошо, Эми? – спрашивает комиссар, смотря на девушку в замешательстве.              – Да, просто… не важно. У меня есть мазь, которая поможет облегчить боль и ускорить заживление.              – Это замечательно, Эмико! – улыбается Аяка. – Пошли в дом, Тома, наверное, уже почти все приготовил.              – Да, сейчас, – девушка поворачивается к Аято и говорит: – Я планирую где-то через час пойти в храм Наруками.              – Что ж, тогда я пойду с тобой, – отвечает мужчина.              – Зачем?..              – У меня есть вопросы по поводу фестиваля, которые нужно обговорить с Яэ Мико. Такое объяснение подойдет?              – Вполне.                     Вскоре после того, как Эмико дала мне мазь для моих ран, они с Аято отправились в храм Наруками. Я поинтересовалась с какой целью она туда идет, но услышала лишь расплывчатый ответ. Видимо ей все еще нужно время, чтобы привыкнуть.                     Мужчина и девушка в тишине поднимались по каменной дорожке к святилищу. Их шаги, казалось, терялись в звуках леса вокруг. Эмико шла немного впереди, не спеша, но в движениях чувствовалась какая-то скрытая напряжённость. Аято смотрел на девушки спину и решил нарушить молчание.              – О чем ты думаешь? – его голос был мягким, словно он знал, что за вопрос может повлиять на ее настроение. Та слегка ускорила шаг, но все-таки ответила:              – О многом… порой мысли не дают покоя... И это ужасно, – она замолчала, а потом продолжила: – Иногда, когда я мучалась от бессонницы из-за этих мыслей, то под покровом ночи выбиралась из поместья и шла в храм. Хорошо, что его не закрывают на ночь и можно приходить в любое время. Здесь мне становится спокойнее.              – Понятно. Многие тоже говорят, что здесь им становится спокойнее. И я даже знаю почему, – Аято говорил с загадочной улыбкой, словно обдумывал каждое слово.              – Почему? – Эмико немного приостановилась, её взгляд стал настороженным.              – Говорят, что корни Священной сакуры связаны с артериями земли, которые питают землю, растения и существ жизненной силой.              – Откуда ты это знаешь? – она повернулась к нему, удивление в её глазах плавно сменилось любопытством. Мужчина лишь приложил палец к губам, скрывая свою усмешку, а та лишь закатила глаза. После пары минут молчания девушка спросила: – А что за фестиваль?              – «Испытание смелости». Однажды он уже проходил в Инадзуме. Ты была на нем?              – Нет, – вздыхает девушка. – Я его пропустила…              – Ничего страшного. Однако, я надеюсь, что к тому моменту ты сможешь привыкнуть к нам и составить компанию на фестивале.              Эмико ничего не ответила и продолжила идти вперед. Вскоре они поднялись на вершину горы, где стоял храм. Перед святилищем расположилась тямидзуя (это место для очищения перед посещением святилища), а возле ожидала жрица – Инаги Хотоми. Заприметив комиссара Ясиро, она поклонилась.              – Господин Камисато, Леди Гудзи вас ожидает.              – Хорошо, проводи меня к ней, – сдержанно говорит Аято. Женщина снова поклонилась, и та уже собиралась идти, как вдруг ее взор упал на его компаньона.              – Госпожа Эмико? Вы пришли вместе с Господином Камисато? – на вопрос жрицы, девушка кивает. – Ох… так слухи оказались правдивы… это нехорошо… – мямлила под нос Инаги.              – Кхм-кхм, – донесся недовольный кашель комиссара.              – Эм… прошу прощения за мысли вслух. Просто вы же знаете Леди Гудзи, если она узнает, то-              – Узнает что? – голос Яэ Мико привлек к себе внимание. Хитрая кицунэ стояла возле одного из залов святилища, опираясь на забор и подперев голову рукой. – Что слухи насчет того, что этот подлец из Ясиро нашел себе женушку, окажутся правдивы? Ох, моя малышка Эмико, – та слегка прищурилась. – Не везет же тебе с мужьями. Этот человек тот еще негодяй.              От слов Леди Гудзи, Аято раздраженно фыркнул, потирая виски, жрица обреченно вздохнула, а Эми вовсе покраснела и отвернулась.              – Ну что же вы там стоите? Проходите, храм открыт для всех, или вы уже собираетесь уходить? – лукаво лыбится екай, и, не спеша, подходит ближе. Она начинает кружить вокруг них. Мужчина сохраняет спокойствие, но в его взгляде уже читается тонкое раздражение, а девушка же слегка нервничает под пристальным взглядом кицунэ. – Ну и зачем же ты ее взял в жены? – та резко остановилась за Эмико и положила руки ей на плечи. Ясаши напряглась.              – Вообще-то она мне не жена, а невеста… пока что, – спокойно поправил ту Аято, но что-то его начинало терзать внутри.              – Оу? Значит: «Пока что?» Неужели ты собираешься ее потом бросить? Такую милую, невинную девушку? – Яэ щипает Эмико за щеку и пристально смотрит на комиссара с каким-то огоньком в глазах. – Хотя может это и к лучшему, если ты оставишь это дитя в ближайшее время. Не разобьешь сердце, и я смогу забрать ее себе в храм. Держу пари – она станет отличной жрицей, – екай поворачивает голову той в свою сторону.              – Хватит трогать Эми, Яэ, – раздраженно говорит мужчина.              – Ой? А что случилось? Неужели ты не хочешь, чтобы Эмико стала жрицей? А ведь когда я предлагала ей – она была не против, – женщина разворачивает тело девушки. – Пошли поговорим об этом, Эми.              – Стой! Она с тобой никуда не пойдет! – Аято злится и хватает Эмико за руку, притягивая к себе. Та аж опешила и залилась румянцем. – Ты сама та еще негодяйка.              – О, Архонты! Ты что, ревнуешь? – ехидно спрашивает Яэ Мико, а комиссар немного покраснел. Кинунэ заметила это и прошептала: «Ревнуешь», а потом громко сказала: – Я подозревала, что ты тот еще собственник.              – Так, перестаньте, выясняйте это без меня. Я сюда пришла не для этого, – недовольно говорит Эми, аккуратно выпутываясь из хватки мужчины. – Я пошла к Священной сакуре.              Эмико подошла к величественному древу и опустилась на колени, сложив руки в замок. Она шепотом читала одну из молитв, которой ее научила кицунэ. Когда та закончила, то спустилась с подмостка, обошла сакуру и села возле нее. Вскоре девушка задремала. Однако через час ее разбудила Инаги, сказав, что Господин Камисато и Леди Гудзи заканчивают разговор. Потирая глаза, та последовала за жрицей.              В окне одного из залов виднелись силуэты Аято и Яэ. Решив пока к ним не идти, Эми подошла к залу, где раздавали гадальные бирки. Вытащив одну из них, та прочитала содержимое: «Луч света озарил ваш путь, но не позволяйте ему погаснуть, чтобы не оказаться во тьме».              – Что это может значить? – Эмико спрашивает жрицу, которая раздавала гадальные бирки, и протягивает ей послание. Та взглянула и сказала:              – Эта бирка говорит о том, что на вашем пути появится нечто или кто-то, кто осветит ваш путь, даст надежду и силы. А может уже появилось в вашей жизни. Но это лишь начало. Свет может быть хрупким и легко погаснуть, если не прилагать усилий, чтобы его сохранить. Возможно, вам предстоит столкнуться с трудностями, которые могут затмить его. Но главное – не забывать, что даже в самых темных моментах всегда есть возможность найти свет и держаться за него. Это напоминание о том, чтобы не позволять отчаянию затмить вашу веру и силу, ибо только так можно избежать полной тьмы.              – Понятно… Спасибо, – произнесла Эми, а жрица улыбнулась и поклонилась.              – Эмико, мы уже закончили, пошли домой, – говорит Аято, подходя к ней. Мужчина замечает в ее руках бирку. – Что было написано в этом послании? – интересуется тот. На его лице появилась легкая улыбка.              – Вот, – девушка протягивает деревянную палочку с надписью. Комиссар читает и хмыкает.              – Все понятно, не забивай этим голову, пойдем, – загадочно сказал он.                     Когда они спускались, Аято старался говорить с Эмико непринужденно, однако он все вспоминал слова, которые ему сказала Яэ Мико, пока они были наедине: «Я догадываюсь, что ты заключил помолвку ради какой-то выгоды, но что-то мне подсказывает, что это не так. Прислушайся к себе, возможно есть совсем иная причина».