Убийцы сердец / The Heart Killers

Поскольку его работа в качестве киллера требовала частых переездов, Байсон никогда не говорил: «Вот мы снова переезжаем», хотя невозможно было сосчитать, сколько раз он уже переезжал. Каждый раз при переезде он не мог устоять перед соблазном отправиться на прогулку, чтобы исследовать свой новый район, посмотреть, где находятся магазины, рестораны или бары.   Проезжая, он наткнулся на боулинг, который ночью превращался в полу-паб. После того, как он закончил с работой, его напряженное тело, казалось, требовало выпить, чтобы снять напряжение.   Байсон припарковал машину и сел, тихо потягивая пиво в месте, куда было бы более уместно приходить с друзьями, чем просто сидеть одному.   Он переоделся. Исчезла облегающая черная одежда, которую он носил на работе; теперь он был одет в розовую гавайскую рубашку с граффити. На нем было только минимум украшений — всего несколько колец, сережки и ожерелье, тщательно подобранные, чтобы подчеркнуть его очарование. На первый взгляд, он выглядел как любой другой молодой человек.   И да, сейчас ему хотелось немного повеселиться.   Одна рука лежала на столе, другая тянулась к кружке ледяного пива. Его губы увлажнились от горькой жидкости. Подержав пиво немного во рту, прежде чем проглотить, Байсон провел языком по губам. Его острые, узкие глаза скользнули в сторону дорожек для боулинга, его чувства были накалены. Он наблюдал, как шары для боулинга катились по дорожкам, попадая в кегли и роняя их. Повторяющийся звук от падения кеглей был успокаивающим.    Чувства Байсона всегда были острыми, поэтому его не удивило, когда он понял, что за ним наблюдают. Он повернулся и увидел две пары глаз, уже смотрящих в его сторону. Один быстро отвернулся, когда его поймали, но тот, кто, казалось, инициировал эти взгляды, слегка ухмыльнулся.    Глаза другого парня были красивыми — круглыми, блестяще-черными. Они были похожи на глаза флиртующего типа. Если вы хотите серьезной любви, вы избегаете мужчин с такими глазами. Но если вы хотите захватывающего, нового опыта, вы отвечаете легкой улыбкой, посылаете сигнал...   Байсон был уверен, что знает кое-что о романтике, особенно с кем-то таким красивым. На мгновение он оторвал взгляд, допил остатки пива и встал из-за стола, чтобы подойти к дорожкам.   Разноцветные огни, украшающие это место, поддерживали оживленную атмосферу. Байсон выбирал шар для боулинга, ища тот, который был с нужным ему весом. Он заметил, что привлекательный парень — высокий, около 185 сантиметров — идет к нему. Еще два шага. Еще один шаг... достаточно близко.   — Не против, если я поздороваюсь?   — Разве для чего-то такого требуется разрешение? Но... разрешение получено.   — Меня зовут Кант. Тебя?   — Называй меня просто «ты» — этого достаточно. Парень за столом — он твой друг? — Он указал на столик Канта, где миловидный парень снова избегал зрительного контакта, когда его поймали за тем, что он смотрит сюда. Он притворяется, что изучает свои ногти, явно не подозревая, что за ним сейчас наблюдают.   — Да, его зовут Стайл. Я заметил, что ты пришел один, так что, если ты не против, может, присоединишься к нам за...   — Мне некомфортно, — прервал его Байсон, и, хотя он улыбнулся, его глаза сузились.   — Ого, даже не называешь мне своего имени, а ты такой прямолинейный. Теперь я еще больше тобой интересуюсь.   — На самом деле, мне не так уж некомфортно. Твой друг милый. Я просто немного подразнил тебя. Ты похож на того, кто любит играть с упрямыми котами.   — О, такое мне нравится. Особенно те упрямые, одинокие коты, которые прижимаются друг к другу, а потом вылизывают свою шерсть, как будто пытаясь держаться отчужденно.   Байсон все еще улыбался. Он, вероятно, не понимал, что, помимо того, что он может убивать из ружья, его улыбка может быть столь же смертоносной.   На самом деле, она может убить довольно легко. Кант был почти покойником от этой самой улыбки.   — Как думаешь, твой друг будет против, если... если я заберу тебя сегодня вечером?   — Куда?   Улыбка Байсона стала еще шире. Кант наклонил голову и моргнул, изображая невинность, хотя он точно знал, что имел в виду Байсон.   Ему просто было любопытно посмотреть, что ответит этот упрямый кот, который ему понравился.   — Давай не будем усложнять. Я недавно переехал сюда. Ты из местных? Порекомендуй хороший отель.   Персиковые глаза Канта сверкали, как капли росы, которые собирались упасть с лепестков цветов. Он выглядел так, будто обдумывал это, но не обманывайтесь — его истинная натура не соответствовала его нежной внешности.   Тип с глазами цвета персика, но сердцем игрока.   Но кого это волнует? После сегодняшнего вечера между ним и этим упрямым котом все будет кончено, и ему стоит просто последовать совету кота.   — Да... давай не будем усложнять. Я знаю хороший отель.   — Отлично. Мы возьмем твою машину... Никаких поцелуев, никакого орального секса, и мы используем защиту.   Кант кивнул, и Байсон взял на себя инициативу. Как только договоренность они со всем определились, высокий парень ростом 185 сантиметров повернулся, чтобы подать знак "ОК" и показать своему близкому другу маленький сердечный жест. Стайл показал ему большой палец, прекрасно понимая, что Кант не вернется к столу.   — Подожди! — Кант полушел, полубежал, чтобы догнать Байсона, который уже шел впереди. Догнав его, он замедлился, чтобы идти рядом с ним, небрежно обняв Байсона за талию.   Байсон поднял бровь, удивленный теплым прикосновением к талии, и понял, что Кант оттащил его в сторону, чтобы увернуться от кого-то, кто приближался к ним. Но после этого Кант держал руку там, не отпуская. Байсон не жаловался.   Он обнаружил, что ему не мешает чувство защищенности. Если бы у него был парень, он бы хотел кого-то вроде него — высокого парня, около 185 сантиметров, внимательного, сладкоречивого, ласкового и по уши влюбленного в него.   — Твоя талия тоньше, чем кажется. Идеально ложится в мою руку. Никогда раньше не встречал никого с такой тонкой талией.   — Раз я не жалуюсь, ты решил пользоваться этим, не так ли?   Кант тихо усмехнулся, скрывая свое веселье, глядя на этого упрямого кота, который, словно для того, чтобы сохранить дистанцию, скрестил руки на груди во время ходьбы. Тем временем рука Канта все еще лежала на его талии. Он не хотел отпускать; кошек еще веселее дразнить, когда они притворяются недотрогами. Хотя он знал, что эта интрижка скоро закончится, он ничего не мог с собой поделать.   — Просто ты слишком милый. Я так увлечен, что больше не знаю, что правильно, а что нет.   — Да, конечно...   Но продолжай, продолжай говорить, продолжай делать мне комплименты.   — Моя машина вон там.   — Тогда иди дальше.   — Ты и вправду как упрямый кот.   Байсон равнодушно пожал плечами. Кант на самом деле не вел; он шел рядом с ним, так как все еще не перестал держать его за талию.   Отель, который выбрал Кант, находился недалеко от боулинг-клуба. Это было место среднего размера, новое и очень чистое. Байсон не мог не оглядеться по сторонам, привычка человека, который любит наблюдать. Они шли на небольшом расстоянии, не касаясь друг друга с тех пор, как вышли из машины. Байсон даже держал руки в карманах. Кант говорил не много, кроме как болтал о чем-то, чтобы они чувствовали себя немного ближе друг к другу.   Высокий, красивый парень больше не спрашивал его имени, что было облегчением.   Никто из них не был особенно заинтересован друг в друге, пока Кант не вставил ключ-карту в замок. Зажглось лишь несколько лампочек, и кондиционер заработал.   Когда дверь захлопнулась, их тела прижались друг к другу. Кант использовал свой рост, чтобы доминировать, положив обе руки на тонкую талию Байсона, которая была скрыта под яркой рубашкой с коротким рукавом, он продвинулся вперед, в то время как Байсон сделал шаг назад к кровати. Он заметил, как прекрасные глаза Канта всматриваются в его губы. Если бы ему пришлось угадывать, Кант был из тех, кто любит целоваться во время секса. Но правила есть правила — они не будут целоваться.   Байсон слегка ухмыльнулся, его руки скользнули от живота Канта к его сильной груди, двигаясь выше, пока одна рука не схватила бледную шею Канта. Он хотел сжать достаточно сильно, чтобы заставить другого почувствовать боль, дискомфорт или даже затрудненное дыхание. Однако... они недостаточно хорошо знали друг друга, чтобы он мог шокировать Канта такими сексуальными предпочтениями. Вместо того чтобы сжать, он использовал кончики пальцев, чтобы поднять четко очерченный подбородок Канта, нежно касаясь и лаская его мягкую нижнюю губу.   Он обнаружил, что ему трудно дышать, когда его оттолкнули назад, пока он не сел на кровать. Сначала Кант укусил его, а затем посмотрел, и после этого Байсон не был уверен, о чем тот думал, но он облизнул губы, пока они не стали влажными, а затем слегка прикусил.   Байсон не любил боль; он предпочитал быть тем, кто причиняет ее и контролирует. Но он не мог отрицать, что укус возбудил его скрытые желания.   Он бросился на кровать со значительной силой, заставив все тело подскочить.   Он слегка приподнялся, прежде чем упасть в подушку. Его растрепанные черные волосы контрастировали с белым постельным бельем. Кант прижал его так, что он не мог пошевелиться, затем прижался носом к изгибу шеи Байсона. Его теплое дыхание на коже сводило с ума. Байсон едва мог сдержать свои фантазии о том, что должно было произойти. Насколько весело будет Канту провести эту ночь?   — Ты так приятно пахнешь. Я чувствую запах мыла и некий намек на одеколон, как будто ты только что принял душ.    — Да... — Байсон поднял голову, произнеся только это. Если бы он не принял душ и не переоделся, этот негодяй, вероятно, уловил бы запах пота и крови.   Кант больше не стал заводить светскую беседу. Вместо этого он нежно укусил мягкую шею Байсона, не оставив никаких следов, только липкое ощущение слюны и странное чувство, оставшееся даже после того, как его губы отстранились.   Когда Кант дразнил его ртом, его озорная рука скользнула под подол рубашки Байсона, сжимая и разминая его грудь. Байсон выгнулся, принимая прикосновение.   Окей... потерявшись в поцелуях по всему телу и насладившись крепкими руками, сжимающими его, он едва заметил, что все пуговицы в какой-то момент были расстегнуты. Этот негодяй был на удивление быстр.   Рубашка широко распахнулась, открывая взгляду Канта его бледное, голое тело. Дыхание Канта сбилось. Он терпеливо ждал, пока Байсон поднимется и сам снимет эту рубашку.   Как только Байсон снял рубашку, он слегка кивнул Канту, давая тому сигнал снять футболку, которую была на нем. Кант уже знал, что делать.   Он снял футболку, отбросив ее в сторону, затем использовал свои тонкие руки, чтобы снова уложить Байсона на кровать. Его глаза сверкали озорством, больше не скрывая его игривую натуру. Без одежды его губы могли в полной мере ощутить мягкость и тепло человеческого тела.   Байсон напряг живот, когда его поцеловали чуть выше пупка. Кант обвел языком и погрузил его в эту неглубокую ямку. Байсон посмотрел вниз и увидел, что голова человека, исследующего его тело, опустилась до пояса. Кант осторожно расстегнул его штаны. Байсон плотно сжал губы, почти в прямую линию, позволяя голове опуститься на подушку, пока он приподнимал бедра, чтобы помочь молодому человеку спустить штаны до щиколоток.   Одним быстрым рывком его штаны и нижнее белье свалились, обнажив его затвердевший член, кончик которого блестел от предэякулята.    —Ммм... — вырвался стон, когда его поцеловали ниже пупка. Кант поцеловал и лизнул основание, прежде чем дразняще лизнуть кончик своего возбуждения.   Байсон снова застонал, его голос, глаза и то, как извивалось его тело, не нуждались в артикуляции. Кант прекрасно знал, как это приятно. Он умело надел презерватив на Байсона ртом, окутав его своими теплыми, мягкими губами и глубоко вобрав его. Кто-то однажды сказал ему, что он хорош в оральном сексе, и Кант с гордостью признал, что он действительно искусен.   Байсон поднял руки, чтобы прикрыть глаза, его щеки ярко-красно покраснели. Его стоны чередовались с тяжелыми вздохами, его грудь ритмично поднималась и опускалась.    Кант перестал фокусироваться на затвердевшем члене Байсона и забрался на кровать, приподняв талию молодого человека и бросив его на широкий матрас. Он был настолько силен, что это удивило Байсона.   Байсон убрал руки, прикрывавшие глаза, и бросил свой взгляд на милые глаза Канта.   Тот сидел у подножия кровати, расположившись между ног Байсона, держа его и используя свои руки, чтобы схватить его тонкие лодыжки, поднимая их высоко и притягивая меньшее тело вниз так, чтобы его мягкая задница прижалась к его бедрам. Он высунул язык, облизывая губы, сосредоточившись на сладких складках, чувствуя, как тугая маленькая дырочка под ним подергивается в нетерпеливом предвкушении.   —Это татуировка? — спросил Байсон, внезапно заметив.   — Я татуировщик, и у меня есть салон неподалеку. Если тебе нужны мои услуги, то можешь прийти в салон, — ответил Кант.   — Ты имеешь в виду для какой услуги? — спросил Байсон.   — Для татуировки, конечно.   Байсон не мог не улыбнуться. Поверьте ему, этот парень на самом деле не говорил о татуировках. Кант больше ничего не сказал; он позволил кончикам пальцев коснуться ягодиц Байсона, глубоко вдавливая один палец внутрь. Байсон прикусил губу, жаждая большего.   — Каждый раз, когда я вижу, как ты кусаешь губу, мне так сильно хочется тебя поцеловать. Твои губы выглядят такими красивыми.   — Если у меня будет шанс в следующий раз, я, возможно, позволю тебе поцеловать меня, Кант.   — У меня будет такой шанс?   Байсон не ответил, только улыбнулся ему в ответ.   Кант громко фыркнул. Теперь он вставил два пальца в Байсона; они были мягкими и скользкими, и когда он согнул пальцы, проход открылся еще больше.   Он ударил по точке, от которой Байсон ахнул, и Кант начал сильнее вставлять пальцы.   Кант надавил на эту точку, заставив Байсона слегка дернуться, его лицо покраснело. Твердость спереди отреагировала на ощущения, исходящие сзади.   Кант, будучи сам мужчиной, точно знал, что означают реакции Байсона. Он понял, что, если продолжит вставлять пальцы, упрямая маленькая кошечка под ним, тихо и мило постанывая, определенно достигнет своего оргазма.   Но нет... он не хотел, чтобы этот упрямый маленький кот кончил от его пальцев.   Внезапно он вытащил пальцы, заставив себя сдержать смешок, когда Байсон бросил на него сердитый взгляд.   Кант расстегнул свои собственные штаны, не снимая их полностью, а просто стянув их вниз. Затем он вытащил свой собственный толстый член и провел по нему, чтобы сделать его еще тверже, прежде чем надеть защиту и нанести немного смазки на всю длину.   Байсон смотрел широко раскрытыми глазами, не моргая, тайно сравнивая свой размер с размером Канта, не в силах сдержать комментарий.   — Твой отец, должно быть, очень любит тебя... или ты увеличил размер?   — Это полностью мой, не стесняйся проверить.   — О, тогда поторопись и докажи это.   Кант не мог не рассмеяться над странным разговором. Он принял позу, слегка надавив, чтобы позволить кончику погрузиться в узкий проход, складки начали растягиваться и расширяться.   Он толкнул неглубоко, заставив покрасневшее лицо Байсона покраснеть еще больше, слезы навернулись на его нижних ресницы. Байсон задрожал, издавая звуки, похожие на рыдания, пока Кант продолжал дразнить его, и он издал громкий крик, когда красивый молодой человек, наконец, вошёл полностью.   Лицо Байсона исказилось от боли и заполненности, но, казалось, Кант был удовлетворен тем, что он растерялся. Обе его руки схватили бедра Байсона, когда он начал набирать темп, переходя от медленного ритма к постепенно ускоряющемуся с искусной точностью.   Байсон ахнул, все его тело напряглось, когда он притянул Канта ближе, крепко обняв его. Он впился ногтями в широкую спину Канта, проводя ими вниз, когда услышал, как молодой человек хватал ртом воздух, зарывшись в изгиб его шеи.   Он мог поспорить, что его ногти оставят следы на спине Канта. Извините за это — ему просто придется иметь дело с укусом позже, когда они будут принимать душ. Байсон сжался вокруг него, и когда его желания достигли пика, Кант ускорил толчки, издавая низкий рык, пока их тела не столкнулись.   Упрямый маленький кот потерся своей мягкой щекой о щеку Канта, слегка меняя свое настроение, прежде чем позволить татуировщику взять контроль в свои руки. Кант отстранился и перевернулся на бок, тяжело дыша, его тело было скользким от пота, и он не мог понять, его это или Байсона.   Возможно, их пот смешался до такой степени, что стал неразличим.   Байсон сел и посмотрел на мужчину, тяжело дышащего рядом с ним.    — Этого достаточно, чтобы утомить тебя?   — Вовсе нет; просто ты такой узкий. Я готов ко второму раунду, справишься?   — У нас осталось достаточно презервативов?   — Два или три, я думаю.   Он схватил оставшиеся презервативы и бросил их на кровать. Байсон поднял один, разорвав упаковку.   Он надел его на все еще возбужденный член Канта и надавил вниз, не позволяя более крупному мужчине подняться и оседлать его.   — Я сяду сверху; я не позволю тебе делать всю работу.   — Ах... вид потрясающий, Кант закрыл глаза, чувствуя, как его член прижимается к теплой, мягкой стенке, когда Байсон насаживается вниз. Это было успокаивающе и доставляло восхитительное чувство удовольствия.   Кант не собирался держать глаза закрытыми вечно; если бы он это сделал, он бы пожалел об этом. Он открыл глаза, чтобы посмотреть на упрямого маленького кота. Лицо Байсона было невероятно очаровательным, не говоря уже о его красивых сосках, ожидающих прикосновения Канта.   Байсон искусно контролировал ритм. Он знал, когда наклоняться, а когда отстраняться.   Короче говоря, секс той ночью был настолько хорош, что казался нереальным.    Когда Кант проснулся поздно следующим утром, упрямый маленький кот исчез. Он исчез, как будто его никогда и не было, не оставив после себя никаких следов.   Кант провел рукой по волосам, полусидя, все еще не полностью проснувшись.   «Как жаль. Было бы неплохо узнать его имя».