Only wrong decisions

Гарри хотел бы наложить на себя Обливиэйт. На самом деле по целому ряду причин — за последние пару лет их набралось немало. Но именно сейчас он ненавидел факт, что знает каждый уголок коридора в доме Сириуса. И в душе тлела слабая надежда, что если бы он не помнил в каком углу висит самая мерзкая картина с Вальбургой, какая из половиц неприятно скрипит и за какой именно шторой Кикимер уже вечность не убирал пыль, его сотый обход за день был бы приятнее. Прошел один месяц со смерти Дамблдора. Та ночь изменила все. Гарри слабо помнил, что происходило после того, как он спустился с Астрономической башни. Вроде бы в небе загорелась метка, а его пронзила шальная мысль, не Драко ли ее вызвал. Он забрал медальон из мантии директора, пока профессора и школьники еще не столпились и по-глупому сел рядом с ним. Гарри не мог плакать или кричать — сил уже не осталось. Дамблдор стал третьим, к чьей смерти он был причастен. В Хогвартсе царила паника, особенно в первые дни. Минерва, хоть и держала лицо, одним лишь голосом выдавала с потрохами свое отчаяние. И дети не замолкали. Гриффиндорская гостиная была наполнена разговорами до утра, потому что впервые за весь этот долгий год, столкнуться с тишиной было страшно не только Гарри. Чертов шелест газет по утрам, «Ежедневный пророк», сообщавший все новые небылицы, и друзья Гарри, обсуждающие весь этот бред. Спустя пару дней, Гермиона предложила открыть медальон, о котором благополучно забыл Поттер. Он оказался подделкой. Какой-то Р. А. Б. уже забрал настоящий крестраж, чтобы его уничтожить. Возможно, если бы они знали это, директор бы не отправился на его поиски и был бы жив. Гермиона переписала себе текст записки и сказала Гарри не винить себя. Рон крепко сжал плечо друга, выражая поддержку. Поттер не мог отделаться от ощущения, что Грейнджер знает больше, чем говорит. А потом их наконец забрал «Хогвартс-Экспресс». Поттер напоследок посмотрел в глаза Минервы — она была сломлена, но улыбнулась ему. Позже каждый из троицы обнял Хагрида, прямо как в первый их год в школе. И наконец они оказались в купе, где Гарри впервые за последнюю неделю узнал, что такое тишина.       — Мы должны придумать какой-то способ связаться, — первой заговорила Гермиона, — в идеале вообще что-то вроде распорядка — сообщать, что мы живы каждый день. Рон горько усмехнулся и крепко сжал руку Гермионы.       — Мне кажется, это будет первым, что нас выдаст, не вариант посылать одних и тех же сов каждый день.       — Может ты все-таки подумаешь о том, чтобы вернутся в Нору на это лето? — она посмотрела в глаза Гарри умоляюще. Гарри качнул головой. Меньше всего сейчас ему хотелось быть в суетливой Норе — ему нужно время и тишина, чтобы расставить все по местам.       — У нас есть патронусы, это довольно безопасно. А еще каминная сеть у нас с Роном. Я попрошу Кричера настроить вход на Гриммо, чтобы вы могли попасть ко мне в любой момент. Этот ответ устроил Гермиону и она устало положила голову на плечо Рона.       — Но, умоляю, не каждый день, просто давайте быть аккуратными, — с улыбкой смотря на своих друзей, сказал Гарри. Чуть позже он вышел из купе. В какой-то смутной надежде, что Драко может оказаться в вагоне слизеринцев, он пошел туда. Это не могло быть правдой, но Гарри в последние дни давал столько шансов всему, что его окружало, что не стал отбиваться от любой идеи, какой бы глупой она не казалась. Что бы он сделал с Малфоем, он не знал. В школе, когда он размышлял обо всем, что произошло, он так ни к чему и не пришел. Да и в итоге, в этом не было необходимости. Драко в поезде не было. Его запястья коснулась чья-то рука и, как бы глупо это не было, он вновь дал себе возможность во что-то поверить.       — Гарри, нам, наверное надо поговорить, — голос Гермионы еще никогда его так не разочаровывал. Он все же повернулся к подруге.       — О чем? Что нам делать дальше? Свадьба Билла, а потом… Гермиона чуть сжала его запястье, цокнула и повела его в пустое купе. Там она наложила на них заглушающие чары и только тогда отпустила руку друга.       — Ни об этом, и ты это прекрасно знаешь. Я бы хотела дать тебе время, но…       — У нас его нет, — горько усмехнулся Гарри. Он мог поклясться, что если еще раз услышит что-либо связанное со временем, он к чертям снесет половину Королевства стихийной магией. Он держал ее под контролем всю неделю, но не мог сказать, хватит ли усилий, если кто-то дернет за рычаг. Времени нет и никогда не было. У Драко не было времени. Пытался ли он его предупредить?       — Гарри, ты постоянно вот так вот уходишь в себя. И это наверное закономерно, после всего что произошло, — Гермиона говорила аккуратно, медленно и периодически поправляла свою мантию. — Я просто хочу, чтобы ты рассказал мне, что у вас было с Малфоем. И Гарри рассказал. Не все и не сразу. Сначала попытался понять, что именно известно Гермионе. Но он был так благодарен сейчас, что прямо сейчас в этом поезде несущем их в Лондон, есть хотя бы одна живая душа, готовая и желающая разделить с ним это бремя. Гермиона ничего не знала, скорее догадывалась. Но ее догадки были подозрительно близки к правде. Она знала, что оба парня постоянно ошивались где-то по ночам, что Гарри периодически сверлил взглядом слизеринца после Рождества. А Малфой делал это осенью.       — Значит, он признался тебе в любви, ты признался ему, потом он сказал, что выберет твою сторону, — она говорила в своей манере, будто бы сводя всю информацию в таблицу. — И в итоге, все закончилось, как закончилось. Гарри кивнул.       — Я надеялась, что на медальоне загадки закончатся, — они оба невесело улыбнулись. — Я не знаю, что сказать, Гарри. Уверена, что в истории, есть еще куча деталей, которые могут не казаться важными, но являются таковыми.       — Я просто хотел поделиться этим с тем, кто готов это выслушать, — Гарри намекнул на Рона и Гермиона поджала губы. — Спасибо тебе. Девушка обняла друга. Их отношения всегда были такими и, сейчас Поттер, как никогда жалел, что решил их разорвать год назад. Возможно, не сделай он этого, все не закончилось бы так печально.       — Не думаю, что тут все просто, честно говоря. Хотя бы история о метке… Гарри тут же ее перебил.       — Он мог подделать это воспоминание.       — Хорошо, зачем ему было заниматься с тобой. И, Мерлин знает, я не хотела этого говорить, он действительно хороший учитель, Гарри. Гриффиндорец закрыл глаза и усмехнулся. Гермиона права. Драко действительно многому научил. А главное — думать. О причинах и следствиях.       — Чтобы вытянуть информацию, втереться в доверие? Миона, он Пожиратель.       — Допустим, но воспользовался ли он хоть чем-то из того, что увидел или узнал. Гарри с тобой за этот год ничего не произошло. Ни с кем из твоих близких тоже. Гарри почувствовал, как злость начинает разгораться почти пожаром.       — Потому что у меня их не было.       — Я просто пытаюсь мыслить логически, — Гермиона продолжала говорить абсолютно спокойно. — Мой последний аргумент — зачем ему было говорить, что он на твоей стороне, уже после твоего признания? Хотя все это время, Гарри прокручивал каждое их занятие, да и весь прошедший год в целом, знал, как ответить на любой аргумент, который подкидывал его мозг в качестве оправдания Малфоя, именно об этом он не думал.       — Подкрепить эффект? — озвученная, эта мысль ложилась криво. Гарри понимал, что в этом не было смысла.       — Зачем ему подкреплять эффект, если у него все было готово для плана и он должен был сбежать на следующий день? У Гарри впервые не было ответа и он решил просто промолчать. Подруга присела напротив и отвернулась к окну.       — Я просто хочу сказать, что это странно, понимаешь, — тихо сказала она, видимо, почувствовав, что шторм внутри Поттера поутих.       — Почему ты не шокирована? Почему не злишься, что я связался с чертовым Малфоем, который обижал тебя?       — Представь, в этом году, нас не трогал никто из Слизеринцев. А еще твоя идея не создавать себе врагов, тогда в Большом зале. Когда я связала эти факты, я подумала, может вы о чем-то договорились с ним. Подумала, что хочу доверять тебе в этом решении. Тихий смешок Гарри нарушил тишину.       — Зря, да?       — Не знаю, Гарри. Не знаю, — Гермиона опустила взгляд. — Ты защищал нас, когда разорвал с нами связи. Но с нашей стороны это выглядело как предательство. Гарри вдруг оссекся. Гермиона ни разу не взывала к его чувству вины за прошедший год и то, что она решила сделать это сейчас, когда они обсуждали Драко Малфоя, предавшего его, отбило любое желание смеяться.       — И представь, что было бы, если бы мы сразу от тебя отвернулись, даже не дав тебе возможности объяснить нам, во имя чего ты это делал?       — Пускай появится, я с ним сразу поговорю, с радостью, — злость выливалась из Гарри сарказмом. — Ты его в поезде случайно не видела? Или может он был на похоронах Дамблдора, а я его не заметил? Девушка встала и направилась к двери.       — Гарри, Дамблдора убил Снейп. Не Малфой и уж тем более не ты. Говорить или нет с Драко — твой выбор, я просто хочу донести, что тебе для твоего же спокойствия нужно этот выбор сделать. Гарри до смерти хотел поверить Гермионе. Он не сказал об этом, но был еще один момент, который его смущал в цепочке «Драко — пожиратель Смерти — предатель». Слизеринец знал, что Гарри был там в ту ночь. Он знал это из-за легилименции и не мог ведь он просто так обогнуть комнату и пойти другим путем, чтобы зацепиться плечом о «воздух» и даже не обратить на это внимания. Он не сдал его, окруженного толпой Пожирателей. Хотя это могло принести ему куда больше привилегий в рядах Волдеморта и признания родителей. Но это было странно, никаким логическим объяснениям не поддавалось и по итогу Гарри начал даже в перепалках внутри своей головы опускать этот нюанс. Спустя две недели, уже на площади Гриммо, судьба подкинула ему новое событие запустившие игры разума. Ночью, прямо в его комнате, оказался незнакомый ему патронус — маленькая юркая птичка, с большим круглым брюшком и быстрыми как у снитча крыльями. Она с минуту покружилась вокруг него, своим светом чуть рассеивая тьму в комнате, а потом заговорила голосом Малфоя. «Я не знаю, что сказать, Гарри. Помнишь, ты обещал меня выслушать, если что-то случится. У меня все еще есть такая возможность? Если да, пожалуйста дай знать, но прошу безопасным путем, желательно ночью. P.S. как видишь на мою ничтожную душонку все же нашлось счастливое воспоминание. Я был счастлив в ту ночь, спасибо за нее». Итак Гарри оказался там, где был сейчас. Бродил по коридорам, как магловская заведенная игрушка и пытался хоть что-то понять. До этого идиотского патронуса — подумать только патронусом Малфоя была птица — для Поттера все было кристально ясно. Что бы не сподвигло Драко, он впустил Пожирателей в Хогвартс. Он даже не дал возможности им что либо обсудить. Он не дал возможности ему помочь. А Гарри предлагал ему буквально единственное и оттого самое ценное, что мог предложить — свой дом. Дом Сириуса. Штаб Ордена. Человеку устроившему смерть Дамблдора. Не убившему его, да, иначе не было бы о чем размышлять. Но по поводу остального, Гарри был решительно не согласен с Гермионой. О чем говорить с Малфоем? Какие шансы ему можно дать? По теории вероятностей в бесконечности Вселенных, Драко служит Волдеморту в бесчисленном множестве. Вселенных, где Малфой действительно любил Гарри и сделал все во благо, скорее около двух процентов. Но когда появился Патронус, Гарри сгорая от злости, начал днями напролет мерять шагами комнаты дома. Драко хватило воспоминания об их последней ночи в выручай-комнате, чтобы создать патронуса. Либо Малфой снова ему врал. Драко просил шанс поговорить. Либо Малфой использовал их уговор, чтобы выведать местонахождение Гарри для Лорда. Драко скорее всего сейчас очень хреново. Либо… И так, было каждый чертов день. Потом вечера сменялись бесконечными ночами, в которых ему снилась выручай-комната, их поцелуи, которые то заканчивались мокрыми простынями, и Гарри злой на себя за это уходил досыпать на диван в гостиной, то еще во сне Драко начинал уродливо смеяться и прямо на глазах превращаться в Волдеморта. В одну из таких ночей Гарри сорвал голос. Спать толком не выходило и он начал посылать Кричера за огневиски. Когда состояние совсем вышло из-под контроля, а внешний вид начал напоминать Гарри его же версию год назад, Гермиона отправила ему своего спасительного Патронуса. «Рон передал мне, что ты совсем плохо выглядел во время вашего прошлого звонка по каминной сети. И судя по тому, что еще пару недель назад ты был в относительном порядке, я предполагаю, что что-то произошло. Не шли мне патронуса в ответ, это не безопасно — твоего все знают в лицо. Вообще надо было придумать, что-то более удобное». Гарри впервые за месяц рассмеялся, представив, как Гермиона ругается на свою выдру и тут же осекается, потому что понимает, что обижает своего же «защитника». «Хотела просто сказать, ты упоминал, что у вас с ним был другой способ связи. Я надеюсь, что это поможет тебе найти ответы. Скучаю». Выдра тут же растворилась в воздухе и Поттер, испытавший какое-то странное желание погладить животное, опустил поднятую руку. Мозг, совершенно разбитый недостатком сна, плохой едой, алкоголем и все время прокручивающий одни и те же мысли, отказывался думать. И, записав зацепившие слух слова на первом попавшемся ему на глаза пергаменте, Гарри решил попробовать поспать. «Патронус — не безопасно, моего знают. Другой способ связи». На следующий день, Поттер почти забыл о записке, оставленной перед сном. Или хотел себя убедить в том, что сможет забыть. Потому что трезвая голова говорила о новом куске пазла и Гарри совсем не хотел его складывать. Эта сложенная часть станет новым куском в еще большей картине без ответов. Вот о чем говорил патронус Драко. О том, что слать патронуса в ответ не безопасно, поэтому если Гарри хочет дать о чем-то знать — ему нужно сделать это иначе. А это в свою очередь значило одно — Драко не планировал сдавать его Волдеморту иначе не беспокоился бы о том, что оленя увидят в Малфой-мэноре. Ответа на вопрос — готов ли Гарри использовать «другой вид связи», о чем ему так своевременно намекнула Гермиона, у него не было. Очевидно, она говорила о легилименции. Но будь у Гарри хоть какие-то отчетливые слова, которые он мог бы передать Малфою, он бы связался с ним раньше — неправильно и небезопасно. Послал бы патронуса в ответ. Но Поттер не знал, что ему сказать Малфою. «Я в отличие от Дамблдора в порядке, живой». «Я обещал тебя выслушать, но после того, как ты впустил Пожирателей Смерти в Хогвартс, я не готов это выполнить». «Удивлен, что твой патронус — птица. Это символ свободы. А ты вопреки моей вере в тебя, выбрал зависимость от Волдеморта, как твой отец». Или, если бы был в более нетрезвом состоянии послал бы что-то вроде: «Я скучаю и мечтаю вернуться в выручай-комнату и увидеть тебя. Но я так запутался. Ты — идиот, я почти готов простить тебя. И, наверное, единственный идиот это я». Гарри подождал пару дней, пока эмоции чуть-чуть поутихнут и решился послать простое «я жив, надеюсь, ты в порядке». Это не отвечало ни на один вопрос Драко и звучало достаточно холодно, чтобы не выглядеть жалким. И тем не менее, после пятой попытки, он сдался. Драко закрыл сознание, как сделал это там, на Астрономической башне. Гарри снова разозлился и случайным стихийным выбросом разбил стекло на одном из шкафов. На следующий день в доме Сириуса появился Артур Уизли.       — Гарри, привет, дорогой! — он обнял Гарри, как только тот появился на шум в коридоре. От Артура привычно пахло Норой и стряпней Молли и Поттер вдруг пожалел, что не поехал к ним в конце учебного года.       — Я бы хотел просто поговорить с тобой, но в Министерстве полный бардак и я, честно говоря, забежал на пять минут. Гарри кивнул и предложил пройти в гостинную. Артур отмахнулся.       — Правда на пять минут. Хотел сказать, ты же в курсе, что министерство получает информацию даже о стихийных выбросах магии, Гарри? Поттер виновато посмотрел на шкаф с выбитой стеклянной дверцей, починить который руки вчера вечером так и не дошли.       — Да, я знаю.       — Хорошо, я не приехал тебя журить. В министерстве сейчас действительно анархия похлеще, чем во время кубка трех чемпионов и я склонен думать, что там уже есть «посаженные» Волдемортом люди. Я прикрыл в этот раз, но на ближайшее время и до своего семнадцатилетия, тебе не разрешено пользоваться магией. Даже стихийной. Ради твоей безопасности. Гарри, в заточении стен дома совсем забывший о том, что вокруг него по-прежнему происходят жуткие события, а Волдеморт ждет любого его проступка, чтобы поймать и убить, немного сжал кулаки, возвращая себя к реальной жизни.       — Да, конечно, Артур, я понимаю. Как Рон и остальные? Уизли усмехнулся, видимо приятно удивленный сговорчивостью подростка, от которого все еще немного попахивало перегаром.       — Они в порядке. Я держу оборону между лагерями Флер и всей остальной семьи. И, думаю, я приеду домой, чтобы отвечать на такие же вопросы о тебе, поэтому надеюсь к свадьбе ты немного приведешь себя в порядок. Гарри опустил взгляд в пол, хотя укор взрослого разливался приятным теплом по телу — кому-то не были безразлично. Он вдруг почувствовал, как на его плечо упала тяжелая рука.       — Ты должен знать, мы приедем к тебе в конце июля, чтобы забрать тебя домой. Осталось недолго, так что постарайся отдохнуть в тишине, — Артур виновато улыбнулся и Гарри окончательно растаял от этой заботы. Ну и от ощущения, что его бесцельным брожениям по коридорам этого треклятого дома пришел конец. Поттер понимал, что там его ждут другие беспокойства — нужно будет рассказать Рону о Малфое, значит им не избежать как минимум ссоры. Ну и в конце концов, как только закончится свадьба, настанет пора снова погрузиться в попытки победить Волдеморта. Как оказалось, погружаться ни во что не пришлось — жизнь заботливо окунула в это дерьмо с головой. Гарри оказался в Норе спустя пару дней. Разбитый смертью Хедвига, он стоял в гостинной и не мог отвернуть взгляд от уха Джорджа, истекающего кровью.       — Кто нас предал? — голос его прозвучал громом среди абсолютной тишины. Билл прокашлялся.       — Они знали, когда мы появимся. Все, кто не замешан в этом, я предполагаю здесь. Наземникус трансгрессировал и я мог бы списать это на то, что он трус, но… Он подошел к Джорджу и мягко погладил его по плечу.       — Значит, Наземникус — сказал Гарри абсолютно без эмоций. Поттер хотел сказать еще у себя дома, что Флетчеру нельзя доверять, что весь прошлый год он наживался на продаже артефактов, что он очень подозрительный. Но не сказал. И сейчас он платил цену своего молчания. Гарри кто-то обнял и абсолютно погруженный в свои мысли, он даже не успел заметить, кто держит его в своих руках. Но это была Молли. Мать, которая чуть не потеряла сына из-за него.       — Ты не виноват, Гарри, — к ним подошла Гермиона и сказала это достаточно тихо, чтобы другие их не услышали. Гарри покачал головой и крепче сжал Молли в объятиях. Эта ночь обещала быть бессонной и, что хуже, полной молчания, от которого Поттер хотел сбежать. Гермиона была с Роном, который как и вся семья Уизли, переживал за брата. Ремус, Нимфадора и Артур устроили очередное собрание орденцов и что-то бесконечно обсуждали. Гарри вроде бы в пятый раз извинился перед Джорджем и поднялся в комнату, где он должен был ночевать. Использовать магию он все еще не мог, а значит очередная попытка достучаться до сознания Драко — может просто привести его к повторению сегодняшнего вечера. А вполне возможно, что Малфой и был тем, кто помог узнать дату «переезда», и Наземникус тут вообще не при чем. Тогда Гарри был виновен не в том, что не сказал, а в том, что именно и, о Мерлин, кому он сказал. Поттер шумно выдохнул и сел на кровать. Дверь в это время дернулась и в ней показалась Гермиона.       — Ты как? — голос ее был все еще дрожащий.       — Не знаю, Герми. Разве мне может быть сейчас плохо? Мне стыдно, что я сижу тут, в тепле. Стыдно, что я так хотел к вам и в итоге мы потеряли Грюма, — голос вдруг сломался и Гарри начал шептать. — Мы чуть не потеряли всех. Подруга подошла к нему и взяла за руку.       — Ты с ним не связался?       — О чем ты?! Я боюсь не были ли мои попытки связаться тем, что нас чуть не уничтожило.       — Значит нет, — Гермиона поджала губы. — Легилименция не сработала? Гарри вдруг понял, почему Грейнджер уводила разговор в это русло. Это действительно отвлекало и напрягало голову. А это было любимым способом Гермионы уйти от проблем. Поттер поддался.       — Он закрыл сознание, я пробовал несколько раз, потом разбил шкаф стихийной магией… Потом приехал Артур, я не могу сейчас пользоваться легилименцией — она может выдать местоположение.       — А ты можешь просто «пощупать» открыто ли оно сейчас? — задумчиво спросила она.       — Я не знаю, звучит будто бы да, это ведь не активное действие, да и след магии должен быть мизерным. Но зачем? Гермиона подошла к окну и посмотрела на звездное небо над полем, окружавшим дом Уизли.       — Как думаешь, Волдеморт уже вернулся в поместье Малфоев? Гарри буквально почувствовал, как что-то в его голове щелкнуло. Мог ли Драко закрыть свой разум не от него, а от Волдеморта? И, тогда, на Астрономической башне, ведь Драко не защищался, пока другие Пожиратели не пришли туда. Ничего не говоря Гермионе, он попытался проникнуть в сознание слизеринца. И хватило мимолетного ощущения легкости прохождения сквозь мысли и осознания чужих эмоций и чувств, чтобы понять — оно было открыто. Гарри подошел к подруге и оперся руками о подоконник.       — Видимо, еще нет… Но с тех пор, вплоть до самой свадьбы Билла и Флер, разум Драко был закрыт. И с каждым днем Гермиона все чаще напоминала Поттеру, что нужно бы рассказать все Рону. Гарри был с ней согласен, но каждый раз со своего семнадцатилетия он откладывал разговор до следующей попытки легилименции. Утром, когда чистил зубы. Днем, когда оставался наедине с собой после обеда. Перед сном, пока зубы чистил Рон. В последнюю ночь перед свадьбой, Гермиона со словами «нам нужно поговорить» ворвалась в их спальню. Поттер знал, что это именно ему нужно поговорить с ними, но до безумия хотел найти хотя бы одну причину этого не делать. Может Гарри все же уверен, что Малфой во всем виноват и весь предыдущий год обманывал его? Но наравне с тем, как сильно Поттер хотел найти хотя бы одну причину не рассказывать Рону о Малфое, он хотел найти такую же причину, чтобы быть уверенным в Драко как в самом себе. Знать, что это ошибка или что Драко просто поступил так, потому что иначе произошло бы что-то ужасное.       — Что мы будем делать после свадьбы, Гарри? — девушка села на пол, Рон последовал ее примеру и устало положил голову на колени девушки. Что ж обстановка, по-крайней мере, не располагает к взрывной реакции на рассказ.       — Свадьба Билла завтра. Потом… Я не планирую возвращаться в школу. Мне нужно завершить поиск крестражей, — Поттер прочистил горло прежде чем продолжить. — Если бы вы были в школе, я бы мог быть спокоен за нее. Рон хмыкнул и сложил руки на груди.       — И за нас? — в его голосе сквозил сарказм.       — Гарри, мы уже это проходили в прошлом году, — Гермиона подняла брови, будто бы намекая. Гарри вздохнул и качнул головой, понимая, что спор закончился, даже не начавшись. Хотя будь у этого спора шанс на выживание, тема Драко могла бы так и остаться в воздухе, накаленном их диалогами о долге, дружбе и желании Гарри не потерять друзей.       — Значит, решено. Мы пойдем с тобой, — подытожил Рон. Гермиона кашлянула, Гарри огляделся и почему-то решил наложить на комнату заглушающие чары. Уизли в ответ чуть приподнялся на локтях, смотря на действия Поттера, и тот тут же пожалел. Обстановка перестала располагать к чему бы то ни было.       — Мне нужно кое-что тебе рассказать, Рон. И красная лента наконец порвалась. Гарри почти не смотрел на друга пока рассказывал ему о том, где он проводил каждую ночь кроме чертовой субботы. Как Малфой встретил его в Выручай-комнате, как залетел в больничное крыло и начал нести полную чушь. Как учил его легилименции и действительно обучил ей. Гермиона крепче сжала руку Рона, когда Гарри рассказал про темную метку. Но стоило Поттеру углубиться в детали того воспоминания и упомянуть про Империус отца, о котором девушка не знала, и попытки Драко вызвать Гарри к себе легилименцией, Гермиона отпустила руку.       — Он стал шикарным учителем, Рон. Лучше него был только Ремус, и то, только потому что за ним не было прошлого, в котором он издевался надо мной и моими друзьями. Рон сдержанно кивнул и Гарри продолжил. Теперь у следующих событий была причина. Он рассказал, как обучал Драко патронусу. Как они шутили, как летали ночью. Рассказал, что Драко помогал ему справляться с кошмарами. И когда ему нужно было перейти к следующей части истории, Гарри вдруг замедлил.       — Мы стали друзьями, возможно, тогда я уже воспринимал его иначе, чем друга. Но я не был готов к тому, что в одну из ночей он меня поцелует. Друг неожиданно почти никак не отреагировал. Продолжая молча слушать, он лишь немного склонил голову в сторону Гарри, как бы прося повторить.       — Он в ту ночь пришел сам не свой, дал себя избить, чуть не до смерти. А потом уснул, спал с кошмарами. Проснулся и поцеловал, — Гарри посмотрел на Гермиону, в попытке найти поддержку. Девушка одобрительно кивнула.       — Я тогда все понял, — продолжил Поттер. — Кусочки пазла сошлись, как мне казалось. Испугался и сбежал. Тогда ты меня нашел на Астрономической Башне. Дальше все закрутилось, я вернулся к вам, крестражи, задания Дамблдора и прочее. Я даже подумать ни о чем не успевал. Рон вдруг прочистил горло и спросил:       — И потом ты начал спрашивать меня, тогда ночью, в спальне? Гермиона повернулась на Уизли, в своей обычной манере желая узнать то, чего она не знала. И тем не менее рушить этот диалог вопросами не стала.       — Да, я тогда даже не думал о том, что Драко способен на то, что он сделал. Я просто боялся, что он не осмелится сделать выбор в мою пользу и если так, наша с ним связь может навредить кому-угодно. Мне, вам и даже, черт побери, ему. И тогда же понял, что я в него влюблен. Сказать это вслух, да еще и Рону, казалось невозможным. Но как только Гарри заговорил, еще в самом начале, было ясно — остановить его будет невозможно. Слишком долго эта тайна существовала лишь в его голове, слишком долго он складывал кусочки пазла самостоятельно, пока окончательно не запутался в них.       — Я пришел в Выручай-комнату на следующий же день, мы поговорили и, наверное, в нормальном мире с того дня мы были бы вместе. Я предложил ему поехать со мной на площадь Гриммо.       — Ты предложил ему что? — Рон вдруг разозлился и Гарри бы обиделся на него, если бы не разделял те же чувства по отношению к своим прошлым поступкам. В разговор вмешалась Гермиона.       — Ты бы не сделал этого по отношению ко мне? — вопрос звучал по-девчачьи нелепо, но Поттер тут же понял, что пытается сделать подруга. Она взывала к дурацкому и самому необъяснимому чувству на свете — любви.       — Ты — не Малфой, — Рон будто бы выплюнул эти слова. — Гермиона, он издевался над нами все эти годы, издевался над Гарри. У него на руке метка, папаша чуть не убил нас в Министерстве, а дома за обеденным столом сидит Волдеморт. Гарри готов был взорваться от противоречивых чувств внутри себя. С одной стороны, он по-прежнему считал свой поступок опрометчивым и корил себя за излишнюю доверчивость. С другой же, он до сих пор помнил душный от свеч запах поместья Малфоев и воспоминание, в котором Драко наносят метку. Он все еще видел перед глазами, как трясся сам слизеринец, когда просмотрел вместе с Гарри это воспоминание.       — Я почти уверен, что он не хочет служить Волдеморту, Рон, — тихо сказал Поттер. — Он мог подстроить воспоминание об этом, но не то, как он его проживал. Не то, как он выглядел по возвращению из мэнора. Уизли сдержанно кивнул, снова давая Гарри слово.       — И тогда он сказал, что выберет нашу сторону и абсолютно в этом уверен. Что не будет служить Волдеморту, — «еще он сказал, что любит меня» — эту часть Поттер решил опустить. — Я не требовал каких-то признаний и теперь я не понимаю, если он просто предатель, зачем ему это было говорить. Гермиона кивнула и тихо сказала «я тоже».       — Да, это странно, — подтвердил эти мысли Рон. Чувствуя приближающийся конец истории, Гарри поднялся с пола и подошел к окну. Ему хотелось погрузиться в темноту ночи, чтобы та забрала эту часть с собой и дала какую-то возможность ее переписать. Сейчас, пережив весь этот год заново, Гарри почувствовал, как же сильно он скучал по Драко, который был у него в Хогвартсе. Он выдохнул и обреченно продолжил.       — На следующий день он впустил Пожирателей в Хогвартс, Снейп убил Дамблдора, ну и дальше ты знаешь. Месяц назад он прислал мне Патронуса…       — Но, Патронус это же светлая магия, — перебил его Рон.       — Я знаю и это все странно. Он просил выбрать «безопасный» путь, если захочу ответить. И звучал так, будто бы это его последняя надежда. Гермиона подошла к Гарри.       — Ты не говорил о патронусе. Как он выглядел? Уизли шумно выдохнул позади них.       — Будто бы сейчас это важно. Подруга тут же зло посмотрела на него.       — Как маленькая птичка, с круглым брюшком и быстрыми крыльями. Она кружила вокруг меня и меняла место стремительно, как снитч. Лицо Гермионы вдруг странно озарилось, но она не спешила делиться мыслями, которые, очевидно, вызвали этот взгляд. Они продолжали молча стоять, пока к ним не подошел Рон.       — И теперь о главном, почему ты решил рассказать это мне? Гарри в недоумении посмотрел на друга. Тот звучал и выглядел совсем чужим.       — Гарри должен закрыть этот вопрос прежде чем мы окончательно втянемся в войну, — пришла на помощь Гермиона.       — Рон, я хотел рассказать раньше, но ты сам понимаешь, о таком не по каминной сети, а до этого я хотел сначала понять, что между мной и Драко. Уизли выдохнул.       — Драко, говоришь… Вот он, запах пороха в воздухе и такая ожидаемая реакция Рона. Но Гарри не мог его винить. Поэтому спокойно закрыл глаза и кивнул. Рон усмехнулся и стал измерять комнату шагами. Поттер уловил в этом такое знакомое напряжение от мыслей, кружившихся в голове ураганом. Еще пару недель назад это было его постоянным занятием в доме Сириуса.       — У меня есть одна идея, — голос друга, наконец разрезавший тишину, прозвучал вкрадчиво. — Вам нужно поговорить, но легилименция работает только в одностороннем порядке. Значит вам надо встретиться. А нам надо поскорее с этим закончить, так? Гарри даже шевельнуться не мог, пораженный таким энтузиазмом Уизли. Гермиона кивнула и Рон продолжил.       — Я открою ему камин завтра.       — Что? — Гарри был бы уверен, что ему показалось, но он видел, как двигались губы Рона и изо рта выходили звуки. Эти звуки складывались в одно, просто идиотское предложение. Привести Драко Малфоя в дом Уизли. В Нору.       — Что слышал, — немного едко, но вполне соответствующе ситуации ответил Рон. — Я открою камин только ему, он сможет сюда попасть, пока все будут на свадьбе, ты трансгрессируешь его на площадь Гриммо, но сначала заберешь палочку. Там и поговорите. Он не сможет никого привести с собой, ты заметешь следы, переместившись. Гарри почувствовал, как сердце в груди неприятно сжалось от мысли, что у него действительно есть такая возможность — поговорить с Драко. О безопасности этого плана он даже не задумывался.       — Рон, почему ты это предлагаешь? — Гермиона явно что-то подозревала. Уизли сложил руки на груди.       — Ну, Миона, ты права. Что бы вы мне тут не пытались втереть, я ему не доверяю. Но, если все сделать правильно — бояться придется ему, а не нам. Дом на Гриммо защищен чарами, о которых Малфой даже не подозревает. Палочка будет у Гарри. И теперь представьте, — голос Рона вновь показался Гарри совсем чужим, — если этот придурок все это время играл с чувствами Гарри, он ничего не сможет сделать. А нам останется только вытянуть все, что ему известно о Волдеморте и его чертовых крестражах. Благо, Гарри за этот год стал профессиональным легилиментом. Видимо, Гермиона чувствовала себя так же некомфортно, слушая весь этот план. Поттер заметил, как она обняла себя, поежившись, когда Рон словно заведенный говорил о части с вытягиванием информации.       — Значит, нам надо только придумать безопасный способ сообщить ему место и время? — специально улыбнулся Гарри, поддерживая настроение друга. Рон заметно потеплел и кивнул.       — Ты мог бы воспользоваться совой Флёр, она редко использовала ее в Англии, Пожиратели ее не узнают.       — Я думаю, можно написать письмо так, будто бы оно от Забини. Драко больше всего общался с ним. Гарри понимал, что переубедить друга, когда на его руках лишь воспоминания об их со слизеринцем вечерах в выручай-комнате, будет просто невозможно. А план, хотя и был продиктован желанием мерзко использовать Драко, звучал безопасно, и, что куда важнее, давал им со слизеринцем возможность поговорить. План давал возможность его увидеть.       — Гарри, давай я помогу тебе написать письмо, — зачем-то предложила Гермиона. Рон, очевидно не желающий в этом участвовать, хмыкнул и вышел из комнаты.       — Ты же понимаешь, что он не хочет «говорить» с Малфоем? — спросила Грейнджер, когда Гарри доставал из чемодана перо и пергамент. Поттер кивнул и положил бумагу на подоконник, чтобы писать было удобнее.       — Тогда я не понимаю, почему ты так легко согласился, Гарри. Рон ждет любой встречи с Пожирателями, чтобы отомстить за Джорджа. Я боюсь, как бы у тебя не потерялась возможность поговорить с Драко.       — Потому что нет другого выхода, Гермиона. Легилименция не работает, — выдохнул Гарри — ему совсем не нравилось, что они прямо сейчас за спиной у Рона обсуждают его план и признаются в том, что он им обоим кажется подозрительным. — У нас нет больше времени. И я хочу с ним поговорить, хочу выслушать его. Хочу наконец спать по ночам, не просыпаясь каждые пять минут от кошмаров. Не хочу думать о том, обманывал ли он меня, понимаешь? Гермиона вдруг мягко улыбнулась и подала чернильницу с тумбочки Рона.       — Тогда пиши. Я не хотела говорить при Роне, но есть кое-что, что тебе важно знать. Та птичка, патронус Драко. Когда ты ее описал, я вспомнила, что раньше вместо снитча в квиддиче использовали птицу — сниджет. Она действительно летает абсолютно так же, как снитч. Не находишь это удивительным? Поттер усмехнулся. Неужели именно сейчас Грейнджер решила поднять вопрос о защите магических животных?       — Ну использовали они птиц, те же не вымерли, — пробурчал он в ответ. — А то, что его патронус это заменитель снитча — абсолютно нормально. Он же ловец. Да и он же использовал воспоминания о полете, когда пытался вызвать его на занятиях со мной. Гермиона больно ущипнула Гарри в предплечье.       — Гарри Джеймс Поттер, ты совсем себе мозги отпил этим летом. Включи голову. Воспоминания о полетах не сра-бо-та-ли, — отчеканила она. — Если наши чувства сильны, выбор патронуса может отталкиваться от этих чувств. Подумай, что может значить Патронус птицы? И ведь действительно, Патронус Гарри был таким же, как у его отца. Потому что тогда ему хотелось быть таким же сильным и храбрым, как его отец, защищавший их семью. Потому что, в тот вечер, в Запретном лесу, Гарри безумно хотел, чтобы у его новой семьи был шанс. Поттер вспомнил, как вел себя снитч. Закрепленный ремнями в специальном квиддичном ящике, он вел себя смирно и спокойно, но стоило только ремням дать ему волю, он тут же взмывал вверх, не давая возможности себя поймать.       — Драко хочет свободы, хочет иметь возможность выскользнуть из рук, которые желают сдавить его, — обрушено выдохнул Гарри. Все вдруг стало на свои места, птица не хочет быть подчиненной, не хочет служить чьим-то целям. Птица хочет улететь.       — Но ты никогда не упускал снитч, Гарри, — спокойно продолжила Гермиона. — Драко готов быть в твоих руках. Поттер не почувствовал, что готов принять это. Звучало слишком романтично и тошно, чтобы безукоснительно верить в эту теорию. Однако, в руке было перо, Гермиона смотрела выжидающе, а сердце билось в несколько раз быстрее от мысли, что Драко сдержал свои слова и действительно, хотел быть только на стороне Гарри. Если завтра Драко не появится в этом чертовом камине, думать о Патронусах больше будет не нужно, сердце сделает последний кульбит и остановится, отдавая управление холодному и расчетливому мозгу. Но сейчас, Поттер искренне хотел верить, что Драко был его снитчем.       — Тогда, давай я его поймаю, — горько усмехнулся Гарри и наконец сел писать письмо.