Only wrong decisions

Волшебная палочка в руках Гарри должна была уже тысячу раз сломаться — так нещадно он игрался с ней. То перекидывал с руки в руку, то нервно постукивал пальцами по деревянной поверхности, то тыкал в ладонь и нажимал, пока не увидит, как кожа в этой точке теряет привычный розоватый оттенок. Боль приводила в себя и напоминала Гарри, что он жив. Он сидел в кресле, накрытый мантией-невидимкой, уже около получаса. Где-то за пару километров от Норы на свадьбе веселились его друзья, семья Рона, успевшая заменить Гарри его собственную. Там был Ремус, даже несколько сотрудников Министерства забежали на минутку. Там была Гермиона в очаровательном алом платье и Рон в идиотском старом костюме. Сейчас все, кто был на этой свадьбе, были людьми, которым Гарри мог бы доверять. Но Поттер сжимал палочку в своей руке, с каждой минутой все крепче и ждал того, доверие к кому, могло обернуться гибелью. Драко Малфой должен был появится в камине Норы с минуты на минуту.

«Драко,

не хочешь встретиться перед началом учебного года? У нас ведь должна быть возможность поговорить, ведь так?

Я бы хотел полетать на метле ночью, как в старые добрые, но буду ждать тебя камином на окраине Оттери-Сент-Кэчпоул в половину четвертого.

Блейз, терпящий тебя с такого сложного мая этого года».

Сова Флер вернулась рано утром без письма, немного злая за ночные полеты даже не по просьбе хозяйки и не сильно цапнула Гарри за палец. Все остальное шло не по плану — каждый член семьи Уизли вызывал напряжение своими вопросами и предложениями помощи. Основная их часть, естественно, не знала об истинной причине Гарри остаться дома. Они думали, что он просто плохо себя чувствует. Молли предложила на быструю руку сварить бодроперцовое, чтобы Поттер все же попал на свадьбу — так ей хотелось, чтобы вся семья была там. Джордж предлагал им с Фредом присылать патронусов каждый раз, как на свадьбе произойдет что-то забавное. Джинни сказала, что останется с Гарри. И Рон. Он до последнего настаивал, что не отойдет от друга не на шаг. И это бы удивило, Гарри, ведь друг сам предложил план и точно знал, для чего Поттеру нужно было остаться одному. Но Рон, очевидно, не доверял Гарри в вопросах использования людей. На помощь пришла Гермиона и под нервное бурчание Уизли увела того из дома. Гарри же задумался о силе заглушающих заклинаний, которые он вчера вечером наложил на их комнату. Ветер во дворе усиливался и одна из веток, ударила по стеклу, заставив Гарри собраться. Часов у него не было, но он следил за временем с помощью Темпуса. Наколдовав его снова, он тут же его убрал и проверил надежность скрывающей его мантии. Ее края по всему периметру касались пола и Поттер в последний раз двинулся, чтобы на всякий случай выставить палочку вперед. Темпус показал три часа двадцать восемь минут. Но спустя две минуты, отсчитанные Гарри по секундам навскидку, камин все так же пустовал. Поттер продолжил считать, понимая, что придираться вплоть до секунд — было бы просто безумием. Еще есть шанс. Прошло еще пять минут и Гарри уже трижды сбился со счета, когда его мозг начал подкидывать мерзкое, липкое «он не придет». В целом, Гарри подозревал, что даже такой исход был бы неплохим. Если Малфой не появится сегодня здесь, это значит только одно — игра, рассчитанная на шестой курс, окончена. Пускай, это и разбивало Гарри сердце, зато больше никто, кроме него самого конечно же, не пострадает. Но размышлять об этом дальше, забыв про отсчет секунд, помешал хруст поленьев в камине. Поттер сфокусировал взгляд и на несколько мгновений перестал дышать.       — Гарри? — стоящий в камине Драко оглядывался по комнате, пытаясь найти врагов или, во что очень хотелось верить, гриффиндорца. Палочки в его руках не было. И Гарри разозлился, потому что план заключался в том, чтобы экспеллиармусом выбить ее, чтобы это выглядело как самооборона. Но теперь, ему нужно призывать ее с помощью «Акцио», позорно отбирая единственное средство защиты от выглядящего еще более болезненно чем в последнюю их встречу Малфоя.       — Акцио, палочка Малфоя, — собравшись, все же произнес Поттер и снял с себя мантию, как раз, когда чужая палочка приземлилась в его руку. Глаз с Драко он не сводил и заметил, что на секунду уголки губ того немного приподнялись, как будто от долгожданной встречи со старым знакомым. Но тут же лицо Малфоя приняло какое-то новое, незнакомое Гарри, выражение. Все мускулы расслабились, а взгляд стал почти благоговейным. Поттер сразу вспомнил, чья метка была на руке слизеринца, и действуя по плану, пока тот не успел увидеть фото семьи Уизли или каким-то образом передать любую информацию Волдеморту, Гарри подошел к нему, схватил за руку и трансгрессировал на площадь Гриммо. Дом Сириуса встретил их все тем же мрачным коридором и гриффиндорец, не дожидаясь, когда Вальбурга начнет кричать чушь про предателей крови, потянул Малфоя в гостинную. Лишь оказавшись там, он наконец отпустил руку слизеринца, на долю секунды дав себе слабину почувствовать какой привычно мягкой и холодноватой она была. В другой руке лежала некомфортно чужая волшебная палочка, но он прекрасно понимал, что даже положить ее в карман не может, не опасаясь за ее сохранность.       — Привет, — холодно начал Гарри сбивая с себя наваждение от этих кардинально разных ощущений в руках. Нежелание говорить дальше диктовало разуму осмотреть Драко. Тот очевидно выбрал для встречи образ Малфоя — строгий черный костюм, поразительно похожий на тот, в котором он был на Астрономической башне. Гарри приложил все усилия не давая закрепиться в сознании мысли о том, что этих почти двух месяцев не было, и они аппарировали сюда сразу же после смерти Дамблдора. Драко сильно похудел, он почувствовал это по выступающей косточке на запястье, когда вел его в гостиную, по впалым щекам и по тому, как этот чертов черный костюм сидел на нем. Так, будто бы он украл его из шкафа своего отца. От этой ассоциации Поттера начало мутить. То самое благоговейное выражение на лице подтверждало, что перед ним не Драко. Перед ним, чертов Малфой, чужой и холодный. Вообще непонятно зачем явившийся. Глаза, такие родные, смотрят в пустоту и не выдают ни единой эмоции. Крылья носа двигаются в дыхании без единой паузы так, будто бы предатель абсолютно спокоен. Это делало Гарри почти безумным.       — Вижу, что ты неплохо поживал, — врет в первую очередь самому себе он. — Сейчас я думаю, что ошибся, позвав тебя. Драко дергается, но тут же останавливает себя, делая заминку почти незаметной. Почти.       — Я уйду сразу, как только захочешь, Гарри. Птица не хочет быть подчиненной, не хочет служить чьим-то целям. Птица хочет улететь.       — Не смей так меня называть, — ему хотелось кричать, хотелось бить стены и рвать волосы, но что-то внутри подсказывало сохранять такое же спокойствие, как у Малфоя. Поттер горько усмехнулся и продолжил:       — Нет, Малфой, сначала ты расскажешь мне все. Начиная с событий августа прошлого года, тогда ведь все началось, — он чувствовал как сила в груди растет, подпитываемая злостью, но одновременно с этим ноги стали подкашиваться и Гарри присел в кресло. Слизеринец не двинулся с места. Поттер махнул рукой на диван, не в силах пригласить Малфоя присесть в своем доме голосом.       — Это не так, Га… — имя застыло на губах и Гарри накрыли воспоминания из выручай-комнаты. Такие же, которые всплывали, когда Поттер боялся идти спать в свою комнату и ложился в гостинной, прямо на этом диване. Воспоминания об этих чертовых губах. — Я имею в виду, конечно, я все тебе расскажу. Я об этом и просил. Малфой присел на диван, принимая приглашение.       — Почему ты стал мне помогать? — Гарри вдруг захотелось найти где-нибудь сыворотку правды и не утруждать себя сомнениями в том, что он услышит.       — Ты мне понравился, — глаза Драко вдруг перестали быть стеклянными, — я, естественно, понимал, что у меня нет шанса. Ты тогда в библиотеке все доходчиво объяснил. Гарри не мог вспомнить, что было в библиотеке, и, видимо, его выдала задумчивость на лице. Малфой пояснил.       — Ты сказал, что никогда не будешь говорить со мной на равных. Не то, чтобы я надеялся, — обреченно сказал Драко. — Но я обжегся тогда о твое «никогда». И решил, что даже влезать не буду. А потом ты, в выручай-комнате. Я тогда впервые туда пришел, чтобы посмотреть на задание Волдеморта. Задание Волдеморта? Так вот, кем был Гарри для него. Поттер сжал палочку в своей руке крепче.       — Исчезательный шкаф. И я нашел тебя там, в момент, когда я был просто на грани. Никто не знал, Га… — Драко вдруг начал захлебываться в словах, но снова одернул себя на первых буквах имени. — Никто не знал, что задание было тяжелым не потому что этот чертов шкаф никому не удавалось починить. Мне было тяжело, потому что я был вынужден в первый раз в жизни принять такой выбор. И если я сделаю выбор в пользу своей семьи, я только подтвержу твои слова. Гарри сглотнул. Вся его злость сжималась в комок и готова была взорваться совершенно иным чувством. Драко не играл. И если, о Мерлин, если он действительно выбирал между ними, Гарри поклялся бы, что готов был оправдать Малфоя. Гарри в начале года вернул бы свою семью, даже если бы ему пришлось убивать.       — И я просто подумал, что смогу отложить выбор. А еще, подумал, что могу помочь тебе, ты ведь гриффиндорец, чист и упрям в своих порывах, но пожиратери действуют совсем иначе. Поэтому предложил. Гарри спросил не своим голосом:       — Что случилось на Рождество? Драко вдруг изменился в лице, будто бы осознав огромную ошибку.       — Скажи мне, что ты попросил, когда я увидел вас с Джинни? Он проверял, был ли человек перед ним Поттером, и Гарри, уже привыкший к этому на встречах с орденцами, спокойно ответил:       — Я попросил дать мне время.       — Мой отец наложил на меня Империус, вместе с Беллатрисой они отвели меня к Волдеморту. Тот поставил метку, я пытался позвать тебя, но у меня не выходило. Потом ты легилименцией поздравил меня с Рождеством.       — Что из этого правда? — Гарри больше не усмехался.       — Все, я достаточно врал тебе прошедший год. Больше не хочу, хотя и тогда не хотел. Поттер закатил глаза. Он не хотел слушать оправданий. Он хотел знать только чертову правду, но как он мог слушать Драко, если не знал, лжет ли он ему.       — Почему у тебя получился патронус? Вопрос казался ему абсолютно бесполезным, но только он прозвучал, Малфой тут же обмяк, будто бы Гарри задел за живое.       — Когда я вернулся домой, Волдеморт был зол. Мать уже писала об этом, но я впервые почувствовал, что он действительно изменился с Рождества. Он стал более нервным и, хотя я справился с его заданием, он не переставал проверять меня. Он тогда мучал мать Круцио около часа, потому что я неумело поменял воспоминания и он это понял. Гарри хотел взять его за руку, потому что Драко начал дрожать, но услышав, что тот пытался подменить воспоминания, оссекся, полагая, что слизеринец мог проделывать это и с ним.       — Я не знал, что должен делать, — Малфой снова начал говорить без пауз. — Знал, что ты даже слушать меня не станешь, но я не мог на это смотреть. И тогда они начали говорить о тебе. Какой-то полукровка из Министерства начал сливать информацию Пожирателям, чтобы те его не трогали. Они начали говорить о том, что схватят тебя, когда тебя будут забирать из твоего дома.       — Тебе-то какое дело? — Гарри цеплялся за последнюю ниточку, потому что с каждым словом он был все ближе к тому, чтобы поверить.       — Я тебя люблю, — голос Драко задрожал и его лицо вновь стало родным. Поттер вцепился руками в обивку кресла. Остался последний вопрос, поднимать который Гарри до последнего не хотел. Малфой не сможет оправдаться — он был тем, кто впустил Пожирателей в Хогвартс. Он выполнил свое задание.       — Ты ведь мне не веришь? — тихий голос вырвал его из размышлений. Поттер снова посмотрел на измученное лицо Драко. Его глаза чуть блестели на свете зажженных в гостинной свеч. Гарри почувствовал, как внутри ломается последний предохранитель и пуля наконец прошибает его мозг. Он хочет верить.       — Я могу тебе верить?       — Это тебе решать. У меня нет права просить тебя доверять мне.       — Тогда у меня остался последний вопрос — почему ты выполнил задание? — слова слетели с губ и в комнате вдруг стало тихо. Драко чуть дернулся на диване и Гарри рефлекторно поднял кончик палочки. Но тут же опустил. В голове вдруг промелькнула идея, что если Малфой так убедительно врет, Поттер готов отдать ему волшебную палочку и сдаться, потому что иначе этот сюрреализм сведет его с ума. А еще, на секунду он подумал, что было бы просто восхитительно отдать Драко палочку и не получить заклятье в спину. Довериться и ощутить, как твое доверие, наконец, будет оправдано. Сам не зная, что делает, Гарри положил чужую палочку на столик между диваном и креслом. Малфой чуть приоткрыв рот, смотрел и не двигался, пока деревце не ударилось о поверхность. Драко поднес руку, чтобы забрать палочку. Гарри приготовился к тому, что сейчас его обездвижат и трансгрессируют к Волдеморту. Но бледная рука тут же опустила палочку на стол.       — У тебя же тут нет Омута Памяти? Гарри, сдерживающий все это время напряжение внутри себя, закашлял.       — Посмотришь сам? — и гриффиндорец, мог бы поклясться, что сидит сейчас в Выручай-комнате, окруженный столпами книг и ожидающий, когда Драко произнесет заветное. — Легилименцией, ищи разговор с Дамблдором. Оттого рука совсем не хотела направлять палочку, а рот склеился намертво. Если он произнесет заклинание и отправится в сознание Драко, больше нечему будет его останавливать. Воспоминания поглотят и больше хвататься будет не за что. Гарри вспомнил, что официальная часть свадьбы заканчивалась в девять вечера и именно тогда Рон с Гермионой должны были трансгрессировать в дом Сириуса, если Поттера еще не будет в Норе. Сколько у них осталось времени? Около трех с половиной или четырех часов?       — Гарри, — Драко все так же сидел на диване, но теперь протягивал Гарри свою палочку, — забери ее или свяжи меня, может так будет проще. Собственное имя из уст слизеринца больше не вызывало ярость. Поттер коснулся руки Малфоя и опустил ее вниз, заставляя положить палочку на столик. Драко сощурил глаза и Гарри заметил в них блестящую пленку слез.       — Легилименс. Никакого блока, никаких преград. Только сильный поток ветра, меняющий гостиную на площади Гриммо и взгляд серых глаз на кабинет директора в Хогвартсе и, стоящего там вместо Гарри, Драко.       — Мой мальчик, вы должны выполнить задание, — Дамблдор выглядел плохо, но куда лучше того, чем он выглядел в последние дни. Гарри подумал, что наверное, если это конечно было правдой, это происходило в начале июня. Драко чуть пошатнулся.       — Откуда вы знаете? Директор открыл нижнюю дверцу одного из шкафов и достал оттуда два красивых стакана с ажурной окантовкой. Он обошел свой стол и налил в стаканы огневиски. Гарри почувствовал необъяснимую злость. То ли на Малфоя, потому что он подсунул ему такое нелепое лживое воспоминание, то ли на директора за то, что не был честен с Поттером до конца. Дамблдор протянул один из стаканов Драко и только сейчас Гарри обратил внимание на то, что директор пользовался только левой рукой.       — Я много чего знаю. Давайте же, — Дамблдор чуть приподнял свой стакан, — разговор нам предстоит из нелегких. Они оба едва ли коснулись губами напитка, хотя Драко, очевидно отпил чуть больше.       — Вы должны привести Пожирателей в Хогвартс, Драко. Рука Малфоя дернулась и часть огневиски пролилась на пол.       — Вы, возможно не понимаете, но их цель не попасть сюда, а убить вас, — тот почти шипел и Гарри узнавал эту эмоцию. Он так же злился на Дамблдора, когда тот говорил, полный беспечной уверенности. И все же разговор был абсолютно странным. Почему директор уговаривал слизеринца выполнить задание Волдеморта? Почему Драко не хватался за эту соломинку, способную вытащить его семью из немилости? И самое главное — почему уже начало этого разговора идеально объясняло нелепое поведение Дамблдора в ту ночь на Астрономической башне?       — Я должен рассказать вам кое-что, но мне нужно заключить с вами непреложный обет. Вы не можете рассказать об этом никому, кроме профессора Снейпа. Драко смотрел на директора недоумевая, но через минуту, видимо, оценив риски, протянул свою руку, чтобы связать их руки непреложным обетом.       — До моей смерти, вы не можете рассказать о нашем разговоре никому, кроме Северуса Снейпа.       — Вы сказали «до вашей смерти»? То есть, вы не планируете защищаться? — спросил Малфой, как только их руки обвязала тонкая белая магическая нить непреложного обета. Дамблдор еле заметно улыбнулся.       — Я, мой дорогой, уже умираю, — Гарри замер на вдохе и дыхание вернулось, лишь когда его легкие начало немного саднить от недостатка воздуха. — Этим летом, я по своей же глупости навлек на себя проклятье и я бы, бесспорно, принял бы свою скорую смерть с меньшей храбростью, если бы не вы. Драко отпил еще немного огневиски и спросил:       — Я?       — Да. То, как, простите мне мой слог, удачно сложились обстоятельства. Я умираю, а вам положено меня убить. Но одновременно с этим, вы не хотите этого делать. А значит нам с вами, возможно предстоит прекрасная партия в шахматы. И что самое прекрасное — мы будем на одной стороне. Гарри захотелось проверить эту иллюзию на то, насколько правдивой она была. Но он не мог потрогать предметы в кабинете директора, не мог коснуться директора, чтобы иметь возможность назвать это воспоминание реальным.       — Я все равно умираю от заклятья, вы приблизите мою смерть приходом пожирателей буквально на несколько дней и тем самым подтвердите свою якобы преданность Темному Лорду. Драко явно начинал злиться. Он со стуком поставил свой стакан на стол директора.       — Я этого не хочу, — решительно заявил он, разворачиваясь и направляясь к двери.       — Никто не хочет, но мы не можем принимать решения только исходя из своего блага, ведь так? Подумайте о Гарри. Малфой резко остановился. Он поднял свою руку, на которой блеснула та самая нить непреложного обета.       — Значит, вы не хотите, чтобы я рассказывал это именно ему, — голос его вдруг стал тихим. Драко обернулся на Дамблдора. — Почему? Дамблдор налил в их стаканы еще немного алкоголя.       — Вы сами знаете ответ на этот вопрос, мой мальчик. Он упрямый, слишком упрямый, чтобы смириться. Он сам того не зная, всегда выбирал этот путь сам. И последний учебный год — тому доказательство. Гарри решил отказаться от света, но в итоге привел вас ко мне.       — Раз вы так хорошо осведомлены, вы должны понимать — я его не предам.       — Вы думаете, я настолько хорош в легилименции, мой мальчик? — на этих словах Драко сжал губы. — Я считаю Гарри своим другом, возможно мои действия твердят о другом, но я искренне желаю ему лучшего. И только поэтому могу делать некоторые выводы о его действиях. Но не о ваших, нет. У меня есть лишь пара догадок… Драко перебил директора.       — Значит, я сам вам расскажу. Я люблю его. — Гарри в это мгновение полностью отключился от ощущений в своем теле и сконцентрировался на том, что сейчас предстало его взору. — Я пытался бороться с этим чувством, я пытался бороться с ним раньше, но сейчас, когда у меня есть призрачный шанс, хотя бы на то, чтобы просто быть рядом и если что помочь ему, я не предам его, — его голос пугал своей твердостью.       — Вы даже не представляете, как поможете ему тем, что сделаете это. И по виду Малфоя стало ясно — он ощутил ниточку, специально или случайно брошенную Дамблдором. И не собирается оставлять ее без внимания. Он перехватывает свой стакан с алкоголем и спокойно предлагает:       — Значит, вы расскажете, как я ему этим помогу. Иначе, я не согласен в этом участвовать. И Дамблдор рассказал — план был простым. Он уже слышал подобный план, который директор поручил Снейпу. На то недолгое время, что Драко удастся провести после своего задания в своем поместье, ему нужно было следить за Волдемортом. Выполнять его поручения и постараться приблизиться настолько, насколько это возможно, чтобы в будущем иметь информацию, которая обязательно пригодится Гарри. И когда Драко перестал вспыхивать почти на каждом предложении, Дамблдор переключился на то, что было куда важнее для самого Малфоя.       — А касаемо его к вам отношения, как я уже сказал, я его слишком хорошо знаю и полагаю, у него есть некие сведения о вас и вашем отношении к Волдеморту? Поттер с трудом понял, что речь идет о нем.       — Ничего прямого, говорящего, что я категорически против, — обреченно сказал Драко. — Только некие факты, но честно говоря я бы сам себе не поверил, если бы увидел, как я впускаю пожирателей в Хогвартс. Это не только его дом, Волдеморт забрал у меня мэнор и я сам не хочу терять Хогвартс.       — Ох, мой мальчик, это всего лишь груда камней, ее можно восстановить. Человеческую жизнь — нет. Драко с минуту обдумывал слова директора.       — Тогда почему вы считаете, что мы должны позволить вам умереть?       — Потому что я был на вашей стороне. Мне пришлось выбирать между своим персональным счастьем и миллионами жизней. Это больно, это разрывает изнутри, но представьте себе на секунду жизнь в случае, если вы выберете свое счастье, — Драко прикрыл глаза и, видимо, действительно отважился это представить. — Будет ли это настоящим счастьем, если эта переменная перевернет ход игры и в ней все же победит Волдеморт? Вы ведь понимаете — любое изменение запускает новый виток событий влияющих друг на друга, которые мы уже не сможем контролировать. Малфой неуютно покрутился в стуле и глотнул огневиски. Разговор был тяжелым. Он все это понимал, но отчаянно не хотел это понимать. Дамблдор продолжил:       — Он не будет счастлив. Он наверняка был бы счастлив с вами, не подумайте. Но ведь тогда его персональное счастье будет важнее счастья тех самых миллионов. Гарри не такой человек. Гарри — не Том Реддл и никогда им не был.       — Даже так, мы не можем гарантировать, что ваша смерть пойдет по плану, что он сможет мне снова довериться. Мы не можем гарантировать, что он не убьет меня на том же месте, — Гарри окончательно поверил в правдивость воспоминания. Только настоящий Драко мог задаться этим вопросом в разгар обсуждения того, насколько морально убивать ради общего блага. Директор устало покачал головой.       — Он упрямец, Драко. Вы сказали, что вы дали ему кусочки пазла о вашем отношении к идеям Волдеморта и судя по зимним событиям, пока он их не соберет, он не успокоится. Вы его загадка, ему отчаянно нравится вас разгадывать иначе, вы бы не продолжили ваши встречи. В комнате вдруг стало душно. Драко немного отрешенно все же кивнул на слова директора.       — И, наверное, вам стоит перед нашим планом дать еще какую-то зацепку. Хоть что-то, но покажите, что вы тот самый Драко, с которым он провел этот год. Малфой ответил директору лишь тусклой улыбкой. Гарри понимал, что это значит — Драко всегда отвечал так на то, во что сам искренне не мог поверить. Он был уверен тогда, во время этого разговора, что Поттер ему не поверит. Он понимал, что у него скорее всего не будет никакой возможности дать эту зацепку, потому что Гарри попросил время. Которого у него не было. Воспоминание отпустило Гарри и он снова стоял на площади Гриммо. Что-то под ребрами неприятно сжалось от мысли, что он бы многое отдал, чтобы увидеть этот разговор раньше. Чтобы иметь возможность не наблюдать со стороны и вмешаться. Но такая реакция лишь подтверждала слова их директора-манипулятора. Гарри не смог бы молча наблюдать, как один дорогой ему человек идет во благо их общей цели на преступление против человека, который почти воспитал Поттера. О правдивости воспоминания он больше не думал. В его мыслях была только самая лучшая и вместе с тем самая отвратительная шахматная партия, которую ему приходилось наблюдать.       — Гарри, прости, я не мог рассказать, — голос Драко прозвучал отдаленно и Гарри поднял взгляд, чтобы сфокусироваться       — За какие воспоминания твоя мать получила Круцио? — спросил Поттер почти не своим голосом. Горло саднило, гриффиндорец безумно хотел пить, но даже не представлял как встать с кресла.       — Он не поверил в то, что я получаю… — Малфой запнулся но секунду, но сжав кулаки продолжил. — Удовольствие, когда пытаю маглорожденных. И хотел посмотреть счастливые воспоминания. Я не успел бы, да и не смог бы подсунуть ему воспоминание о пытках туда. Я, каждый раз пытался представить, что это происходит не со мной, заранее просил жертв изображать страдания, потому что мое заклинание просто не делало им больно. И все мои счастливые воспоминания, — он снова остановился и посмотрел в пол, — они все с тобой. Это был конец. Я запаниковал и выдал наш ночной полет, зачем-то изменил его на день и убрал из воспоминания тебя. Но, хотя уже это было странным — я один днем летаю вокруг Хогвартса — за моей спиной упала звезда и он все понял. Гарри сидевший весь рассказ бездвижно, не мог выжать из себя ни слова. Значит, Драко защищал его, делал выбор в его пользу. Всегда.       — Что ты вспоминал, тогда, чтобы вызвать Патронуса? — спустя пару минут все же спросил он. Драко коротко и болезненно улыбнулся. Гарри поймал себя на мысли, что ему была известна каждая эмоция слизеринца и он почти всегда знал, что за ней стоит. Поэтому внутренне уже был готов к ответу.       — Нашу последнюю ночь. Тогда я поверил, что у меня может быть шанс. Гарри встал с кресла, чтобы подойти к дверце шкафа, разбитой с тех пор, как Поттер пытался связаться с Драко легилименцией. Там был огневиски и стаканы и, хотя он знал, что это не спасет, все же налил им выпить.       — Значит, это я, Драко? Из-за меня твоя мать страдала, из-за меня тебе пришлось пойти на преступление? Драко вставал, чтобы забрать алкоголь из руки Гарри, но только он услышал эти вопросы, он выхватил оба стакана и, поставив их на стол, обнял гриффиндорца.       — Нет! Нет, нет, нет, — его голос звучал где-то на стыке шеи и плеча Поттера. Рваное дыхание обжигало кожу почти-прикосновениями.       — Нет, ты не виноват в моих решениях. Я боялся никогда больше тебя не увидеть, боялся, что они что-то сделают. Если бы я не имел патронуса, я бы его точно приобрел после того, как увидел тебя сегодня. О, Мерлин. Руки Драко сжали Гарри еще крепче и Поттер даже не думал об этом — только почувствовал, как его собственные ладони успокаивающе гладят чужую спину.       — Куда я денусь, у дедушки Дамблдора на меня большие планы, — прошептал гриффиндорец, боясь нарушить только-только возникшую тишину.       — Прости меня за это. Я так злился, он втянул меня в непреложный обет, потом сказал, что я способен помочь тебе, а когда ты появился в выручай-комнате я…       — Ты поэтому плакал тогда? — дождавшись, пока ухо Драко заденет его собственное вслед за кивком, Гарри продолжил. — Я не могу отделаться от мысли, что твое обучение вышло мне боком — я обдумываю все и понимаю, что Дамблдор был прав, хотя я и мечтаю, чтобы я тогда знал о его чертовом плане. Я бы хотел быть рядом. Я бы хотел не сомневаться в тебе. Они бы так и простояли в объятиях, если бы Малфой вдруг не отлип от Гарри. С секунду он внимательно изучал его лицо и, видимо, наконец решившись, заговорил:       — Это было нужно, для тебя. И давай об этом — у нас не так много времени. Гарри напрягся. Драко планирует снова сбежать? Играть на два фронта? Это могло бы помочь, но точно не после того, как Поттер узнал о методах Волдеморта. Другой встречи может не быть. Гарри коснулся пальцами губ Драко. Сухие, они немного проваливались под тяжестью касания. Слизеринец слегка их приоткрыл на вдохе. Поттер поднял взгляд.       — Чертово время, — тихо сказал он. — Ты уйдешь? Взгляд Драко тут же сменился. Серые глаза потеплели и стали смотреть куда-то совсем вглубь зеленых напротив. Малфой чуть приблизился. Пальцы теперь совсем грубо касались его губ и Гарри, не желая причинять даже малейшую боль, немного переместил руку вправо и мягко коснулся щеки Драко всей ладонью.       — Я… В этом и был его план, — запинаясь ответил Малфой, не убирая взгляда. — Я буду помогать тебе… Информацией. Ведь так? Гарри знал, что это так. Что план был в этом. Гарри понимал, что ему нужна будет эта информация. Гарри знал, что это будет правильно, как сказал Рон — взять то, что им нужно от Драко и отпустить его до тех пор, пока война не закончится. До тех пор, пока их отношения не перестанут зависеть от того, кто на чьей стороне. Но впалая холодная кожа на лице Драко касалась его теплой руки и Поттер был готов забыть обо всем. Малфой имел кое-что ценнее чем чертова информация. Еще до планов Дамблдора, до их сегодняшней встречи. У Драко была необъяснимая сила — дарить Гарри чувства, пробуждать в нем желание жить и бороться. Поттер сглотнул прежде чем ответить.       — Но мое предложение еще в силе. Ты можешь остаться со мной, — осторожно начал он. Гарри не знал тогда, не знал и сейчас, готов ли Малфой бросить свою семью и покинуть Мэнор. Драко снова улыбнулся ему этой своей болезненной версией ухмылки.       — Ты так изменился, с нашей встречи в библиотеке. Гарри улыбнулся ему в ответ — абсолютно искренне.       — Ты стал этому причиной. Малфой преодолел это несчастное препятствие между ними в пару дюймов и мягко коснулся губ Гарри. На секунду Поттер почувствовал себя готовым расплакаться, так это было долгожданно. Но тут же желание целовать перехватило власть и Гарри очнулся. Он раскрыл губы, чтобы ответить Драко. Слизеринец целовал робко, еле касался и не двигался. Гарри же хотел воплотить все, что видел в своих снах еще несколько недель назад. Гладил чужие губы языком, сжимал худую талию в своих руках и прижимал к себе. Это срывало вуаль иллюзии с момента. Драко здесь. С ним. Не предал. Выбрал его.       — Безумие, я так скучал, — когда они оба уже начали задыхаться, Гарри прекратил поцелуй, но не отодвинулся ни на дюйм. Драко склонил голову так, чтобы коснуться с Поттером лбами, и дыханием задел его подбородок.       — Это неправильно. Мне сейчас нечем тебе помочь, — зашептал Малфой. — Я должен вернуться, по плану. Гарри стиснул зубы. Драко поднял взгляд, чтобы понять в чем дело.       — Мне нужен ты, а не информация. Или причина в другом? Поттер не знал, отпустил бы он слизеринца, если бы дело было бы в чем-то другом. Если речь идет о семье, Гарри не хотел бы, чтобы Драко жертвовал собой ради тех, кто почти принес его на блюдечке Лорду. Но не ему решать, чем должен пожертвовать Драко ради того, кто ему был дорог. Еще год назад, Поттер, наверное, сам бы согласился на предложение Волдеморта сложить оружие ради жизни его семьи. Если Малфой просто боялся, что с Поттером не будет в безопасности, Гарри тоже мог бы его понять. Понять, но не отпустить. Худой, измученный, уставший Драко был у края своих сил. Это могло стать их последней встречей. Но это все еще не ему решать. Драко помотал головой.       — Я ничего не узнал толком, Гарри. Я не хочу сбежать туда, Мерлин, нет, — поймав подозрительный взгляд Поттера, он вновь заговорил быстро. — Просто я не хочу висеть на твоей шее бессмысленным грузом. На тебя взвалили столько всего, я просто хочу быть тебе действительно полезным. Воздух вокруг них вдруг сгустился. Гарри никогда не чувствовал ничего подобного. Никто не понимал его так, как Драко.       — О, Мерлин. На тебя тоже, Драко, — мысль полоснула хлестко. — Вот почему, ты понимаешь меня. Потому что твоя семья сделала также, просто на другой стороне. Гарри снова сжал слизеринца в объятиях.       — Я тебя не отпущу, идиот, — продолжил он. — Мне наплевать на планы Дамблдора, это не стоит твоей безопасности. Если бы я узнал, что ты… В горле вдруг образовался комок и Поттер утешающе погладил Драко по спине, чтобы успокоиться самому.       — Если с тобой что-то случиться… Я не смогу бороться, понимаешь? Малфой молчал, пока Гарри, в попытке отогнать неприятные мысли о худшем развитии событий, считал выступающие под пиджаком ребра. Неужели можно было так похудеть за пару месяцев? Драко чуть отдалился, чтобы посмотреть в глаза, и заговорил:       — Ты, правда, думаешь, что я буду сдерживаться и отказываться, пока ты раз за разом предлагаешь мне то, чего я хочу уже чертов год? Конечно, я понимаю, — голос слизеринца вдруг начал дрожать. — Я пытался услышать хоть что-нибудь полезное для тебя, для твоей победы, а слышал только планы по твоему убийству. Гарри, я умолял бы наложить на меня Круцио, еще тысячу меток, да что угодно. Лишь бы не думать, получится ли у них. Лишь бы не в полном ужасе ждать их с очередного рейда и радоваться, когда он разносит комнаты моего дома. Потому что это значит, что ты жив. Гарри хотелось заткнуть Драко, поцеловать его, вжать бледное лицо в свое плечо. Сделать что угодно, чтобы не слышать того, что он сейчас слышал. Пока Поттер думал о том, можно ли доверять Малфою, слизеринец следовал плану Дамблдора и просто хотел, чтобы Гарри был жив. Каждый чертов раз.       — Гарри, я, — заговорил Драко снова. — правда, могу остаться с тобой? Поттер выдохнул и, наверное, Малфой воспринял это по-своему.       — Нет, конечно… Да, мы просто пойдем по плану…       — Мерлин, ты всегда был таким? — с еле заметной улыбкой перебил его Гарри. — Да, ты останешься со мной, я не могу обещать тебе полную безопасность, это, наверное, так же, если не более, безрассудно, как отправить тебя туда. Но по крайней мере, мы оба сможем видеть друг-друга. Драко еле заметно кивнул, явно не желая, допускать, что эта идея ему нравится слишком сильно.       — Это безрассудно. Но, может быть, я все же пригожусь чем-нибудь. Гарри знал, что ему нужна совсем другая помощь. Он понимал, что все, что нужно было сделать Драко — заштопать своим присутствием разбитое сердце. Быть живым, рядом. Не находиться в опасной близости к Волдеморту. Быть рядом. Поэтому он кивнул, зная, что Драко ему очень пригодится. Дом на площади Гриммо оказался самым отвратительным местом для… Свидания? Выручай-комната, например, использовала свою магическую мощь, чтобы создать кровать или приглушить свет, когда это было нужно. Дом Сириуса же, будто бы подтрунивал над их с Драко спешными попытками наверстать упущенные поцелуи и прикосновения. Так будто бы это делал Сириус, по-отечески.       — Хозяин привел в дом чистокровного, да еще и потомка рода Блэк, чтобы окончательно осквернить фамилию? — низкий и скрипящий голос Кричера прозвучал будто гром в гостиной. Драко выпустил воздух изо рта, как раз в момент, когда Гарри, увидевший домовика, убрал ладонь от его волос.       — Кричер, у меня одна просьба — отвали пожалуйста.       — У тебя есть домовой эльф? — заинтересовано спросил Малфой, когда обернулся. Гарри пожал плечами и хмыкнул. Он никогда не жалел о наличии у него домовика больше.       — Раз уж так, я бы предложил гостю ужин вместо того, чтобы заниматься этими извращениями. У наследников рода Блэк должны быть силы, чтобы дать отпор, — было видно, что Кричеру тяжело говорить прямо и он выражал свое неудовольствие, выплевывая мудреные слова. Драко усмехнулся. Гарри же мысленно хлопнул себя по лбу, думая о том, что чертов Кричер все верно говорил. Поттер сам смотрел на такое худое тело слизеринца, преисполненный страха, и сам же лишил его возможности поужинать, не желая отпускать.       — Значит, Кричер приготовит нам поесть? — не дождавшись ответа Гарри, Драко подошел к домовику и присел на корточки, чтобы быть с тем на одном уровне. Уже пожилой эльф забавно попятился, пребывая в полном шоке. Волшебник, которого он почти признавал своим хозяином, склонился перед ним. Честно говоря, Гарри сейчас разделял эту эмоцию со своим домовиком. Мир, видимо, действительно пошатнулся, потому что Драко Малфой сейчас почти что преклонил колени перед эльфом.       — Я бы предпочел что-то простое и теплое, вроде жаркого, — мечтательно сказал слизеринец, пытаясь заглушить урчание живота. Кричер пробурчал что-то, но Гарри совсем его не слышал. Драко обернулся на него и Поттер заметил на его губах самую неожиданную улыбку. Малфой улыбался нежно, будто бы за этими стенами ничего не происходило — никто не хотел найти и убить их, мир не пытался завоевать Величайший темный маг, а Гарри не провел все лето в этом чертовом доме, пытаясь понять не предал ли его Драко.       — Он назвал меня Блэком, не Малфоем, — пояснил слизеринец. — Я мечтал… Так мечтал быть Блэком, не знать Люциуса, не быть его родственником. А тут… Гарри сглотнул. И снова он ошибся, конечно. Потому что не все крутилось вокруг войны и их с Драко чувств. Люди многогранны, почти как чертов космос бесконечны. У Драко была своя жизнь наполненная стольким, что им и года не хватит, чтобы узнать обо всем этом. Чувство голода притупилось и Гарри почувствовал, что его наполняет совсем другое чувство. Он хочет просто узнавать Драко Малфоя. Не того надменного ребенка с зеленым галстуком, вечно втягивающего его в перепалки, не того Малфоя, которого он считал Пожирателем, не того сына Люциуса принявшего метку. Не того Драко, который говорил об ужасах, творящихся в его доме спокойно, будто бы это происходило не с ним. Он хотел знать Драко, который объединил бы все эти версии в себя настоящего и рассказал свою историю сам. Без Легилименции и догадок. За ужином, Гарри не мог отделаться от прилипчивой мысли, что теперь безумно надеется, что когда-нибудь у них будет такая возможность. Что когда-нибудь у них будут годы для того, чтобы делиться пустяками и бесконечно важными историями за завтраками, обедами и ужинами. Гарри вдруг понял, что вместе с Драко, вошедшим в дом на площади Гриммо, в его жизни снова появилась эгоистичная ниточка, крепко держащая его на привязи безумного желания спасти этот чертов мир. Они лежали на диване в гостиной. Драко после еды слишком быстро уснул и Гарри, до этого сидевший на полу, просто лег рядом. Он гладил Малфоя по волосам, смотрел как спокойно поднимается его грудь на вдохе и вдыхал смесь мускусного запаха тела Драко с тем самым еле уловимым оттенком, который он почувствовал весной в выручай-комнате. Гарри перебирал знакомые ему ароматы и пытался понять, что за запах это был. Что-то очень похожее на запах весеннего леса или луга, полного полевых цветов. И несмотря на то, что чувствовать Драко, лежать рядом с ним, видеть его такого спокойного, было сродни сну после полных кошмаров ночей, Гарри быстро переключился на мысли об оставшихся крестражах. Нужно найти настоящий медальон, выяснить, чем можно его уничтожить. Драко сделал вдох. Известно, что Нагайна тоже крестраж — убить ее. Драко сжал плед в своей руке. Найти чашу Пуффендуй — уничтожить ее. Драко повернул голову в сторону Гарри. Узнать, чем является последний крестраж и уничтожить его. Драко с еле слышным стоном выдохнул. Вдруг темнота прихожей чуть рассеялась. Послышался хлопок двери.       — Если Гарри сейчас с ним, клянусь всем — я его убью, — это был голос Рона. Мягкий и тягучий поток мыслей вдруг сменился ураганом. Сколько времени? Уже девять? Гарри быстро встал с дивана, заметив, что Драко тоже проснулся. Секундная стрелка на настенных часах вторила тяжелым шагам в коридоре, минутная указывала на цифру шесть, часовая болталась между двенадцатью и единицей. Рон зашел в гостиную, когда Гарри подумал о том, что пора бы наладить часы.       — Иди сюда, тварь! — крикнул друг и бросился в сторону дивана. Гермиона держала Рона за руку, но едва ли это действительно было препятствием для очевидно разъяренного парня. Потребовалось мгновение, чтобы до Гарри дошло, что Уизли бежит не к нему. Он быстро встал между Роном и Драко.       — Рон, подожди, я знаю, что задержался, но все в порядке… — Гарри аккуратно подхватил Рона за предплечья, в попытке вернуть его в реальность. И тут же заметил кровь на его скуле. — Что… Гермиона открыла рот, чтобы заговорить, но тут же ахнула, когда Рон выхватил из кармана палочку и направил ее в сторону Драко.       — Акцио палочка Малфоя, — волшебная палочка с низкого кофейного столика отправилась в руку Уизли.       — Рон, объясни мне, что происходит! — крикнул Гарри, поймав момент, когда Рон замешкался, заметив откуда летит палочка. Уизли вдруг улыбнулся, также как он ухмылялся, когда озвучивал свой план в Норе. Криво, совсем не похоже на его привычную широкую улыбку. Гермиона успела подойти к ним, но на взгляд Гарри среагировала молча, поджав губы.       — Этот мелкий Пожиратель… — выплюнул Рон. — Он привел их на свадьбу. Вопрос доверия, кажется исчерпан. Гарри не хотел смотреть влево, где рядом с ним стоял Драко. Он боялся посмотреть в серые глаза и увидеть в них хотя бы долю сомнения. Поэтому он посмотрел на Гермиону.       — Гарри, я… Я не знаю, — залепетала подруга. — Они захватили министерство и ворвались на свадьбу. Поттер сглотнул и почувствовал, как его ноги становятся ватными. Последних сил хватило лишь на то, чтобы посмотреть на Драко. Слизеринец не опустил взгляд, смотрел твердо, прямо в зеленые глаза напротив.       — Я не предам твоего доверия, Гарри. Если есть необходимость — я приму сыворотку правды, покажу воспоминания. Что угодно, — уверенно он повернулся на Рона. — Я не знал о свадьбе, только про министерство, но к этому дело шло уже несколько месяцев, мы бы ничего не сделали за пару часов. Рон поднял свою палочку и приставил ее к горлу Драко.       — Я не верю, ни единому твоему слову, ты, жалкая подстилка своего отца, — прошипел Уизли. Мыщцы лица Драко на мгновение дернулись от этого обращения. Гермиона снова схватила Рона за свободную руку.       — Рон, остановись, надо разо… Гарри тут же перебил ее.       — Зато я ему верю, отпусти палочку, Рон.