Only wrong decisions

На протяжении последнего месяца жизнь Гарри состоит из посещения школьных предметов и выручай-комнаты. Естественно в это расписание почти всегда вмешивается огневиски, хотя чаще всего после занятий с Малфоем он может заснуть прямо там, не употребив и капли спиртного, и проспать всю ночь без кошмаров. Стыдно признаться, но эти три часа вечером в выручай-комнате потихоньку возвращают его к жизни, хотя каждый раз слизеринец находит его новое слабое место и Гарри понимает, что даже, чтобы победить Малфоя в честном бою ему нужно много тренироваться, не говоря о любом из пожирателей или Волдеморте. Но теперь он почти никогда не терзает себя этими мыслями, потому что ему некогда. Он то и дело пропадает изучая что-то. И хотя в этом году он выбрал самые паршивые предметы, слава богу туда хотя бы входила защита от темных искусств, он старался брать из этого все. Во время истории магии, тщательно слушал Бинса, если речь заходила о великих сражениях волшебниках, и ловил себя на мысли, что ищет в ходе событий стратегию, как его учил Драко. На занятиях по Заклинаниям он старательно тренировал свое умение управлять палочкой, а иногда сразу тренировал новые заклятья невербально, пусть они и были безопасными, раз их преподавали в Хогвартсе, практика управлять палочкой без применения голоса очень сильно помогала развивать навык. Самой прикладной оказалась естественно защита от темных искусств. Примерно в первую неделю ноября Снейп на занятии сказал, что они будут изучать Круциатус. Пока весь класс шептался, так как наверняка они помнили как Лже-Грюм пытал беззащитного паучка на их глазах, Гарри поднял голову с парты и начал внимательно слушать. Он наконец понял, почему Беллатриса отделалась легким испугом, хотя Гарри точно правильно применил заклятье после убийства Сириуса. Он не наслаждался ее болью. Конечно. Гарри не была нужна ее боль, Гарри хотел вернуть Сириуса, обменять их с Беллатрисой у величества смерти. Ему было абсолютно наплевать на ее страдания. Но занятия по защите потому так и назывались, там не учили применять заклинания, там учили от них защищаться и Гарри с нетерпением ждал вечера, когда он придет в выручай-комнату и начнет их применять, как обычно, не с первого раза. Это Поттера уже не удивляло. Когда он сбросил с себя оковы Избранного, поражения и ошибки принимать стало куда проще, а впоследствии и обучаться. Он реже устраивал дуэли с Малфоем на эмоциях и все чаще начинал их с мыслительного процесса. А Драко неизменно улыбался каждый раз, когда Гарри поступал «правильно». К слову о слизеринце — за все время их занятий он не дал повода сомневаться в себе. Гарри так и не понял, в чем состоял план Малфоя, он не пытался выведать информацию, не пытался переманить на сторону зла. В целом Драко ни о чем кроме заклинаний и не говорил. Самое странное произошло в самом начале их регулярных занятий, когда Гарри после стычки с Дамблдором вечером того же дня пришел в выручай-комнату. Драко извинился за «вчерашнее». Гарри с трудом вспомнил, за что тот просил прощения — события в кабинете директора куда больше занимали его разум, да и ночное огневиски постаралось на славу. Поэтому он просто кивнул и сказал приступать к занятию. На этом странности закончились, если не считать сам факт их встреч странным. В очередную из этих встреч, примерно в конце ноября, Драко, лежа на полу после их дуэли, неожиданно восклицает:       — Поттер, не хочешь потренировать окклюменцию? Гарри продолжает лежать молча, но сердце его начинает биться чаще. Конечно он хотел ее потренировать, но почему Драко заговорил об этом первым? И тут Поттер решил, что вот он, план Малфоя. Понять, какие планы у Гарри. Но слизеринец, будто бы прочитав его мысли, восклицает:       — Если ты сейчас думаешь о том, что мне хочется залезть в твою башку и как-то помочь пожирателям, прошу тебя, подумай еще. Мне не хочется видеть, как месяц моих стараний летит в помойку. Гарри поднимается на локтях и смотрит на Драко, чтобы задать тупой, как он после поймет, вопрос:       — И почему же? Разве это не первое, что я должен предположить? — Поттер почему-то даже сейчас звучит, как ученик, который просить учителя направить поток его мыслей в нужное русло. Малфой выдыхает и поднимается. Он смотрит на Гарри и щурится, видимо, надеясь, что до того дойдет. Но до Гарри не доходит и он отвечает:       — Видимо обучать тебя это синоним к слову «разочаровываться», — на этих словах Поттер цокает, но с жадностью прислушивается, в ожидании аргументов. — Я знаю, что у Темного Лорда безлимитный доступ к твоей пустоголовой башке. И мне абсолютно не за чем пытаться выведать оттуда информацию. Она уже у него на блюде, — тут Малфой осекается и решает просто закончить на этом.       — А зачем тогда? Заметь, это было твое предположение.       — Ну логические взаимосвязи ты видеть не разучился, спасибо. Честно говоря, не знаю сам. Мне кажется это логичным. Ты же наверняка включал ее в список обучения на этот год. Гарри смотрит на Драко. «Откуда он знает» — одна и та же мысль почти что таблоидом с неоновыми буквами крепко держится в его голове. Поттер понимает, что его молчание подозрительно и, подумав, о том, что действительно у Волдеморта достаточно сил, чтобы при необходимости ворваться в голову студента, как он сделал это в прошлом году, наконец отвечает.       — У меня не было никаких списков, я просто хочу стать сильнее, — отчасти правдиво, отчасти в попытке скрыть свои «планы» утверждает Гарри.       — Это я так для красного словца, какой список, ты же Гриффиндорец, у тебя максимум планирования — вечер этого дня и почистить зубы перед сном. В общем ты не против? Честно говоря, я бы и сам был не против позаниматься, хочу отточить мастерство, — на последних словах взгляд Драко заметно меняется, но прочитать эмоцию Гарри не в силах. Поттеру нужна пара минут, чтобы принять решение, и он соглашается. Драко, как обычно, начинает с основ, на что Гарри без подробностей говорит, что уже изучал это, как и применял окклюменцию на практике, поэтому может спокойно приступить к тренировкам. Хотя Поттер помнит каждый свой провал, он все же в глубине души надеется, что хотя бы перед легилименцией своего ровесника он в силах устоять. Малфой недовольно смотрит на него, но повторив основы все-таки материализует перед гриффиндорцем кресло и берет палочку.       — Раз ты такой наученный, готовься сопротивляться, — Малфой поднимает палочку и направляя ее на Гарри кричит, — Легилименс! Поттер, как учил его Снейп, старается освободить сознание и представляет полет на метле. Он летит над озером возле замка, деревья в запретном лесу его любимого золотого цвета и он чувствует, как наконец полностью расслабляется. Оттого, когда картинки начинают быстро сменяться, его почти начинает подташнивать. Вот он впервые на вокзале Кингскросс. Затем в купе с Роном. Под распределительной шляпой, волнуется и говорит ей «только не в Слизерин». Они с Роном и Гермионой побеждают тролля в туалете. Играют в волшебные шахматы с Роном в гриффиндорской гостиной. И снова играют в них, но уже в большем масштабе, пытаясь спасти философский камень. На этом его сознание наконец отпускают и Гарри снова оказывается в выручай-комнате. Голова раскалывается, будто ее пинали ногами, и он поднимает взгляд на Драко. Проиграл.       — Прости, но кто тебя учил окклюменции? Не удивлюсь, если Уизли.       — Почему ты проник туда так легко? — через боль Гарри всматривается в лицо Малфоя. Тот злится.       — Ты не защищался, вот почему. Вместо этого, ты как будто специально открыл мне двери. Что ты сделал, когда я послал заклинание? Гарри недоумевал, он все сделал правильно. Неужели он действительно не сможет защититься от взлома своих воспоминаний? Или просто Малфоя научили легилименции и он достаточно силен, чтобы пробираться сквозь эти барьеры? На секунду Гарри почувствовал растущее внутри уважение перед слизеринцем, но тут же тряхнул головой, чтобы избавиться от странного и нелогичного чувства.       — Я расчистил сознание, подумал о моменте, когда мой разум максимально чист. Меня учили так! — Поттер кричит, хотя и сам уже понимает, что что-то не так.       — Твой разум чист, когда летаешь на метле? — Гарри кивает и Малфой, понимая, что это не то, о чем они говорили, продолжает. — Окклюменция работает наоборот. Передай Грейнджер, что ей подсунули неправильный учебник.       — Что ты имеешь в виду? — Поттер с трудом сдерживается, чтобы не победить в этом споре, назвав имя учителя и прибегнув к его авторитету перед слизеринцем.       — А теперь, давай я все-таки расскажу, как она работает. И Малфой рассказывает, что, чтобы окклюменция сработала, нужно сконцентрироваться на защите своих мыслей, нужно представить воспоминание, которое ты хочешь сохранить и сосредоточенно воздвигать стену вокруг него. Тут же Гарри понимает, что все занятия со Снейпом были очередным фарсом Дамблдора. Зачем-то директор обучал его ложной тактике, будто бы специально открывая сознание парня Волдеморту. Он потерял Сириуса из-за этого. Ему снова становится больно и зло, и Малфой, видимо увидев это, останавливается. Но Гарри не видит и не слышит. Он снова в своих чертовых воспоминаниях. Снова в блядском министерстве, снова бежит к арке и почти касается ее, чтобы поймать Сириуса. Гарри не чувствует, как слезы стекают по его щекам и, как Драко касается его плеча. Но вскоре все же возвращается к реальности, к тому моменту Малфой уже вовсю трясет его за то самое плечо и зовет по имени.       — Гарри, очнись! Гарри! Поттер поднимает взгляд и с минуту фокусирует его на лице слизеринца, пытаясь окончательно нащупать реальность.       — Ты как? Я же ничего «такого» не сказал? — что имеет в виду под «таким» Малфой Гарри не знает. Он хреново. Малфой ничего не сказал, кроме правды. Но разум Гарри сам соотнес факты и сам погрузил его в боль. Как там говорил Малфой — увидел логическую связь. Ничего более.       — Порядок. Просто в очередной раз осознал, сколько вокруг было лжи. Драко вздрагивает от этого, как будто услышал то, чего не хотел. Услышал слишком честную, слишком приватную информацию. Но Гарри отходит и возвращает ему палочку, на что Малфой непонимающе смотрит на него.       — Давай попробуем снова, теперь я понял, как оно работает, — поясняет Поттер.       — Ты уверен? Гарри молча кивает головой и становится напротив Драко.       — Уже поздно, я попробую, но постараюсь дать тебе возможность меня оттолкнуть, чтобы ты понял, как это работает, а завтра продолжим. Договорились? — его голос звучит неуверенно, но Гарри кивает и Драко направляет палочку, — Легилименс! Гарри снова вспоминает их битву в министерстве. Сделать это крайне легко, он помнит все: запах, цвета, даже свои быстро сменяющиеся эмоции от проигрышей и побед в тот вечер. Помнит свое недоумение от обращения Сириуса к нему по имени отца Гарри. И сосредоточиться на защите этого воспоминания становится легко. Он выстраивает стену вокруг зала в министерстве, подобную куполу. Поттер хочет защитить не это идиотское воспоминание — внутри него все еще есть желание защитить Сириуса там, в министерстве. И это работает, он настолько сильно погружается, что снова не замечает, что Драко перестал держать с ним зрительный контакт и опустил палочку.       — Расслабляйся, у тебя получилось. Я увидел лишь мрачное помещение мельком, но потом вернулся сюда. Ты справился, я тобой горжусь, — Драко говорит как-то по-отечески и если бы Поттер не был вымотанным после сегодняшних открытий и тяжелых воспоминаний, обязательно бы съязвил ему что-то. Но не сегодня. Сегодня он обессиленный впервые за последние вроде бы пять занятий уходит спать в Гриффиндорскую спальню. На следующий день присутствие на уроках дается особенно тяжело. Помимо физической боли он все еще еле сдерживает злость. Вчера все подтвердилось. Косвенно или прямо, но Дамблдор убил Сириуса и Гарри в этом не сомневался. На защите от темных искусств он начал размышлять, мог ли Снейп действовать в своих целях, обучая Поттера «лжеокклюменции». Но вспомнив разговор с Люпином в доме Уизли на прошлое Рождество, он все же отрекся от этой мысли. Снейп был пешкой Дамблдора, несомненно. Тем не менее от желания выкрикнуть профессору прямо на его занятии, что-то в духе «как вы можете преподавать защиту от темных искусств, если даже не знаете, как защищаться от легилименции» так и подмывало. Сдерживала малфоевская «стратегия». Дамблдор узнает и поймет, что кто-то обучает Гарри настоящей окклюменции. В этих мыслях Гарри провел весь день, и не заметив, что уже время ужинать, чуть не опоздал в Большой зал. Да, Поттер наконец начал есть. Занятия с утра до поздней ночи отнимали много сил и если моральные он восполнять не мог, то физические отлично восстанавливались после крепкого сна и хотя бы двух приемов пищи в течение дня. Он зашел в зал, наполненный учениками, когда на столах уже стояли десерты. Никто не повернулся на него, кроме Гермионы и, тщетно пытающегося это скрыть, Рона. Гарри посмотрел на них и, хотя тепло их дружбы все еще обдавало сердце слабеньким пламенем, он не подал ни единого знака. Позже, когда он сел за стол и уставился вперед, он встретился глазами с Малфоем. Тот смотрел на него и в голове у Гарри возникла выручай-комната. Это была не его мысль, он четко это осознал. Малфой использовал легилименцию. Это было не так как с Волдемортом, безболезненно, так, будто Гарри окунулся в омут памяти на секунду. Так, как если бы Драко подошел к нему, прямо тут, в Большом Зале на глазах у всех и спросил «сегодня все в силе?». Гарри стало физически плохо от того, что он представил эту ситуацию, но одновременно с этим от мысли, что теперь можно было «поговорить» с кем-то не открывая рот, стало вдруг тепло. Гарри легко кивает, Малфой улыбается и они оба отворачиваются. Ничего не произошло, но Поттер наконец отвлекается от круговорота мыслей «Сириус-Дамблдор-Окклюменция-Предательство». После ужина, Гарри решает, что смысла идти в Гриффиндорскую башню нет. Поэтому начинает слоняться по коридорам. Проходит через двор Трансфигурации, наконец замечая, что деревья уже полностью скинули листву, а фонтан посередине двора ближе к ночи окутала изморозь. Тихими, но быстрыми шагами к Хогвартсу приближалась зима. Оставалось около трех недель до зимних каникул и Гарри был уверен, что приведет их в одиночестве. Рон и Гермиона наверняка уедут к семьям, хотя останься они здесь, Поттеру они бы вряд ли составили компанию. И Гарри был рад этому. Потихоньку все чувства заглушались. Он надеялся, что с обратной стороны все так же и в случае чего никто не станет геройствовать, чтобы вытащить его пятую точку из передряги. Холод, казалось, проник под кожу и Гарри, посильнее укутавшись в мантию, пошел бродить по замку дальше. Одно из его любимых мест парня — астрономическая башня и он с удовольствием пошел бы туда. Но сегодня было очень холодно и Гарри решил отказаться от этой идеи. От нечего делать он пошел в подземелья. В подземелье Слизерина. Он был здесь лишь однажды, когда они с Роном выпили оборотное зелье и, превратившись в Кребба и Гойла, пытались узнать у Малфоя, являлся ли тот наследником Слизерина. Вспоминать это было забавно. Узнай сейчас Рон, что Гарри занимается с Драко, он бы пожалуй как минимум подумал, что сошел с ума. В подземелье Слизерина было очень сыро. Гарри знал, что спустись он ниже и пройди чуть дальше, оказался бы прямо под черным озером. Но он никогда не соотносил это с тем, как же тут было мерзко, хотя тишина слизеринских подземелий сейчас и подходила ему куда больше, чем шумная гостиная Гриффиндора. Здесь было завораживающе противно, если эти чувства можно было вообще испытывать одновременно. Гарри вдруг заходит в тупик, который кажется ему знакомым, но понимая, что дальше идти некуда, разворачивается. Позади него раздается шум, стена начинает двигаться и в ней вырисовывается дверь. Поттер пугается и крепко хватается за палочку в кармане мантии, но дверь выпускает слизеринца и он успокаивается. Это Малфой.       — Поттер, — как-то почти не удивленно замечает Драко, — решил провести меня до зала тренировок? Гарри усмехается от того, что слизеринец говорит загадками. Он все же разворачивается и идет по тому же пути, по которому добрел сюда. Малфой не нагоняет его и выглядит так, будто они просто случайно идут от слизеринских подземелий в одном направлении уже около двадцати минут. Когда они наконец выходят во двор трансфигурации, часы на Астрономической башне издают протяжный звон и парни понимают, что начался комендантский час. Это единственное, что осталось после ухода Амбридж из школы. Дамблдор решил, что оставить чуть более строгие меры по безопасности учеников, будет верным решением, когда Волдеморт продолжает усиливать свою армию. Малфой хватается за палочку и видимо планирует наложить на себя Дезиллюминационное заклинание, когда Гарри прямо на его глазах исчезает под мантией-невидимкой. Драко хлопает глазами и не верит.       — Поттер, что за фокусы, ты же не мог научиться использовать дезиллюминационное заклинание невербально и без палочки так быстро. Гарри высовывает свою руку и, подойдя к Малфою, затягивает его руку под мантию. Глаза Слизеринца расширяются.       — Что за херь? — он неверяще смотрит на свою исчезнувшую руку.       — Тихо ты! — шипит на него Гарри. — Это мантия-невидимка. Хочешь пойдем вместе под ней. Зачем Поттер это предложил, он не знал. А ведь Драко согласился и до восьмого этажа Гарри пришлось пробираться, постоянно касаясь чужого плеча и чуть не наступая на ноги слизеринца. Мантия уже с трудом накрывала двух взрослых парней, заставляя их теснее прижиматься друг к другу. Это бесило еще сильнее, потому что от Малфоя слишком сильно пахло мылом. В одном из пустых коридоров, Гарри не сдержавшись спросил:       — От тебя вечно разит мылом. Пытаешься отмыться от своего позора, Малфой?       — Я не удивлен Поттер, от тебя-то вечно воняет пОтом. Поэтому мой запах тебя несколько… — тут Драко медлит и все же решившись это произнести, цедит это слова прямо в ухо Гарри, — будоражит. Поттер усмехается и решает не отвечать на это… Оскорбление? Да уж, с трудом фразу Драко можно было так назвать. Он скорее подкалывал его и это было слишком по-дружески. И это будоражило Поттера куда больше, чем запах мыла. Они разлепляются только подходя к выручай-комнате и, когда дверь наконец вырисовывается прямо в стене, заходят внутрь.       — Дай мне, хочу изучить ее, — Драко тянется к мантии-невидимке.       — Порвешь ее — я тебя самого потом порву. Малфой странно хихикает и почти в ту же секунду отворачивается рассматривать мантию. Гарри же решает, как обычно, пробраться вглубь комнаты и зажечь камин, стоящий прямо перед местом их занятий. Центр выручай-комнаты ничуть не изменился с их первой «учебной» встречи тут. Все тот же стол в центре, с двумя стульями по противоположным сторонам. Все тот же манекен почти что упирающийся в столпы книг, которые лабиринтом уводили к выходу из выручай-комнаты. Все тот же диван справа, чуть ближе к камину, на котором часто засыпал Гарри обессиленный после занятий. Единственным изменением был тот самый камин, он появился в ноябре, когда парни начинали замерзать, если занимались теорией. Во время дуэлей тепло камина было не нужно, почти всегда, кто-то из них использовал инсендио, чтобы ущипнуть противника языками пламени.       — Занятно, это очень древняя магия, я такого не встречал. Даже не могу понять, как она заколдована, — немного разочарованно произнес Драко подойдя наконец к Поттеру.       — Неужели хоть чего-то ты не знаешь? — шикнул Гарри. Малфой внимательно смотрит на Поттера, и где-то с минуту молчит. Гарри садится за стол и так же молча пялится на камин.       — Ты сегодня какой-то странный, — наконец выдает Драко, но не акцентируя на этом внимание садится напротив Гарри, чтобы начать занятие. — Скорее всего ты хочешь потренировать окклюменцию.       — Ты прочитал это легилименцией? — сарказм сквозит в каждом слове и Драко больно улыбается.       — Видимо тебе понравился фокус в столовой. Я научу тебя, думаю, изучать окклюменцию, не умея забираться в чужой разум, как минимум скучно, как максимум малоэффективно.       — Я делал это однажды, — гордо заявляет Гарри. — Если отразить легилименцию заклинанием протего, тебе открывается доступ к чужому сознанию.       — Поттер, ты так меня не пугай, а то я могу и поверить, что ты все-таки учился в Хогвартсе, а не штаны просиживал. Гарри странно себя ощущает от такого общения с Малфоем. Эти диалоги, шутки и их персональный кабинет в выручай-комнате как будто создают нерушимый купол, в который никогда не проберется ни Волдеморт, ни Дамблдор. Здесь их попытки навредить парню не сработают, потому что тут тепло. Это тепло от простого общения Гарри не испытывал уже полгода и каждый день навязанное самому себе одиночество все больше убивало его. Он думал, был уверен, что эта защита сработает. Но очевидно она делала его только слабее. А Драко… Гарри никогда не побоится им пожертвовать, это же Малфой, сын пожирателя смерти, гнусный слизеринец. Пускай, Поттер пока не узнал, почему тот ему помогает. Но причина наверняка есть. А значит, Гарри нужно мыслить стратегически и использовать Драко настолько, насколько ему позволят обстоятельства. Даже если сейчас ему тепло.       — Теории на сегодня достаточно, давай практиковаться, — проходит долгий для Гарри час, прежде чем Драко наконец встает и отступает на безопасное для дуэли расстояние. — Что думаешь, попробуешь использовать легилименцию и прочитать мои воспоминания? Гарри с энтузиазмом кивает. Залезть в чью-то голову — достаточно весомо, чтобы посчитать это первым большим шагом в практике темной магии. Возможно, со временем он сможет пробраться в голову Дамблдора и понять, в чем была его стратегия. Прочесть мысли Волдеморта или внушить ему что-либо все еще казалось недостижимым, зато поиграться с мозгом одного из пожирателей — вполне. Поэтому Поттер наконец встает и, улыбаясь от мыслей о мести, хватается за палочку. «Легилименс» эхом стучит по столпам книг. Гарри указывает палочкой на Малфоя и смотрит прямо в его глаза. Это странно, видеть, ситуацию с обратной стороны — смотреть на окклюменцию другого человека. Но на этом Поттер и останавливается. Ни одного воспоминания, ни одной даже крохотной картинки из головы Драко. Все что видит Поттер — только сранная выручай-комната и максимально сконцентрированный Малфой, смотрящий в пустоту. Гарри в последний раз прикладывает усилия, пытаясь прорваться сквозь защиту, но, не получив результат, опускает палочку. Драко ухмыляется, но предлагает повторить еще раз. Напоминает, что Гарри должен максимально сконцентрироваться и приложить все свои усилия, чтобы попасть в чужую голову. А еще подумать, что он хочет там увидеть, потому что это помогает усилить эффект от заклинания. И Гарри пробует снова. В этот раз почти сразу Гарри цепляется за воспоминание из Большого зала, но оно ускользает быстрее, чем гриффиндорец успевает понять, что за воспоминание это могло быть. Он представляет Драко в Большом зале снова и снова, чтобы вернуть упущенную возможность, но стена в голове Малфоя окрепла и Гарри почти что физически может ее почувствовать. Последняя попытка усилить легилименцию отдает покалыванием на кончиках пальцев и Гарри сдается. Он почти сразу же присаживается на пол, чтобы выдохнуть. Такой «медленный» бой выматывал куда больше, чем их самая опасная дуэль. Голова нещадно раскалывалась.       — Пиздец, Поттер. Тебя стоит только направить куда нужно, и ты сразу отлично справляешься.       — Отлично, блять! Я увидел Большой зал на мгновение и все, — разочарованно говорит Гарри и трет пальцами глаза, сняв очки.       — А не должен был увидеть ничего. Я тренировался больше недели, чтобы просто уловить запах или звук из воспоминания. Я не говорю про визуальный образ. Тут Гарри осекается и допускает себе задать вопрос, который не касается обучения и почему-то звучит слишком рвущим границы.       — Ты учился окклюменции и легилименции этим летом? Драко смотрит прямо в зеленые глаза с минуту. Но Гарри не видит эмоции на лице слизеринца — очки все еще лежат на полу.       — Да. Больше Гарри ничего не спрашивает. Молчание прерывается минут через пятнадцать, когда силы наконец возвращаются к обоим парням. Драко предлагает Гарри потренировать окклюменцию. Поттер кивает и становится на позицию. Он вспоминает все, что ему рассказывал Малфой. Защищает свои воспоминания, не может выбрать одно из них, голова наполнена ими как рой пчелами. И Гарри решает сконцентрироваться на воздвигании стены вокруг всех них, когда Малфой кричит «Легилименс». Почти тут же собственные воспоминания начинают проноситься с бешенной скоростью и Гарри понимает, что ничего не контролирует. Он смотрит на руку одиннадцатилетнего Малфоя и игнорирует ее, тогда, в Хогвартс-Экспрессе, везущем их на первый курс. Драко забирает магический шар Невилла и улетает на метле. Драко сдает их ночные прогулки с Роном и Гермионой. Драко унижает их с Уизли в магазинчике «Флориш и Блотс». Драко гоняется с ним за снитчем. Драко называет Гермиону полукровкой. Драко создает змею заклинанием серпенсортиа и мерзко ухмыляется. Драко самоуверенно приближается к Клювокрылу. Драко радуется сломанной метле Поттера. Драко создает клуб антифанатов Гарри «Поттер-смердяк». Драко стоит у разрушенной двери в Выручай-комнату, прямо за спиной Амбридж и держит Чжоу. Драко мешает ему связаться с Сириусом. Драко кричит в Выручай-комнате и бьет колонны кулаками. Последним воспоминанием, которое видят парни, это воспоминание из этой же комнаты, около часа назад. Мысль «это же Малфой, сын пожирателя смерти, гнусный Слизеринец». На этом вереница кадров обрывается. Малфой неверяще смотрит на Поттера, как будто разочарованный увиденным. Гарри сначала думает о том, что нужно что-то сказать и объясниться. Но в последнюю секунду понимает, что Драко сейчас слабее, чем был раньше и это лучший момент использовать легилименцию против него.       — Легилименс! Гарри чувствует сопротивление, но это скорее похоже на руку, которая умоляюще держит его и просит не входить в чужой разум, чем на крепкую стену и Поттер игнорирует ее. Он видит воспоминание их первой встречи с Драко в магазине Мадам Малкин. Повторяется его воспоминание их неслучившегося рукопожатия. Но за ним идет новое для Гарри — Драко смотрит из окон Хогвартса на тренировки Гриффиндора по Квиддичу. Он смотрит на Гарри. Драко с Гарри бродят по Запретному лесу в качестве наказания. Стена вокруг воспоминаний немного крепнет, но Гарри успевает выхватить голос Добби из воспоминания, неуверенно спрашивающий «Гарри Поттер?». Воспоминание об их с Малфоем дуэли и чужое чувство восхищения, резонирующее где-то на фоне, но такое же четкое, как и кадры из чужой памяти. Хагрид, Клювокрыл и злость. Драко договаривается с Креббом и Гойлом переодеться в дементоров, чтобы напугать Гарри. Дамблдор вызывает Гарри, как участника турнира «трех волшебников», на глазах всей школы. Драко смотрит на первое и второе испытания. Сначала злость, потом что-то среднее между завистью и восхищением. Гарри заходит в Лабиринт — мысль Драко непроизносимая, но ощущаемая очень явно — «вернись живым». Гарри снова чувствует, что его пытаются выгнать из сознания, но он понимает, что это воспоминание из поместья Малфоев, потому что тут пахнет мылом, только в разы сильнее и тошнотворнее. Кадр сменяется и Поттер снова смотрит на себя глазами Драко. Выручай-комната. Гарри видит, как Драко следит за ним. Поттер чувствует, что эмоции очень сильно меняются, хотя кадр еще прежний. Драко видит поцелуй Поттера и Чжоу Чанг. Чужое чувство ярости заполняет самого Поттера и ему хочется лезть на стены. Гарри сидит в кабинете по Истории Магии и тупо пялится вперед. Гарри молча ходит по Запретному лесу с Хагридом. Гарри пьяный шатается ночью по Хогвартсу. Гарри плачет в выручай-комнате. Драко ставит цветы в вазу рядом с тумбочкой в больничном крыле. Они с Гарри идут под мантией. Малфой падает на землю и Гарри возвращается в Выручай-комнату. В ней все так же, но сам Поттер сильно изменился, как будто заново прожил эти шесть лет в чужом теле. Он выжидающе смотрит на Малфоя, уверенный, что тот сейчас накинется на него с кулаками. Но Драко лишь вымученно произносит:       — Молодец, Гарри, выбрал нужный момент, — и чуть помедлив добавляет. — Это было подло.