Only wrong decisions

Об этом мало кто знал, но на самом деле Гермиона ненавидела загадки. Все почему‑то считали, что она их обожает, и именно поэтому спешит решить каждую, которая ей попадётся. Умные люди догадались бы: если человек что‑то обожает, он старается обеспечить себя этим в большом количестве. Но Грейнджер никогда не была замечена за поиском загадок. На первом курсе ей, увы, пришлось столкнуться с одной из них, когда она увидела, как губы Снейпа шевелились, пока метла Гарри пыталась скинуть его. На втором её друг Гарри подозревался всей школой в нападениях на маглорождённых и кошку Филча. И хотя на последнюю ей было почти всё равно, она не могла оставить без внимания то, что сам Гарри был полукровкой, — и это было просто нелогично! Четвёртый курс подкинул ей несчётное множество загадок: как заставить четверокурсника победить дракона, если под рукой нет ничего, кроме палочки; как провести час под водой; и — о, Мерлин! — как уложить свои непослушные кудри на Святочный бал. Грейнджер была бы рада никогда не сталкиваться с этими загадками и, как следствие, не пытаться их решить. Но, на самом деле, Гермиона ненавидела загадки. А только искренне ненавидящий человек пытается решить их с таким остервенением. Всю жизнь она просто пыталась от них избавиться, но благодаря отличным оценкам и усердию в учебе, она стала для всех тем, кто «любит» их решать. Именно поэтому, оставшись без Драко, кто действительно любил это, девушка почувствовала неприятный груз на своих плечах. Благодаря Малфою они обнаружили знак Даров Смерти и многое о них узнали. Благодаря Драко они поняли, что Волдеморту не нужны все Дары, и он вряд ли будет искать остальное. Малфой знал об этом по разговорам в мэноре до побега: Волдеморт искал новую палочку из‑за конфликта палочек у него и Гарри. Он успел сломать палочки у четверти Пожирателей и, видимо, когда почувствовал, что они добрались до ещё одного крестража, решил действовать наверняка. Но теперь, когда Драко не было, Гермиону вело не в ту сторону и она, благодаря постоянным поправкам слизеринца, уже умудрялась это чувствовать. Первые ее мысли были о том, что если Дамблдор хотел сказать что-то этой сказкой, то нужно было смотреть на ее смысл. А основная мораль сказки — спрятаться от смерти под мантией-невидимкой и, когда будешь готов, снять ее и прийти к смерти самому. Это даже звучало бредово. Они уже скрывались от смерти, если так можно было назвать Волдеморта, но приходить и отдавать себя ему будто бы на блюдечке никто не планировал. Гермиона почти слышала, как Драко холодно отмечает «нет, это абсурд», каждый раз, когда начинала снова задумываться об этой теории. Поэтому она начинала думать о том, почему и зачем ушел Драко. Девушка ни разу не обсудила свои теории с Гарри, но она поняла, что Малфой не соврал в записке в тот же момент, как прочла ее. Но так как один из тех, кто знал об их локации был «на задании» ей пришлось собраться с силами и трансгрессировать их в новое место. Но ей не нужно было даже искать зацепок, чтобы понять, что Драко любит Гарри. Она видела это во многих жестах, которые не замечал никто. Порой, даже сам Малфой. Слизеринец постоянно укрывал Поттера, если тот раскрывался во сне. Во время ужина со словами «тебе еще дежурить» отдавал куски того немногочисленного мяса или рыбы, что у них было. В конце концов, Гермиона до сих пор помнила тот крик, с которым Малфой поднял их с Роном, когда Гарри пропал. Она помнила, как он, будто обезумевший, согревал Поттера и щупал сердцебиение и как сильно изменился его взгляд, когда Гарри пришел в себя. Он никогда бы их не предал. И точно также он никогда бы не оставил Гарри, если бы не обнаружил какую-то весомую причину, чтобы покинуть их. А учитывая, что Драко никому о ней не сказал, план его вдобавок, видимо, еще и был опасным. Когда Гарри увидел видение Волдеморта, в котором он говорил о бузинной палочке с Гриндевальдом, и рассказал об этом Грейнджер, та только убедилась в теории Малфоя — Волдеморта не волновало ничего, кроме чертовой палочки. Мог ли Драко знать, где находилась эта палочка и просто пытаться ее выкрасть? Это было бы достаточно опасно, чтобы оставить трио разбираться с крестражами и не вовлекать в это их. Но в таком случае, Драко бы не считал Дары Смерти выдумкой, да и отдать палочку Гарри было бы проблематично — Малфой сам понимал, что как только он уйдет, они тут же поменяют место. Эту загадку она ненавидела почти так же, как и все загадки связанные с Волдемортом. За последние недели их с Драко тесного общения, она успела проникнуться изменившимся слизеринцем. Нет, конечно же, его взгляды все еще отдавали теми нотками «чистокровности», когда он говорил об эльфах так, будто бы они что-то обязаны волшебникам. Его задумчивый голос все еще был полон высокомерия, когда он быстро о чем-то догадывался. Особенно в тех случаях, когда он делал это раньше Гермионы. Но девушка куда больше старалась обращать внимания на то, как заботливо он приносил ей кружку кофе во время их попыток найти способы уничтожения крестража или на то, как он порой осекался, когда разговор заходил о чистоте крови, с пару мгновений смотрел на нее виноватыми глазами и тут же опускал взгляд. Именно из‑за этих наблюдений — точнее, из‑за ощущения, что она наконец начала понимать Драко Малфоя, — Гермиона чувствовала себя просто разбитой, когда они, наконец, узнали, в чём заключался его «план». Это было раннее утро. На каменистом обрыве, где они решили остановится надолго, в щелях начала пробиваться первая трава. В последние дни тишина со всех сторон была настолько гнетущей, что начинала пугать — у Гарри давно не было видений, радио не сообщало никаких новостей, Гермиона не могла предположить где им искать пятый крестраж. Драко все еще не было. Именно поэтому Гарри сегодня, как впрочем и в предыдущие дни, был совсем без настроения. Он отказался от завтрака и молча пил травяной чай, закусывая его орехами. Рон сидел рядом с ним и, уже доевший свою порцию, включил радио. Старенький приемник как обычно зашипел, и Уизли пришлось снова заниматься настройкой маленькой железной антенны. Спустя пару секунд они с удивлением услышали полный радости голос Ли Джордана. «Последние новости на сегодня, но явно не по значению: вчерашний выпуск Ежедневного пророка был выкуплен в рекордные сроки.» Казалось, каждый за столом в палатке подумал об одном и том же. Да, в последнее время действительно мало чего менялось на фронте — даже имена убитых звучали все реже и реже, но опускаться до того, что рассказывать о тираже Ежедневного пророка… Гермиона поставила кружку на стол, чтобы уйти обратно в спальню и вернуться к своим попыткам понять, где Волдеморт мог оставить свой крестраж. Но Ли Джордан продолжил и девушка тут же остановилась. «И причиной тому стала небезызвестная статья о настоящем происхождении Темного Лорда» Грейнджер посмотрела на Рона. Уизли мягко кивнул и подкрутил громкость радио. Гарри продолжал пить чай, мало обращая внимание на происходящее в комнате. Он отстраненно крутил в пальцах орешек, последние пару минут почему-то не решаясь съесть его. Ли Джордан продолжил вещать: «Нам всем ясно, кто сейчас контролирует газету, но неужели внутри армии Того-кого-нельзя-называть начались разногласия? И стало ли причиной тому, что тот, кто развязал войну на основании превосходства чистокровных, сам является полукровкой? Что ж, нам остается лишь наблюдать, приведет ли эта статья к расколу в рядах Того-кого-нельзя-называть. И благодарить мистера Сниджет за эту статью.» Гермиона ненавидела загадки. В этот момент, увидев, как Гарри роняет кружку с чаем на стол и горячая вода заливает его ноги, поняв, почему же все-таки ушел Драко, узнав, какой план стоил такого риска, Гермиона поклялась себе, что когда закончится война она больше никогда не станет решать чертовы загадки.       — Какой же я идиот, — обреченно выдохнул Поттер, даже не пытаясь разобраться с водой капающей на колени. Рон непонимающе осмотрел их с Гермионой.       — Я не понял. Это же хорошая новость. Но почему вы выглядите так, будто мы кого-то хороним? — спросил он. Если бы в комнате не было Гарри, Грейнджер бы прочитала своему парню лекцию о том, как надо формулировать предложения. Она бросила взгляд на Поттера — тот поставил локти на стол и зарылся головой в ладони. Оставалось только надеяться, что Гарри не услышал этого идиотского сравнения.       — Сниджет, — с нажимом сказала она так, чтобы Рон понял. — Это Драко написал эту статью. Но самое важное, он сделал так, чтобы это статья была опубликована в Ежедневном Пророке. Газете, которую контролирует подставное министерство. Он… По мере рассказа Уизли все больше бледнел, наконец осознавая что Драко сделал для них. Гермиона хотела продолжить, но видя, что парень все понял, решила промолчать.       — Он подписал себе смертный приговор… — договорил за нее Гарри. Что Гермиона, что Рон знали, что оспаривать это нет смысла. Если Волдеморт узнает, кто именно это сделал, Драко сменит свой статус «сбежавшего от ответственности мальчишки» на статус «пособника Поттера». И если пожиратели не поймают его, в заложниках у Волдеморта все еще оставались родители Малфоя. Поттер ударил кулаком по столу и Гермиона успела заметить, что его глаза были покрыты блестящей пленкой слез.       — Но он ведь спрячется, — заговорил Рон, — до этого прятался столько времени же. Да этот хитрец такое провернул в одиночку! Все с ним будет в порядке! Голос его, несмотря на напускную уверенность, дрожал. Гермиона чувствовала, что вся комната вдруг сжалась до их троих — каждый пытался не сломаться и дожить до того момента, когда можно будет просто отругать Драко за это безрассудство. Хуже всего было естественно Гарри. Помимо того, что он беспокоился за Малфоя, он считал себя виноватым в этом. Именно он сообщил слизеринцу о том, что Волдеморт был полукровкой. Девушка обошла стол и села рядом с Поттером. Он первый дернулся к ней и упал в ее объятия.       — Я не прощу себя, если с ним что-то случится, Герми, — парень уже не говорил, он почти что скулил — это был сдавленный, надломленный звук, который Гермиона никогда прежде не слышала от Гарри — Я не смогу. Гермиона медленно погладила его по спине и тихо сказала:       — Рон прав, с ним все должно быть в порядке. И хотя Грейнджер ненавидела загадки, она уже понимала, что ее с Роном слова были ложью. Такое задание даже такому умному как Драко, выполнить без свидетелей было невозможно. Волдеморт наверняка уже знал о том, кто написал эту статью. Найти семнадцатилетнего парня имея в заложниках его родителей, которые могут сообщить тебе все места, где бы он смог спрятаться, было задачей пары дней. Оставалось надеяться, что Волдеморт будет слишком занят, чтобы уделить этому свое время. Гарри не переставая продолжать дрожать в ее руках и Гермиона снова и снова гладила его по спине, пока его не накрыл тревожный сон. Рон отнес Гарри в кровать и, когда они остались наедине, шепотом спросил:       — Что нам делать? Скорее всего, Тот-кого-нельзя-называть уже ищет его. Грейнджер выдохнула. Все, что она могла сейчас сделать, это продолжить поиски крестража, чтобы не терять время, о чем Драко и просил в той записке. Но даже это ей казалось бессмысленным. Так много всего начало стоять на кону. И, самым страшным было то, что девушка начала отчетливо понимать, что если Волдеморт заберет у Поттера Драко, Гарри не сможет это пережить.       — Я не знаю, Рон. Не знаю… Вечером Гарри проснулся и Гермиона подняла на него уставший взгляд. Парень с минуту молча смотрел в ответ, видимо еще не вспомнив, что случилось с утра. Грейнджер даже почувствовала себя виноватой, что ее беспокойство лишь приблизило тот момент, когда Гарри снова «узнает» неприятные известия. Ему понадобилось пару минут. Когда воспоминания вернулись, его тело напряглось, но глаза остались всё такими же пустыми.       — Ты как? — спросила девушка тихо. Гарри кивнул, встал с кровати и молча вышел в гостиную. Отложив книги, девушка пошла за ним. Она не ожидала увидеть чего-то другого, но все же была неприятно удивлена, обнаружив, что Гарри, только проснувшись и даже не посоветовавшись с ними, начал собирать вещи.       — Что ты делаешь? Она схватила его руку, закидывающую в рюкзак кофту. Кофта эта даже не принадлежала ему. Гермиона узнала в узоре ткани верхнюю часть своей пижамы.       — Гермиона, отпусти, — сквозь зубы, почти на парсалтанге, прошипел он. Его рука дернулась и он отшвырнул кофту, наконец поняв, чью вещь он пытался сложить. Поттер быстро осмотрел всю комнату и пошел к кухонным шкафчикам.       — Гарри Джеймс Поттер! — закричала Гермиона, пытаясь хоть как-то привлечь к себе внимание. Гарри даже не обернулся. Просто продолжил хлопать дверцами, тяжело ступать по полу палатки и то и дело спотыкаться о мелочи, которые сам же и уронил.       — Что случилось? — в палатку вбежал Рон. В этот момент Гарри уже закрывал свой рюкзак и надевал ботинки, сидя на стуле. Гермиона стояла прямо перед ним, вытянув руки в обе стороны, готовая ловить друга, если он решит сбежать.       — Гарри, ты не можешь так поступить, — вступилась она. Гермиона не считала, что она в праве решать, что он мог, а что не мог делать. И тем не менее, это было просто безрассудно, бежать за Драко сейчас, когда на него направлено основное внимание Волдеморта, а они еще не уничтожили последние крестражи. И хотя она, конечно же, безумно переживала за Малфоя, не меньше она боялась за Гарри.       — Что именно я не могу? — впервые за вечер Гарри посмотрел ей прямо в глаза и Гермиона немного отшатнулась. — А что я могу? Сидеть здесь и ждать, пока увижу, как безносый пытает его? Знать, что именно я тому причина? Если не потому что рассказал, то потому что не смог просить его уйти, когда он еще мог это сделать… На самом деле Гарри искренне хотел узнать ответ на свой вопрос. Он сам был потерян и, несмотря на свою решимость, абсолютно не знал, что ему делать. Как только он проснулся, стало ясно, что нужно найти Драко. Но где его искать, он не знал. И сейчас, вступив в эту перепалку, он начинал сдаваться своим демонам. Именно поэтому, почувствовав, как руки снова начинают предательски дрожать, он замолчал и продолжил шнуровать ботинки. Нет, у него нет иного пути — ему нужно искать Драко и, так как это слишком рискованно, он должен оставить друзей.       — И что ты хочешь сделать? — твердо спросил Рон. Он все еще стоял на входе в палатку, будто бы преграждая путь, на случай если Гермиона не справится. Гарри промолчал и встал.       — Я спросил, что ты собираешься делать? — сквозь зубы повторил Уизли. — Тоже ни черта нам не объяснишь, чтобы мы не придумали запасной план, как сделать это безопасным путем? Рон действовал запретными методами — сравнение с Драко заставило обернуться и потерять бдительность даже Гермиону. Гарри тоже на мгновение растерялся, но пользуясь тем, что подруга уже не сдерживала его, обошел ее и направился к выходу.       — Пусти, — сказал он Рону. — Вы все равно не убедите меня остаться. Нет других вариантов, я должен найти его.       — Почему ты? Скажи мне на милость, с чего ты взял, что тебе единственному это нужно? Рон напряг шею и не отрываясь смотрел на Поттера. Они стояли в метре друг от друга и, казалось, одна неудачная фраза может поджечь воздух между ними. Гермиона подошла ближе и коснулась их плеч.       — Гарри, просто расскажи нам, что ты хочешь сделать. Никто не хочет тебя отговаривать, но мы не можем просто так тебя отпустить. На кону столько жизней. Гермиона помнила Гарри и Рона почти столько же, сколько помнила себя. Взбалмошный Рон, Гарри со сменами тактик поведения настолько частыми, что в последние годы девушка всерьез задумывалась о наличии у второго биполярного расстройства. И все же за семь лет, сколько они знакомы, она ни разу не видела у Гарри этот взгляд. Гермиона с содроганием сердца поняла, что что-то похожее Поттер испытывал только, когда погиб Сириус.       — Он спас меня, Гермиона, ты понимаешь? — Гарри смотрел на нее этим взглядом, а его голос все звенел у нее в ушах. Девушка так не хотела, чтобы ее друг проходил через это вновь. — Он отказался от всего. Я не могу, я просто не могу остаться здесь. Рон тоже положил ему руку на плечо.       — Кто тебе сказал, что мы считаем иначе, Гарри? — голос его вдруг стал мягким, будто бы он боялся спугнуть только начавшего открываться им друга. — Я тоже хочу его найти. Я тоже за него переживаю, как и Гермиона. Он спас мою жизнь, в сентябре, когда собирал эти чертовы букеты. Он достал тебя с Гриффиндорским мечом и помог нам уничтожить крестраж. Если… Уизли вдруг осекся, но быстро продолжил:       — Когда мы победим, ему будут обязаны многие. Так что не надо бежать от нас, чтобы помочь ему. Так понятно? Гермиона вдруг посмотрела на Рона совсем иначе. Конечно же он был прав. Он говорил правильные вещи. Не мудрые, нет. Дамблдор, например, ни за что бы не выбрал этот путь. Он бы, наверняка, настаивал на том, чтобы оставить Драко разбираться с этим самому и броситься на поиски крестражей. Это было верное решение. Но, на самом деле решения сейчас не было. Гарри нужен был Драко, а миру — сам Гарри. Значит, нужно удержать его рядом, заставить слушать и искать путь вместе. Дать Поттеру понять, что они, его друзья, будут рядом. И Гермиона сейчас была как никогда благодарна за то, что пускай Рон и был взбалмошным, но в отличие от нее, никогда не боялся брать на себя ответственность.       — Давайте просто сядем и все обсудим, — тихо сказал Уизли и подтолкнул онемевших от шока Гарри и Гермиону. Свеча на столе одиноко бросала дрожащие отблески света на троицу. Гарри сидел в центре стола с Грейнджер и Уизли по бокам. Гермиона снова заварила им травяной чай, зная, что разговор будет не легким.       — У меня не было никакого плана, — наконец заговорил Поттер. Ему потребовалось около десяти минут, чтобы смириться с тем, что друзья выбрали пойти за ним и попытаться спасти Драко.       — Я просто думал уйти от вас и потом попробовать связаться с ним. Легилименция ведь может помочь. Сообщить ему, где я буду и дать возможность вернуться, не знаю… Гермиона задумалась и только в конце поняла, что нервно крутит прядь своих волос на палец. Кожу головы в том месте неприятно тянуло вниз. План в целом имел право на существование — если совершить несколько прыжков и сделать все быстро — они могли успеть. Но спустя мгновение, Гарри шумно сглотнул и добавил:       — Его сознание закрыто.       — Этого можно было ожидать, — сказала Гермиона, прикладывая ладони к кружке. Девушка почувствовала, как снова начинает говорить этим своим канцелярским голосом, но сделать ничего не могла — так было просто легче. — Драко понимает, что первое, что попытается сделать Тот-кого-нельзя-называть это найти его с помощью легилименции. Он просто пытается не дать себя поймать. Варианта, в котором Драко уже был пойман, девушка просто не хотела допускать.       — У нас ведь есть не так много вариантов, верно? — собрано спросил Рон. — Мы можем искать либо его, либо крестраж. Когда мы найдем чашу, нам останется не так много: еще один, Нагайна и сам Темный Лорд. Но на поиски чаши может уйти куча времени. Гермиона поднесла чашку с чаем к губам. Пар приятно согревал кожу, но девушка почти не чувствовала этого. Она снова и снова крутила в голове все те кусочки информации, что у них были. Крестражи, предыдущие тайники, история Волдеморта. Те, собранные воспоминания, что показал ей Дамблдор.       — Крестраж мог быть где угодно.       — Но Драко может точно также быть где угодно, — будто бы вторя ее мыслям, сказал Рон.       — Может быть у вас было какое-то место, где вы могли встретиться? Договоренность, о которой знали только вы, — спросила Гермиона. Ей вдруг захотелось хлопнуть себя по лбу — почему эта мысль не пришла ей в голову раньше? И все же, когда Гарри заговорил, она сама поняла, почему идея на самом деле была бредовой.       — Выручай-комната, которая сейчас окружена Пожирателями, — безэмоционально ответил он. Трио замолчало. Девушка видела, что, хотя Гарри выглядит просто удручающе, он целиком и полностью погружен в размышления о том, что они могли сейчас сделать. Чай в нетронутых кружках давно остыл, когда Поттер наконец заговорил.       — Я влезу в голову Того-кого-нельзя-называть. Рон и Гермиона тут же посмотрели на него. Они почти в один голос ответили:       — Это просто отвратительная идея! Гарри поднял взгляд на них. До этого тот разглядывал свои руки — он держал их скрещенными на столе и все время сжимал пальцы, пока они не начинали белеть. Когда это наконец случалось, он делал то же самое с другой рукой.       — У нас есть другие? Гермиона, да я даже не знаю, где мы, чтобы подсказать ему путь. Да и в любом случае, мы тут же трансгрессируем, если что-то обнаружим в его голове. Девушке понадобилось пару минут, чтобы понять — Гарри не хотел найти в мыслях Волдеморта Драко. Он пытался вывести их на оставшиеся крестражи.       — Но, почему? — тихо спросила она. Гарри догадался, что она поняла, и нечитаемо посмотрел прямо в ее глаза.       — Пока он этого не захочет, я не смогу его найти, — снова опустив взгляд, сказал Поттер. — А он захочет этого, когда мы победим. Он же сказал, что будет скучать. Так что я должен поскорее закончить это чертово задание. И сразу же найти его. Потому что только тогда я смогу это сделать. Гермиона почувствовала, как в уголках ее глаз скопились слезы. Ох, как же не вовремя это было. Гарри был единственным, кто сейчас заслуживал утешения.       — Идите сюда, — к ним с Гарри подошел Рон и, встав за их спинами: растянул руки для объятий. Гарри на секунду позволил себе подумать о том, что идти к расправленным рукам друзей за объятиями, а не потому что они пытались остановить тебя от сумасшедшего поступка, было куда приятнее.       — Мы найдем его, я обещаю. Тем более, судя по всему, сам Лорд сейчас на материке, пытается найти Гриндевальда. У нас есть время. Рон крепко обнял друзей. Гарри, все это время сдерживающий эмоции, снова начал дрожать. И Уизли, и Грейнджер по своему же опыту понимали, насколько сложное решение ему приходилось принимать. И все же, хотя они сделали точно так же: Гермиона — со своими родителями, Рон — со своей семьей; им обоим было безумно жаль Гарри, который терял людей, только успев поверить, что может быть с ними счастлив. Всю ночь Поттер провел пытаясь пробраться в сознание Волдеморта и найти там воспоминание связанное с крестражами. Он перебрался в кресло и сидел с закрытыми глазами, стремясь направить поток своей магии к образу Темного Лорда. Гермиона сидела рядом — на столе вокруг нее были разбросаны все те же книги, она продолжала судорожно собирать информацию. Пару раз она вырывала Гарри из его попыток и спрашивала, какие еще имена Пожирателей мог упоминать Малфой. Одним из вариантов, где Волдеморт мог оставить крестраж, были хранилища его последователей. И хотя Гермиона вспомнила все основные имена, добраться до их хранилищ было невозможно — о большинстве из них у трио не было никакой информации. Частично ей помогал Рон. В основном он сидел рядом, но пару раз периодически выходил из палатки и продолжал дежурить. Когда Гермиона называла новое имя, он становился сосредоточенным, а потом вспоминал что-нибудь вроде: «Нет, Яксли точно нет — их семейку тщательно проверяли после войны. Отец почти не вылазил из рейдов тогда. Яксли был в списках.» Гарри почти не слышал их разговоров. Залезть в сознание Драко, которое он знал почти как свое собственное, было куда проще. Он ощущал его даже тогда, когда Малфой просто закрывал его окклюменцией. В таком случае, Гарри чувствовал знакомый путь, но почти открыв его, постоянно спотыкался, будто бы о камушек под ногами. Сейчас же все было иначе. Поттеру казалось, будто бы он ищет двери, которых не существует. И хотя, если бы сильно постарался, он бы даже наверняка смог описать, каким он ощущал сознание Волдеморта, найти его на таком расстоянии, понять, каким путем к нему пробиться, было просто безумно сложно. Через час голова начала раскалываться и Гарри на ватных ногах пошел к раковине, чтобы налить себе воды в стакан. Уже на подходе к креслу, он понял, что забыл о том, что у него все еще была палочка и заклинание «Агуаменти». Когда на улице уже начало светать, к нему подошла Гермиона. Гарри поднял голову, чтобы узнать чего она хочет, но та тут же вернулась обратно к столу, схватила первое попавшееся полотенце и прижала его к носу Поттера. Только тогда он почувствовал железный привкус крови на своих губах. Гарри растерянно посмотрел вниз и увидел что тут и там на его рубашке были маленькие красные пятна.       — У тебя кровь пошла, — с жалостью в голосе сказала Гермиона. Гарри положил свою руку поверх ее и перехватил платок.       — Спасибо. Гермиона выглядела изнеможденно — тени под ее глазами напомнили Поттеру о том, что друзья не спали уже больше суток. В подтверждение голова Рона до этого покоившаяся на руках, согнутых в локтях, рухнула на стол. Он жалобно простонал.       — Смог увидеть что-нибудь? — тихо спросила Гермиона, видя, что Уизли так и не проснулся от падения. Гарри покачал головой. Девушка цокнула и строго подтолкнула указательным пальцем вверх его подбородок. Поттер послушно закинул голову назад.       — Так кровь не должна течь так сильно. А что ты ощущаешь? Барьер или темноту?       — Ничего. Я даже не могу понять в каком направлении отпускать магию. Я теперь не уверен, что это вообще возможно. Может мне нужно взбеситься, как ему, и тогда это будет иметь смысл? — разочарованно сказал Гарри. Гермиона выдохнула. Наверняка, смысла в этом не было. Как и во всем другом, чем они занимались этой ночью. Все, что они получили за сегодня, это возможность не корить себя за полное бездействие. И хотя это было лучше, чем ничего, послевкусие было отвратительным.       — Нам надо поспать, — заключила она, обняв себя за плечи. На улице в последнее время было не так холодно и, все же, по утрам в палатку пробирался морозный ветер. Гермиона почувствовала, что еще чуть-чуть и она свалиться от усталости прямо здесь. Ей вдруг вспомнилось, что они так и не поужинали и было бы хорошо найти силы на то, чтобы приготовить завтрак, когда они проснутся.       — Вы с Роном идите, — кивнул Гарри и, убрав полотенце, поднес ладонь к носу. На его смуглую кожу упало пару капель. — Я подежурю, заодно еще попробую. Было бы неплохо оставить кого-то на дежурстве, но Гарри выглядел откровенно говоря ужасно. Девушка видела, как сильно он магически истощен, хотя сам Поттер наверняка корил себя за то, что сделал недостаточно. Отдых ему был просто жизненно необходим.       — Гарри, я имею в виду всем нам. Прекрати, мы так сделаем только хуже. Мы немного поспим и продолжим. Нам нужны силы. Веки Гарри на мгновение затрепетали. Он опустил голову и поджал губы. Все это время внутри будто бы была сжатая пружина и, когда Гермиона протянула руку, чтобы помочь ему встать с кресла, та вдруг расслабилась. Гарри твердо решил, что просто отдохнет пару часов и продолжит пытаться. В голове все еще стоял голос Драко признающийся ему в любви. Даже если бы от этого зависела его жизнь, он бы не смог вспомнить, как в то утро он дошел до кровати и уснул. Его глаза закрылись, еще до того, как он лег. Гермиона накрыла его пледом, когда его дыхание уже выровнялось и стало глубоким. И все же ему снились отвратительные сны о Драко. Но усталость брала верх. Он не мог проснуться и продолжал гнаться за ним, искать его в бесчисленном множестве кошмаров. Ни в одном их них он не успел. Гермиона не будила Гарри до тех пор, пока готовый ужин не перестал заманчиво пускать пар. Рон все продолжал смотреть в свою тарелку голодными глазами, но молча ждал, пока девушка решится потревожить сон их друга. Наконец, Грейнджер поднялась, приоткрыла дверь в спальню и позвала Гарри. Поттер тут же проснулся, присел на кровать и пару минут просто сидел, вспоминая события прошлой ночи. Рон не дал ему погрузиться в них и позвал:       — Гарри, если ты сейчас же не сядешь за стол и мы все не поедим, я съем тебя. Поттер почувствовал, как его желудок сжался от мысли, что он не был уверен, когда в последний раз ел Драко. Свой голод его мало волновал. И все же, собравшись с силами, он встал с кровати и пошел к друзьям.       — Я тут подумала, — начала Гермиона, — может быть, нам связаться с Орденом? Дамблдор говорил, что мы никому не должны рассказывать о крестражах, но я не знаю, что еще мы могли бы сделать. Гарри шумно выдохнул. Рон положил ложку в тарелку и коснулся своей рукой плеча друга.       — Есть еще один вариант, — Уизли заговорил с придыханием, так, будто бы эта идея только родилась в его голове и все еще блистала своей гениальностью. — Может, нам попробовать уговорить их спасти Драко. Все же он много чего сделал. Взгляд Гарри блуждал по царапинам на поверхности их деревянного стола. Что-то внутри него уже перестало верить в возможность найти Драко. Возможно дело было в изматывающих снах, но все на что его хватало это лишь вяло отмечать, как проходило все больше времени с тех пор, как Малфой осуществил свой план. Гарри перестал чувствовать острую необходимость найти крестражи, перестал боятся терять это время. И хотя он, уставший и изможденный, уже почти не испытывал никаких эмоций — именно это его и пугало.       — Может мне стоит попробовать просто найти и убить его? — вдруг абсолютно спокойно сказал он. Гермиона поставила обратно стакан с водой, чуть не поперхнувшись от слов друга.       — Ты о… о ком сейчас? — испуганным голосом спросил Рон. Гарри ухмыльнулся, отчего его друзья еще больше напряглись. Ситуация была просто идиотской — Гермиона приплела Орден, который судя по жертвам сбегал с каждой битвы с поджатым хвостом, Рон вдруг решил, что сможет объяснить куче взрослых, почему они должны рисковать жизнью ради носителя метки, хотя сам не мог принять Драко два месяца. Злость в нем все нарастала и нарастала. Поттер почувствовал острое желание опрокинуть стол, выбежать из палатки и трансгрессировать прямо на площадь перед министерством. Он до безумия хотел посмотреть, как этот мир справится с его гневом. Будет ли его достаточно, чтобы заставить этот чертов мир очнуться и дать ему передышку. Гарри плюнул в тарелку. Он даже не осознал, зачем сделал это. Но дальше голова закружилась будто бы он действительно начал трансгрессировать. Его мысли становились все более далекими, а тело будто бы пытались протолкнуть в очень узкую трубу. Ребра сдавили легкие, глаза начали слезиться. Перед тем, как он снова смог вздохнуть, он услышал, как Гермиона испуганно кричит:       — Гарри! Его взгляд еще не сфокусировался, но Поттер уже понял — мрачный пыльный воздух он вдыхает сквозь широкие ноздри Волдеморта. Те его мысли, темные и пугающие, вовсе не принадлежали ему. Просто, видимо, впервые новое видение и то, как их с Томом сознания перемешались, произошло еще до того, как он начал что-то видеть глазами Волдеморта. Тот находился в безумно холодном месте. Гарри хотел бы сжаться и согреться, но чужое длинное тело, укрытое серой мантией в пол стояло ровно и почти не двигалось. Поттер даже не чувствовал, как Том дышал. Они находились в темной комнате. Каменистые стены напоминали подземелья в поместье Малфоев, но воздух здесь был другим — в нем не было той присущей мэнору затхлости и духоты. Гарри почувствовал, как чужие пальцы сжали в руках бумагу. Волдеморт читал какое-то письмо. Именно оно почти свело его с ума и притянуло Поттера в его сознание. Поэтому Гарри начал искать подсказки в чернилах на бежевом листе. «Мой Лорд, пишу сообщить, что мы уже почти разобрались с этим недоразумением, возникшим пару дн…» Дальше бумага помялась и Поттер не смог разобрать слова на строке. Все внутри кричало о том, что ему буквально жизненно необходимо узнать все, пока Волдеморт не избавился от «улик». Его глаза нашли следующий абзац. «Мы поймали его. Как сообщали ваши источники, это был Драко. Мне жаль сообщать моему Лорду это. Я приношу извинения за своего нерадивого племянника». Гарри продолжил читать и пытаться запомнить все до последней буквы. Он чувствовал, как его собственные челюсти сжались — Поттер всеми силами пытался не позволить себе задуматься о том, что Драко поймали. «Я лично прослежу, чтобы он дождался возвращения Вас, мой Лорд. В подземельях, где ему и место. Я уже ограничила Нарциссу от посещений и вместо этого приказала Сивому не спускать с него глаз. У меня есть подозрения, что Малфой младший что-то от Вас скрывает. Он защищает себя Окклюменцией даже, когда валится без сил после пятого Круцио». Гарри не мог сказать наверняка, но он чувствовал, что там, в далекой реальности, его стошнило. Взгляд все больше замыливался и, до того, как его сознание вернулось в их палатку, он успел заметить то, как Волдеморт испепелил бумагу, даже не подняв палочки. Гермиона мягко хлопала Гарри по щеке, пытаясь сделать что-нибудь, чтобы он проснулся, но Поттер почти не дышал. Подруга безумно испугалась, когда увидела, как тот забился в конвульсиях сразу после необычной для него ухмылки. Она чувствовала, что что-то не так, но не смогла предугадать, что Гарри рухнет головой на стол, прямо рядом со своей тарелкой. Какое-то время он просто дрожал, но его лицо вдруг перекосилось, кулаки сжались и через пару мгновений его стошнило прямо на стол. Рон и Гермиона тут же ринулись к нему, понимая, что это не переутомление и даже не обычное видение — происходит что-то страшное. И наконец, спустя пару невозможно долгих минут, Поттер открыл глаза.       — Нам нужно спасти его… — задыхаясь, но не пытаясь вдохнуть глубже, заговорил Гарри, когда очнулся. Они с Роном отвели его к раковине, чтобы он мог умыться и попить воды. Поттер в их руках еще дрожал, но все же смог опереться на край тумбочки.       — Драко поймали, — продолжил он задушено сразу после того, как умылся ледяной водой. — Он в Малфой Мэноре, наверное. Да, она упоминала про Нарциссу. Его пытают. Волдеморт скоро вернется. Он все еще забывал сделать вдох между словами, отчего те звучали совсем неразборчиво. Рон очевидно, так и не понял, что им хотел сказать Гарри. Гермиона же уже нашла ответ — такие эмоции мог вызвать только Драко и, судя по всему, он был в опасности. Девушка обхватила лицо друга ладонями и заставила бегающий взгляд Гарри сфокусироваться на себе.       — Тише-тише. Все будет в порядке. Расскажи, что ты видел, — попросила она. Внутри нее на самом деле не было и капли того спокойствия, с которым она это произнесла.       — Нет, не будет, — прошептал Гарри. Грейнджер внимательно следила за тем, как расширяются и сужаются зрачки Поттера в ответ на это. До этого молящий и говорящий будто бы в бреду, он вдруг замолчал и посмотрел куда-то вдаль. Девушка испугалась.       — Эй, Гарри, расскажи, что ты видел? — все еще не понимая, что происходит с его другом, спросил Рон.       — Мы опоздали, вот что произошло, — сквозь зубы заговорил Гарри, когда, видимо наконец пришел в себя после видения. — Драко в поместье Малфоев, его пытают, он пытается защитить воспоминания, но… Поттер вспомнил, как выглядели родители Невилла после пыток Беллатрисы. Сразу за этим его мозг подкинул ему картинки того, как выглядел Сириус сразу после Азкабана. Сердце Гарри болезненно сжалось и он почувствовал, как кровь начинает буквально закипать в венах. В легких защипало, будто бы воздух в палатке был отравлен. Поттер стал дышать чаще.       — Скажите мне, где находится их поместье?! Куда мне надо аппарировать? — он переводил взгляд с Рона на Гермиону. Рон наверняка должен был знать.       — Я… Я знаю только адрес Гарри, — запинаясь ответил тот. — Но я не смогу описать это место, чтобы мы смогли туда аппарирова… Гарри ударил кулаком по столу. Из ниоткуда в палатке поднялся сильный ветер, заставляющий тонкий брезент стен трепетать. Стулья на неустойчивых ножках начали трястись и наполнили комнату ритмичным стуком. Огонь свечей, стоявших на столе и освещающих кухню, пару раз тревожно дернулся и потух. Воздух налился давлением так, что у Гермионы заложило уши.       — Гарри, пожалуйста, успокойся. Твоя магия… — залепетала девушка. Поттер зло посмотрел на нее. Но, хотя девушке было безумно страшно перед таким Гарри, она решительно продолжила:       — Я знаю, что тебе сейчас страшно, но там как минимум трое пожирателей. Тот-кого-нельзя-называть должен вернутся в поместье со дня на день! Может быть он просто увидел вас с Драко в твоей голове вчера, пока ты пытался пробраться в его голову и сейчас просто пользуется твоей слабостью! Под конец ее голос сорвался на крик, но Гарри в ответ даже не дернулся. Он внимательно выслушал ее. Как только Гермиона закончила, Поттер зашипел:       — Мне плевать. Я умру, но буду пытаться. Чего бы мне это не стоило, — он снова окинул их с Роном взглядом и с нажимом повторил: — Чего бы не стоило. У Грейнджер оставался последний аргумент. Хотя, судя по всему, он тоже бы уже не помог.       — Если ты там погибнешь, весь мир будет обречен. Ты понимаешь?! Поттер сократил расстояние между ними и наткнулся на руку Рона. Уизли успел протянуть ее между своей девушкой и другом, в попытке не дать второму совершить ужаснейшую ошибку. Гарри уперся грудью в ладонь Уизли и посмотрел в глаза Гермионы.       — Мир? — Гарри усмехнулся. И хотя выражение на его лице было пугающим в голосе все еще был слышен хрип. — Он и есть мой мир. Если с ним хоть что-то случится, вашему миру придется иметь дело со мной. Швы на ткани палатки окончательно разошлись и маленький ураган из вещей, бумаг, клочков книжных страниц вдруг поднялся в холодный ночной воздух улицы. Их убежище сломалось как карточный домик. «Как кстати» — с горечью подумалось Гермионе. Ведь их дружба сейчас была под абсолютно такой же угрозой. Ветер вдруг превратился в небольшой ураган и закружил вокруг них все что находилось в комнатах: мебель, одеяла, их одежду. Гарри с печалью заметил пиджак от костюма Драко.       — Мы отправимся за тобой, — громко сказал Рон, в попытке перекричать гул ветра. — Гермиона, давай попробуем понять, как мы сейчас можем попасть в Малфой мэнор. Он наверняка хорошо защищен противоапарационными чарами, все чистокровные так делают, так что нам не хватит воспоминаний Темного Лорда и образов их подвалов. Может есть кто-то, кто на нашей стороне, но знает мэнор или как туда попасть? Уизли потянулся к девушке и погладил ее по голове, перед тем как отвернуться к Поттеру. И хотя Рон был готов взять управление в свои руки, Гарри заговорил первым, четко и отстраненно. Так, будто бы ждал, когда они приступят к делу.       — Какой у нас план?       — Все зависит от того, каким образом мы сможем туда попасть. Кружащие вокруг них вещи начали постепенно падать на землю. Рон окинул взглядом их стоянку. Палатка, вся изорванная, погнулась и теперь лежала на земле. Чары, позволяющие вместить в нее две комнаты и ванну, были сломаны и теперь из палатки текла вода. Если бы у них было время, Уизли бы подумал о том, что будет скучать за этой палаткой и всем тем теплым воспоминаниям, что у них случались несмотря на темные времена. Пока Поттер и Уизли собирали все необходимое в сумку, Гермиона прокручивала в своей голове все, что она знала о Малфое. Он никогда не упоминал ничего о своем доме. Был чистокровным до мозга костей. Презирал домовых эльфов и считал, что они все заслужили того, как с ними обращаются. Эльфы-эльфы-эльфы. Гермиона сжала кулаки, пытаясь отогнать эту идиотскую мысль об их давнем споре с Драко о домовиках. Как же она ненавидела загадки!       — Добби! — вдруг прокричала девушка, забыв о том, что им стоило вести себя тише, и хлопнула себя по лбу. Рон и Гарри повернулись к ней. Поттеру потребовалось пара мгновений, чтобы до него тоже дошло. В тот же момент он щелкнул пальцами и позвал Добби. Абсолютно наугад. Гарри просто решил попробовать, сделать так, как в его воспоминаниях делал Сириус с Кричером. Они смотрели в пустоту около минуты. Гермиона чувствовала каждый удар своего сердца. Если бы это сработало…. Только бы это сработало.       — Гарри Поттер звал меня? — донеслось со стороны Гарри и трио обернулось на звук. Прямо посреди разбросанного ими барахла стоял эльф-домовик Добби. Тот самый домовик, которого для Гарри подослал Драко на втором курсе. Тот самый бывший домовик Малфоев, наверняка помнивший, как выглядел Малфой мэнор и способный перенести их туда. Гарри тут же протянул ему руку.       — Трансгрессируй меня в Малфой мэнор, Добби! Домовик тут же замотал головой.       — Но, Гарри Поттер не должен туда идти. Это злое место, там сейчас полно темных волшебников. Гарри еще раз дернул ладонью, намекая, что переговоры здесь бесполезны. Гермиона подбежала к нему до того, как эльф протянул свою руку в ответ.       — Стой! — крикнула девушка и схватила Добби за его тоненькое запястье. — Ты ведь сможешь кое-что там посмотреть, в поместье Малфоев? Добби посмотрел на нее и улыбнулся.       — Я рад видеть вас, мисс Грейнджер! Конечно, магия домовиков достаточно стабильна и сильна, чтобы я смог проникнуть туда незаметно. А что нужно узнать мисс Грейнджер в этом ужасном доме? Грейнджер, казалось впервые смогла вдохнуть и выдохнуть полной грудью. Появление Добби создавало достаточно безопасности для всей их затеи со спасением Драко.       — Там находится Драко Малфой. Он должен быть в подземелье, его охраняет оборотень, — быстро отчитался Гарри. Теперь он явно стремился не тратить ни секунды. Он не позволял мысли, что слизеринца могут снова пытать, проникнуть в голову. Гарри был уверен — если бы он задумался об этом на мгновение, он бы снова потерял контроль.       — Просто проверь там ли он, оцени обстановку, — добавил Рон. Добби учтиво склонил голову и тут же исчез с тихим хлопком. Гарри то и дело бросал взгляд на часы Рона. И хотя он молчал, его губы шевелились, и, если бы Гермиона присмотрелась, она бы поняла, что Поттер считает секунды.       — Если он там, — начал Рон, — ты спасаешь его задницу, а мы защищаем вас. Сначала Гарри отстраненно кивнул, но после поднял взгляд на друга и добавил:       — Там еще другие… Олливандер, ребята со школы… Вытащите их с Добби, а потом, если будет нужно, вернетесь за нами. Поттер хотел надеяться, что эльфу нужно было больше времени, потому что Волдеморт соврал и теперь-то Поттер все же не попался на его ловушку. Мысленно он сделал себе пометку извиниться перед Гермионой, потому что в таком случае, она спасла их жизни. Думать о том, что Добби поймали, Гарри боялся и потому снова вернулся к подсчету долгих секунд. «Тридцать три, тридцать четыре, тридцать пять, тридцать шесть…»       — Гарри Поттер, сэр, — с небольшой одышкой запищал рядом с ними Добби. Его глаза немного блестели, а сам он покачивался, будто бы после небольшой пробежки. И все же, через пару мгновений, он наконец сказал то, что так боялся услышать Гарри.       — Хозяин Драко действительно в подземельях. Гермиона ненавидела загадки. Ей надоело прятаться в чертовых лесах не меньше остальных. Она была так же, если не больше, зла на погибшего директора, который запутал поиск крестражей и оставил лишь мелкие знаки, в какую сторону, им стоило смотреть. Девушка каждый день боялась, что несмотря на стертую память, ее родителей могли найти и пытать. Гермиона ненавидела месяцами искать крестражи разбросанные по всей Англии без единой подсказки. И несмотря на это, сегодня она бы с удовольствием решила сотню загадок, лишь бы все произошедшее за последние дни оказалось обычным ночным кошмаром.