I'll teach you love. Веришь?

Хочу ли я?

Поможешь?

Может, стоит... Нет

Я хочу.

***

Тэхён сидит у окна своей комнаты, облокотившись на подоконник. Вечернее солнце мягко заливает комнату, окрашивая всё вокруг в золотистые тона. Но он этого не замечает. Его взгляд устремлён куда-то вдаль, за пределы видимого. Он не сосредоточен на чём-то конкретном, но мысли, подобно туманным волнам, накатывают и ускользают. Хочу ли я? Он спрашивает сам себя. Этот вопрос звучит как эхо в его голове. Он пытается найти ответ, но внутри него всё пусто. Последние дни ощущаются, словно один длинный, бесцветный день, который растянулся на недели. Рутина затягивает его, и он даже этому рад. Тэхён цепляется за знакомые ритуалы, как за спасательный круг. Утренние построения, тренировки, занятия — всё это становится механическим, но при этом даёт ощущение стабильности. Однако в тишине своей комнаты он снова оказывается наедине с вопросами, от которых не может убежать. Чонгук. Имя, которое вызывает странное беспокойство. Вспоминаются его слова, сказанные на крыше, его голос, полный мягкости и скрытой грусти. — Зачем ты это делаешь? — снова звучит в его памяти его собственный голос. Он помнит, как Чонгук посмотрел на него, как в его глазах вспыхнуло что-то сильное, но сдерживаемое. — Потому что мне важно, чтобы ты был счастлив. Эти слова цепляются за его сознание, как заноза. Почему это важно для него? Почему... ему вообще не всё равно? Лучше ли оставить всё как есть?

***

День сменяется вечером, и Тэхён решает отвлечься. Он идёт на тренировочную площадку. Там, где под ногами скрипит гравий, где воздух наполнен запахом пота и металла. Тэхён погружается в тренировку, сжимая кулаки, удар за ударом направляя в боксерскую грушу. Его руки двигаются машинально, но внутри всё ещё гудит от беспокойства. — Почему я вообще об этом думаю? — шепчет он сквозь зубы, когда сила в руках начинает угасать. Он не знает, хочет ли он вспомнить. Всё кажется слишком запутанным, слишком сложным. Может, лучше оставить всё как есть? — Нет. — шепчет он, опустив руки. Тэхён пытается убедить себя, что так будет проще. Но что-то внутри шепчет обратное. Что-то, что он не может объяснить. Всё, что он знает, — это чувство, которое остаётся после каждого разговора с Чонгуком. Что-то важное, что он потерял. Или что кто-то пытался отнять у него. — Может, стоит... — начинает он, но тут же обрывает себя. Он сжимает кулаки. В груди нарастает раздражение. Почему он вообще об этом думает? Почему не может просто забыть? Он делает глубокий вдох, пытаясь успокоить себя. Ему нужно сосредоточиться. Удар. Ещё один. Груша раскачивается, как маятник, но мысли продолжают кружить в голове. Когда усталость начинает сковывать его тело, он переключается на другое. Подойдя к деревянной стене, у которой стоят тренировочные мишени, Тэхён достаёт из ящика тренировочные ножи. Их холодные рукояти будто отрезвляют его. Он встает в позицию, слегка расставив ноги для равновесия, и крепко сжимает первый нож. Его дыхание выравнивается, взгляд сосредотачивается. — Раз... два... три. Рука взлетает, и нож с коротким звоном пронзает воздух, вонзаясь в мишень. Стук от попадания отдаётся в его голове, как громкий удар молота. Он быстро вытаскивает ещё один нож и повторяет. Ещё раз. И ещё. Каждый раз, когда лезвие вонзается в мишень, внутри него будто что-то оседает. Вскоре его движения становятся автоматичными. Лезвия летят одно за другим, отточенные годами тренировок. Но вместо облегчения приходит другое чувство — пустота. Он останавливается, прислоняясь к стене, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Его взгляд задерживается на мишени. Центр мишени усыпан ножами, но ничего не меняется. Это не поможет. Он знает, что выматать себя до изнеможения не поможет. И всё равно делает. Тэхён проводит остаток тренировки в молчании, сосредоточенно выводя себя из сил. Но даже после этого он не чувствует облегчения. Вместо этого, усталый и потный, он идёт обратно в свою комнату, снова сталкиваясь с собственной тишиной. — Забудь. Просто не думай об этом. Это не важно. — шепчет он, прежде чем закрыть за собой дверь. Но его голос звучит слишком тихо, чтобы он сам смог ему поверить.

***

Ощущение пустоты постепенно разрастается, но он не может понять её источник. Каждое утро начинается одинаково. Монотонный звон будильника, который Тэхён уже не слушает. Его глаза открываются раньше мелодии, впиваясь в потолок. Этот холодный белый квадрат становится его первым видом на день, лишённым тепла и жизни. Он поднимается с кровати, чувствует, как тело сопротивляется движению. Кажется, что каждая клетка говорит ему остаться, закрыть глаза и снова погрузиться в пустоту сна. Но Тэхён заставляет себя подняться. Первым делом — душ. Холодная вода ударяет по коже, как тысячи мелких иголок. Она должна разбудить его, но вместо этого лишь вызывает легкое раздражение. Пар начинает окутывать зеркала, но Тэхён не смотрит на своё отражение. Он знает, что там увидит: уставшее лицо, бледное, с тёмными кругами под глазами, которые никак не исчезают. Еда... На завтрак он едва касается своей тарелки. Запахи свежего хлеба, яичницы и горячего кофе не вызывают аппетита. Они будто теряются в тишине его мыслей. Он берет кусок тоста, откусывает маленький уголок и откладывает его обратно. Вокруг столы заполнены курсантами, которые шумно разговаривают, шутят, делятся планами на день. — Ты как, Тэ? — спрашивает кто-то рядом, но голос звучит приглушённо, как будто через толстую стену. Он кивает, бросает короткое «Нормально», но даже не понимает, кто это был. Его взгляд расфокусирован, мысли где-то далеко.

***

Учёба. Аудитория, заполненная гулом голосов, что эхом отражаются от стен. Курсантов строят ровными рядами перед началом лекции. Инструктор с громким, авторитетным голосом шагает по помещению, его каблуки стучат по полу, отдаваясь в ушах Тэхёна. — Внимание! Тема сегодняшнего занятия — тактическое планирование в условиях изоляции. — звучит голос инструктора, но для Тэхёна слова кажутся отрывистыми, словно радиопередача, которая то и дело обрывается. Он сидит за своим столом, автоматически записывая что-то в блокнот. Его рука движется, но глаза не смотрят на страницу. Строчки смешиваются в его сознании, и он уже не помнит, что написал в предыдущей строке. Слайды на большом экране сменяются один за другим. Чертежи, таблицы, схемы. Кто-то задает вопрос, кто-то отвечает, и инструктор кивает с удовлетворением. — Отлично, рядовой Ли. Так держать! Тэхён поднимает взгляд, когда слышит фамилию, но тут же опускает его обратно. Всё кажется ему пустым. Слова звучат безжизненно. Они проходят мимо, оставляя только слабое эхо. — Тэхён! — Голос инструктора становится резким, вызывающим. — Ваш ответ? Тэхён моргает, его взгляд метается между однокурсниками, которые теперь смотрят на него. Кто-то фыркает, кто-то кивает ему, подсказывая, что это обычный вопрос. — Прошу прощения, можете повторить? — говорит он, его голос звучит ровно, но внутри всё сжимается от стыда. Инструктор задерживает на нём взгляд, недовольно хмурится, но всё же повторяет вопрос. — Опишите тактику противостояния в окружении численно превосходящего противника. Тэхён делает глубокий вдох, вспоминая материал. — Использовать рельеф местности и элементы маскировки для скрытного передвижения. Минимизировать прямой контакт с противником, избегать открытых территорий. — наконец отвечает он. Инструктор кивает, но сухо добавляет, —Могли бы сказать увереннее. Учитесь контролировать свои эмоции. Тэхён кивает и опускается обратно в своё кресло. Его сердце продолжает стучать в груди, словно после бега.

***

После занятий — тренировки. Курсантов выстраивают на открытой площадке. Инструктор командует громко, его голос разносится над головами, заставляя их быстро сменять упражнения и двигаться тоже быстрее. Бег, отжимания, подтягивания. — Быстрее, рядовые! Это не прогулка по парку! — орёт он, и его голос почти сливается с гулом и натуженными выдохами курсантов. Тэхён выполняет команды машинально. Его мышцы напрягаются, горят, пот стекает по вискам, но он не чувствует облегчения. Его тело двигается, но разум остаётся где-то далеко. Когда группа переходит к спаррингам, он снова сталкивается с этим странным ощущением пустоты. Его партнёр бросает вызов, нападает, но Тэхён защищается лишь по инерции. Он двигается рефлекторно, почти не вкладываясь в бой. Он даже не старается победить. — Ты сегодня как-то медлишь, Тэ! — замечает партнёр, отступая после очередного обмена ударами. Тэхён отвечает лёгким кивком. Он не может объяснить, что происходит. Он просто продолжает двигаться, отрабатывая удары, блоки, повороты. Всё внутри словно оцепенело. Инструктор не может не заметить странное состояние Тэхёна. Ему не нравится эта необычная потерянность в глазах курсанта, и он явно хочет выбить её из него. — Вся группа остаётся! — громко приказывает он, перекрывая общий шум. — Хотите домой? Но не сегодня. Все остаются, чтобы посмотреть, как нужно сражаться! Мгновенно по рядам пробегает глухой ропот, но никто не осмеливается возразить. Инструктор разворачивается к высоким рядам курсантов, и его взгляд выхватывает одну из самых массивных фигур. — Рядовой Хан, сюда. Хан — настоящий колосс. Высокий, широкоплечий, его мышцы перекатываются под кожей, как стальные тросы. Он подходит к площадке с ухмылкой, его шаги звучат так, будто земля содрогается. И он окидывает Тэхёна взглядом, в котором читается лёгкое презрение. — Ну что, Тэхён? Ты ведь не сдашься, правда? Покажи, что ты всё ещё можешь сосредоточиться. — голос инструктора звучит с холодной иронией, когда он это твёрдо заявляет, сложив руки на груди. — Конец тренировки только тогда, когда я сам так решу. Так что мы будем работать, пока я не скажу, что хватит. Гигантская фигура Хана движется к центру площадки. Тэхён, хоть и понимает, что у него нет выбора, чувствует, как в груди зарождается раздражение. Он молча поднимается, сжимая кулаки. Его тело всё ещё гудит от предыдущих упражнений, но это не имеет значения. Он должен это сделать. — Готовься. — коротко бросил Хан, его голос звучал, как глухой раскат грома. Бой начинается резко. Хан выбрасывает первый удар, мощный, размашистый, словно разъярённый бык. Тэхён еле успевает увернуться, но давление соперника нарастает. Каждый его шаг, каждое движение будто заполняют всё пространство вокруг. Тэхён двигается быстрее, чем позволяют усталые мышцы, но даже это не спасает. Тэхён уворачивается от первого и второго удара. Но когда Хан бьёт снова, его кулак врезается в плечо Тэхёна. Боль пронзает руку, отдаваясь в каждом нерве, до самого локтя. — Что ты творишь, Тэхён?! Где твой бойцовский дух? — выкрикивает инструктор с края площадки. — Ты можешь лучше! Тэхён бросается в контратаку, пытается пробить защиту Хана, но его кулак глухо встречает стену из мышц. Хан почти не пошатнулся. Вместо этого он ухмыляется, будто этот удар только подзадорил его. Хан выбрасывает новый удар, попадая в бок. Воздух с болезненным хрипом выходит из лёгких Тэхёна, заставляя его согнуться. — Не старайся. Ты меня не пробьёшь. — скалится Хан. Бой превращается в изматывающее противостояние. Тэхён сосредотачивается, двигается быстрее, пытаясь контратаковать и найти слабое место в обороне Хана. Он наносит удары в живот, в бок, но каждый раз противник остаётся на месте, будто его тело сделано из камня. А Хан тем временем каждый раз находит брешь в его защите. Хан бросает очередной мощный удар, и Тэхён едва уворачивается, уходя в сторону и пробивая локтем по рёбрам соперника. Но Хан лишь хмурится, не показывая никакой боли. — Ты должен лучше! — инструктор подбадривает Тэхёна, хотя в его голосе слышится больше раздражения, чем поддержки. Очередной удар в живот заставляет Тэхёна сипло прокашляться. Новый — по ребрам — заставляет его шагнуть назад, борясь за равновесие. Его кулаки дрожат, дыхание становится всё более прерывистым. Пот стекает по лицу, смешиваясь с кровью, которая начаинает сочиться из разбитой губы. — Не останавливайся! — выкрикивает инструктор. — Покажи мне, на что ты способен! Хан бросается вперёд, хватает Тэхёна за плечо и отбрасывает его на землю. Гравий впивается в кожу, оставляя ссадины на ладонях. — Поднимайся. — бросает он холодно. Тэхён задыхается, но поднимается. Его ноги дрожат, но он снова встаёт в боевую стойку. — Давай же, — бормочет он себе. — Думай, как победить. Он делает рывок вперёд, пытаясь ударить по лицу Хана. Его кулак проходит мимо, но он успел уйти в сторону, ударив локтем по ребру соперника. Хан пошатывается, но лишь на секунду. — Хорошо! — рявкает инструктор. Но не успел Тэхён обрадоваться, как Хан снова переходит в наступление. Его удары становятся быстрее, целенаправленнее. Он словно дразнит Тэхёна, загоняя его в угол площадки. — Хватит тянуть время, рядовой! Сражайся! — голос инструктора словно ударяет по ушам. Тэхён бросается вперёд, выбрасывая серию ударов, которые на мгновение ставят Хана в тупик. Один из них всё-таки достигает цели, попадая в подбородок. Гигант слегка пошатывается, но быстро приходит в себя. — Неплохо, — фыркает он, стирая кровь с губы. — Но этого недостаточно. Он резко бросается на Тэхёна, и в этот раз его кулак врезается точно в его лицо. Мир белым светом вспыхивает перед глазами Тэхёна. Он чувствует вкус крови на языке, прежде чем потерять равновесие и упасть на гравий, чувствуя, как земля обжигает кожу. — Вставай! — орёт инструктор. — Это ещё не всё! Силы были на исходе. Тэхён заставляет себя подняться. Его тело дрожит, ноги едва держат. Пот и кровь стекают по лицу, капая на землю. Он снова встаёт в боевую стойку. Хан атакует. Ещё один удар попадает в бок, и Тэхён чувствует, как боль разливается по всему телу. Он пытается уйти в сторону, но не успевает. Новый удар, на этот раз в грудь, окончательно сбивает его с ног. Он падает. Гравий опять врезается в кожу, дыхание сбивается, и всё вокруг начинает тускнеть. Его тело отказывается подчиняться. Лёжа на земле, он смотрит в небо, которое начинает темнеть. — Всё, — наконец произносит инструктор, махнув рукой. — Достаточно. Хан фыркает, вытирая пот со лба, и уходит, оставив Тэхёна лежать. Гул голосов звучит где-то далеко, словно из другого мира. Всё, что Тэхён успевает услышать перед тем, как потерять сознание, — это последние слова инструктора: — Надеюсь, это тебя разбудит.

***

Чонгук замечает это сразу. Тэхён больше не появляется на крыше. Эти короткие, почти случайные встречи на высоте, где воздух был чище, а мир казался чуть более спокойным, исчезли. Чонгук ловит себя на том, что снова и снова поглядывает в сторону лестницы, ведущей наверх. Каждый раз он ждёт увидеть знакомую фигуру, но её нет. Всё это тревожит его больше, чем он готов признать. Он начинает замечать другие мелочи. Тэхён стал чаще держаться в стороне, двигаясь от одной тренировки к другой с молчаливым напряжением. Его движения будто стали тяжелее, а плечи опустились под невидимой тяжестью. И потом он замечает раны. Однажды, во время построения, взгляд Чонгука случайно цепляется за руку Тэхёна. Тот стоит через несколько рядов, держа ладони опущенными, как и положено по уставу. Но даже на таком расстоянии Чонгук видит глубокий синяк, расползшийся по предплечью. Позже он замечает, что на лице Тэхёна появляются едва заметные ссадины. Следы борьбы. — Что с ним произошло? — думает Чонгук, чувствуя, как внутри нарастает беспокойство. Он старается незаметно следить за Тэхёном. На тренировочной площадке, в столовой, даже в коридорах казармы. Его взгляд ловит каждый жест, каждое движение. Но Тэхён словно стал другим. Он двигается быстро, не задерживается ни на секунду, будто боится замереть и снова встретиться с самим собой. В столовой Чонгук наблюдает, как Тэхён садится за дальний стол. Он быстро ест, почти не поднимая глаз, и уходит, как только опустошает поднос. Его плечи напряжены, шаги быстрые. Однажды, на очередной тренировке, Чонгук замечает, как Тэхён едва сдерживает себя, чтобы не упасть. Его движения становятся медленнее, но он продолжает, будто из чистого упрямства. Когда тренировка заканчивается, Чонгук намеренно задерживается. Он прячется за колонной, наблюдая, как Тэхён уходит последним. Его спина прямая, но в ней читается усталость. Чонгук сжимает кулаки, чувствуя, как внутри всё кипит. — Кто, блять, с ним так поступил? — мысленно спрашивает он. Он в бешенстве. — Убью. — рычит он сквозь стиснутые зубы. Кто был настолько безмозглым и оставил на фарфоровой коже алые порезы, и не уступающие медовому цвету, постепенно перерастающие в синий, ссадины? Он готов любому перерезать глотку за содеянное. Никто не смеет и пальцем тронуть его безымянного принца. Он хочет подойти, хочет спросить, но что-то его останавливает. Страх. Не страх за себя, нет. Он боится, что Тэхён просто отвергнет его. Что его присутствие сделает только хуже. Когда Тэхён проходит мимо, Чонгук замечает новые синяки на его шее. Это последняя капля. Чонгук отворачивается, чтобы не позволить своему гневу взять верх. Тот с огромным рвением нарывается заставить его плюнуть на все принципы и нахер размазать морды всех, кто был рядом с Тэхёном в радиусе десяти метров. Он медленно выпускает сжатые кулаки, но напряжение остаётся. — Это не моё дело. — пытается он убедить себя. Но эта мысль звучит слишком слабо, чтобы заглушить его беспокойство. И угрожающе растущий гнев. Чонгук знает, что должен что-то сделать. Но он не решается. Пока.

***

Тэхён падает на холодные маты тренировочной площадки, хватая ртом воздух. Его тело изнеможено до предела. Каждая мышца горит, каждая клетка кричит о том, что пора остановиться. Но он не может. Инструкторы, словно сговорившись, ставят его в пару с самыми сильными курсантами. После каждого спарринга он выходит с новыми синяками, ссадинами и болью, которая теперь стала постоянным спутником. Сегодняшняя ночь ничем не отличается. Он снова здесь, на тренировочной площадке. Небо затянуто облаками, луна едва пробивается сквозь пелену. Тэхён стоит один, его руки дрожат, когда он поднимает тяжёлую штангу. Пот капает с подбородка на холодный металл. — Почему я вообще продолжаю? — шепчет он, опуская штангу на стойку. Его голос звучит хрипло и устало. Он садится прямо на пол, вытянув ноги вперёд. Ему хочется закрыть глаза, но он боится, что не сможет снова открыть их. Боль разливается по всему телу, но она уже не кажется ему чужой. Она стала привычной, почти комфортной. — Что со мной не так? — спрашивает он сам себя, смотря на звёзды, которые едва видны на ночном небе. И вдруг мысль. Почему я больше не иду туда, где было легче дышать? Он не знает, откуда это пришло. Эта мысль, эта фраза вспыхивает, как искра в темноте. Где было легче дышать? Когда? Руки машинально сжимаются в кулаки, а взгляд блуждает по пустой площадке. Тэхён чувствует странное беспокойство, почти незаметное желание вернуться... куда-то. Или к кому-то. Он не может оформить эту мысль, не может назвать её словами. Но что-то внутри шепчет ему, что он потерял больше, чем осознаёт.

***

Это происходит в ночь после очередной тренировки. Тэхён сидит на ступенях перед зданием, глядя на мрачное небо. Воздух холодный, почти обжигающий. Его дыхание выходит облачками пара, а в груди всё ещё гудит усталость. Ему хочется чего-то, но он не знает чего. В голове путаются мысли, и он безуспешно пытается собрать их в единое целое. Его взгляд падает на свои руки. Ногти коротко подстрижены, ладони покрыты свежими царапинами и старыми мозолями. Это его руки, но они кажутся чужими. — Почему это так сложно? — шепчет он, обхватывая голову руками. И тут он вспоминает. Голос. Мягкий, но уверенный. "Ты не один. Ты можешь справиться." Эти слова звучат в голове, как эхо. Они вызывают что-то глубоко внутри, что-то, что долгое время было похоронено под грузом боли и пустоты. Чонгук. Имя всплывает само по себе, как будто оно всегда было там, на грани сознания. Лицо размыто, но детали начинают вырисовываться. Голос. Взгляд. Тот момент, когда их взгляды пересеклись... — Чонгук... — произносит он вслух, словно смакуя это имя на вкус. Оно звучит странно. Почти незнакомо, но в то же время болезненно близко. Тэхён закрывает глаза, вспоминая маленькие моменты. Как кто-то смеялся. Как кто-то смотрел на него. Как чьи-то слова проникали прямо в сердце, оставляя за собой тепло. Пустота внутри становится невыносимой. Она уже не просто зияет, она кричит, требуя заполнения. Я должен узнать. Даже его внутренний голос дрожит. Должен вспомнить. Глубоко внутри он понимает, что речь идёт о Чонгуке. О нём и только о нём. Его дыхание становится быстрее, сердце колотится. — Я должен. Тэхён смотрит на свои руки, затем снова на небо. Желание узнать, вспомнить, становится настойчивым. — Я должен узнать, кто он. И почему я не могу его забыть. Вернее, вспомнить.