Only wrong decisions

После случая в выручай-комнате три ночи подряд Гарри почти не спит. Он все время видит разрушенный дом своих родителей, как только закрывает глаза. Хватает пяти минут кошмара, чтобы всю оставшуюся ночь Поттер даже не подходил к кровати. На третий день Гарри уже слабо может передвигаться от усталости и решает допить начатую бутылку огневиски, чтобы заснуть крепче. Но как только он ложится в кровать, достигнув той фазы опьянения, что раньше позволяла ему уснуть, его тело начинает трясти в конвульсиях. Последнее, что он помнит перед потерей сознания — испуганного Невилла в своем смешном колпаке. Просыпается Гарри в больничном крыле. Он наконец чувствует себя немного живым. Видит на прикроватной тумбочке умиротворяющий бальзам и понимает, что проспал не меньше двенадцати часов. Рядом с бутылочкой бальзама в низкой стеклянной вазе стоит скромный букет полевых цветов. Он знает, но скорее чувствует, что они от Гермионы. Воспоминание, как они с Роном носили ей цветы на втором курсе, когда девушка чуть не погибла от взгляда Василиска, появляется перед глазами. Уголки губ Гарри дергаются в улыбке. Он немного поднимается на локтях, чтобы осмотреть помещение и понять, какое сейчас время суток, когда в комнату влетает разъяренный Малфой. Он почти что красный, злой до безумия и немного трясется. Гарри с любопытством продолжает смотреть на приближающуюся бурю.       — Шесть лет в Хогвартсе, Поттер, — шипит Малфой, подходя ближе, — и ты до сих пор не понял: если кто-то тебя и убьет, то только я. Слова звучат так нелепо и Гарри на секунду кажется, что он еще спит. Он медленно проводит рукой по простыням, чтобы убедиться в реальности происходящего. Тем временем Малфой тянет стул к его кровати и садится напротив, явно намереваясь продолжить разговор. Гарри не отводит глаз от его напряженного лица. Смешно — его старый враг, сидит прямо перед ним, злой до дрожи. И странно. Слишком странно.       — Хорошо, ты решил, что ты теперь не ешь — окей, допустим, ты питаешься солнцем и своим сранным огневиски, — Драко тараторит и сонный мозг Гарри не успевает за его темпом. — Потом ты перестаешь говорить и дружить со своей идиотской компанией — окей, допустим, эти двое наконец-то тебе надоели и ты понял, что это не твой уровень. Но прекратить спать — ты абсолютный псих. Гарри молча смотрит на него, но не сдерживается и понимая, что Малфой, видимо, в курсе, уточняет осипшим голосом:       — Сколько я проспал?       — Три дня. Тебе понадобилось три чертовых дня, чтобы просто вернуть тело в адекватное состояние, — злость из голоса пропадает и теперь Драко говорит тихо, наклонившись к Поттеру, чтобы тот услышал. Гарри от этой противоестественной близости, кажется, наконец просыпается, смотрит в серые глаза и, не желая больше слушать этот бред, холодно спрашивает:       — Что за истерику ты тут устроил? Я тебе кто? Либо говори, что тебе от меня нужно, либо пошел нахрен отсюда. Драко меняется мгновенно. Его лицо становится холодным, словно застывшим, а спина выпрямляется так резко, будто на него навели палочку во время дуэли. Он откидывается на спинку стула и отворачивается к окну.       — Ты прав, — отвечает он бесцветным голосом. — Кто ты мне такой? На мгновение кажется, что он уйдет, но вместо этого он снова смотрит на Гарри, его взгляд цепкий, дерзкий.       — Но на всякий случай напомню: в прошлое воскресенье я предложил тебе уроки темных искусств. Если ты хочешь продолжать уничтожать себя, пожалуйста. Но со мной у тебя хотя бы будет шанс не угробиться окончательно. Гарри смеется. Горько, коротко.       — И в чем твой интерес, Малфой? Назови хоть одну выгоду для себя. Слизеринец шумно выдыхает и поворачивается обратно, чтобы посмотреть в упрямые глаза Поттера.       — Причина первая и последняя — ты все-таки станешь равным мне противником и мы с тобой сразимся честно.       — Малфой и честность, — Гарри прыскает от своей же шутки и смеется уже искренне. Его глаза щурятся от смеха и он не замечает улыбку Драко.       — Наконец-то, — говорит слизеринец, и Гарри становится серьезнее, как бы пытаясь понять к чему относилась эта фраза. — Мне больше ничего не нужно, о твоих причинах я не спрашиваю, так что думаю это даже слишком честно для меня. Отдохни сегодня и приходи завтра в девять вечера в выручай-комнату. Я буду ждать тебя там. Гарри больше не смеется. Это их первый такой долгий разговор, в котором они не проклинали друг-друга. Что-то тут не чисто. Но он даже не успевает обдумать это и решить, что ответить, как дверь за Драко закрывается. Мысли, снова тяжелые и тягучие, накрывают его. Странное поведение Малфоя, три просранных дня, Выручай-комната. Всего этого слишком много, поэтому спустя час обессиленный гриффиндорец снова засыпает. Это уже не тот крепкий сон от лекарства, но Поттер спит спокойно, как будто бы принял его. Просыпается он, когда на дворе уже темно, помещение освещают левитирующие свечи над кроватями и под их тусклым светом Гарри замечает Рона и Гермиону, сидящих на соседней кровати и бурно спорящих о чем-то.       — Гарри! — вскрикивает Гермиона. — Ты в порядке? Рон наклоняется вместе с ней, но даже своим взглядом показывает недовольство происходящим.       — Да, давно вы тут? — сонно спрашивает Гарри, чувствуя, что уже нарушает обещание данное самому себе, просто отвечая на вопрос подруги.       — Буквально полчаса назад пришли, точнее кто-то пришел, а кого-то приволокли, — она смотрит на Рона укоризненно. Гарри чувствует, как что-то сжимается у него в груди. Они беспокоятся. Снова. Всегда.       — Если с тобой все в порядке, я думаю я могу наконец пойти — грубо бросает Рон и уже встает с кровати, как рука Гарри машинально останавливает его, крепко сдерживая за запястье. Ошибка. Парень понимает, что сейчас почти рушит все, что создавал так долго. Но чуть не погибнув по собственной глупости, он боится отказаться от этого теплого момента. Где-то в самой глубине его сознания бьется мысль — он может быть последним.       — Я хотел сказать, спасибо. Рон, спасибо, что ты пришел. Гермиона, спасибо за цветы. Уизли поворачивается, очень-очень тихо бросает, почти не глядя на друга: «Спасибо, что живой». И выходит.       — Гарри пожалуйста, даже если сложно прийти к нам, обратись к Хагриду, к кому угодно, пожалуйста не угробь себя. Мы тебя очень любим, помни об этом, — на секунду она медлит и будто бы вспомнив что-то важное добавляет, — и видимо не мы одни, потому что цветы не от нас с Роном. Гермиона гладит руку Гарри и видя растерянность на его лице, спрашивает:       — Мне побыть с тобой? Гарри с полминуты думает над ее предложением, но понимая, что он уже достаточно наговорил друзьям, чтобы сломать стену между ними, мотает головой. Сил еле хватает на то, чтобы очень уверенно и, не оставляя шанса подруге сказать очередное «но», добавить:       — Нет, спасибо. Ты сделала достаточно. От холодного голоса Гарри у Гермионы наворачиваются слезы, но она тут же одергивает свою руку от ладони Поттера, разворачивается и уходит. Парень наконец-то остается наедине со своими мыслями. Он прокручивает сегодняшний короткий день в голове и окончательно путается. Часть с Роном и Гермионой нужно опустить, потому что больно. Думать об этом он не готов. Кроме той части, что цветы не принадлежат им. После своего появления в Хогвартсе, Гарри сильно изменился и вряд ли у него еще остались поклонники. Да и даже если бы они были, цветы, как-то слишком по-девчачьи для поддержки от фаната, для которого Гарри все же остался символом веры в победу добра над злом. Гарри снова перекосило. Вернувшись к рассуждениям, он понял, что оставался Хагрид, но тот скорее бы принес что-то вроде драконьего яйца или припрятал бы бутылку сливочного пива в тумбочке, зная пристрастия младшего.       — К черту эти цветы! — выругался парень. Он вспомнил Малфоя пришедшего с утра. Выручай-комната, завтра, девять вечера. Но зачем это ему? Чтобы устроить честный поединок? Гарри снова стало смешно. Нет, это звучало просто противоестественно. Все эти годы, если Драко устраивал поединки, честными их было не назвать. Он всегда наносил удар из-за спины. Но первые слова звучали убедительно, «если кто-то тебя и убьет, это буду я». Может Малфой одержим идеей, что если он сможет убить Гарри, то Волдеморт сделает его своим помощником. Но даже если так, зачем ему честность? Это совсем не вяжется в картине мира Поттера. Но осознание, что он будет терять драгоценное время на поиски книг и по итогу все равно будет не с кем тренировать заклинания на практике, было куда страшнее неведения замыслов Драко. Последняя мысль, которая посетила голову Гарри перед сном — возможно, через Драко Волдеморт пытается понять, что замышляет Поттер. Парень усмехнулся, потому что даже если бы он решил рассказать всему миру о своем плане — он бы не смог, потому что никакого плана нет. «Значит мне не за что переживать» — подумал Гарри и снова уснул. Его воскресенье началось с мадам Помфри, она похвалила парня, сказав, что боялась, что больничным крылом не отделаться и надо перевозить парня в больницу святого Мунго. Но Гарри, несмотря на свой полумертвый вид, неожиданно быстро встал на ноги. Потом она дала ему настойку, которая должна была помочь окончательно восстановить силы и сказала, что парень может идти в свою спальню.       — Только, помни, ближайшие пару дней никаких серьезных потрясений и нагрузок. Я выпишу тебе освобождение от занятий в понедельник. Отдохни как следует. Гарри кивнул и пошел на улицу. Идти в Гриффиндорскую башню совсем не хотелось, в этом году по выходным в ней шумно. Студенты побаиваются выходить в Хогсмид и остаются в гостинной, превращая ее в балаган. Ноги сами привели его к хижине Хагрида. Хозяин же бегал от одного своего существа к другому, совсем не замечая гостя.       — Привет, Хагрид — прочистив горло, сказал Гарри.       — О, кто это к нам? Гарри Поттер и даже говорящий? — Хагрид делает вид, что шутит, но в его голосе сквозит обида. Гарри болезненно улыбнулся, видимо поняв, что на их прошлом занятии все же зацепил гордость великана.       — Да, и я по делу, — парень снова даже не заметив это, заговорил очень холодно, — ты навещал меня в больничном крыле?       — Кхм, было дело разок — смутился Хагрид.       — Кто там еще был?       — Да никого, я пробыл-то всего час или два. Гарри снова зацепили слова лесничего. Всего час или два тот просидел у его кровати, после того, как парень не желая того, но сильно обидел Хагрида. Гермиона как всегда была права — Гарри любил кто-то кроме них, Хагрид точно любил Гарри.       — А, знаешь чего, — великан прервал поток мыслей, — вспомнил, позавчера вечером туда забегал Малфой. Я еще удивился, он с цветами был, подумал может ядовитые какие, вдруг тебя добить хочет. Но нет, я ж лесничий, все ядовитые цветы наизусть знаю. Ну и решил, может еще кто есть там.       — Ты уверен? — недоверчиво уточнил Поттер       — Ага.       — Понял, ну спасибо, — Гарри говорит искренне и благодарит не только за те крохи информации, что получил от лесничего, но и за то, что тот несмотря ни на что рядом.       — И тебе, — Хагрид посмотрел ему прямо в глаза, но видимо слишком сильно расчувствовался и быстро отвернулся. По дороге обратно в Хогвартс, Гарри впервые за последние месяцы отчетливо чувствует голод. По ощущениям он бы съел весь рождественский стол, приготовленный для целого факультета. Примерно полчаса назад прошел обед и значит, что в большом зале все еще можно найти что-то, оставшееся после налета школьников. Гарри оказывается прав, хотя по огромной комнате со столами носятся эльфы-домовики, поднимая горы тарелок и пальцем левитируя их за собой, видимо чтобы позже помыть, на столах все еще стоят большие тарелки с едой. Гарри берет сэндвич, чтобы съесть его сидя на подоконнике, не мешая эльфам. Он уже почти доедает, как понимает, что впервые видит такой пустой большой зал, эльфы уже ушли и теперь он сидит здесь полном одиночестве. Гарри это не нравится. Ощущения, как в бесконечное лето на площади Гриммо — даже если кричать, никто не придет. Если жечь бесценные книги, никто и слова не скажет. Стены все проглотят, даже самого Гарри. Тем летом Поттера сначала одолевало желание мстить, сильное желание просто прийти к Волдеморту, своими ногами и попытаться его убить. Но голос Гермионы в голове говорил, что это безрассудно. Да и сам Гарри это прекрасно понимал, поэтому иногда он приковывал себя к кровати, предварительно заперев каждую дверь на пути к выходу из дома. Он без проблем мог выбраться и стихийным выбросом магии открыть каждую из них в приступе очередной ярости, но обычно уже касаясь ручки входной двери он остывал и начинал трезво мыслить. Потом видимо начались торги, долгими вечерами он проглатывал книги из библиотеки Блэка, в попытках найти хоть один способ воскресить умершего. Он все вспоминал, что еще в одиннадцать лет он смог вновь победить Волдеморта, в двенадцать смог победить Тома Реддла. Он спрашивал себя, чисто риторически, когда очередная книга не отвечала на его вопросы: Неужели я, кому уготована судьба спасти мир, не смогу спасти свою семью? Ответ на это пришел через месяц — «ты уже не смог», тогда Гарри входит в стадию депрессии. Начинает выпивать каждую ночь, а с утра, когда от алкоголя тянет блевать, он бьет посуду и ранит себя же этими осколками. Специально, чтобы отвлечь рассудок от боли внутри. Это едва ли помогает и, когда на Лондон снова опускается ночь, он идет воровать очередную бутылку джина. Гарри возвращается из воспоминаний в Большой Зал, когда слышит голоса слизеринцев. Это Крэбб и Гойл — дружки Малфоя. Они не обращают на парня никакого внимания. Это не удивляет Гарри. После начала учебного года многие уже перестали верить в то, что он — Избранный. Отчасти он сам этому поспособствовал: худой, бледный, почти прозрачный, он стал для большинства живым призраком. Он даже не пытался отвечать на насмешки, и вскоре они просто перестали замечать его. Как сейчас. Или… не все? Когда он спускается с подоконника, слизеринцы оборачиваются. Их насмешливые голоса звучат неожиданно громко:       — С этим-то Темный Лорд планирует битву? Да его сейчас убьет даже неудачный полет на метле. Гарри усмехается. Метла. Его «Молния», подарок Сириуса, осталась в прошлом — как и многое другое. Даже квиддич больше не приносит радости. Гарри отказался от звания капитана команды, передав его Джинни, несмотря на ее мольбы остаться. Полеты больше не имели для него значения. Он выходит из большого зала, чувствуя, как волны усталости накрывают его снова. Мадам Помфри была права — ему нужно отдохнуть. Просыпается он, когда за окном уже темно, это опять напоминает ему лето на площади Гриммо, но Гарри знает, что лучше даже не цепляться за эти мысли. Он надевает очки и оглядывается, Невилл спит на соседней кровати и Поттер, решая ему не мешать выходит из комнаты. В гриффиндорской гостиной тихо, но Гарри не может находиться и здесь, он возвращается в комнату и забирает мантию-невидимку. Поттер думает пройтись к астрономической башне, но понимает, что замерзнет. Все любимые им места — на улице, вторая мысль Гарри например — забраться на ветки дерева во дворе трансфигурации и посидеть там. Поэтому он решает пойти в выручай-комнату и просто поупражняться там, хотя мадам Помфри и говорила не напрягаться. Добравшись до выручай-комнаты он трижды проходит мимо с мыслями о комнате для занятий. Зайдя в появившуюся дверь, он снял мантию и вдруг почувствовал, что с помещением что-то не то: расположение вещей абсолютно другое, запах. Он помнит этот запах, но не может понять, кому или чему он принадлежит. Поэтому он пошел вперед, пока не увидел огонек свечи.       — Ну наконец-то, я думал, ты хочешь, чтобы я покрылся здесь плесенью, — недовольно бурчит Драко Малфой. Гарри наконец сводит все факты и понимает, что сегодня воскресенье и слизеринец действительно его ждал в выручай-комнате. Он прочищает горло и спрашивает:       — Который сейчас час?       — Ты издеваешься надо мной, Поттер? — Драко смотрит прямо на Гарри, всматривается и видимо, пытаясь понять издеваются ли над ним, но сдается. — Сейчас около полуночи. Гриффиндорец все еще не понимая зачем Малфою нужно помогать ему изучать темную магию, да еще и ждать его три часа, хмыкает и садиться на ближайший стул, как будто не замечая Драко.       — И зачем ты сюда пришел? — уточняет Малфой. Гарри пожимает плечами.       — Ладно, что ты хочешь изучать? — Драко произносит это после долгого выдоха, как будто сдерживается, чтобы прямо сейчас не избить Поттера.       — С чего ты решил, что я пришел сюда за этим? — вот теперь Гарри издевается, внутри становится как-то более «живо» от того, как слизеринец сжимает руки в кулаки и злится. Но Драко тоже следит за реакцией Поттера и понимая, что тот хочет вывести их на конфликт и тупо подраться — успокаивается.       — Что ж, давай тогда просто посидим в тишине, я устал, пока ждал тебя и я бы с удовольствием прилег. В этот момент рядом с Малфоем материализуется мерзкого цвета диван в винтажном стиле и парень усаживается туда. Гарри сам не понимает, зачем начал эту игру. Он ведь еще в больничном крыле решил, что ему нечего боятся, какую бы цель не преследовал Драко, но оказавшись изначально в ситуации, где он пришел в выручай комнату, просто потому что не знал куда ему идти, ему хотелось выжать из обстоятельств все, лишь бы снова не погружаться в свои мысли. Гарри начинает осматривать комнату, видит, что Драко подготовился — он создал что-то вроде кабинета, со столом и двумя стульями друг напротив друга. На столе стояла свеча, чтобы освещать помещение. Чуть поодаль стоял манекен, чтобы тренировать заклинания. Гарри цепляется за манекен взглядом и хочет его перевернуть. Повторяя в своей голове «Депульсо» раз за разом, парень полностью фокусируется на манекене, настолько сильно, что не замечает, как Драко поднимается с дивана и подходит к нему. Последнее Депульсо срывается с его рта и манекен все же немного отталкивает. Поттер злится на себя, снова не вышло. Либо голос, либо палочка.       — Гарри, ты тренировался? — Драко стоит прямо за ним и все это рвет реальность. Обращение по имени от Малфоя, слизеринец обжигает своим дыханием висок. И воняет своим чертовым мылом так, что Гарри скоро стошнит. Он встает со стула.       — Да подожди ты, я же не кусаюсь, — Драко продолжает говорить с ним… Мягко. Так словно боится испугать первую птицу вернувшуюся после долгой зимы, — я просто не знал, что ты уже можешь пользоваться заклинаниями без палочки. Я восхитился тобой. Гарри не верит своим ушам.       — Что ты несешь, Драко? — он еще больше не верит своим ушам, ведь он сам называет слизеринца по имени. Малфой видимо тоже удивляется, потому что молчит с минуту, но наконец прерывает тишину.       — Давай договоримся, в этой комнате, не зря же она так называется, мы помощники друг-другу. Не враги. Я не прошу тебя мне доверять. Просто не сопротивляйся, так каждый из нас в итоге победит. Гарри ухмыляется — Драко проговорился.       — По-моему ты говорил про честную битву, но в битве не могут победить оба, — в голове снова всплывает пророчество про них с Волдемортом, и Поттер сжимает челюсти, не желая думать об этом, — Расскажи свою истинную причину, зачем ты хочешь мне помочь?       — А мне кажется ты для себя все решил и чтобы я тебе не сказал — ты мне не поверишь, — Драко не сдается.       — Это правда, но вдруг ты меня переубедишь, — что-то внутри только больше подстрекает Гарри продолжать сопротивляться. Малфой слишком красочно реагирует, а это пробуждает в Поттере жизнь Теперь Драко ухмыляется:       — Ты хочешь, чтобы я тебя переубедил? Тогда зачем мы играем в этот спектакль, давай не выебываться и просто начнем обучение. Гарри молчит, он снова проиграл стратегическую битву. Поэтому Малфой, видимо приняв это за положительный ответ, продолжает:       — Что будем изучать, я надеюсь ты понимаешь, что сразу тренировать Круцио я тебя не буду? Гарри перебирает в своей голове, что он хотел изучать и замечает, что он уже сдался Драко. Даже не попытался сказать слово «нет». Но если думать о победе над темной стороной, то Малфой логически как будто идеально подходит для первого шага в этом пути. В конце этой дороги, конечно, стоит Волдеморт.       — Я хочу научиться использовать заклинания опаснее, чем «экспеллиармус». Хочу научится использовать их тайно, как я пытался это сделать пять минут назад. Хочу научиться… — Гарри чуть вслух не говорит об окклюменции, но останавливается.       — Научиться хочешь, говоришь. Экспеллиармус — резко выкрикивает Драко и вырывает палочку Гарри, — Акцио Палочка. Пока для тебя опасно даже самое безобидное. Попробуй сделать что-то со мной. Попробуй вернуть себе палочку. Поттер начинает злиться, это не обучение, Малфой просто издевается над ним — он знает, что у Гарри не получится отобрать палочку без самой палочки. Но гриффиндорец как будто просыпается, наконец-то в его жизни появляется что-то вызывающие, пусть и такие знакомые, но теперь по-новому будоражащие эмоции. Наверное поэтому в его голове появляется необычная идея — использовать те ресурсы, которые доступны. Гарри осматривает комнату и замечает ту самую свечу. Гениально и просто до одурения! Он в красках представляет, как огонь касается мантии Драко и выручай-комната его выручает. Прямо под ногами Малфоя появляются свечи и поджигают мантию блондина.       — Хм, неплохо. Ты наконец начал мыслить нестандартно, здорово Гарри, — Драко, будто абсолютно не задетый происходящим, наводит палочку на небольшой костер сзади него и произносит, — Агуаменти. Давай попробуй, что-то посерьезнее, так ты в случае реальной опасности себя не защитишь. Драко поднимает взгляд на Гарри и продолжает:       — Подумай о своем крестном, Поттер. Представь, что мы сейчас в министерстве и от твоей палочки в моих руках зависит его жизнь. Взгляд Гарри в секунду сменяется, зеленые глаза мутнеют и теперь уже Драко чувствует себя добычей, на которую в мгновение ока наброситься хищник и разорвет. Гарри молча отталкивает Малфоя, все еще находясь на расстоянии, наверное использует Депульсо, и призывает свою палочку. Когда та приземляется в его руку, Драко лежит на полу и Поттер кричит «Серпенсортиа!» Змея еще не успевает приземлиться, как Гарри начинает науськивать ее на слизеринца. Он приказывает ей вырвать глаза Малфоя. Драко пятится, но в последний момент кричит «Випера Эванеско» и змея сгорает. Гарри уже летит к Драко, чтобы поднять его на ноги и устроить дуэль. Но Драко одним заклятьем возводит прозрачную стену прямо перед лицом Поттера. Малфой встает и наконец подходит к Гарри:       — А теперь выдохни, это был первый урок, запомни его навсегда, потому что он касается не только использования заклинаний — главное мотивация. Гарри немного косит, когда он понимает, что это снова была манипуляция, его также легко зацепить, как и год назад, когда Волдеморт посылал ему ложные сигналы и вел по своему плану, прямо в логово. Точно так же, как его использовал Дамблдор, постоянно говоря полунамеками или просто не отвечая на просьбы студента. Гарри бесится еще больше. Смотрит на стену и бесится, потому что ему уже насрать на магию, он просто хочет разбить этому сукиному сыну голову. И стена рушится, потому что Гарри посылает заклинание «Бомбарда» палочкой, не применив голоса. Но Поттера уже не волнует голова Драко. В голове тут же щелкает осознание — он только что разрушил стену невербально. Драко улыбается, он видит, что Гарри усвоил урок.