Монстр х эспер S-класса

Это был первый раз, когда Шут посещал госпиталь в этом мире. Он совсем отличался от того, что он видел в Бэклунде — светлые коридоры, по которым тихо перемещался персонал, не нарушая тишины; отдельные палаты, окна которых были скрыты жалюзи, а также, судя по табличкам, кабинеты для реабилитации. Проходя мимо одного из них, молодой человек остановился под взглядом женщины, внешность которой напоминала искусную фарфоровую куклу. Рейнетт Тинекерр всегда выглядела превосходно, посвятив свой досуг моде, и даже сейчас, измождённая последними двумя неделями, она отличалась красотой. Выбивающиеся из пучка волосы струились по её спине, а глаза за очками были притягательны, как два блестящих рубина. — Вы пришли к кому-то, — спросила она с улыбкой. — Дайте угадаю, это господин Митчелл? — … Вы правы, — Клейн поправил свою шляпу как джентльмен и вновь подумал о том, что этому аватару нужно сменить одежду, чтобы не выделяться. Некоторое время подумав, Рейнетт поманила его пальцем и, когда тот растерянно подошёл, приоткрыла жалюзи, указав взглядом на людей внутри. «Это…» Что-то упало внутри Клейна, когда он увидел лицо, что красовалось на билбордах и экранах телевизоров совсем недавно, на котором не было и следа той наивности и лёгкой самоуверенности в своих силах перед любыми невзгодами. По лбу и щекам катились капли пота от перенапряжения, когда Леонард держался за поручни, пытаясь переставить неподвижные конечности, едва плетущиеся по полу. Но словно всё было в порядке, эспер пытался идти, как обычный человек. Этого не было слышно в коридоре, но в кабинете прозвучал грохот. Медсестра беспокойно поспешила к Леонарду, на лице которого выступила неловкая улыбка. Теперь он был таким же, каким Шут его помнил… Рейнетт внимательно следила за его выражением лица, а её пальцы некоторое время поглаживали листы бумаги, прикреплённые к планшету. — Вы знакомы с этими людьми? — вдруг спросила она. — Герман Спэрроу, Мерлин Гермес, Дуэйн Дантес, Шерлок Мориарти… Не похоже на друзей того старика. — Пересекался пару раз, — Клейн улыбнулся, выдержав взгляд женщины. Мысленно же тот не мог не вздохнуть. Он не посмотрел на закрытые жалюзи, но перед глазами вновь предстал образ этого юного эспера, на чьём теле всё ещё можно было найти бинты. Но главное — взгляд, в нём что-то исчезло, какая-то искра погасла в тот момент, когда он увидел того, чего не следовало. Будто к светлой зелени зрачков, что напоминал густой лес, умиротворяющий и несущий спокойствие, примешалось нечто тёмное и отчаянное. Все эти имена… Неужели Леонард ждал его? — Вот как, — Рейнетт пролистала несколько страниц в своих руках, открывая какие-то записи. — Я наслышана, что Вы сейчас живёте с господином Митчеллом, поэтому должна показать это… Были соединены сломанные рёбра, нужно проследить за тем, чтобы эспер бросил курить и не перенапрягался, пока не будет получено моё разрешение; была проведена гастрэктомия, частичное удаление желудка, требуется поддержание диеты, которую я укажу; частичное онемение конечностей не исчезнет в ближайшие недели, но, как Вы видели, господин Митчелл слишком активен… Вижу, что это слишком для Вас. — Есть ли что-то ещё?.. Взглянув на Клейна, что лишь со стороны выглядел спокойным, Рейнетт хмыкнула. — Эсперы S-класса очень живучи. Это основное, на что следует обратить внимание, хотя, — она о чём-то задумалась, а затем отвернулась, уходя. — Впрочем, это невозможно. Зайдите позже ко мне в кабинет. После того, как Рейнетт Тинекерр ушла под цокот каблуков, в коридоре вновь стало тихо. Почему-то именно в этот момент окружающая обстановка показалась ему чуждой, совсем отличавшейся от привычного ему дома. Было ли дело в том, что большая часть его божественности осталась в Замке Сефира или в том, что рядом не было человека, который делал его жизнь комфортнее. В одиночестве стоя перед палатой, Клейну подумалось о том… что на этом свете не было больше дорогих ему людей. Все они оставили его даже не после конца света, а многим, очень многим раньше.

***

Было время обеда и уже привыкший к больничной еде Леонард планировал проглотить пресный суп и попробовать вновь вернуть пластичность своим конечностям, его слишком удручало сидеть без работы. Но только приступив, он глупо застыл с ложкой у рта, когда дверь палаты открылась и на пороге появился его старый знакомый. Эспер не смог вымолвить и слова, не зная, видит ли он галлюцинацию на яву или Шут действительно виновато улыбается, поправляя этот смешной в этом времени цилиндр, как и говорила ранее Аманисс. В его глубоких тёмных глазах вспыхивали искры эмоций одна за другой, завораживая. Время в палате пошло вновь вместе с упавшей в суп ложкой. — А, Шут, прости за этот беспорядок, — Леонард поспешно пытался утереть рукавом суп на переносном столике и, лишь когда почти всё убрал, понял, что находится в больничной рубахе. Это было настолько неловко, что ему хотелось спрятать лицо в ладони. — Сделаем вид, что этого не было?.. Всё это время Клейн чувствовал некоторую опустошённость и растерянность, он не знал что ему следовало делать дальше, но вновь увидев своего дорого эспера, что вёл себя как маленький щенок, улыбка сама собой появилась на его губах. Пройдя в палату под такой несчастный взгляд Леонарда, он протянул ему платок как настоящий джентльмен. — Не думал, что так на меня будут реагировать не дамы, а мой дорогой эспер, — саркастически сказал Клейн. — Чувство юмора у тебя не пропало, — облегчённо вздохнул эспер, похоже, что с Шутом всё было в порядке. — Так ты… Он хотел было что-то сказать, но в итоге оставил вопрос повисшим в воздухе, переведя взгляд на корзинку фруктов. — Хехе, как лучший друг, почистишь мне фрукты? О, Клейн, здесь такая ужасная еда… — Даже не пытайся, до этого я был в кабинете главврача, — улыбнулся Шут, с ловкостью циркача нарезая ножом бананы с яблоками и чистя мандарины. — Никакого кофе, ночных перекусов и голодания. — Ну, Кле-ейн. Они говорили так, будто и не разлучались на столь необычно долгий для них и в то же время короткий срок, обмениваясь историями и шутками, но было что-то неловкое, витающее в атмосфере. После обеда в дверь палаты постучались, и Клейн с Леонардом с любопытством глянули в ту сторону. — Тук-тук, здесь ли наш очаровательнейший эспер S-класса? На пороге появилась мадам Дейли вместе со знакомым эксцентричным макияжем. Её чёрное платье и общий вид были чрезмерно вызывающи на фоне больничного коридора, но именно на этой женщине всё смотрелось гармонично или Леонард был излишне предвзят к своей коллеге. Вместе с ней был Данн. В больничной рубахе он сидел в инвалидном кресле, которое ввезла Дейли, его лицо по-прежнему оставалось строгим, будто они были не в палате, а на работе. Таков уж капитан. — Леонард, как твоё состояние? — спросил Данн в привычной манере. Казалось, прямо сейчас он был готов отправиться на миссию. — Уж точно получше твоего, — взгляд женщины зацепился за Клейна и на её губах появилась улыбка, был в ней какой-то намёк на поддразнивание. — Пока здесь его дорогой сосед-призрак, он точно будет в порядке~ Похоже, в департаменте много кто любопытствовал о том, с кем жил эспер. Шут почувствовал себя даже неловко — он старался выглядеть совершенно обычным и не привлекать внимания, неужели всё дело было в том, что его Леонард чрезмерно ослепителен? Слишком много людей интересуется его личной жизнью, что дальше — все эсперы возьмутся следиться за тем, что тот ест?.. Вспоминая некоторые посты в соцсетях, он уже не был уверен, что это было чем-то нереалистичным. — Я ведь так и не представил вас, — осознав свою ошибку, Леонард замешкался и указал на сидящего рядом джентльмена. — Это Клейн, он приехал из Интиса для исследований. Мы были, э-э… знакомы в прошлом, благодаря старику. Да. Он был очень занят, почти не находясь дома, поэтому не было возможности представить. Он был таким неловким, что Шут посчитал это даже очаровательным. Словно пёс, который заглаживал свою вину, виляя хвостом и скуля. Взяв всё в свои руки, джентльмен встал и поклонился: — Приятно встретиться лично. Господин Данн Смит и госпожа Дейли Симон, я ведь прав? И вновь Клейн выглядел так, будто вышел не из этой эпохи — возможно дело было в том, что, в отличие от Мерлина или Дантеса, в этот аватар он не вкладывал почти никаких знаний о современном мире и сейчас у него не было такой сильной связи с другими. Вместо того, чтобы впечатлить Данна и Дейли своими манерами и показать, что Леонард находился в надёжных руках, он лишь походил на сумасшедшего или большого фаната истории. В глазах Дейли что-то промелькнуло после их слов и она прыснула: — Джентльмен из Интиса? Они очень прославлены, — уже наученные горьким опытом, Данн и Леонард предсказали, что последует дальше, — в постели. … лишь благодаря тому, что стоял на вершине Пути Шута, искусного в притворстве, Клейн смог сдержать своё выражение лица. Он родился и вырос в Лоэне, где пошлые шутки среди среднего класса считались чем-то недопустим, вульгарным и ещё одной причиной высмеивать излишне раскрепощённый Интис. О. Так он и был по легенде родом из местного Интиса. Сделав вид, что и не заметил комментария Дейли, настолько удовлетворённой, что она улыбалась с явным намёком на поддразнивание, Клейн ответил со всей искренностью, которой мог. — Вижу, у госпожи Дейли хорошее чувство юмора. — Вижу, этот молодой джентльмен крепкий орешек, — женщина облизнулась, прищурив свои блестящие глаза, и по спине Клейна пошли мурашки. Лишь когда острый взгляд голубых глаз метнулся к эсперу за его спиной, он смог выдохнуть. — Леонард, ты же не против, если мы немного посекретничаем без твоего соседа? Казалось, это не было вопросом. Ведь не успело пройти и пары минут, как Клейна выставили вон из палаты вместе с Данном. Хотя он только пришёл… «Всё ли будет в порядке?» Шут не мог не волноваться о том, что эта женщина, склонная к тому, чтобы вводить других в смущение, могла толкнуть его Леонарда на кривую дорожку… Или вытянуть из него все секреты. Наблюдающий за задумавшимся джентльменом капитан словно попытался оправдаться за свою жену: — Прошу прощения. Дейли может быть очень… открыта к подобного рода шуткам. Но она очень переживала за Леонарда. — … я понимаю. Нет, если честно, ему было трудно представить, что были люди, которые волновались об эспере. Он вёл настолько саморазрушительную жизнь, зацикленную лишь на одной вещи — его работе — заставляя думать, будто тот и не общался с другими людьми вовсе. Но было приятно осознавать, что Шут в этом ошибся. Тем временем в палате Леонард не мог прямо столкнуться со взглядом Дейли. Её глубокие синие глаза напоминали стоячее озеро, гипнотизирующее своим спокойствием и заставляющее забыть об опасности — никто никогда не мог сказать что на уме у этой женщины. Элегантно присев на его больничную койку, она не произнесла ни слова, заставляя сердце эспера забиться быстрее. От страха. Страха того, что не выполнил просьбу его близкой коллеги вернуть её мужа в целости и невредимости. — Знаешь, мне предложили вернуться назад из-за нехватки сотрудников, — вдруг начала Дейли, приложив руку к животу. Это было необычайно нежное движение, которое Леонард не видел от неё даже по отношению к капитану. — Сначала я беспокоилась о том, что это навредит ребёнку. — Ты уже решила?.. Столкнувшись взглядом с Дейли, Леонард тут же опустил голову назад, вздрогнув, когда его взяли за руку. Это было аккуратно и легко, что совсем не подходило поведению его коллеги в обычное время. — Я займу роль капитана отряда, который реорганизуют, и надеюсь, что мы встретимся с тобой в стенах Департамента совсем скоро… Тихий и ласковый голос прозвучал в стенах палаты, а сердце эспера упало. В чужих глазах он прочёл столько благодарности, сколько ему прежде не доводилось видеть так близко, но по какой-то причине Леонарду хотелось сбежать, был слишком тяжек груз чужих слов, которые сорвались с губ женщины и всколыхнули струны его души.

Спасибо за то, то вернул Данна домой, Леонард

… он слышал множество восторженных криков из толпы, но это был первый раз, когда кто-то поблагодарил его от чистого сердца, увидев в таком слабом и уязвимом состоянии. Дейли положила ладонь на раскрасневшуюся щёку, а большой палец промокнул влагу на длинных ресницах, что так и не превратились в слёзы.

***

— Я пойду с тобой, Клейн! — Погоди, это же просто встреча… — Главврач сказала, что меня можно уже выписывать. Почему я не могу сопровождать тебя? Когда Леонард смотрел на него с такими очаровательными недовольством и обидой во взгляде, Шут не мог отказать ему. В принципе, он и не собирался этого делать изначально, просто волновался о здоровье эспера. Рейнетт Тинекерр являлась женщиной с интересным характером — она очень ненавязчиво объяснила, насколько хрупок тот сейчас был. «Вы видели когда-нибудь драгоценные камни вблизи, очень красивые, правда ведь? Особенно алмаз. Требуется большой труд, чтобы придать ему форму, ведь он очень крепкий… Но если кто-то неумелый сможет заставить его треснуть, это будет невозможно исправить». Повышение последовательности было сопряжено с риском, но её понижение можно сопоставить с серьёзной травмой. Когда характеристика становится частью тела и ты принимаешь на себя роль, обозначенную в названии зелья, тяжело отказаться от того, что стало частью тебя, — поэтому никто и не осмеливался менять Потусторонний Путь таким грубым способом, как вытягивание всех характерик из тела. Вечная Ночь на его глазах опустила последовательность Леонарда до 6. Возможно дело было в особенностях этого мира, всё же способности Потусторонних проявлялись здесь в искажённой и неполной форме, но это не сильно повлияло на эспера. Возможно тот стал лишь… более хрупким, как и сказала Рейнетт Тинекерр. — Мы не виделись с ним долгое время, поэтому мне хотелось бы переговорить наедине… Но раз ты так хочешь, то пойдём вместе. Заодно оформим выписку из больницы. — Так та старуха действительно разрешила мне пойти домой?! «Мой дорогой Леонард, ты соврал мне, вершине Пути Тайн? Ни стыда, ни совести», — несмотря на внутреннее ворчание, Шут был рад, что эспер пошёл на поправку и теперь выглядел бодрее. Клейн с любопытством исследователя наблюдал за тем, как Леонард стал гиперактивен: не желая сидеть на месте, он сгрёб все журналы и книги, которые принесли ему Дейли, Одри и Шут, а также рабочие бумаги от капитана в одну стопку — было это столь неряшливо, что чуть не повалилось всё на пол — а затем запихнул в сумку, покоящуюся под больничной койкой. Отбросив одеяло и подтянув к себе костыль, он гордо поднялся на ноги и спросил улыбающегося джентльмена: — Ну, когда отправляемся? — Тебе ещё нужно пройти финальный осмотр, поэтому 2 часа, — поддразнил Клейн. — Что?! Но я же вчера проходил осмотр. Могу я не идти… — Это условие главврача. Надувшись, Леонард плюхнулся обратно на кровать и распаковал один из приключенческих рассказов, что так и не успел закончить на своём внезапном больничном. Чтение было одним из его хобби уже давно, но с увеличением нагрузки у него так и не выдавалось свободной минуты, чтобы насладиться работами полюбившихся и новых авторов, слишком измотанный и морально, и физически. Клейн мысленно отметил, что ему следует больше узнать о местной литературе. Вряд ли его дорогому Леонарду будут интересны книги из его мира. Спустя несколько часов они наконец выписались из больницы и немедленно направились в Департамент на встречу со старым знакомым…

***

Яркие лучи солнца освещали Бэклунд, будто и не было недавней катастрофы. Все спешили по своим делам, не замечая ушедшего на время из поля зрения СМИ эспера, что неспешно шёл рядом с молодым человеком необыкновенной внешности. Мерлин слишком выделялся своими экстравагантными и яркими нарядами. И в этот раз: покрытая рюшами блуза с широкими рукавами, огромный алый бант на шее, подчёркивающие ноги чёрные штаны и сапоги с небольшим каблуком, а дополнял образ кусок ткани, что наподобие плаща свисал с его плеча. Одетый в свою униформу Леонард мерк на его фоне. Прибавить к этому солнцезащитные очки, особую экипировку, укрывающую его от взглядов других, и он был ещё более неприметен. — Почему ты идёшь со мной? — Ах, мой милый друг, ты желаешь пробраться внутрь, как воры, — подмигнул ему игриво Мерлин, а затем достал знакомый пропуск синего цвета. — С недавних пор я нашёл себя в том, чтобы быть гидом, и Департамент с радостью принял меня. — Гид?.. Леонард ошеломлённо остановился прямо перед самым зданием Департамента. Совершенно очевидно, что Мерлин был лишь одной из личин Шута, монстра из подземелья… так как он мог быть гидом? Прочитав мысли эспера на его лице, Мерлин лишь приложил палец к губам и тихо прошептал: — Если фокусник раскрывает свои секреты, шоу будет интересным? … и вновь Леонард осознал насколько много секретов Шут хранит от него. Мерлин вошёл так, будто был со всеми давно знаком. Поздоровавшись с охранниками, он прошмыгнул в лифт, пританцовывая и дожидаясь эспера, который напротив был таким поражённым, будто оказался на своём месте работы первый раз. Было нечто странное, необычное в том, насколько плотно Шут вошёл в его жизнь вне стен их общего дома. Странное чувство. Они направлялись прямиком на этаж, где располагался исследовательский комплекс, поэтому воспользовались уровнем допуска Леонарда, который время от времени проходил там обследования или навещал своего опекуна, Паллеза Зороаста. Цокот каблуков сопровождал тихий этаж, и Леонарду показалось это странным. — Сегодня техническое обслуживание оборудования? Почему на этаже никого нет, — задумался он, осматривая лаборатории. Из-за стекла были видны сотрудники, но они были так тихи, что и не скажешь, будто кто-то есть. — Как странно… — Напоминает былые времена. Когда король повышает голос, весь народ спешит затаиться, — пропел напротив понимающий всё Мерлин. — Король?.. — О, однажды я прочту тебе лекцию по истории. Но пока времени нет, мы уже прибыли. Леонард обернулся к пункту их назначения и это оказался кабинет главного исследователя — Розеллы Густава. Не понимая как могут быть знакомы монстр из подземелья и один из сотрудников исследовательской лаборатории, эспер облокотился на свой костыль и стал наблюдать за тем, как Мерлин галантно наклонился и постучал. — Ваше Величество, Великий Инквизитор из Её церкви, Мерлин Гермес, пришёл почтить старую дружбу. В коридоре стояла оглушающая тишина. Эспер был немного смущён и словами Мерлина, и тем, что ничего не понимал, поэтому хотел обратиться к нему, когда дверь начала открываться… — ПРОВАЛИВАЙ ОТСЮДА, ДЬЯВОЛЬСКОЕ ОТРОДЬЕ!!! … Мерлин аккуратно отодвинул Леонарда в сторону, потянув за его талию, когда в стену полетел стул. Он с грохотом отскочил и разлетелся на два куска, повалившись на пол. Ошеломлённый такой реакцией Леонард мог лишь бросить взгляд на прижимающего его гида, что подарил лишь успокаивающую улыбку. Шагнув прямо в раскрытую дверь, он наигранно распахнул руки в подобии объятия и поприветствовал: — Ах, мой старый друг. Ты всё также энергичен, как и в прошлом! Сколько же лет прошло… Сотня, а может и тысяча? — Т-ты… У Леонарда не было особого впечатления о Розелле Густаве, кроме того, что тот был гениален, безумно обожал свою дочь и создавал впечатление странного дядьки, который мог внезапно подойти и начать предлагать сомнительные вещи. Но увидев главного исследователя, на лице которого выросла беспорядочная борода, а в голубых глазах затаились страх и отчаяние, он не мог поверить, будто это тот же человек из его воспоминаний. Эспер вновь бросил взгляд на Мерлина, что будто и не замечал с каким ужасом на него смотрят. — Не подходи! Монстр! Убирайся к Ней! Со стола летели папки, канцелярские принадлежности. Лишь когда Розелла поднял компьютер, сквозь учащённое дыхание и пелену страха в глазах он разглядел, что бывший слуга Вечной Ночи больше не улыбался, как прежде. Крепче сжав монитор в своих руках, он с замиранием сердца слушал каждое его слово. — Того мира, что мы знали, больше нет, — в карих глазах было нечто тёмное, скрытое так глубоко, что это невозможно было достать. — Твоя последняя гробница была построена здесь, ведь так? Поэтому ты возродился. — … дотошный, как и раньше, Мерлин, — возможно успокоившись, а может приняв реальность, Розелла поставил монитор обратно на стол и устало сел. — Если ты здесь, значит Ночь тоже пришла в этот мир? Чёрт возьми, ещё немного и всему снова настанет конец. Шут не стал уточнять, что прошло много времени с тех пор, как он ушёл из-под крыла Вечной Ночи. Более того, в последний момент перед концом света он достиг уровня Столпа. Просто Ему нечего было уже защищать. — Не волнуйся, Она прекрасно понимает ситуацию и не станет использовать свои силы. — Да нет же, нет! — мужчина походил на сошедшего с ума учёного. Больше не боясь Мерлина, он прошёл к нему широкими шагами и указал прямо в грудь. — Проснулся сначала я, потом ты, Она, затем Амон… Да, Его почерк легко узнать. Это происходит слишком близко. Однажды все Боги и другие высшие сущности придут в этот мир и он просто не выдержит! — Как хорошо ты с ним знаком, — поймал его за слова Мерлин. — Я тоже немного изучил его, но не похоже, что он так легко должен развалиться… или нет? Поняв, что с ним снова сыграли в грязную игру, Розелла вновь было хотел взорваться, как увидел за спиной гида ещё одну фигуру. Уставший, измученный, растерянный — вот как можно было описать сильнейшего эспера Лоэна, который стоял в дверях, опираясь на единственный костыль. Стоит его забрать, и Леонард повалится на пол как обычный калека. Поймав взгляд Розеллы, он будто вернул себе голос и спросил: — Что это значит?.. Мир, которым он дорожил. Мир, который он защищал. Мир, с мыслями о благополучии которого он засыпал и просыпался… Мир, ради которого он и остальные положили жизнь Леонарда на жертвенную чашу как необходимость должен был разрушиться?.. Увидев нарастающее отчаяние в зелени глаз, Густав быстро отстранился от Мерлина и резко отрезал: — Зачем ты привёл этого мальчишку?! Очередная твоя грязная игра. Даже после конца света остался прежним. — О, в этот раз я ни при чём. Он сам попросил, — Мерлин улыбнулся мягко, но по телу главного исследователя пошли мурашки. Мужчина будто смотрел на куклу, каждое движение и слово которой было отточено. — И разве Леонард не имеет право знать? — … Пути Провидца не дано понять терзаний простых людей, как бы они не старались, — выплюнул Розелла. — Как и королю не дано понять невзгоды народа. Возможно поэтому тот всегда идёт на предательство и восстание? Они обменялись очередными колкостями, совершенно не походя на друзей, которые воссоединились спустя долгое время. Крик Розеллы и слова Мерлина смешались в ушах Леонарада, создав жуткую какофонию, а сердце его сдавливало от каждого слова, что те говорили. Будто от этого разговора зависело то, сможет ли он проснуться завтра и начать свой день как и раньше, как и все дни до этого. Было ли то специально, но Шут не оборачивался, чтобы увидеть потерянное лицо эспера. Лишь Розелла сопротивлялся, чувствуя жалость к этому ребёнку, который ничего не знал. — Он был награждён Её взглядом, — наконец сказал Мерлин. — Можешь считать его одним из настоящих последователей церкви Богини Вечной Ночи. Настоящих?.. — … Департамент в этом мире обходится с эсперами также, как Её церковь с Красными Перчатками. Не знаю, стоит ли радоваться за этого мальчишку. — О, наши условия были лучше. Красные Перчатки?.. Лицо Леонарда стало таким бледным от напряжения, что были отчётливо видны капли пота, стекающие вниз по подбородку. Сдавшись под натиском такого раздавленного вида, Розелла вздохнул и взял маркер со стола, подойдя к стоящей доске. Свет от лампы со стола освещал его фигуру и смутно подсвечивал линии, выведенные маркером. — Я буду краток, ибо детали поймёт лишь вовлечённый, из которых в живых остался возможно лишь я один, — он нарисовал Землю, а затем маленький шар внутри неё. — Всё, что тебе нужно знать, Мерлин, мы находимся прямо в центре апокалипсиса и разделяет нас от Них тонкий щит.