Only wrong decisions

      — Крестраж? — переспросил Малфой. Он медленно водил зубцами вилки по дну тарелки, рисуя замысловатые фигуры. Жесты его не были нервными, просто, видимо, Драко потерял связь с реальным миром, когда услышал о задании Дамблдора. Гарри решил, что лучше всего будет рассказать все за ужином, когда все могли поучаствовать и добавить те части истории, которых не знал он сам. Еще внутри, конечно же, набатом била мысль, что Гермиона с Драко в этом разговоре могли прийти к разгадкам, куда быстрее, если подруга расскажет все с присущей ей точностью. Гарри здесь был не нужен. Но эту мысль Поттер прятал, плотнее укутывая в тонкую вуаль их с Драко утренних поцелуев в постели. Дело лишь в том, что он не знает всех деталей. Всего лишь в этом.       — Три уже уничтожено, один найден, — Гермиона продолжила быстро и скупо, не давая Малфою еще больше погрузиться в свои мысли, и кивнула на медальон у Рона на шее. — Осталось найти еще три и уничтожить их. Драко поднял взгляд с тарелки и посмотрел куда-то сквозь Гарри.       — Семь… — глухо сказал он. — Семь осколков души могущественнейшего из волшебников. И каждый может оказаться чем угодно… Гарри мягко улыбнулся и закончил за Малфоя, вспоминая их с Роном реакции на новость о крестражах:       — Даже пером или скрепкой, — шутка ощутимо разбавила тягучее напряжение в воздухе. — На самом деле не совсем. Два крестража были связаны с самим Темным Лордом — его дневник, кольцо его отца. Дневник я случайно уничтожил на втором курсе клыком Василиска, а кольцо… Взгляд Драко вдруг сфокусировался, а сам он перебил Гарри:       — Ты на втором курсе уничтожил крестраж Сам-знаешь-кого? Рон вдруг вздохнул. Он почти весь разговор молчал, изредка добавляя детали или корректируя описание действий Дамблдора. И, хотя Гарри боялся этого, за весь ужин, Уизли ни разу не съязвил, не пошутил ничего об отце Драко и его связи с темно магическими артефактами. Но этот самый вздох заставил Поттера снова напрячься.       — Мы кажется забыли, что он не знает почти ничего, — отстраненно сказал Уизли. Лицо Драко снова напряглось, но тут же в глазах будто бы что-то сменилось — он еле заметно тряхнул головой и положил вилку на стол. Гермиона пожала плечами и внимательно посмотрела на Гарри, как бы спрашивая, продолжать ли рассказ. Парень кивнул и, лишь губами прошептав «позже расскажу», дал Грейнджер возможность продолжить.       — Кольцо было фамильной драгоценностью. Собственно, уже этого было достаточно, чтобы сделать вывод, что он еще тогда был слишком уверен в своем могуществе, чтобы прятать осколки своей души в чем-то невзрачном. Мы нашли еще один крестраж прошлой весной — диадему Кандиды Когтевран. Гермиона говорила на одном дыхании и только в конце остановилась, чтобы отпить воды. Рон заранее пододвинул ей стакан и снова сел напротив Гарри.       — Итак, это тот самый медальон Салазара Слизерина, — Малфой указал на крестраж на шее Уизли. — Нам осталось найти еще чашу Хельги Пуффендуй и меч Годрика Гриффиндора, один неизвестный крестраж, средство их уничтожить, например клык Василиска и потом убить Сами-знаете-кого? Гермиона расплылась в улыбке — настолько ей понравился тон Драко, уверенный, спокойный, собирающий их план по кусочкам, не упустив ни единой детали. Гарри же услышал в этом тоне кое-что другое. Драко боялся до чертиков. Каждая из этих деталей звучала для него, как впрочем и для самого Поттера, на грани возможного. Скорее всего, он просто храбрился перед Роном. Пытался быть важным и полезным членом команды. Хотел доказать, что их доверие будет оправдано.       — Да, звучит просто ужасно, — выдохнул Гарри, сжав руку Драко в своей. — Но мы справимся. Вместе. Малфой криво улыбнулся и тут же оглянулся на Рона. Тот конечно же и ухом не повел — он весь сегодняшний день старался быть с Драко если не дружелюбным, то хотя бы достаточно вежливым, чтобы не закатывать глаза и обмениваться стандартным набором фраз типа «Доброго утра» и «Спасибо». А значит его вздох был просто вздохом и Малфой мог расслабиться.       — Ты все верно сказал, Драко, — заговорила Гермиона, возвращая разговор к теме. — Только меч Гриффиндора как раз-таки является орудием против крестража, как бы забавно в нашем контексте это не прозвучало. Крестраж на самом деле уничтожить нельзя — можно только разрушить его вместилище и в таком случае, сам крестраж умирает. И все же, в какой бы форме не был крестраж, форма эта будет достаточно сильной, чтобы ее было сложно уничтожить. Изначально было известно только об одном средстве — Яд Василиска. Но, тогда, на втором курсе, меч впитал его. Выходит, что есть два способа уничтожить крестраж. Драко слушал внимательно. Моментами его переносица покрывалась тонкими морщинами — так сильно напрягалось его лицо. Гермиона еще долго рассказывала о том, что узнала из книги о темных искусствах, которую взяла с собой. Рон и Гарри в основном переглядывались, явно скучая. Грейнджер же продолжала получать удовольствие — за последние полгода Драко был первым, кто действительно хотел услышать ее пересказ всех глав с точностью до мельчайших деталей.              — Я пойду дежурить, наверное, — тихо вклинился в монолог подруги Гарри. Рон протянул ему крестраж, Драко и Гермиона даже не обратили на его уход внимания. Уизли хмыкнул и начал убирать посуду со стола. Чуть позже, когда свет в палатке потускнел, на улицу вышла Гермиона. Она редко приходила к Гарри на дежурство. Даже если не спалось, она старалась не терять ни минуты и продолжала читать и изучать книгу, оставленную ей Дамблдором. Сейчас, когда на улице заметно похолодало, видеть на их полянке девушку, одетую ко сну, было странно. Гарри наложил на нее согревающие чары.       — Я на минутку, — с улыбкой сказала Гермиона. — Мы правильно сделали, что рассказали ему, Гарри. Драко обещал подумать, где и в какой форме могут быть другие крестражи. Сказал, что постарается вспомнить, упоминал ли Тот-кого-нельзя-называть какие-то особо охраняемые места. Поттер улыбнулся.       — Я не сомневался в нем, Герми, ты же понимаешь. Просто, Рон… Подруга кивнула.       — Я знаю. Бывает упертым и слишком яростным. А у нас нет времени на долгие разговоры и убеждения. Принимать решения нужно было быстро. Просто хотела сказать, что я рада. Драко должен был все узнать. И, наверняка, он нам поможет! Девушка аккуратно коснулась плеча Гарри.       — Почему-то именно сегодня я подумала о том, что может быть не все потеряно, не знаю… Мы справимся. Гарри было приятно от слов подруги. Посреди подкрадывающейся зимы, на отшибе неизвестно какого леса, они ощущались, как тёплый майский ветер, ласкающий щеки во время полета на метле. И все же Поттер чувствовал — грань между обманной наивностью этих слов и желанием просто поверить в себя была почти неощутимой. Или, может быть, этой грани никогда и не существовало.       — Да, получится, — отрешенно сказал он и положил свою руку поверх ладони Грейнджер на его плече. Гарри хотел бы в это верить. Но вместе с тем, не одного Драко пугало то, насколько Волдеморт казался могущественным.       — Мы прошли большой путь, — тихо, но уверенно добавила Грейнджер. — Не время отчаиваться. Поттер кивнул и, в желании свернуть неприятную тему, спросил:       — Драко лег спать?       — На самом деле, нет. Он в конце начал расспрашивать про Василиска на втором курсе. Мол что ты с ним сделал, а я же пролежала тогда в больничном крыле. В общем, я его к Рону отправила. Тебя он спрашивать, видимо, не хочет. Поттер почувствовал, как злость внутри него поднимается небольшой волной. Но, вспомнив, что это, наверняка было воздействием крестража, медленно выдохнул.       — Да чего ты так переживаешь? — усмехнулась Гермиона. Она медленно убрала руку с плеча друга и встала, чтобы пойти в палатку. — Драко ведь и так неловко, он столько всего узнал о тебе, а кем он остался для тебя? Слизеринцем, мучившим всю школу?       — Ты же знаешь, что я не такой! Да и он должен знать.       — Гарри, просто покажи Драко, как ты видишь его, — тихо выдохнула подруга. — Покажи, что он для тебя намного больше, чем школьный враг. Гермиона ушла и Поттер ненадолго погрузился в свои мысли. Холод пробирался под тонкую осеннюю куртку и даже согревающие чары мало помогали. С каждым месяцем дежурить становилось все тяжелее. И дело было не только в холоде и надвигающейся зиме. Каждое дежурство казалось все более бессмысленным — Гарри стал чаще засыпать. Раньше он реагировал на каждую пролетающую мимо птичку и шорох ветки. Сейчас больше всего его будоражил звук открывающейся палатки. По вечерам из нее выходил Драко и время ускорялось. По утрам из нее выходил Рон и можно было идти в палатку, ложиться в кровать, кутаться в объятия Малфоя и засыпать. Гарри не знал, что он мог бы показать Драко. С того дня, когда он признался слизеринцу в ответных чувствах прошло так много времени, а главное, событий. И дело было уже далеко не в недоверии к нему. Драко много сделал для Гарри. Поттер уважал его за выбор, который сделал Малфой. И одновременно с этим, Гарри мечтал, чтобы Драко никогда не приходилось выбирать между ним и своей семьей. Гарри любил того Драко, который мельком улыбался ему в прошлом году в Выручай-комнате, когда у Поттера получалось невербальное заклинание. И, в то же время, он помнил, как он успокаивал Малфоя в объятиях в туалете на третьем этаже после Рождественских каникул. Гарри не хотел бы, но помнил, как слизеринец тогда дрожал в его объятьях. Драко за последние месяцы нередко спасал их задницы — найдя чертов крестраж, вылечив Рона, проведя много часов в лесу в поисках еды. А Гарри так и не смог убедить своего друга в честности Малфоя.       — Эй, ты тут уснул, — раздался вдруг тихий голос Драко прямо над ухом. Поттер дернул головой, как бы отгоняя морок мыслей. Глаза уже совсем привыкли к почти полной темноте и он заметил, что Драко оделся теплее, как делал это обычно, когда хотел остаться с Гарри на подольше. Гриффиндорец почувствовал, как эта мысль согрела его внутри.       — Привет, — вместе с паром выдохнул он. Драко сел рядом и приобнял Гарри за плечо.       — А я думал, что эти сплетни в Слизеринской гостиной просто выдумки Паркинсон, — мягко завел разговор он. И хотя говорил он совсем беззаботно, в голосе сквозили нотки восхищения. — Ну знаешь, ты убил Василиска. Второкурсник, подумать только! А сейчас, в глубине Мерлин знает какого леса, я узнаю, что это правда. Ты неподражаем, Поттер! Рядом с Драко, пускай и восхваляющим его, Гарри чувствовал себя спокойнее. Он положил голову ему на плечо.       — И как мне ума-то хватило выпендриваться перед тобой своими знаниями в прошлом году? — продолжил свою тираду Малфой без капли злости.       — На втором курсе мне помог Фоукс. На первом Гермиона и Рон. На четвертом, кто только не помогал — и Невилл, и Седрик и, как оказалось Барти Крауч младший… Гарри почувствовал, как улыбка медленно сползла с лица Драко и продолжил:       — А ты справлялся со всем один, буквально вопреки всему. Драко, благодаря тебе я сейчас не разлагаюсь в канавах Хогсмида, куда бы забрел абсолютно пьяный и замерз насмерть. Или… Не знаю… Драко, чувствуя нарастающую внутри Гарри тревогу, мягко уткнулся ему в волосы лицом.       — Я не хочу думать о крестражах, вот и думаю о том, насколько мне повезло, — заявил Малфой. Они просидели молча еще какое-то время — Гарри нечего было на это ответить, кроме того, что ему повезло не меньше. Но, чтобы не начать очередную перепалку Поттер сжал зубы и промолчал. В голове не было ни единой мысли, кроме мыслей о войне, крестражах и Волдеморте и безумной жертве Драко, которую он принес ради гриффиндорца, отправившись за ним.       — Ты путешествовал когда-нибудь? — спросил Гарри, когда желания дальше крутить эту безумную пластинку в голове совсем не осталось. Драко тут же посмотрел на Гарри, всем своим взглядом выражая непонимание, откуда эта тема вообще взялась. Но кивнул.       — Просто… — Поттер взял руку слизеринца и начал рассматривать их скрещивающиеся между собой пальцы. — Я нигде не был, кроме Англии, сейчас холодно и я понял, что мечтаю, когда все закончится, съездить на пляж, посмотреть на волны. Просто погреться на солнце. И Драко рассказал. Чета Малфой не то, что путешествовала — в ранние годы, когда сын не был обременен школой, они с матерью ездили за отцом почти в каждую деловую поездку. Так Драко побывал в Германии, Румынии, Швеции и естественно Франции. Однажды они почти вылетели в Китай, но Министерство снова устроило проверки, и сделка с наследником одного из древнейших китайских родов волшебников не состоялась.       — Самым прекрасным было, что отец никогда не трогал нас с мамой и мы были представлены самим себе. Вроде бы это было во Франции — она тогда аппарировала впервые со мной вдвоем в городок поближе к морю. Я еще тогда подумал, что с ней аппарировать было куда приятнее, чем с отцом. Гарри улыбнулся — так мило и по-детски звучал сейчас Драко — и продолжил жадно слушать, представляя все эти картины в своей голове.       — Она отвела меня на пляж и почти до полудня мы плескались в воде и загорали, — по голосу стало слышно, как Драко заулыбался. — А потом мы искали кафе чтобы пообедать, мне заболела голова от жаркого солнца и она, пока никто из маглов не смотрел, быстро трансфигурировала мне шляпу из листика. Я тогда и значения не предал этому, а потом на Трансфигурации узнал, что вообще-то нельзя делать любые предметы из чего угодно. И есть несколько причин, почему лист не годится для трансфигурации в шляпу. А она просто сделала. Когда Драко начал рассказывать о вкусных пирожных в закусочной на магловской улице, живот Гарри предсказуемо заурчал и он рассмеялся. Рассказы все не заканчивались и Малфой, казалось, не чувствуя никакой усталости, говорил до рассвета. Гарри пару раз прервал его, чтобы согреть воды и сделать им чай в палатке. Уходя, он не мог не задуматься о том, что за все, что Драко для него сделал, он просто обязан создать ему не менее счастливые воспоминания после войны. На следующий день Драко проснулся раньше и засел с Гермионой за книгами. Подруга казалось от этого только расцвела. Ей все это время не хватало равноценного напарника, который бы не терялся в потоке ее мыслей, а поддерживал нужный ей ритм. Гарри, увидев эту картину, улыбнулся и пошел к Рону.       — Я скоро ревновать начну, — с улыбкой отметил тот. — Вот уж не знал, что когда-то такое скажу, но я рад. Рад, что мы ему сказали, что ты оказался прав, Гарри. Прости меня. Гарри положил руку ему на плечо, как бы отвечая, что все в порядке. На самом деле, он никогда и не винил Рона — только себя за то, что не нашел сил доказать другу, насколько большой путь проделал Малфой.

***

Уже через пару дней штудирования литературы, которую все это время таскала с собой Гермиона, Драко обреченно заявил:       — У нас нет шансов. Рон позвал их на улицу пару минут назад — шел первый снег. Гарри, совершенно потерянный в однообразии дней, вдруг вспомнил, что до Рождества осталось несколько недель.       — Почему? — продолжая смотреть на хлопья снега и совершенно искренне интересуясь, спросил он Малфоя. Дело было не в том, что он не считал его заявление важным. Нет, просто в последние дни все было так хорошо и спокойно, что Гарри иногда забывал, почему они здесь. Рон больше не испепелял взглядом Малфоя, чаще шутил и перестал слушать радио, по крайней мере в присутствии Гарри. Поттер же догадался о телесной памяти снитча, который оставил ему Дамблдор. Благодаря этому Гермиона получила новую загадку и усиленно пыталась собрать кусочки пазла воедино. Драко держал его за руку во время дежурств, рассказывал о звездах и путешествиях, а когда утром они ложились в кровать, чтобы поспать после дежурства, он долго гладил Поттера по голове, изредка закапываясь длинными пальцами в кудри и притягивая к себе, чтобы оставить теплый поцелуй на губах. И теперь, чувствуя то, ради чего он боролся все это время, окруженный теплом и любовью, Гарри, будто бы опьяненный зельем Удачи, не находил ни единой причины проиграть Волдеморту.       — Нет ни одного достоверного списка того, что может уничтожить крестраж. Мы знаем о двух способах: один из них — яд Василиска. Возможно его мертвое тело еще лежит в школе, но она захвачена Пожирателями, — голос Драко немного дрожал, хотя сам он также спокойно смотрел на падающие с неба снежинки. — Второй, о котором знаем мы — меч Гриффиндора, который также находился в школе, а потом…       — Пропал, — продолжил за него Гарри и протянул руку, чтобы поймать одну из снежинок. Рон пытался развеселить Гермиону — высовывал язык и бегал вокруг нее, делая вид, что ловит снежинки ртом. Девушка обнимала себя за плечи, но улыбалась в ответ. Наверняка, пока их не вывели из палатки, они обсуждали то, что пытается втолковать ему Драко сейчас.       — Он у Пожирателей, а это значит, что у нас нет возможности выполнить задание. Гарри готов был поклясться, что услышал, как Драко прошипел «Чертов Дамблдор» в конце своего монолога. Рон и Гермиона были заняты своими делами, наверное, только поэтому Гарри решился на то, чтобы прямо при них подойти вплотную к слизеринцу, обнять его за талию и поцеловать. Драко не сразу поддался вперед — какое-то время он еще крутил свои мысли в голове, но хватило пары секунд, руки Поттера на талии, нежно сжимающей его кожу через плотную ткань кофты, и тот сдался. Изголодавшиеся по такой нежности, они целовались, пока воздух не заканчивался. И, едва переведя дыхание, снова тянулись к губам друг друга.       — А тебе видимо уже и не нужно никакое задание, да? — в один из таких перерывов пробурчал Драко прямо в губы. Гарри кивнул и снова потянулся вперед — у них не часто была возможность побыть обычной парой, целующейся прямо на улице, при свете дня, и не думающей о чем-то другом. Рон вдалеке что-то им говорил, наверняка о том, что это уже слишком и его глаза этого не переживут. Гермиона шикнула на него и голоса прекратились.       — Нам нужен меч Гриффиндора, — выпалил Драко сразу, как только Гарри взял слизеринца за руку и продолжил смотреть на снег. — Другого выбора нет. Гарри кивнул.       — Я понимаю, да. Но еще я думаю, что нам нужно отпраздновать Рождество, м? Драко улыбнулся и кивнул ему в ответ. Где-то в глубине души он уже давно смирился с тем, что если попросит Гарри, он сделает что угодно. Естественно, он не оставил эту тему совсем и позже еще не раз поднял ее, но в то же время Гермиона рассказала Драко о книге, которую ей оставил Дамблдор и этого хватило, чтобы занять Малфоя еще на неделю. Попытки обнаружить какое-то спрятанное послание в словах обычных детских сказок казалось утоляли жажду сделать хоть что-то и иногда Драко засыпал даже забывая пожелать Гарри спокойной ночи.

***

Уговорить Гермиону зайти в маггловский магазин и подготовиться к Рождеству оказалось легко — заручившись поддержкой таких же уставших от однообразной еды Рона и Драко. Она с пару минут, скорее всего, ради приличия держала оборону, но после сдалась и начала продумывать план. Гарри в этом плане должен был остаться с Роном и стеречь палатку — Поттера нельзя отправить, так как к нему приковано слишком большое внимание, а Рон ничего не смыслил в магловских магазинах. И даже эту упущенную возможность хоть ненадолго вырваться из укрытия, Гарри воспринял спокойно. Что-то внутри горело неугасемым пожаром от мысли, что в этой глуши он с тремя самыми дорогими ему людьми сможет отпраздновать Рождество.       — Что мне не говорите, но эти их супермаркеты можно вносить в программу испытаний на турнир трех волшебников. Я почти трижды потерялся и уже хотел применять заклинание, чтобы найти Гермиону. Драко по возвращении почти не замолкая делился своими впечатлениями от их небольшого путешествия. По его рассказам обычный супермаркет в небольшом городе был абсолютной копией Министерского кабинета с предсказаниями. Гермиона и Рон переглянулись, боясь, что Гарри это сравнение могло напомнить о Сириусе. Но тот и глазом не моргнул — продолжал с улыбкой смотреть на Драко и внимательно слушать, как глупо выглядят железные тележки. Малфой назвал их тюрьмами для овощей и вся компания разом засмеялась. Вечер перед Рождеством проходил именно так, как того хотел Поттер — они с Драко проснулись почти в полдень и, заметив, что палатка пуста, посвятили свое утро поцелуям и объятьям друг друга. Гарри любил видеть, как их кожа — сливочная у Драко и оливкого цвета его собственная — смотрится рядом. Оттого те редкие разы, когда Малфой не убегал ловить Гермиону и строить с ней очередные теории или погружаться в новую книгу, Поттер ценил очень сильно. Вечером они открыли бутылку вина, которую Драко незаметно украл из магазина, пока Гермиона уходила за консервами. Подруга, увидев ее на столе, уже начала препираться с парнями о безопасности, но Рон подхватил ее за талию и начал кружить в танце, отвлекая от друзей, разливающих вино по бокалам.       — Я бы хотел съязвить, что не понимаю, как она с вами двумя справлялась, — заговорил сквозь смех Драко и, подняв бутылку вверх, продолжил — но ведь это было моей идей.       — И совсем не дурной, — нараспев ответил Рон. В палатке играла классическая музыка, сегодня они наконец сменили станцию. По таким мелочам было ясно — не одному Поттеру нужен был перерыв от «войны». Гермиона, покраснев, пододвинула бокал, когда Малфой начал разливать вино. Гарри накладывал их простой, но наконец-то вкусный ужин и заметил, что в какой-то момент от смеха в уголках глаз Драко собрались слезы. Эта мысль не отпускала его весь вечер. Гарри ждал этого дня все последние недели с каким-то новым для себя ощущением. Где-то на краю сознания он понимал, что дела шли плохо. Никаких подвижек с заданием. Пожиратели в их Хогвартсе, а они никак не могут помочь своим друзьям. Пир во время чумы, не иначе. Услышав, как музыка стала медленнее и даже печальнее, Гарри встал из-за стола. Гермиона быстро бросила взгляд на него, но вернулась к их с Роном разговору. Они уже около часа обсуждали те самые сказки из книги, которую Дамблдор оставил Грейнджер. Драко тоже участвовал в разговоре, но в основном он просто слушал и сжимал руку Поттера под столом. Теперь же потеряв ее, он немного опьяненным взглядом следил за Гарри. Когда он вышел из палатки, Драко, конечно же, пошел следом. В те редкие разы, когда Дурсли позволяли Гарри смотреть телевизор в гостиной он видел, что в такие моменты главный герой обычно закуривал и задумчиво смотрел вдаль. Он пробовал курить между пятым и шестым курсами, но едкий дым мерзко оседал в горле, приходилось кашлять, чтобы просто отдышаться и Гарри решил, что это избитое клише того не стоит. Сейчас, если бы у него была возможность, он бы, наверное, дал курению второй шанс.       — Не хочешь потанцевать? — мягко одернул его Драко. Слизеринец протянул руку и аккуратно обхватил Гарри за талию. Из палатки совсем тихо доносилась музыка — все еще медленная и печальная. Поттер хотел было возразить и сказать, что совсем не умеет танцевать. Даже наверное нашел бы в себе силы пошутить про ужаснейший Святочный бал на четвертом курсе. Но еле теплые, мягкие руки Драко уводили за собой, мягко направляя, да и они в целом не особо двигались — по большей части топтались на месте и жались друг к другу.       — Драко, я ведь так и не сказал этого, — вдруг, неожиданно даже для себя, заговорил Гарри. — Мне кажется… Я тебя люблю. Драко еле заметно вздрогнул и посмотрел прямо ему в глаза. В полной темноте, Поттер искал в зрачках хоть что-нибудь — ответ, разочарование, взаимность. Но Драко молчал и лишь звуки фортепиано из палатки нарушали эту тишину.       — Ты слишком милый, — с теплотой в голосе, ответил он, когда Гарри уже перестал ждать ответа. — Я тоже люблю тебя. Драко принялся осыпать лицо Поттера поцелуями. В какой-то момент гриффиндорцу даже показалось, что он делает это в такт музыке, но та уже остановилась, а Малфой продолжал мягко касаться губами его щек, лба и даже век. Гарри обхватил подбородок Драко в попытке остановить его.       — Спасибо тебе за все, что ты для меня сделал, Драко. Слизеринец снова чуть вздрогнул, но тут же полностью расслабился, когда Гарри сделал еще полшага навстречу к нему, прижался всем телом и поцеловал в губы. Драко медленно приоткрыл рот, чтобы углубить поцелуй и, когда Поттер коснулся своим языком языка Малфоя, тот шумно выдохнул через нос. И, хотя их губы были все еще кислыми от вина, слаще поцелуя у них еще не было. Когда оба парня перестали чувствовать зимний холод, а руки уже начали исследовать кожу друг друга под одеждой, из закрытой палатки послышался предупреждающий кашель. Стоило им отлипнуть друг от друга, на улицу просунулась голова Рона и со словами «тут холодно, возвращайтесь» он оценивающе осмотрел Гарри и Драко. Их волосы были взъерошены, наверняка тусклого света из палатки хватало, чтобы рассмотреть румянец на их щеках. Гарри отчетливо ощущал как кровь прилила к паху и машинально сложил руки внизу, прячась от друга. И хотя Уизли, естественно, все это заметил, он молча закрыл палатку и дал им время привести себя в порядок. Драко посмотрел на Поттера. Глаза у него все еще были шальные от поцелуя, но их момент был нарушен так внезапно, что все желание в миг пропало. Гарри нежно начал поправлять волосы на голове Малфоя, то и дело мягко касаясь края уха кончиками пальцев. Драко же в ответ застегнул и заправил мятую рубашку на Поттере. Они еще с минуту просто стояли рядом, но когда Гарри уже был готов идти в палатку, Малфой вдруг наклонился и прижался губами к уху, чтобы прошептать.       — Мечтаю, чтобы это все поскорее закончилось и мы смогли продолжить то, что начали. Остаток вечера Гарри больше не думал о Волдеморте, крестражах и войне. Да и друзей он не особо слушал. Почти до самого конца он молчал, слушал музыку и не мог отвести взгляда от то и дело невинно улыбающегося Драко.

***

Меч нашел их сам. Спустя пару дней после Рождества Гарри в одиночестве дежурил на их поляне. На его памяти ночей холоднее еще не было — согревающие чары приходилось обновлять каждые полчаса, это изматывало и Поттера то и дело клонило в сон. И, честно говоря, он бы поспал, ведь за последние месяцы убеждение, что в этой глуши их никто не поймает, только окрепло. Но, он был почти уверен, в таком холоде во сне он бы мог просто замерзнуть насмерть. Кружка кофе, который он выпил около часа назад, примерзла к земле и, чтобы развлечься, Гарри пытался отколоть ее ото льда тонким ветками, валяющимися вокруг его ног. Примерно тогда усталый взгляд зацепился за тусклое свечение где-то в тени деревьев. Гарри протер глаза, но свет никуда не исчез. Даже наоборот, стал медленно приближаться к нему и через пару минут, Поттер узнал в этом свете патронуса. Светящаяся в полной темноте лань приблизилась к Гарри, будто бы убеждаясь, что он ее заметил, осторожно опустила голову и тут же пошла вглубь леса. Ведомый то ли желанием, хоть чем-то скрасить эту ночь, то ли странной уверенностью в этом патронусе, парень, крепче схватив волшебную палочку, пошел за ланью. Та, немного петляя между деревьями, вывела его к небольшому озеру, в котором до наступления морозов они с Роном ловили рыбу. Вода была покрыта толстым слоем льда, о чем Гарри узнал, когда, даже не осознав этого, пошел за ланью прямо по озеру. Та, встала примерно посередине и начала будто бы царапать копытцем корочку льда. Поттер навел палочку на это место и направив совсем немного сил, пробил неширокую дыру во льду. Лань отошла чуть поодаль, будто бы пропуская Поттера вперед. Он оглянулся на полянку, где стояла их палатка, и, не увидев там вспышек заклинаний или несущейся толпы Пожирателей, начал снимать с себя одежду, чтобы нырнуть в прорубь. Ледяная вода выбила воздух из легких, как только он ее коснулся. Ноги и руки его не слушались, поэтому Гарри сам не понимал, почему, а главное как он продолжает плыть вниз — на самое дно. Голова все продолжала крутить в голове все знакомые патронусы и их обладателей, в поисках понять, кто был владельцем лани. В самый последний момент, когда Поттер начал подозревать, что он просто заснул на той самой поляне и теперь начинает замерзать, как и боялся, его рука коснулась чего-то твердого и еще более холодного, чем вода в озере. Собравшись с духом, он протянул вторую руку и на ощупь понял, что это была рукоятка меча. Сознание подкинуло мысль, наполненную надеждой, что ему все же не показалось и эта лань была патронусом кого-то, кому можно было доверять. Кого-то, кто решил вернуть им Гриффиндорский меч. Но примерно в то же мгновение, голова потяжелела, тело, наоборот же, стало легким и Гарри потерял сознание.       — Очнись же! Очнись, идиота ты кусок! — плачущий голос Драко доносился до Поттера будто бы сквозь ту самую толщу воды. Тело вдруг будто бы накрыли приятным теплым одеялом — Гарри тут же узнал согревающие чары Малфоя. Что-то в легких мешало ему попросить Драко не кричать и Поттер откашлялся.       — Слава Мерлину, — почти хором сказали Рон, Гермиона и Драко. Они стояли на берегу того самого озера, прямо над Гарри, лежавшим на земле и укрытым парой пледов. Малфой склонился прямо над ним. С его светлых волос капала холодная вода и приземлялась на щеки Поттера.       — Что случилось? — хрипло спросил он, наконец немного придя в себя.       — Ты самый невероятный кусок идиота, вот что случилось, — зло прошипел Драко и прижал его тело к себе. Рон и Гермиона выглядели также озабоченно, но куда спокойнее. Может быть дело в том, что за все эти года они привыкли видеть Гарри в шаге от гибели. Драко продолжал причитать, куда-то ему в плечо, раз за разом повторяя «придурок, идиот, на голову отбитый». Гарри за все пять лет их вражды в школе услышал от Малфоя куда меньше ругательств, чем ему приходилось выслушивать сейчас. И тем не менее, слизеринец с неохотой выпустил его из объятий.       — Он разбудил нас криками, мол тебя нет, — сквозь усмешку заговорил Рон. — Мы прибежали, вы тут вдвоем, все в воде. Гарри вдруг начал восстанавливать в памяти все, что произошло. Патронус, озеро, вода, меч…       — Меч, черт, там был меч, он похож на… Гермиона наклонилась и подняла тот самый меч. Поттеру понадобилось пару секунд, чтобы сфокусировать зрение. Драко, заметив, как он щурится, протянул ему очки. Видимо, Гарри провел в отключке немало времени — на улице уже немного светало. Наконец привыкнув к очкам, он снова посмотрел в сторону Гермионы. Его взгляд зацепила знакомая резьба на рукоятке меча. В памяти все еще было живо воспоминание, как громоздко эта рукоятка лежала в ладони Поттера на втором курсе.       — Да, ты достал из озера меч Гриффиндора и, если это не подделка, у нас наконец есть то, чем мы можем уничтожить крестраж,       — Ты хоть понимаешь, что ты сделал? Один, полезть в воду. Ледяную воду. Не предупредил нас, — вдогонку за Гермионой затараторил Драко. Местами его голос переходил на крик. Гарри улыбнулся ему и снял с шеи крестраж. Отдав его Рону и сказав «попробуй», он положил руку на щеку Драко и мягко улыбнулся ему.       — А ты чего поднялся? Почему не спал? — в отличии от Малфоя, Поттер говорил так будто бы ему в рот положили теплую карамель и попросили признаться в любви. Драко, не ожидавший такого, приподнял брови и сглотнул. Гарри готов был поспорить с кем угодно, что во рту Драко сейчас тоже таяла карамель.       — Эта дурацкая лань, она прибежала в комнату и начала светиться. Я вышел на улицу, тебя нет, разбудил Гермиону с Роном и побежал за ланью, — куда медленнее и спокойнее ответил он. Они оба отвлеклись, когда Уизли положил раскрытый медальон на землю и отошел на пару шагов, чтобы ударить мечом. На удивление, крестраж тут же начал защищаться, чего не делал во время их попыток уничтожить его другими способами. Гарри увидел в воздухе своих родителей, просящих не совершать эту ошибку.       — Если вы уничтожите крестраж, он узнает об этом и найдет вас, Гарри, — с нежностью заговорила мать.       — Ты ведь не хочешь, чтобы мы зря погибли защищая твою жизнь, — обняв Лили за плечо, серьезно сказал отец. Гарри обернулся на друзей, но, видимо, каждый из них видел свою иллюзию. Драко крепко сжимал руку Поттера. Гермиона смотрела вперед и, вдруг, начала плакать. Меч в руках Рона задрожал и он опустил руку. В тот же момент Драко закричал, не отрываясь смотря на свою иллюзию:       — Не верьте тому, что видите! Гермиона, ты говорила, что крестраж защищает себя. Они бы никогда этого не сказали! Голос его будто бы вывел всех из транса. Прежде, чем Гарри успел осознать, он услышал скрежет металла, фигуры его родителей затряслись в воздухе, их выражения на лице стали меняться на глазах, превращаясь в какую-то бесформенную массу. По опушке прокатился гул. И вдруг не осталось ничего. Легкие будто бы наконец отпустили из тисков. Голова стало легкой. Первым засмеялся Рон, его смех подхватила Гермиона. Драко с улыбкой прошептал «у нас получилось» и снова сжал руку Гарри. Но Поттер не ощущал той же радости — что-то внутри него неприятно сдавливало все органы, не давая вдохнуть. Шрам болел так, будто бы сейчас начнется видение, но оно все не начиналось, а состояние становилось только хуже. Вдруг Гарри вспомнил, как Петуния красила ему старую форму Дадли. Тогда бесформенные куски ткани грязно серого цвета бултыхались в кипящей и дурно пахнущей воде. Если бы его спросили, как себя ощущали эти тряпки тогда, сейчас он бы смог ответить. Тело чувствовалось бесформенной массой, которую пытаются выжать, а потом снова опустить в мерзкую воду. Спустя пару секунд, он все-таки отключился. Перед глазами начали мелькать картины, но они сменяли друг друга настолько быстро, что Поттер не успевал рассмотреть ни одной из них. Ярость Волдеморта чувствовалась так явно, будто бы он прямо сейчас стоял перед ним. От боли в голове, Гарри хотелось сломать что-нибудь. Пришлось сжать зубы, потому что он почувствовал, как во рту собрался комок рвоты. И его наконец отпустило. Друзья, обеспокоенные, снова были рядом.       — Опять? — обеспокоенно спросил Рон. Драко повернулся к Уизли. Гарри только сейчас заметил, что все это время он сжимал именно руку слизеринца. Та немного покраснела.       — Да, но я ничего не понял. Просто куча картинок. Но он зол, безумно зол. Уже подходя к палатке, Гарри осознал, что Малфой ничего не знает о новых видениях — тех, которые появлялись спонтанно. Гермиона догадалась об этом за пару недель до того, как они рассказали обо всем Драко. До тех пор они сами считали, что Тот-кого-нельзя-называть просто издевается над Гарри, специально показывая ему нападения на магические поселения или издевательства над детьми в Малфой мэноре. А в последнее время, с той стороны было почти тихо — ничего выдающегося. Впрочем, Драко всю дорогу молчал и даже, когда они обессиленные рухнули в кровать, не задал ни одного вопроса. Только прижал Поттера крепко к себе и перестал двигаться. Сердце его при этом лихорадочно билось в груди, как птица в клетке. Гарри не дождался, пока оно успокоится и уснул.

***

Прошло около недели, прежде чем ему приснилось новое видение. Они снова сменили локацию, боясь, что владелец той самой лани мог быть предателем или, благодаря пыткам Пожирателей, стать им. Замерзшие и уставшие, они решили трансгрессировать, а не идти пешком. Так они оказались в лесу Дин. Всю эту неделю, Драко и Гермиона старательно изучали книжку Дамблдора. Малфой окончательно отказался от идеи дешифровки, когда Грейнджер предложила сорок восьмой по счету шифр, который скрывал за собой очевидное для нее послание «Кому не нужен север, тот ищет путь на юг. У дома с зеленой крышей.»       — Гермиона, это слишком пространно, не находишь? Если так он хотел показать нам где может быть крестраж, учитывая, что это место наверняка не будет у всех на виду, вряд ли бы он опустил координаты или хотя бы название ближайшего городка. Девушка тут же уставилась на Драко так, будто бы он забрал у нее что-то важное и дорогое ее сердцу.       — Может быть дело в одной из сказок? — совсем не обратив внимания на этот взгляд, Малфой забрал книгу и начал ее листать. — Мама не любила читать мне их, мол они слишком «народные». Хотя она искренне любила сказку о трех братьях. Говорила, что это единственная сказка в книге, в которой показана мудрость. Малфой продолжал искать страницу, на которой начиналась та самая сказка. Грейнджер, видимо все еще не остывшая от того, что ее теорию отклонили, резко вырвала книгу из рук и открыла на содержании — самых первых страницах. Драко улыбнулся и забрал книгу.       — О, тут даже кто-то знак Даров Смерти из этой сказки нарисовал! Гермиона тут же вырвала книгу из его рук снова.       — Да ты издеваешься? — недоумевая возразил Драко.       — Ты об этом знаке? — подруга указала на маленький черный треугольник с кругом внутри и палочкой посередине. Малфой кивнул.       — Его, должно быть нарисовал Дамблдор. Какая, ты говоришь, сказка это была? И с тех пор они изучали сказку о трех братьях. Гарри и Рон даже успели выучить ее наизусть. Поттер на большинстве дежурств слушал теории Драко, задумчиво кивал на те, которые звучали более-менее логично и мягко советовал подумать, если идея казалась совсем провальной. Хотя сама сказка казалась ему достаточно поучительной, слушая о ней пятую ночь подряд, Гарри стал проникаться тонкой ненавистью к Барду Биддлю. Рон ощущал то же самое. Самые рабочие теории Драко и Гермионы разбивались о то, что даров смерти на самом деле не существует. Волдеморт мог использовать их как вместилища для крестражей, мог спрятать свои крестражи рядом с ними. Но это было просто сказкой — а значит Дары Смерти были выдумкой и к концу этой недели ни Драко, ни Гермиона не знали, что хотел им сказать директор. Это была суббота. Гарри спал после дежурства, когда в его сознание проникли чужие мысли. Он почувствовал спертый воздух, какой обычно чувствовал в видениях из подземелья Малфой мэнора. Когда взгляд сфокусировался, Поттер узнал кирпичные своды и мерзкий голос Хвоста.       — Мой хозяин, — заискивающе прошипел тот. — Это отребье выглядит уже совсем близким к смерти. Мой лорд так силен, что ему не под стать заниматься пытками. Ваша сила может их сразу убить. Гарри почувствовал, как его губы приоткрываются и услышал почти змеиное шипение из своего рта:       — Хвост, ты вздумал меня злить? Я сказал, вон отсюда! Петтигрю тут же поклонился и, прикрыв железную дверь в подземелье, исчез за ней.       — А теперь вернемся к тебе, — Волдеморт повернулся и Гарри с трудом смог узнать в собеседнике Олливандера. Старик выглядел ужасающе. Некогда загадочно улыбавшийся ему пожилой мужчина сейчас больше походил на живой труп — впалые щеки, исхудавшие руки, полуприкрытые от усталости глаза.       — Я уже сказал вам, я ничего не знаю о бузинной палочке, — прохрипел Олливандер. Из уголка его рта тоненькой струйкой потекла кровь. — Насколько я знаю, это просто легенда и, на самом деле, ее… Волдеморт начал злиться и Гарри почувствовал как его рука с волшебной палочкой поднимается вверх, а в горле уже рождаются первые буквы «Круциатуса». Но старик продолжил:       — Не существует. Гарри проснулся в тот же момент, как с губ Волдеморта сорвалось непростительное. Тем же вечером он рассказал о сне Драко, Рону и Гермионе, перед тем как заступить на дежурство.       — Он сказал бузинная палочка? — поперхнувшись, уточнил Драко и переглянулся с Гермионой. На самом деле, Поттер еще во сне подумал о том, что это звучало знакомо, но лишь тут поймав эти взгляды до него дошло — палочка фигурировала в той самой сказке. Гермиона тут же побежала в спальню за книгой. На улице неприятно завывал ветер и перед тем, как подруга успела вернутся и продолжить обсуждение с Драко, Гарри спросил у Рона:       — Теплее не становится? Рон вместо ответа поджал губы и Поттер решил больше не уточнять. Может быть, Грейнджер сейчас обнаружит что-нибудь, родится какой-то план и они, наконец, перестанут прятаться по лесам. Поздно ночью, когда тучи рассеялись и Гарри мог рассмотреть каждую звезду, к нему пришел Драко.       — Замерзнешь, — тихонько протянул Поттер, но быстрым движением палочки тут же накинул согревающие чары на Малфоя. Слизеринец молчал, но весь его вид за столом во время ужина напоминал Гарри, что он все еще не рассказал ему о видениях.       — Эти видения отличаются от тех, что были на пятом курсе, — слова его прозвучали почти внезапно. И лишь сказав это, Поттер понял, что они около пятнадцати минут просидели в полной тишине. Драко повернулся и посмотрел на него.       — Они не такие четкие. Будто бы… — Гарри с трудом подбирал слова, чтобы дать понять Малфою, что творилось в его голове во время видений. — Будто я вижу только приступы. Ну, знаешь… Гнева, ярости, обиды. Он не хочет этим делиться, но я просто чувствую это так, будто мы… Не знаю, связаны что-ли…       — Ничем вы не связаны, — сказал Драко ровно, почти отстраненно. Гарри снова посмотрел на небо.       — Я бы не согласился с тобой еще год назад, — тихо заговорил он. — Дамблдор тогда показывал их воспоминания. Ты знал, что Том Риддл жил без родителей?       — Том Риддл? — уточнил Малфой. Поттер кивнул и продолжил.       — Это его настоящее имя. Дамблдор забрал его из приюта. Там, в этом воспоминании, Драко, я будто бы смотрелся в зеркало. И сейчас… Все эти видения. Я вижу их его глазами, понимаешь. Гарри сглотнул и взял паузу, чтобы отдышаться. Вспоминать это все было болезненно. Но делиться этим с Драко ощущалось так, будто бы на живую доставать каждое ребро и переломив его на части засовывать обратно в грудную клетку. Чем больше Гарри об этом думал, тем больше ему хотелось, чтобы его жизнь была скучной, чтобы он не имел никакой связи с Волдемортом, никакого пророчества и никакой необходимости убивать Василиска на втором курсе, а Квирелла на первом. Тогда, возможно, Драко не пришлось бы пожертвовать всем, чтобы быть рядом. Гарри в последнее время почти не переставая чувствовал вину.       — Я знаю, что я не делаю всего этого, но после сна каждый раз хочется сброситься с башни или утопиться. Он пытает людей, уничтожает деревни. А я во время этого сна думаю о том, что этой мой рот произносит непростительные, что моя палочка запускает бомбарду в жилые дома. Драко мягко обнял Гарри за плечи, не прижимая к себе слишком крепко и давая возможность продолжать говорить.       — Сирота, полукровка, меня тоже хотели отправить на Слизерин. Да я большую часть обучения в Хогвартсе думал, что просто иду по его же пути, — голос его начал дрожать. Малфой вдруг убрал руку с его плеча.       — Полукровка? Гарри болезненно усмехнулся.       — Ты же сам издевался надо мной из-за этого в школе, — вспоминать об этом сейчас было даже абсурдно, таким далеким это все становилось после всего, через что они прошли вместе.       — Прости меня, — тихо ответил Драко. — Но я не об этом. Тот-кого-нельзя-называть полукровка? Гарри кивнул. В голове продолжили перечисляться причины их схожести с Реддлом, но озвучивать их больше не хотелось. Он не обратил внимания, что Малфой сжал кулаки и сейчас они по цвету почти сливались с бледно голубым пледом накинутым на их ноги. Они оба продолжали молчать, чувствуя, как этот неприятный разговор пеплом оседает на кончиках языков. Поттер от какой-то липкой тревоги внутри, беспокоясь за реакцию Драко, начал кусать ногти.       — Вы не похожи, Гарри. Чтобы тебе не снилось, какой бы выбор ты не сделал. Он — другой и ты им никогда не станешь. Слышишь меня? — видимо, заметив это, заговорил Малфой. Гарри почувствовал, как его тело наконец немного расслабилось.       — Иди поспи, — прошептал Драко. — Я подежурю, все в порядке. Ты, наверняка, очень устал. В благодарность за возможность провести эту холодную ночь в палатке, Гарри сделал кофе для слизеринца и посидел с ним еще пару минут напоследок. Перед тем, как Гарри окончательно ушел в палатку, Драко еще трижды поцеловал его и крепко обнял.       — Я люблю тебя, — со всей нежностью прошептал он, прежде чем отпустить Поттера.

***

На самом деле, проснувшись на следующий день и выйдя на кухню в палатке, Гарри уже знал, что Драко ушел. Чувствовал это на подсознательном уровен: его взгляд не поймал привычно брошенных на прикроватный столик наручных часов слизеринца, на лице Рона было какое-то идиотское выражение лица, боящееся выдать хоть одним движением нерва его эмоции. А Гермиона держала в руках странную записку и избегала взгляда Гарри. Поттер улыбнулся, почесал голову и хотя все внутри уже знало ответ, наивно спросил:       — А где Драко? Гермиона дернулась и закусила губу. Воздух на мгновение показался Гарри настолько плотным, что стало сложно вдохнуть, и он, не желая продолжать эту игру в молчанку, пошел посмотреть, что в записке.       — Герми, что там у тебя? — с улыбкой спросил он. Подруга одернула руку и начала пятиться назад.       — Что за глупые игры, — Поттер повернулся к Рону. — А ты чего молчишь? Скажите уже, где Драко. Уизли опустил взгляд, Гарри проследил за ним и сам уткнулся в сжатые кулаки друга. Вырвать записку из рук Гермионы ничего не стоило — та почти не старалась убежать или спрятать ее от парня. Уставший, он зло посмотрел на подругу, прежде чем развернуть скомканный клочок бумаги. «Гарри, Гермиона и Рон. Я даже представить боюсь, что вы сейчас думаете. Хотя Рон достаточно предсказуем, поэтому специально для него — даже не смей сказать Гарри, что ты его предупреждал. Это не так. Хотя у нас есть меч, мы стоим на гребанном месте — и вы это знаете. Он набирает силу. Я должен был действовать. У меня есть план. Что за он говорить не буду, но я надеюсь благодаря ему, у вас появится время закончить ваше задание. Не смейте меня искать и терять время. Гарри, прости меня. Я должен был так поступить. Я хотел бы остаться с тобой. Я хотел бы провести вечность в твоих объятиях. Увы, нам нужно закончить свои дела, прежде чем приступить к этому. Пообещай быть целым и невредимым, потому что я буду безумно скучать Простите, что я сбежал ночью и мы даже не попрощались, но вы лучше меня знаете — вы бы меня не отпустили».       — Смешной розыгрыш, — усмехнулся Поттер и сжал бумажку в руке. Он поднял взгляд и столкнулся с почти плачущими глазами Гермионы. Рон подошел к нему и аккуратно сжал плечо. Улыбка на лице Гарри начала дрожать.       — Вы чего? Да он просто… В этой глуши… Так скучно. Да, он просто… Гарри хотел сказать, что Драко надоело сидеть и ждать непонятно чего, поэтому он просто решил разыграть их. Но в горле запершило и Поттер больше не слышал свой голос, хотя чувствовал, как губы продолжают смыкаться и размыкаться вновь и вновь.       — О, Гарри… — сочувствующе прошептала Гермиона и обняла друга. Поттер продолжал почти кричать о том, что вся ситуация становится просто абсурдной — его утешают и обнимают, а Драко стоит где-то там за палаткой, наблюдает за этим и смеется. Но ни звука из его рта не доносилось. Глаза накрыла пелена слез и Гарри с трудом узнал свой голос, когда вдруг начал бормотать:       — Он не мог… Не мог… Времени на истерику не было. Спустя минуту Гермиона попросила вывести Гарри из палатки, потому что ее нужно было собрать.       — Он нас не найдет — быстро поняв, к чему эти внезапные сборы, сказал Поттер Рону, крепко державшему его за плечо.       — Все будет в порядке, мы что-то придумаем. Но это наше задание, Гарри. Мы не можем попасться так глупо. Гарри крутил эту фразу у себя в голове еще пару недель позже — «попасться так глупо». Он лежал на своей до безумия широкой кровати, раскидывая руки и ноги звездой, чтобы не чувствовать, насколько она пустая. Лежал и думал о том, что дело было даже не в том, что Драко его предал. Дело было не в том, что Драко нужен был ему как никогда — в этой бесконечности дней Гарри чувствовал как теряет себя в веренице кошмаров и плохих новостей. Дело было в том, что его нельзя было искать. Птицу нельзя посадить в клетку. Сниджет Гарри хотел улететь. Некоторые бессонные дни приносили ему безумные мысли о том, что Драко просто перестал верить в их победу и решил сдаться Лорду, пока не стало поздно. Наверное он думал так, лишь потому что в эти дни сам терял веру в себя. Он так глупо попался обману, что в его жизни может начаться светлая полоса. Что у него может быть та самая жизнь. Решил, что когда-то Волдеморт проиграет и Гарри позволят отметить Рождество с друзьями и семьей. Когда-то они с Драко уедут в Ниццу на каникулы, чтобы нырять босыми ногами в песок на пляже и пить магловское вино. Вдохнул это ощущение вместе с запахом луговых трав, непонятно откуда взявшемся в волосах Драко этой чертовой зимой. Гарри почти не спал то время — он до безумия боялся увидеть торжествующего Волдеморта, то ли потому что он наконец нашел предателя — Драко, то ли потому что его верный слуга, Драко, наконец принес новости и сообщил о том, где нужно искать чертового врага. Каждый раз, когда Гарри во сне начинал слышать змеиное шипение, он молил о том, чтобы открыть глаза. И каждый раз смиренно ждал конца кошмара, чтобы проснуться мокрым от холодного пота на спине, жадно вдыхая воздух и тихо радуясь тому, что Малфоя во сне не было. В те редкие разы, когда ему не снились кошмары и видения, Гарри видел во снах Драко. Чаще всего ему снилось что-то до безумия простое и привычное — вот они в лесу, ищут грибы или травы, которыми можно прокормиться; потом все вместе ужинают, Драко рассказывает им байки о похождениях золотого трио, которые передавались из уст в уста на Слизерине. Гарри медленно и почти неслышно крадет у Драко поцелуй перед сном. Потом он открывал глаза и первые пару минут по старой памяти искал рукой Драко, чтобы обнять его и пожелать доброго утра. Но Малфой сбежал и разрушение внутреннего спокойствия после таких снов Гарри, на самом деле, ненавидел больше всего.       — Может попробовать передать ему наше место, ну, легилименцией? — в один из ужинов предложил Рон. Гермиона настороженно посмотрела на Поттера. Будучи занятым своей депрессией, Гарри даже не заметил, как медленно, но верно к ним подбиралась весна. Прошло уже полтора месяца — их никто не поймал, Волдеморт переключился с допросов Олливандера, на Гриндевальда, Драко не вернулся. Они сменили свою стоянку уже трижды и теперь их окружал каменистый утес. Это пошло Поттеру на пользу — было радостно сменить виды и не искать больше в зелени окружающих его лесов светлые волосы.       — Зачем? — каша в тарелке Гарри выглядела совсем не привлекательно. В последний раз они обворовали магловский магазин и вынесли оттуда то, что буквально первым попалось каждому на глаза. С тех пор, они часто ели овсянку с томатной пастой и сосисками. И хотя за этот месяц он успел возненавидеть эту кашу, Поттер вдруг звонко ударил ложкой по дну тарелки, набирая ее с горкой и засунул в рот.       — Уже прошло так много времени, — медленно начал Рон.       — Я в курсе, — быстро проглотив еду, ответил Гарри. — Целых два месяца для того, чтобы послать патронуса или письмо. Найти чертов способ связаться и сообщить, что ты жив… Чувствуя, как внутри все закипает, Поттер сжал свободной рукой край стола.       — Ну… — ровно начала Гермиона. — Ты по крайне мере можешь это проверить, чтобы не мучаться сомнениями. И не дожидаясь, пока в ярости Гарри снова начнет все крушить и ломать, как это было пару недель назад, когда друзья впервые заговорили о Драко, Грейнджер продолжила:       — Помнишь, как в Норе — просто пощупай его сознание легилименцией. Драко был жив, конечно же. Он был жив. Гарри не говорил об этом друзьям, потому что это было просто безумно рискованно, но еще тогда, после их первого разговора, или точнее сказать, ссоры насчет побега Драко, Гарри сделал то, что ему сейчас предложила Гермиона. Он делал так каждый вечер, вступая на дежурство, и каждое утро, перед тем как обессиленным лечь спать.       — Он просил, чтобы мы его не искали. Если он в безопасности и не был предателем все это время, еще не значит, что этого никогда не произойдет. Внутри все сжалось, когда Гарри наконец сказал вслух то, что терзало его душу на протяжении всего этого времени.       — Гарри прав, — пожала плечами Грейнджер и, стараясь тактично завершить этот сложный разговор, снова принялась за еду. Поттер все равно чувствовал накаленный до предела воздух и готов был вступить на свое дежурство на пару часов раньше, лишь бы не сидеть в чертовой палатке еще хоть сколько-нибудь времени.       — Думаю все с ним будет в порядке, — включился Рон. — Я не верю, что он мог нас предать, да и по логике просто не сходится… Уизли продолжал говорить. Выдвигал теорию за теорией, заполняя мозги Гарри этой словесной жвачкой. Чужие мысли, совершенно не оформленные и почти пустые, выгоняли свои собственные и вставали на их места. Гарри продолжил есть.       — Он узнал о том, что мы охотимся на крестражи куда раньше, чего он ждал? Пока мы найдем способ их уничтожить? Да еще и помогал в поисках? Не, бред какой-то… Гермиона поставила чайник на плиту.       — Да и после твоего сна, как ты сказал, он сбежать не мог. Он же не глупый парень, он сам понимал, что если бы Тот-кого-нельзя-называть мог нас поймать — уже давно бы достал, где бы мы не прятались. Гарри выдохнул и подал свою кружку Гермионе одними губами прошептав «кофе». Перед дежурством надо было взбодриться.       — Непонятно только, что он такого обнаружил, что возник этот чертов «план», — забавно обрисовав кавычки в воздухе, пробурчал Рон. — Ты ему ничего в тот день не рассказывал? Чайник засвистел и Гермиона выключила их небольшую настольную плиту. Гарри прокрутил день перед побегом Драко в своей голове.       — Ничего такого. Просто, что мне иногда снятся видения от лица Того-кого-нельзя-называть, что они не просто реалистичные, они реальные, — совершенно спокойно перечислил он. — Потом я зачем-то начал говорить о нашем с ним детстве, о схожести. Что мы оба полукровки, что оба не знали о своей магии… Он продолжал вспоминать события той ночи и все больше понимал, что Драко решил все еще тогда, когда предложил ему подежурить вместо него. Те поцелуи, которые он оставил на губах, и признание любви были слишком похожи на прощание. Но уставший от постоянных ночных дежурств Гарри тогда этого не заметил. Гермиона поставила кружку с кофе прямо перед ним и Поттер, оставшийся глубоко в своих мыслях, обжегся, когда схватился за нее голыми руками.       — Знаешь, — заговорил Уизли, — не хочу в этом копаться. Пускай сам расскажет, как вернется. Гарри повернулся и внимательно всмотрелся в его лицо. Рон пожал плечами и хмыкнул. Он говорил всерьез — вот так просто верил Малфою, заявлял о том, что ждет его возвращения.       — Как вернется, — глухо повторил Поттер, все еще не осознавая до конца, что ему позволено думать об этом. Но друзья не были против. Никто не обвинял его больше в том, что он привел за собой Пожирателя и подверг их жизни опасности. Никто больше не считал Драко предателем. Драко больше не был в опасности, потому что не был рядом с ним. Драко был жив. И конечно же, у Поттера было право тихо надеяться на то, что когда-нибудь он узнает, почему посреди этой холодной зимы Драко ушел от него.