I'll teach you love. Веришь?

Что? Почему...?

Всё же было...

Где та нежность?

Ценить нужно перед тем, как уже потерял.

***

Тэхён решает, что больше не может терпеть эту неопределённость. Мысли о поцелуе грызут его изнутри. Это не то, что можно просто отпустить, как случайное касание или недоразумение. Нет. Это что-то большее. Он хочет, чтобы Чонгук знал, что для него это было важно. Ему нужно сказать ему это — признаться, что поцелуй ему понравился. Это пугает, но ещё сильнее пугает мысль, что он упустит шанс. Он стоит перед зеркалом в своей комнате, нервно проводя рукой по волосам. Его взгляд ловит собственное отражение: встревоженные глаза, поджатые губы. Он пытается подобрать слова, которые сможет сказать Чонгуку. Да, он репитирует, как перед спектаклем. Хотя, он никогда вживую подобного не видел, он думает, что ощущение схожые. — Это было... нет, слишком слабо. — он качает головой. — Мне понравилось. Мне правда... — он замолкает, ощущая, как щеки заливаются краской. Голос ломается, дыхание становится частым. Он чувствует, как дрожат руки, и сжимает их в кулаки, чтобы остановить дрожь. — Ты просто скажешь, — шепчет он, глядя себе в глаза в зеркале. — Ничего страшного. Это несложно. Он ведь тоже чувствовал что-то. Правда? Он замирает, прокручивая в голове моменты, когда их взгляды пересекались, когда Чонгук улыбался ему той самой, тёплой улыбкой, или как держал его так уверенно, когда он упал. Но сейчас всё кажется неясным. Эти воспоминания — реальные или просто его фантазия? Тэхён судорожно выдыхает. — Всё. Хватит думать. Просто скажи. Он репетирует снова и снова, пока не убеждается, что готов. Это не так просто, как кажется. Мысли бегают кругами, сердце колотится как сумасшедшее. Он знает, что, если не скажет это сейчас, больше никогда не найдёт смелости. На следующий день, с самого утра, Тэхён начинает искать Чонгука. На завтраке, на занятиях, даже в перерывах между лекциями. Но Чонгук будто исчезает. Каждый раз, когда он видит его, тот уходит в другой конец зала или делает вид, что слишком занят, чтобы остановиться. — Чонгук! — зовёт его Тэхён однажды в коридоре, пытаясь привлечь его внимание. Но Чонгук лишь бросает на него короткий взгляд и продолжает идти, словно не услышал. — Эй, погоди! Я хочу поговорить! — Тэхён делает ещё одну попытку, но Чонгук поворачивает за угол, исчезая из поля зрения. Это не просто сбивает его с толку — это рушит всю уверенность, которую он так старательно собирал. Тэхён замирает посреди коридора, чувствуя, как сердце сжимается от боли. Почему он так себя ведёт? Что он сделал не так? Разве тот поцелуй... не значил ничего? Вчера убегал он. А теперь, они, видимо, поменялись ролями. К обеду чувство растерянности перерастает в гнев. Тэхён злится, но не на Чонгука — на себя. Как он мог поверить, что тот что-то чувствует? Как он мог дать себе эту ложную надежду? Но даже эта злость смешивается с отчаянием. Чем больше проходит времени, тем сильнее ощущение, что он теряет нечто важное. Вместо того чтобы прояснить ситуацию, Чонгук словно выстраивает между ними стену. Тэхён возвращается в свою комнату, чувствуя, как внутри всё клокочет от обиды и разочарования. Он падает на кровать, сжимая в руках подушку. Ему хочется закричать, выплеснуть всё наружу, но вместо этого он только молча стискивает зубы, его мысли снова и снова возвращаются к Чонгуку. Почему он так поступает?

***

Вечер наступает тихо, но это молчание давит на Тэхёна. Он идёт по коридору медленными шагами, не обращая внимания на свет ламп, которые холодно освещают путь. Его мысли кружат вокруг одного и того же: Чонгук. Его избегание, его молчание. Каждый раз, когда он вспоминает, как Чонгук проходил мимо, словно не замечая его, сердце сжимается всё сильнее. Когда он сворачивает за угол, то почти сталкивается с Ли Суён. Та девушка, что вела себя подозрительно... Пару дней назад он наконец спросил её имя. Они, вроде как, ладят. Она замечает его сразу. Её лицо освещает мягкий, понимающий взгляд. Она кажется спокойной, но в глазах читается лёгкое беспокойство. — Всё в порядке? — тихо спрашивает она. Тэхён останавливается. Он хочет отмахнуться, сказать что-то вроде «Да, всё нормально», но не может. Её голос звучит искренне, и это заставляет его задуматься. Может, ему просто нужно поговорить. Он встречается с ней взглядом, но быстро опускает глаза. — Не знаю, — выдыхает он, чувствуя, как слова сами срываются с губ. — Всё стало странным. Сложным. Он чувствует себя уязвимым, но в то же время ему от этого легче. Он наконец произнёс это вслух, хотя бы немного. Его плечи, будто напряжённые весь день, немного расслабляются. Суён внимательно смотрит на него. Она не перебивает и не спешит задавать вопросов. Вместо этого она просто кивает, позволяя ему понять, что он не должен объясняться, если не хочет. — Иногда люди ведут себя так, что ты этого не понимаешь, — наконец говорит она. Её голос спокоен, в нём нет ни капли осуждения. — Это не значит, что ты сделал что-то не так. Её слова звучат просто, но попадают прямо в цель. Тэхён замирает, обдумывая их. Разве это правда? Он не уверен. Но в этих словах есть что-то, что заставляет его почувствовать себя чуть легче. Может быть, совсем немного, но этого достаточно, чтобы дыхание стало ровнее. Он кивает, не поднимая взгляда. — Спасибо. — едва слышно произносит он. Суён улыбается, лёгкой, почти невидимой улыбкой. Она не пытается лезть глубже, не задаёт лишних вопросов. Просто стоит рядом, создавая атмосферу, в которой Тэхён чувствует себя немного спокойнее. И пусть её слова не решают его проблему, они дают ему ощущение, что он не совсем один в этом. И это уже многое значит.

***

Прошлой ночью

Уже поздняя ночь. Занавезки откидывают причудливые тени, рисуя на светло-серых стенах замысловатые узоры, будто исподтишка крадущиеся, поджидая подходящий момент, чтобы наброситься на свою жертву. Из распахнутого окна открывается вид на пустую тренировочную площадку. Это навевает воспоминания. Шторы колышутся, колеблясь от редких порывов прохладного и лёгкого ветра. И вдруг — этот звук: в комнате Чонгука раздаётся тихий, почти едва различимый сигнал, эхом отзываясь от голых стенах. За ним следует глухой стук падающей книги. Чонгук хотел сделать Тэхёну ещё один сюрприз, подарив продолжение "Унесённые ветром", и этим извиниться за неожиданный поцелуй. Чонгук, от слова "совсем", не ожидавший в ближайшее время снова услышать эту мелодию, замирает, пристально смотря на незаметные, аккуратно убранные в угол стола, часы. Губы Чонгука слегка приоткрываются, но он не делает ни единого движения. Время будто останавливается. Его взгляд остаётся прикованным к часам. Чонгук понимает — кто это и зачем. И это настораживает. Он медленно встаёт с небрежно заправленной кровати и подходит к своему, заваленному тетрадями и разными картами столу. На экране часов высвечивается до боли знакомое имя. Юнги. Он протягивает руку к часам, и она на секунду застывает в воздухе, словно он сомневается, правда ли стоит делать этот шаг. Как только он нажмёт на кнопку "Принять", пути назад уже не будет. Поэтому вместо того, чтобы ответить, он всё же отступает, возвращая руку в изначальное положение и садится обратно на кровать, к книге. Он бросает на неё короткий взгляд, но слова, красиво вычерченные на обложке, больше не имеют смысла. Тишина вновь воцаряется, но ненадолго. Только успевшую затаиться в помещении тишину, опять разрывает тот же самый звук, только на этот раз он звучит громче, настойчивее, будто спугивает ночь. Лицо Чонгука мгновенно меняется: на нём появляется усталость, смешанная с раздражением. Его спокойствие исчезает, уступая место злости. Сжимая зубы, он снова тянется к часам, теперь уже быстро и решительно, нажимает кнопку, принимая звонок, не думая больше. Хочется поскорее с этим закончить. — Ёб твою мать, что ты делаешь, Чонгук? — голос Юнги тут же резко звучит из маленького способа коммуникации, как лезвие. Это не просто упрёк, это почти угроза. Холодно, даже грубо. Конечно грубо, его тут пытаются обматерить нахер. И выходит, кстати, хорошо. — Ты слишком заметен, блять. Чонгук молчит всего долю секунды, но этой паузы достаточно, чтобы в нём начало нарастать раздражение. — Я контролирую ситуацию. — отвечает Чонгук, сдерживая себя. Его голос ровный, но напряжённый. Желание швырнуть несчастные часы об такую же несчастную стену уже непозволительно велико. — Контролируешь? — Юнги фыркает, его голос становится ещё более холодным. — Ты думал, что ведёшь эту игру? Остановись, Чонгук. Тебе не изменить всё. Это, чтоб тебя, невозможно. — Откуда тебе знать? — резко парирует Чонгук, не сдерживаясь больше. Его голос становится громче, почти гневным. — Ты не знаешь, что здесь происходит. Ты не здесь. Желание избавиться от угнетающего предмета опасно возрастает. На другом конце линии повисает тишина. Чонгук слышит только своё собственное дыхание, тяжёлое и прерывистое. Он чувствует, как напряжение в воздухе нарастает. Наконец, Юнги отвечает, его голос становится мягче, но в нём всё ещё чувствуется сталь, — Просто помни, зачем ты здесь. Эти слова, как молот, ударяют по внутренним стенам Чонгука. Его челюсть сжимается, а взгляд становится тяжёлым. Он отключает связь, даже не ответив. Его рука опускается, и он смотрит на часы, будто надеется, что они дадут ему ответы. Но единственный ответ, который он слышит, — это собственное сердце, стучащее глухо и тяжело. Он садится обратно на кровать, закрывая лицо руками. В голове шум, но одна мысль ясна: он близок к тому, чтобы потерять контроль. И эта близость пугает его сильнее, чем всё, что он когда-либо чувствовал.

***

Два дня. Всего два дня, но для Тэхёна они тянутся, как бесконечность. Чонгук словно исчез. Его больше не видно ни в коридорах, ни в зале для тренировок, ни даже на обедах. Ни одного взгляда, ни одного слова. Только пустота, холодная и гнетущая, возвращается на своё прежнее место. Всё вокруг становится слишком тихим. Кажется, даже голоса курсантов звучат глуше, чем обычно. Тэхён чувствует себя так, будто оказался в вакууме, где ничего не имеет значения. Всё, что он делает, кажется бессмысленным. Еда теряет вкус, занятия превращаются в рутину, а часы тянутся так медленно, что каждый миг кажется пыткой. Первый день начинается с надежды. Тэхён встаёт раньше обычного, стараясь не думать о вчерашнем разговоре с Ли Суён. Он всё ещё держится за её слова, пытаясь убедить себя, что проблема не в нём. Но в глубине души он ждёт. Ждёт, что вот-вот увидит Чонгука. Ждёт, что тот появится, как делал это раньше, улыбнётся своей слегка лукавой, но тёплой улыбкой и снова нарушит его привычный порядок. Но этого не происходит. Тэхён мельком смотрит на двери в столовой, краем глаза пытается уловить движение в коридоре. Он даже делает пару лишних кругов по кампусу, надеясь случайно наткнуться на Чонгука. Ничего. Только пустота, заполняющая пространство. Каждый раз, когда Чонгука нет там, где Тэхён его ждёт, в груди что-то сжимается. Словно невидимая нить, которая тянулась между ними, вдруг оборвалась. Сердце болезненно сжимается, а мысли становятся всё более сумбурными. К вечеру Тэхён чувствует себя измотанным. Он сидит у окна своей комнаты, бездумно глядя на звёзды. В голове снова и снова всплывают моменты с Чонгуком: их разговоры, его мягкий голос, уверенные движения, как он держал Тэхёна в тот вечер, как смотрел на него. И, конечно, тот поцелуй. Перед сном он тайком приходит на крышу, словно с желанием наконец полноценно сделать вдох свежего ночного воздуха, что тут же морозом расползается по коже. — "Почему всё изменилось?" — думает Тэхён, зарывая лицо в ладони. Ответа нет. Второй день начинается хуже. Он просыпается с тяжёлым чувством в груди, которое только усиливается, когда он вспоминает, что вчера так и не увидел Чонгука. На этот раз он даже не пытается искать его. Он боится. Боится снова не найти. Боится разочароваться. Тэхён старается отвлечь себя: идёт на занятия, тренируется, но всё кажется пустым. Его движения автоматичны, как у робота. Он не слышит, что говорят инструкторы, не замечает, как проходит день. Время размывается, превращаясь в единый серый поток. Он ловит себя на том, что вновь и вновь возвращается к их последнему разговору, к тому, как Чонгук избегал его взглядов. Эти два дня будто забирают у него тепло, которое он так ненадолго ощутил. Ему кажется, что он возвращается к тому, что было раньше — к одиночеству. Вечером он сидит на кровати, обхватив колени руками. Тишина комнаты давит на него, стены словно становятся ближе, сжимая пространство. Его мысли снова возвращаются к Чонгуку. — "Почему я ничего не понимаю?" — думает он. — "Почему он ведёт себя так, будто ничего не было? Почему это так больно?" Каждый раз, когда он закрывает глаза, он видит его лицо. Слышит его голос. Чувствует тепло его рук, когда тот коснулся его. Эти воспоминания одновременно утешают и причиняют боль. Тэхён зарывается лицом в колени, его плечи дрожат. Он хочет прогнать эти чувства, хочет снова почувствовать себя целым, но не может. Эти два дня превращаются в пытку. В адский ужас. Каждый час, каждая минута кажется слишком длинной. И хотя он старается держаться, старается выглядеть сильным, внутри всё рушится. Всё возвращается на круги своя, блять. Самое ужасное — это чувство пустоты. Будто без Чонгука всё вокруг утратило краски, смысл. И эта пустота заполняет всё вокруг, проникая в каждый уголок его сознания. Единственное, что остаётся с ним, — это воспоминания. И в них он находит хоть какую-то опору, пусть и зыбкую. Ночью Тэхён не может найти себе места. Сонливости как будто и не бывало: его мысли носятся вихрем, не давая покоя. Он лежит на кровати, уставившись в потолок, но там нет ни ответов, ни успокоения. Всё, что он чувствует, — пустота, которая заполняет его изнутри, перемешанную с гневом и болью. Кажется, что стены комнаты сдавливают его, делая воздух тяжёлым. Наконец, он резко садится, хватая свои кроссовки. Где-то в глубине сознания мелькает мысль, что если он выйдет на тренировочную площадку, это поможет ему прийти в себя. Прежняя рутина возобновляется. Раньше он не чувствовал ничего. Теперь же, чувства зашкаливают. Шумно выдохнув, он натягивает кроссовки и выходит. На улице тишина. Только лёгкий ветерок колышет верхушки деревьев, создавая еле слышный шорох. Лампы освещают дорожки тусклым светом, отбрасывая длинные тени. Тэхён идёт, смотря себе под ноги, будто боится встретиться с самим собой. Когда он приближается к тренировочной площадке, его шаги замедляются. Это место всегда было для него своего рода убежищем. Здесь, среди одиночества и равномерного ритма своих тренировок, он чувствовал себя менее потерянным. Но сегодня что-то не так. Вместо привычной тишины он слышит голоса. Тэхён замирает на полпути, стараясь шагать тише. Он оглядывается, но никого не видит. Голоса доносятся из другого конца площадки, где возвышаются высокие колонны. Он подходит ближе, стараясь не издавать ни звука. Скрывшись за одной из колонн, он начинает различать слова. — Ты слишком близко подпустил его. — говорит один из голосов. Холодный, жёсткий, полный осуждения. Тэхён моргает. Он знает этот голос. Это Юнги. Это же второй новенький, которого перевели к ним буквально пару дней назад... — Это ошибка. — Это моя ошибка. — огрызается другой голос, знакомый до боли. Чонгук. Тэхён чувствует, как его сердце сжимается. Почему они здесь, и о чём вообще идёт речь? — И я сам с этим справлюсь. Юнги фыркает. В его голосе звучит усталость, словно он говорит с ребёнком, который ничего не понимает. — Не будь таким наивным. Всё не так просто, как ты думаешь. Наступает напряжённая тишина. Тэхён слышит только своё учащённое дыхание. — Просто, блять, помни, зачем ты здесь, — наконец произносит Юнги, его голос звучит как предупреждение. — Пожалуйста. Шаги начинают удаляться. Юнги уходит, но Чонгук остаётся на месте. Тэхён застывает, его мысли вихрем носятся в голове. Он пытается сложить услышанное в единую картину, но смысл ускользает. Почему Чонгук разговаривает с Юнги? Что значит «ты слишком близко подпустил его»? И зачем он здесь? И вдруг всё становится на свои места. Тэхён моргает, как будто от шока, осознавая истину. Чонгук — шпион. Эти слова звучат в его голове, как удар грома. Он хочет убедить себя, что это ошибка, что он просто неправильно всё понял. Но разве не был Чонгук странным с самого начала? Разве его появление не сопровождалось странностями? Гнев начинает нарастать. Но не из-за того, что Чонгук шпион. Это, может быть, он и мог бы понять. Но Чонгук солгал. Чонгук дал ему поверить в то, чего никогда не существовало. Тэхён поверил ему. Поверил в то, что что-то может измениться, потому что он не один. Как Чонгук на него смотрел? С пониманием? Теперь всё кажется лживым фасадом. Те взгляды... они... были лишь маской? Эмоции захлёстывают Тэхёна, и он, не раздумывая, выходит из-за колонны. Его шаги звучат громко в тишине ночи, и Чонгук оборачивается. — Ты говорил, что для тебя это всё впервые..! — кричит Тэхён, его голос дрожит от гнева и боли. — Что ты тоже чувствовал себя так же, как я! Чонгук смотрит на него, и его лицо меняется. Тень сожаления пробегает по его лицу, но он быстро берёт себя в руки. — Это и правда для меня впервые, — тихо отвечает он. Его голос спокоен, но взгляд тяжёлый. — Тебе нужно было знать, что ты не один. Поэтому я соврал. Для твоего же блага. — Для моего блага? — голос Тэхёна становится громче, ещё громче, чем он уже есть, и он сжимает кулаки. — Ты думаешь, что знаешь, что для меня лучше? Ты... Он не может закончить. Слова застревают в горле, как будто каждая эмоция, которую он так долго сдерживал, вырывается наружу. Его дыхание становится прерывистым, а глаза начинают щипать. Чонгук не двигается. Он просто стоит, принимая на себя весь этот шквал эмоций, как удары. Его взгляд остаётся спокойным, но где-то в глубине угадывается боль. Тэхён сжимает кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони, оставляя красные следы. Он чувствует, как ярость затапливает всё его существо. Каждая клетка тела горит от обиды и предательства. — Ты... Ты даже не понимаешь, что натворил, да? — его голос ломается, но он не пытается скрыть дрожь. — Ты сказал, что знаешь, как это чувствуется. Ты сказал, что для тебя это первый раз, что ты... ! Чонгук молчит, его глаза остаются прикованными к лицу Тэхёна. — Зачем ты это сделал? — Тэхён срывается, его голос почти переходит в надрывной крик. — Зачем ты заставил меня думать, что я могу тебе доверять? На лице Чонгука мелькает тень вины. Он сжимает губы, его челюсть напрягается. — Потому что ты не должен был чувствовать себя одиноким. — отвечает он тихо, но его слова звучат, как гром среди ясного неба. — Одиноким? — Тэхён горько усмехается, его глаза сверкают от злости. — Ты думал, что лучше знаешь, что для меня правильно? Ты решил сыграть в героя, да? Чтобы я подумал, что ты понимаешь? Чонгук делает шаг вперёд, но тут же останавливается, словно боится, что это только усилит гнев Тэхёна. — Да, я соврал, — признаётся он, его голос остаётся спокойным, но в нём слышится боль. — Потому что я видел, как тебе было тяжело. Я видел, как ты разрушаешь себя изнутри. — Ты видел? — перебивает Тэхён, его голос становится резким, как лезвие. — А что ты понимаешь? Что ты можешь знать обо мне? Чонгук опускает голову, но не отводит взгляда. — Больше, чем ты думаешь. — Тогда почему ты сделал это? — Тэхён чувствует, как его голос снова начинает ломаться. Он хочет, чтобы Чонгук ответил, чтобы он дал объяснение, которое можно понять, которое не будет так сильно ранить. — Почему ты не мог просто быть честным? Чонгук смотрит на него, и в его глазах появляется то, что Тэхён не может сразу распознать. Это не жалость, не сожаление. Это что-то глубокое, почти невыносимо тяжёлое. — Потому что я тоже чувствовал себя одиноким, — наконец произносит он, и его голос едва слышен. — Потому что я знал, каково это — чувствовать, что ты никому не нужен. И я не хотел, чтобы ты чувствовал то же самое. Эти слова бьют Тэхёна сильнее, чем любой крик. Он хочет возразить, но слова застревают в горле. Он чувствует, как в груди нарастает путаница из гнева, боли и чего-то ещё, чего он не может объяснить. — Ты... ты думаешь, что это оправдывает твоё враньё? — наконец спрашивает он, его голос звучит слабее, чем он хотел. — Нет, — отвечает Чонгук, его взгляд становится твёрже. — Это не оправдание. Это просто правда. Тэхён делает шаг назад, чувствуя, как его дыхание становится всё более прерывистым. Он хочет уйти, хочет сбежать от этих слов, от этой ситуации, но его ноги словно приросли к земле. — Ты всё испортил. — шепчет он, отворачиваясь. — Знаю, — спокойно отвечает Чонгук, его голос звучит почти сдавленно. — И я приму это. Тишина наступает внезапно, будто воздух выдавили из пространства. Только их дыхание остаётся звуком, который заполняет эту ночь.