I'll teach you love. Веришь?

Жизнь.

Просто, легко, без обязательств.

Так хочется...

Пожить?

***

Тэхён просыпается от резкого звука, который эхом отдаётся в его сознании, и с ощущением, будто что-то упустил. Книга всё ещё лежит рядом, открытая на последней прочитанной странице. Всю ночь он провёл за чтением, не замечая, как время утекает сквозь пальцы. Он засыпал с ней в руках, полностью потерявшись в её мире. Сигнал. Чёткий, строгий, как всегда. Сигнал тревоги. Но сегодня он звучит иначе — словно упрёк. Он возвращает его в реальность. "Блять..." — Блять! — выдыхает он уже вслух, вскочив с кровати. Взгляд тут же снова падает на книгу, которая лежит рядом с ним, едва не соскользнув на пол. Её обложка потрёпана, страницы распахнуты где-то посередине, словно и она сама не могла дождаться, чтобы быть дочитанной до конца. Тэхён подхватывает форму, натягивая её на себя в спешке. Каждый сустав протестует, мышцы ноют, но он двигается быстрее, чем обычно. — "Я проспал. Блять, я проспал!" — проносится мысль. Он хватает планшет, машинально проверяя расписание. Первый урок начнётся через несколько минут. — Проклятье. — Ещё одна короткая ругань вырывается из его губ. Он выскакивает в коридор, его шаги гулко раздаются в тишине. Он понимает, что, всё же, сильно опаздывает. Толпа курсантов уже расходится по аудиториям. Остальные уже давно на своих местах. Сердце колотится, но не столько от страха, сколько от волнения. Но что-то внутри него, несмотря на суету, отказывается паниковать. Он успевает буквально в последний момент. Садится на своё место, стараясь дышать ровно, но мысли всё ещё путаются. Инструктор что-то говорит, но слова звучат как через воду. Всё, о чём он может думать, это о книге и... Чонгуке. Чувства бурлят, но они остаются неуловимыми, как далекие звёзды на крыше. Только вот аудитория встречает его вовсе не незамеченым, как он думал, а холодным взглядом инструктора. — Ким, — голос звучит резче, чем обычно, — Вы, очевидно, решили, что пунктуальность — это необязательное требование? Тэхён молчит, стараясь не выдать, что его дыхание сбито от бега. Он опускается на своё место, чувствуя на себе взгляды остальных. — Извините. — Его голос звучит ровно, хотя внутри всё сжимается. Инструктор бросает на него взгляд, но не комментирует больше ничего. Лишь кивает на экран. — Продолжим. Но Тэхён не слушает. Его пальцы механически перелистывают страницы планшета, а сам он у подножья разрушенного дома, вместе со Скарлетт, стоящей на пороге. Ну, в мыслях. На перемене он садится за дальний стол, стараясь не привлекать внимания. Но Чонгук, как всегда, появляется из ниоткуда. — Проспал? — его голос звучит спокойно, но в нём слышится что-то вроде насмешки. Только в исполнении Чонгука Тэхёну не хочется блевать, как когда это делает Акнит. — Ты знал? — Тэхён поднимает на него взгляд. Чонгук усмехается, садясь напротив. — Угадай. Тэхён хмурится, но не отвечает. Вместо этого он кивает в сторону книги, которая всё ещё лежит у него на столе. — Я... не смог остановиться. — Это было видно. — Чонгук опирается локтями о стол. — И как тебе? — Непонятно. — Тэхён пожимает плечами. — Почему они всё это терпят? Почему продолжают, даже когда всё кажется... бессмысленным? Чонгук смотрит на него, и в его взгляде читается что-то большее, чем просто интерес. Снова что-то, чего Тэхён не понимает. — Потому что они не сдаются. Даже если всё против них. Они замолкают, сидя в тишине. За окном раздаётся звонок, призывающий всех обратно на занятия.

***

Тэхён привык только к одному виду чувств. Ненависти, злости... Что-то наподобие этого. Тому, что можно направить, выплеснуть, ощутить в теле, как некий заряд, готовый разрушать. Это было привычным, почти удобным. Злость давала цель, ненависть — оправдание. Что-то, что заставляет его вскипать. И с каждым разом всё сильнее. Каждый раз, когда он чувствовал, как что-то внутри сжимается, он знал, как это использовать. Знал, куда направить. Это было просто. Он не готов к тому, что чувствует сейчас. Не готов. Ведь то, что он чувствует сейчас, не вписывается в привычные рамки. Этот хаос, эта неопределённость — он не знает, как с этим справиться. Не знает, как это назвать. Кто-то, пожалуйста, остановите этот поток из чувств... Эти чувства накатывают, как волна, накрывают с головой, уносят в неизвестность. Они словно размывают почву под ногами, заставляя его утратить равновесие. Каждая эмоция кажется новой, будто он видит их впервые. Нежность, которая заставляет сердце сжиматься. Радость, которая граничит с болью. Надежда, которая кажется хрупкой, но настолько яркой, что ослепляет. Эти чувства захватывают Тэхёна, подбрасывают в воздух, в неизвестность, и втягивают в нескончаемый водоворот, где всё смешивается: мысли, чувства, образы, память. И цепочка событий... к которой Тэхён не готов. Она уже запущена. Её не остановить. Тэхён не готов. Всё, что он знал, рушится. Всё, что он чувствовал раньше, кажется пустым и незначительным. Он не готов. Но он уже падает. В данный момент, в прямом смысле этого слова. Причём, без шуток. Только начнём с начала. Тэхён уже спешил. Он и так проспал на первый урок, да ещё и теперь терял время, стоя перед зеркалом в тщетной попытке успокоить себя. Мысли о чувствах, которые он не мог понять, мешались с беспокойством о том, как объяснить своё опоздание. И да, вы правильно поняли, это уже на следущий урок. Он вспомнил, что забыл тетради у себя на столе, пошёл их принести, увидел свою нерасчёсанную шевелюру в зеркале, подумал о Чонгуке, что всегда выглядит безупречно. Так, а на этом оборвёмся. В любом случае, он выбегает из комнаты, закрывая дверь резким движением, и устремляется к лестнице. Его ноги всё ещё ломит после недели тренировок, но он не обращает на это внимания. Единственное, что его волнует сейчас — добраться до аудитории, пока не начались занятия. Если он за один день опаздает аж целых два раза, ему конец. В общем, беды точно будет не избежать. Хотя сейчас уже, впрочем, тоже. Коридор пуст. Лестница впереди кажется бесконечно длинной. Он ускоряется, чувствуя, как сердце начинает колотиться всё сильнее. И тут это происходит. Его нога, цепляясь за край ступени, подгибается. В этот момент кажется, что всё замедляется: его руки машинально тянутся вперёд, чтобы удержаться, но перила оказываются слишком далеко. — "Гадство!" — проносится в голове, но мысли тут же сменяются паникой, когда его тело начинает падать вперёд. Его колено ударяется о ступень, и боль моментально пронзает ногу. Затем локоть, скользящий по жёсткому камню, обжигает кожу. Всё заканчивается, когда он наконец оказывается внизу, сидя на холодном полу у подножия лестницы. Он ловит себя на том, что тяжело дышит, стараясь понять, что только что произошло. Боль в ноге и руке пульсирует, но это не главное. Главное — гулкий стук собственного сердца в ушах и ярость, смешанная с ощущением беспомощности. — Ты в порядке? — раздаётся голос сверху. Тэхён поднимает взгляд. На верхней площадке лестницы стоит Чонгук, смотрит на него с выражением, которое Тэхён не может разобрать. Это что, беспокойство? Он не видел его со времён... Короче, никогда. — Всё нормально. — отрывисто отвечает он, пытаясь подняться. Но нога, подвернувшаяся при падении, тут же подкашивается, и Тэхён снова опускается на колени. Чонгук спускается вниз, не дожидаясь объяснений. Его движения быстрые, но странно лёгкие, как будто он знает, что делать. — Дай посмотрю. — говорит он, опускаясь рядом. — Я сказал, всё нормально. — Тэхён раздражённо отводит взгляд, чувствуя, как в груди снова начинает закипать. — Нормально? Ты чуть не покатился вниз головой. — фыркает Чонгук, но в его голосе нет злости. Только эта ненавистная мягкость, от которой Тэхёну становится не по себе. Чонгук осматривает ногу, его пальцы касаются места, где ткань формы натянулась на колене. — Вывих или просто ушиб, — заключает он, как будто говорит сам с собой. — Ничего критичного, но ты явно не в порядке. — Я справлюсь. — резко говорит Тэхён, но его голос звучит слабее, чем он хотел. — Справишься? — Чонгук поднимает на него взгляд. В его глазах всё та же уверенность, от которой невозможно отвернуться. — Ты даже встать не можешь. Прежде чем Тэхён успевает возразить, Чонгук помогает ему подняться, поддерживая за локоть. Их лица оказываются слишком близко, и на мгновение Тэхён чувствует странное тепло, исходящее от него. — Всё-таки тебе стоит больше смотреть под ноги. — шутит Чонгук, когда Тэхён, наконец, выпрямляется. Но Тэхён не отвечает. Его мысли снова сбиваются, и он не понимает, что тревожит его сильнее: боль в ноге, ощущение, что он должен был справиться сам, или этот странный взгляд, который Чонгук бросает на него, словно видит что-то большее, чем просто ушиб. И каким-то странным образом, кажется, что Чонгука этот ушиб заботит больше, чем его самого. Тэхён кривится всякий раз, когда его нога сталкивается с твёрдой поверхностью пола. — Ты же понимаешь, что такими темпами, мы оба опаздаем? Опять. Мы так крупно оберёмся, поверь — так просто не отделаешься. — ворчит Тэхён, сделав ещё один неуверенный шаг. Место ушиба отдаёт пульсирующими волнами боли, но он упрямо сжимает зубы, стараясь не хромать слишком явно. — У нас и так проблемы с успеваемостью. Точнее, у меня. Чонгук идёт рядом, хмурясь, но ничего не говорит. Его взгляд то и дело скользит к пострадавшей ноге Тэхёна. — Ты хоть слушаешь? — раздражённо добавляет Тэхён. — Нужно идти в аудиторию. Сейчас. — Мы не пойдём в аудиторию. — спокойно отвечает Чонгук, но его голос звучит твёрдо, почти упрямо. — Не пойдём? — Тэхён останавливается, резко разворачиваясь к нему. — Ты издеваешься? Ты понимаешь, что нас ждёт, если мы оба пропустим ещё один урок? Чонгук сжимает губы, опуская взгляд. Его пальцы нервно сжимаются в кулак, но он всё ещё стоит ровно, будто пытаясь что-то сдержать. — Я справлюсь. — продолжает Тэхён, отводя взгляд. Его голос звучит чуть мягче, но всё равно упорно. — Мне просто нужно дойти. — Дойти? — Чонгук усмехается, но в его глазах мелькает что-то острое. — Ты даже стоишь с трудом. — Я вообще-то и о твоей успеваемости зобочусь тоже! И вообще, это не твоё дело. — огрызается Тэхён, вспыхивая. И тогда Чонгук взрывается. — А я о тебе! Не моё дело? — он делает шаг ближе, его голос становится громче. — Блять, Тэхён, это ещё как моё дело! Тэхён от неожиданности замолкает, поражённый внезапной вспышкой. Чонгук редко повышал голос. Ещё реже он матерится. — Я не собираюсь смотреть, как ты калечишь себя ради этой ёбаной "успеваемости". — продолжает Чонгук, его взгляд пронзителен. — Да, я забочусь. О тебе. И если ты сам этого не понимаешь, то я буду заботиться за нас обоих. Прежде, чем Тэхён успевает что-то сказать, Чонгук решительно нагибается, подхватывая его под колени и под спину. — Чт-что ты делаешь?! — взвизгивает Тэхён, но его голос дрожит больше от шока, чем от гнева. Он даже немного стыдится того звука, похожего на девчачий писк, что он только что издал. — Забочусь. — спокойно отвечает Чонгук, будто это самое естественное, что он мог сделать. Его голос ровный, и безапеляционный. Он режет воздух, словно сталь. Тэхён оказывается на руках Чонгука, словно невеста. Его сердце гулко стучит, заглушая все мысли. — Поставь меня! Ты сошёл с ума? — шепчет он, его руки рефлекторно хватаются за плечи Чонгука, чтобы не потерять равновесие. — Нет. — Чонгук даже не смотрит на него, его лицо сосредоточено. — Ты не можешь идти сам, так что идёшь со мной. — Поставь меня на место! — Забудь, ни в коем случае. Тэхён застывает. Он чувствует, как тепло тела Чонгука проникает сквозь ткань его формы. Стук сердца Чонгука кажется таким громким, что он удивляется, почему его никто не слышит. А его собственное? Оно ничем не лучше. Оно будто взбесилось. Остаток пути до медпункта проходит в полной тишине. Тэхён сжимается, стараясь сделать себя меньше, прижимаясь к груди Чонгука, чтобы не встречаться взглядом с любопытными прохожими. Но их взгляды, кажется, не волнуют Чонгука. Когда они доходят до медсестры, Чонгук аккуратно опускает Тэхёна на кушетку, наконец поднимая на него взгляд. — Теперь отдыхай. — говорит он, его голос снова становится мягким. Тэхён всё ещё не может найти слов. Он только кивает, чувствуя, как его щеки начинают гореть. Чонгук, кажется, замечает это, но ничего не говорит. Только слегка улыбается и поворачивается, чтобы выйти. Тэхён остаётся сидеть на кушетке, слушая, как затихают шаги Чонгука. Его сердце всё ещё бешено колотится, но он не может понять, от чего именно. Тэхён остаётся сидеть на кушетке, чувствуя, как тишина заполняет все вокруг. Боль в ноге постепенно утихает, уступая место чему-то другому — более тёплому, но не менее беспокоящему. Его сердце, до сих пор стучавшее так сильно, что он боялся, что сляжет из-за сердечного приступа, начинает замедляться, но каждый удар отдаётся гулким эхом в его ушах. Он смотрит на дверь, за которой только что исчез Чонгук. В голове мелькает образ его решительного лица, когда он поднял его на руки. Эти глаза, полный твёрдости голос, и... тепло. Тэхён нервно кусает губу, проводя рукой по ушибленному колену. — Что со мной не так? — шепчет он, сам не осознавая, что говорит вслух. Ему не привыкать к боли, к резкости, к давлению. Но это было другое. Это сбивало с толку. Не ранящее, но пугающее. Тэхён поднимает взгляд на зеркало напротив. В нём отражается его собственное лицо — бледное, но раскрасневшееся. Он отворачивается, будто не может вынести даже собственного взгляда. Стук в дверь прерывает его мысли. — Можно войти? — женский голос, принадлежащий медсестре, звучит спокойно, но строго. Она заходит внутрь, проверяя планшет. — Чонгук сказал, что вы подвернули ногу. Давайте посмотрим. Тэхён кивает, молча вытягивая ногу вперёд. Медсестра работает быстро и аккуратно. Её руки холодные, но прикосновения не вызывают дискомфорта. — Ничего серьёзного, — говорит она через минуту. — Ушиб, может быть, растяжение. Но без осложнений. Я наложу повязку. Завтра придёте на повторный осмотр. Тэхён снова кивает. Ему даже нечего сказать. Медсестра опускается на стул рядом с кушеткой, кладя на небольшой столик бинты, антисептик и компресс. Её движения быстрые, отточенные, словно она делала это уже сотни раз. — Поставьте ногу прямо. — говорит она, не отрывая взгляда от своих рук. Её голос спокоен, почти безэмоционален, но в нём слышится нотка профессиональной заботы. Тэхён неохотно вытягивает ногу, стараясь не морщиться от боли. Медсестра бережно поднимает штанину формы выше колена, открывая синяк, который уже начал темнеть. — Немного щипать будет, — предупреждает она, открывая антисептик. Когда холодная жидкость касается его кожи, Тэхён слегка вздрагивает, чувствуя лёгкое жжение. Но медсестра работает быстро: её пальцы уверенно обрабатывают ушиб, убирая следы грязи и крови. Затем она берёт компресс, прикладывает его к воспалённой области и начинает аккуратно обматывать ногу бинтом. Лёгкие, почти невесомые касания её пальцев создают странный контраст с тугим натяжением ткани, которая постепенно фиксирует повязку. — Не двигайтесь. — добавляет она, затягивая последний виток и закрепляя его небольшой застёжкой. Тэхён смотрит, как она работает, замечая, как чётко и аккуратно складываются слои бинта. Её движения кажутся машинальными, но в них чувствуется опыт. — Всё готово, — объявляет она, убирая остатки бинта обратно в ящик. — Не снимайте повязку до следующего осмотра. Если почувствуете сильную боль, сразу сообщите. Тэхён лишь коротко кивает, не находя слов. Её голос и движения были настолько спокойными, что он даже немного расслабился. Когда медсестра уходит, оставив его одного, он ещё некоторое время остаётся сидеть, глядя в одну точку. Мысли разрывают его изнутри: злость на себя за то, что не может контролировать свои чувства, и одновременно... благодарность. Благодарность? За что? Он закрывает глаза и резко выдыхает. Прекрати. Просто прекрати. Но мысли не слушаются. Когда дверь снова открывается, Тэхён вздрагивает. Чонгук возвращается, спокойно заходя внутрь, словно это его личная комната. — Что сказал врач? — его голос звучит нейтрально, но взгляд цепляется за повязку на ноге Тэхёна. — Ушиб. — коротко отвечает Тэхён. Чонгук кивает, подходя ближе. Он присаживается напротив, его руки переплетаются на коленях. — Ты должен был сказать, если болит. — А ты должен был оставить меня в покое. — Оставить тебя? — Чонгук усмехается, но его улыбка кажется грустной. — Знаешь, ты можешь говорить это сколько угодно, но я всё равно не послушаюсь. Тэхён не отвечает. Он опускает взгляд, его пальцы нервно теребят край ткани на колене. — Тэхён. Он поднимает голову. — Ты можешь на меня злиться. Кричать. Можешь говорить, что справишься сам, — продолжает Чонгук, его голос становится мягче. — Но я не позволю тебе сделать себе хуже. Тэхён снова молчит. Он не может выдержать этот взгляд, полный странной смеси уверенности и заботы. — Ты слишком много обо мне думаешь, — шепчет он, сам не понимая, почему сказал это. — Может быть. — Чонгук улыбается, но его взгляд остаётся серьёзным. — Но разве это так плохо? Эти слова застревают в голове Тэхёна, будто эхо. Он не знает, что ответить. Когда Чонгук встаёт, чтобы уйти, Тэхён вдруг поднимает руку, словно хочет его остановить, но тут же опускает её. — Спасибо. — шепчет он, едва слышно. Чонгук оборачивается, его глаза становятся чуть мягче. — Не за что. — отвечает он, и в его голосе звучит нечто большее, чем просто слова. Когда дверь закрывается за ним, Тэхён остаётся сидеть. Его сердце снова начинает стучать сильнее, но на этот раз он уже не пытается с этим бороться.