Словами через рот

      Направляясь к баскетбольной площадки, Арсений не перестает удивляться логике родителей, а конкретно мамы. Настаивает на том, что нужно уйти с баскетбола, но при этом разрешает выйти на улицу до десяти, и наплевать, что это при условии — учебе это не должно мешать.        «Удивительная женщина» — думается Арсению, пока он закуривает сигарету, убедившись, что поблизости нет никаких знакомых, которые могут доложить об этом его родителям.       Уже в среду их первая игра и как не сложно это признавать, но Антона можно будет выпустить на площадку. Возможно, это опрометчивое решение, но он никогда не был настолько уверен насчет Шастуна, как сейчас. Да, он только недавно вступил в команду, но потенциал есть. Тренер был прав. Однако, это не значит, что усиленные тренировки прекратятся. Не за горами игра со «Снежным Барсом». Это крайне прискорбно. Они слишком серьёзные соперники, даже самые выносливые ребята с команды умудряются выдыхаться. Антона придется задействовать в любом случае. И это пугает.       Подходя к площадке, взгляд зацепился за высокую фигуру в толстовке и спортивках. Пришёл.       Уже подойдя к Антону, тот обернулся к нему и лучезарно улыбнулся. И как его лицо ещё не треснуло от постоянных улыбок?       — Снова привет, — почти подлетает к Попову Шастун.       — Привет, готов к тренировке? — хмыкает брюнет и снимает толстовку, оставаясь в футболке.       — Если честно, я бы просто прогулялся, но так как ты заикнулся о том, что меня, скорее всего, придётся задействовать в ближайшем будущем, то я весь в твоем распоряжении, — пожимает плечами парень. И как он может быть таким простачком 24/7? Непонятно.       — Ну что ж, тогда приступим, — кивает Арсений и забирает у блондина мяч.       Арсений действовал по плану в своей голове: сначала, как он и хотел, показал ему пару ситуаций, в которых они часто оказывались в игре с Лисами; потом отработали то, что просто может быть полезно Антону; напоследок они решили отточить всё, на что Шаст был способен в меру своих возможностей.       Шастуна же хватило не надолго, по крайней мере по меркам Попова.       — Все! Таймаут! — запыхавшись, говорит Антон, опираясь на собственные колени и пытаясь выровнять сбившееся дыхание. — Мне нужен перерыв, иначе меня сразу в морг везти можно.       — Мда-а-а, — тянет Арсений. — Над твоей выносливостью тоже надо поработать, — отмечает парень. — Ладно, на сегодня, в принципе, можем закончить, — кивает сам себе Попов и садится на ближайшую и единственную лавку.       — Арс, слуша-а-ай, — снова обращает на себя внимание Шастун. — Могу кое-что спросить? Как у друга?       — Ну рискни, — брюнету не нравится заговорщицкий тон блондина, но выбора больно-то и нет. Он, конечно, мог бы как обычно проигнорировать Антона, но ведь тот не отстанет.       — Почему ты не перенесешь занятия с репетиторами в воскресенье? — присаживаясь рядом, задает вопрос блондин. — Можно же там как-то передвинуть, договориться, не?       — Нельзя, — вздыхает Попов, отпивая воду из бутылки.       — Почему это? — удивленно спрашивает Шаст.       — Родители против, — зачем-то говорит Арсений и хочет себя ударить за эту откровенность. Это опять глупое влияние вечера и усталости?       — В смысле против? Ты шутишь? — не веря словам товарища, продолжает свой допрос Антон.       — Нет… К сожалению. Мои родители по сути против того, чтобы я ходил на баскетбол, но я ставлю в аргумент физическую подготовку, — Арс мимолетно бросает взгляд на парня, видит это хмурое задумчивое лицо и продолжает: — Ты думаешь, я сам хочу ходить каждый день к репетиторам?       — Э-э-эм, да? — неуверенно спрашивает блондин, на что брюнет отрицательно качает головой. Антон вспоминает их недавний разговор, когда Попов говорил, что согласился на них добровольно. Похоже, соврал.       — Нет, отец строгий в плане учёбы. Хочет, чтобы я поступил на экономический и занимался нормальной и «престижной» работой, — Арсений в воздухе показывает кавычки. — Да и к тому же, в прошлом игровом сезоне я его разочаровал.       — Чем это?! Разве отец не должен гордиться тем, что ты спортсмен и капитан? — до сих пор не веря в слова Попова, допытывает Антон. В его понимании это странно и дико. Как вообще можно быть недовольным, если это Арсений? Да, характер у него гадкий, но это не человек, а буквально кладезь информации и умений.       — Шаст, — недовольно перебивает парня Арсений. — Ты не понимаешь. Моему отцу плевать. К тому же, чего ты думаешь мы так трясемся перед «Снежным Барсом»? Особенно я… — уже более тихо отмечает брюнет. — Мы проиграли… А это была первая игра, на которую пришел отец, и после он при всех объяснил мне, что я никто и ничего не могу добиться, — уже шёпотом отвечает он, сам не замечая этого. Его тон был сбивчив, видно, что говорить это было не приятно. — Я хотел, чтобы он мною гордился, но… Имеем, что имеем, — пожимает плечами Попов и делает вид, что его это не задевает. И чего он тут разговорился? Не исключено, что он просто хочет об этом рассказать. Хотя бы кому-то.       — Слушай, Арс, — затянуто начал Антон. — А ты сам-то чего хочешь? — в воздухе повисает молчание. Шастун уточняет:       — Ну, ты сам хочешь работать на «нормальной и престижной работе»? Твоя же все-таки жизнь, а не твоего отца.       Арсений вопроса сначала не понял, но сам по себе начал говорить:       — Я? — Попов замолкает. Эта тишина не комфортна и пропитана вихрем мыслей, воспоминаний… — Не знаю, раньше я хотел поступать в театральный, — начал парень. — Но отец объяснил, что работа не престижная, да и актер из меня так себе, — пожимает плечами Арсений, смотря вперед себя.       — Тц, отец объяснил, — с грустной усмешкой повторил Шастун. — А ты ходил на какие-то кружки театральные, или он хотел, чтобы ты сразу оскар получил, как только рот на сцене открыл? Это тупо.       — Отец знает, как лучше, — фыркает недовольно Арсений. — Как такой человек, как я, может скакать на сцене? «Это не мужское дело», — буквально копируя слова родителя, отвечает Арсений. От собственных слов появляется горечь на языке, но ему слишком уж хорошо вбили это в голову, чтобы он смог сказать что-то другое. — Он знает, о чем говорит. Толку от того, что я куда-то там хочу, если это не принесет мне стабильного заработка и спокойной жизни? А в спорте мне делать нечего. Отец сказал, что таких, как я, по всей стране полным полно и толку от таких горе-спортсменов ноль.       — «Отец сказал», «отец объяснил», — передразнил Арсения Антон, на что тот сморщился. Все вариации этих словосочетаний за такой короткий диалог успели не на шутку взбесить. Руки Антона прямо-таки начинали кипеть от его слов. — А мне отец сказал, что я придурок, отбросок, ничего в жизни не добьюсь и вообще, нахуй меня мать родила. И что мне теперь под поезд прыгать из-за этого?! — выпалил Антон, вспоминая несколько ситуаций, случившихся не так давно. Он даже не думал, что говорил. Расслабился, вспылил. — Слишком много зависимости от его мнения. Я же тобой, блять, интересуюсь, а не тем, что тебе там отец сказал.       — Отбросок?.. Под поезд?! Чего, блять? — недоумевая, спросил Арсений, не до конца понимая значение слов Антона, и перевел на него взгляд. Шастун совсем не выглядел, как человек, у которого куча проблем дома. Скорее, как совершенно психически здоровый человек с хорошей любящей семьей, которого любят и уважают практически все. Хотя, не то чтобы Антон часто говорил о себе.       — О боже, просто забудь! — воскликнул Антон, утыкаясь лицом в руки. Кто его за язык тянул? — Я просто хочу, чтобы ты говорил своё мнение. Понимаешь?       — Нет, — серьезно отрезает Попов. — Раз начал, то рассказывай целиком. Правда за правду, — вполне логически и по-честному отвечает Арсений. Если уж начал говорить, то нечего потом отнекиваться этим глупым «забудь».       Антон долго молчал. В его голове только перекати-поле. Сейчас он мог соврать или сказать какую-нибудь полу-правду, как уже говорилось Тимофею, но… Надо ли? Он даже и не осознавал, как устал за все это время: от жизни на три дома; от ссор; от постоянного чувства, что он лишний; от держания все в себя; от помощи другим в попытках забыть о собственных проблемах; от этого фальшиво успокаивающего — «у других хуже, но живут же». Он думал, что справится с эмоциями, если те никогда не выйдут наружу, раньше же как-то справлялся, но в последнее время… Он выдохся. Даже Дима это заметил. Живёт от сна до сна, от тренировки до тренировки, от прогулки в наушниках до прогулки в наушниках. И при этом всем он ещё стремится кому-то помогать. Мда…       — Да ничего интересного, — махнул он рукой, будто говорил о каком-то пустяке. — Родители ссорятся часто, а я внепланово родился. Я их и не видел до десяти, они уезжали на заработки. С бабушкой жил. Считай, только шесть лет с ними знаком, — он хотел остановиться на этом, но понял, что так и не ответил на основную часть вопросов Попова. — А про оскорбления… Ну, отец часто такое говорит, причем всем. Если начать вести список, мне и тетради не хватит. Я уже игнорирую все оскорбления, летящие в мою сторону. Как-то привыклось.       Арсений долго смотрел на парня, обдумывая все сказанные слова и анализируя всё, что услышал.       — Значит… — начал Попов. — В семье не все так гладко, — сам себе кивает Арсений. — И давно они ссорятся? — спрашивает Арсений, стараясь смягчить свой тон и правильно подбирать слова.       — Честно, не ебу, — и это была правда. Антон уже и не помнил, когда все это началось. — Хотя думаю, это где-то с моего рождения началось. Частично я даже понимаю их. Живешь себе хорошо, одна дочь-умница и БАМ, — хлопнул в ладоши Шаст. — Второй ребенок. Автоматически в три раза больше забот и деньги где-то надо брать. Возможно, я бы тоже такого ребенка не до конца любил, но уж точно не говорил бы этого в лицо. Это слишком мерзко.       Думая, что сказать, Арсений поднял глаза к небу.       — Возможно, скажу грубость... — начал брюнет. — Но твой отец понимал, что от секса бывают дети. Да и к тому же, мы уже не в том веке, когда вместо презиков использовали толстую кишку быков, — решает разбавить гнетущую атмосферу фактом. Антон пропустил эти слова мимо ушей. — Поэтому, если и винить кого-то в данной ситуации, то уж точно не тебя. Да и ты далеко не дурак, — пожимает плечами Попов. — Да, может, я раньше и считал тебя раздолбаем, каких поискать, но узнав тебя поближе и понаблюдав, я понял, что у тебя куда больший потенциал, чем у того же самого Дороха, — улыбнувшись уголками губ, подметил Арсений, слегка пиная коленку Антона своей. — Поэтому, раз твой отец не знает, как появляются дети, то ему следует почитать книжки или поискать в Интернете. Может, что новое для себя узнает.       Антон перевёл взгляд с земли на Попова и рассмеялся чуть ли не ему в лицо, сгибаясь и неосознанно утыкаясь Арсу в плечо во время смеха.       — Будет возможность — передам, — Шастун ценил то, что Попов старался его поддержать, хоть со стороны это и выглядело, как какая-то лекция. Даже комплимент опять всунул. — Спасибо. И за попытку поддержать и за комплимент под Поповьим соусом, но, если что, меня уже давно не ебет, кого винит мой отец и кто как меня называет. Если слишком много волноваться, состаришься раньше времени. Да и это не стоит моего внимания.       — Ну да, — кивает Попов, продолжая улыбаться и смотря на свои руки, скрещенные в замок. — Я бы хотел также относиться к мнению отца, как ты, но не могу. По крайней мере, это не так просто, — пожимает плечами Арсений. — Я всегда жил в окружении того, что «А вот у этих сын, а вот у тех, а ты не так, не эдак». Даже как-то одна из родственниц спросила, а не даун ли я. Мне тогда лет семь было вроде, и я всего лишь сидел и раскладывал карандаши по цветам. Не знаю, почему она решила, что я даун, просто было удобнее рисовать, всё разложив, — пожал плечами брюнет. — Однако, после этих слов меня сразу повели по врачам проверить нормальный я ребенок или нет. Возможно, было бы лучше, если бы меня сдали в интернат, как хотел отец, — как-то слишком спокойно отвечает Арсений. — Родили бы кого-нибудь ещё, кого бы не пришлось бить бляшкой от ремня за любой косяк, — беззаботно подмечает брюнет.       — Чего блять?.. — растеряв весь позитивный настрой, что он обрёл ранее, спросил Антон, вылупившийся на собеседника. — Бляшкой? — а когда Попов кивнул, заявил: — Да он ебанутый в край. Ладно ещё просто ремнем, но бляшкой… У тебя шрамов не осталось? — тут же Антон осекся. — Извини за вопрос, но ты сам это сказал.       — Ну если ты так хочешь заглянуть мне в штаны... — Протянул Арсений, играя бровями, но сразу стушевался. Поняв, что сморозил, решил нормально ответить:       — Ну, на ладонях есть, — задумчиво протянул Попов, раскрывая ладони и смотря на давно зажившие рубцы. — А там, — неловко протянул Арсений, но при этом старался не подавать виду. — Побольше будет. Да и ничего такого, не я один в стране такой, — пожимает плечами парень, избегая зрительного контакта с Шастуном. Неловко как-то.       — В штаны я к тебе, конечно, ещё загляну, но не сегодня, — хитро улыбнулся Антон, ну не мог он пропустить эту шутку мимо ушей. Потом посерьезнел и сказал: — Ну ладно, теперь я понимаю, что ты так от него зависишь. Чертово воспитание. Интересно, не будь наши родители слегка с ебанцой, как сильно изменились бы наши характеры?       «Ладно, в этот раз шутка Антона удалась», — промелькнуло у Арсения и тот, посмеявшись, слегка пихнул его в бок, а потом всерьёз задумался над его словами.       — Мне кажется, это были бы уже не мы. Не зря же говорят, что жизнь делает нас теми, кто мы есть. Может, мы с тобой вообще бы не ходили в одну школу и на баскетболе не встретились бы.       — Да я вообще не понял, какого хуя мы встретились. Вроде не общались никогда и не надо было, а тут раз — записался на баскет, а тут Попов ходит, умничает, — рассказывает Антон первые впечатления, чувствуя, что тяжёлые темы они миновали. Можно выдохнуть спокойно.       — Эй! — с шуточным недовольством воскликнул Арсений, сильнее пихая Антона в бок. — Я не умничаю, а говорю по фактам и по делу, между прочим. Ещё скажи, что ни одно моё замечание не помогло тебе лучше играть       — Они помогли, разве что убить время тут. Ты хоть знаешь, как сложно учитывать всё, что ты мне на первом занятии наговорил? — вспоминая тот список, что прислал ему Тимофей, взорвался Шаст. — Я тут часа три провёл, не меньше, чтобы меня не уебали все, кто может, на тренировке. У меня потом руки еле поднимались, но нет, блять, тренировка, надо опять ебашить.       — Во-первых, я не думал, что ты вообще будешь слушать мои замечания и сразу же будешь исправлять свои недочеты. Да и к тому же, откуда я мог знать, что ты будешь после играть три часа на площадке? — скорее для вида спросил Арсений.       — Ну а как тут не учитывать? Ты сказал мне, что волосы мне отсечешь, а я их не для этого отращивал. Да и у меня давно есть привычка, если что-то непонятно — разбирать самому, — признался ещё в одной своей недо-тайне Антон. — Ну, если мне это нужно конечно. Иначе бы на четыре-пять не учился бы, наши учителя очень непонятно объясняют.       Поболтав ещё какое-то время уже о тупых учителях и одноклассниках, пришло время расходиться. Хотя, признаться честно, Арсений не хотел прерывать их диалог. Всё-таки Антон совсем другой, чем кажется на первый взгляд.       Уже подходя к дому и вспоминая их разговор, брюнет подметил сам для себя, что стоит почаще просто сидеть и общаться. Даже не важно о чём.

***

      В ночь со вторника на среду Антон долго не мог заснуть. Он уже бывал на баскетбольных матчах, но в роли зрителя, и просто не может дождаться, когда окажется там уже участником. Его пульс учащается только при мысли о том, чтобы стоять на площадке, когда на тебя смотрят сотни людей. Что же будет, когда он действительно окажется там, хоть и на скамейке для запасных? Обморок?       Собирался он с дрожащими от волнения внутренностями. Внешне он, может, и был спокоен, но внутри бушевало землетрясение, не меньше. От этого чувства хотелось то ли убежать, то ли чтобы оно поглотило его полностью.       Хоть игра и проходила в городе, тренер все равно настоял, чтобы они поехали все вместе. Ну конечно, не дай бог кто-то потеряется.       Поэтому Антон, Арсений и Тимофей встретились в одном автобусе. Точнее, Тимофей нашел их двоих в разных частях транспорта и собрал воедино. Попов был спокоен и собран. Тимофей хотел спать. Так что разделять своего волнения с сокомандниками Шастун не стал. Он хотел поговорить о предстоящей игре, но понимал, что тогда либо окончательно сойдет с ума от предвкушения, либо от досады, что ему придется следить за всем этим со стороны, а может, и вовсе оттого, что сердце грохочет слишком сильно и долго. Вырвать бы его, да успокоиться.       — Как думаете, Ярику понравится подарок? — спросил Тимофей, когда Антон и Арсений замолчали. Похоже, он проснулся.       — Я из него по крупицам вытягивал информацию, так что если ему не понравятся эти билеты, я лично их в глотку запихаю ему, — закатил глаза Антон, который провёл ну слишком много времени за выяснением того, что вообще из себя представляет Ярослав. Как Шастун понял, у них есть немая договоренность дарить один подарок от команды, когда у кого-то день рождение. В принципе, справедливо.       — Да ну, ему точно понравится, — успокаивал Тим. — Он по этой группе ссыться уже года три. А за то, что мы предусмотрели и взяли два билета, — на самого Ярослава и его девушку. — Он лично каждому ноги поцелует.       — Хочется верить, — хмыкнул Арсений рядом.       — А у тебя когда, кстати? — спросил Антон Тимофея.       — Четырнадцатого ноября, — ответил Тим, привалившись к окну.       — Скоро.       Парень в ответ лишь кивнул и опять прикрыл глаза. Похоже, желание бесконтрольно говорить здесь есть только у Антона.       Может, он бы и помолчал, но тогда его крыша точно поедет. Прикинув в голове несколько тем для разговора с Арсением, Антон решил, что это слишком скучно, поэтому огляделся вокруг. Ехали они в автобусе чуть ли не одни. Ну конечно, такая рань. Ещё и сзади пристроились. В передней части транспорта было людей больше, а рядом с ними сидели две бабушки, поэтому, прикинув с кем лучше вести диалог, — с ними или с Арсением, — Антон спросил:       — Куда едете в такую рань?

***

      — Чтоб я ещё хоть раз с тобой поехал, — сразу же, как они вышли из автобуса, сказал Попов. — Блять, Антон, твоя общительность — это пиздец.       — Смиришься, — кинул Шастун и быстрым шагом направился к уже наполовину собравшейся команде: точнее, к Ярику. — Э-э-эй! С днем рождения! — он коротко обнял сокомандника за плечи, а после дождался, когда Арсений и Тимофей тоже его поздравят. — Короче, мы решили, что подарок свой ты получишь в случайный момент, поэтому будь начеку, присматривайся к деталям и подошвам соперников.       — Спасибо, — смеясь, поблагодарил Ярик. — Почему к подошвам?       — Узнаешь потом, — ещё раз улыбнувшись, Антон отошёл от парня и поздоровался с остальными членами команды. Ему не было интересно, поймет ли Ярослав его шутку, когда получит подарок или нет, он просто хотел поговорить с кем-то.       — К вам кто-нибудь придет на игру? — спрашивает Антон у всех, кто его только слышит. Сам Шастун никого не звал. А смысл? Все равно скамейку полирует.       — Вообще, у нас негласное правило, что на первую игру никто не приходит, это на случай, если все с самого начала по говну пойдет, — объяснил ему Дима, что для Антона показалось странным. — Но в честь дня рождения Ярик Леру только позовет.       — О, она во вторую смену учится?       — Неа, она на больничный уходила. Уже здорова полностью, а запись ко врачу только завтра. Удобно получилось, — рассказывал Ярик Антону. — После игры познакомишься с ней, остальные уже виделись.       — Скажешь тоже, виделись! Она на каждую игру приходит, если возможность есть, — нагло раскрывает Макс, заставляя Ярослава закатить глаза. — Даже моя не так часто приходит.       — У тебя тоже девушка есть?       — Ага, Олеся. Может, пересечетесь как-нибудь.       Что было дальше Антон особо и не помнил. Помнил, что много разговаривал, дабы отвлечься от волнения, пока они ждали оставшихся из команды. А когда все были в сборе, сели на автобус и поехали в другую часть города, ещё дальше от их с Арсом района. Мда… Возвращаться придется долго.

***

      Перед выходом на игру, Антон очень долгое время стоял у зеркала, рассматривая себя. Странно было видеть эту фиолетовую форму на нём и число «12» на груди. Сзади копошится его команда и ему до сих пор не верится, что он является ее частью.       От своих раздумий Шаста отвлекает Тимофей:       — Эй! Ты с нами вообще?       — Да, извини, задумался, — говорит неловко Антон, а Тим продолжает смотреть на него. Похоже, он что-то спрашивал, пока Шаст летал в облаках. — Ты что-то говорил?       — Бывал на матчах когда-нибудь?       — В качестве зрителя, — коротко отвечает Антон, не готовый на полноценный рассказ. Ему кажется, что время идет вдвое медленнее обычного. Сколько они торчат в этой раздевалке? — Разве игра не должна уже начаться?       — Ещё минут десять до начала, — Тим опять замолкает. — Что-то я волнуюсь даже.       — Я буду за вас болеть, — улыбнулся Антон, замечая, как к ним зашел тренер. Он начал что-то говорить, и каждый сосредоточено его слушал. После они пошли на площадку…       От увиденного у Шаста сперло лёгкие. Это все точно нереально. Но вот они уже тут, с минуты на минуту мяч будет метаться по всей арене, а Антон будет напряженно смотреть за всем этим. Шел он последним, потому немного задержался, рассматривая все помещение и зрителей. Где-то там сидит Лера и больше никого, кто бы знал их лично.       Антон усаживается на скамейку для запасных рядом с Денисом, и игра начинается. Антон старается не смотреть в зал, наполненный зрителями. Это всё… Так необычно и волнительно.       Несмотря на то, что Шаст не играет, а сидит в запасе, он также напряженно замирает, когда судья поднимает мяч в воздух, готовясь дать старт игре.       Арсений встает в стойку, поднимая руку вверх, он не смотрит на противника. Единственная его цель — завладеть мячом. Антону кажется, что даже на тренировочных играх Арсений не был настолько сильно сосредоточен, а сосредоточен он был всегда.       Мгновение — тишина. Свисток. Шастун не успевает моргнуть, как мяч оказывается на их стороне площадки. Попов подал точно в центр.       Антон переводит взгляд на соперников, и только сейчас до него окончательно доходит — он на реальных соревнованиях, и он реальный игрок, путь и в запасе. Несколько лет он был лишь наблюдателем, приходя на игры брата, а сейчас, уже на следующем матче, он также будет играть. Знал бы об этом Юра…       Когда Шастун возвращается к игре, мяч уже у Ильи. Он, не теряя времени, рвется в сторону кольца, с лёгкостью обходя первого защитника, и выходит на чистую позицию. Антон на секунду замирает. Защитник Лисов успевает заблокировать бросок Ильи.       Шастун смотрит на реакцию команды, что успела разбежаться по всему игровому полю. Не увидев там ничего светлого, переводит взгляд на своих коллег-запасных. Ситуация та же.       Мяч возвращается к «Диким Лисам». Игра возобновляется. Один из нападающих соперника особенно привлекает внимание Антона. Арсений был прав, когда говорил, что Лисы — не самая сильная команда. С первых минут Шаст тоже это понял. Но этот нападающий был на уровень, а то и на два, выше своей команды. Он без особого труда обходит и Егора, и Тимофея, уже готовится к броску, но в последний момент перед ним вырастает Дима и мешает выполнить точный бросок. Мяч уходит в аут.       Игра продолжала развиваться с невероятной скоростью, и все внимание Антона было приковано к движениям игроков. Он заметил, что Арсений наблюдал за ситуацией, анализируя, как «Дикие Лисы» выстраивают защиту. Шастун тоже пытался это сделать и пришёл к выводу, что их слабое место в построении.       Капитан жестом привлек внимание Тимофея и быстро подал знак, чтобы тот отдал мяч ему. Тим, уже уверенно двигавшийся к кольцу, на секунду тормозит, затем делает неожиданный финт влево, как бы подготавливая бросок. Все защитники моментально реагируют, переключившись на его движения. В этот момент Попов делает стремительный рывок от линии трехочковых, скрываясь за спинами защитников.       Капитан получает мяч, обманывая защитников, и сразу же с ним начинает быстрый дриблинг, стремясь прорваться через плотную оборону. Один из защитников пытается его захватить, но Арсений совершает финт влево, используя корпус для того, чтобы уклониться от соперника.       В тот момент, когда защита уже приближается, Попов неожиданно делает очень рискованное движение, что у Антона замирает сердце от вопроса: «Что он, блять, творит?».       Попов мгновенно меняет направление, подставляя мяч за спину и передавая его через плечо Тимофею, который в это время разгоняется на углу. Парень, не ожидая такой быстрой передачи, моментально подбирает мяч и отдает его назад капитану, который, теперь оказавшись в идеальной позиции для броска, выполняет сложный шаг назад и подкидывает мяч в воздух.       Все происходящее кажется зрелищным и почти невозможным — комбинация, словно из учебников по баскетболу, идет по канону классических маневров, но с дополнительной долей риска и мастерства. Мяч летит по дуге, точно в кольцо, а в момент, когда кажется, что защита Лисов уже не успеет накрыть бросок, мяч оказывается в сетке.       Зал начинает аплодировать, а из Антона вылетает тихое, но четкое «Вау». Он знал, что Тимофей и Арсений хорошо работают в связке. Он знал, что они хорошо чувствуют друг друга и сам видел это на тренировках, но узреть это на матче показалось ему более красочным и увлекательным. Шастун неотрывно смотрел на Попова, пытаясь проникнуть в его голову. В нём резко разгорелось желание увидеть эту же ситуацию, но со стороны Арсения. Да хотя бы просто посмотреть этот момент ещё один раз!       О чем Попов думал? Думал ли вообще? Что еще он в паре с Тимофеем мог провернуть? Шастун думает, что хотел бы это увидеть.       К концу первой четверти Арсений, кажется, даже не запыхался и уходит на перерыв без какой-либо одышки.       Тренер распинается о последних моментах игры, даёт каждому советы, немного хвалит, чтобы поднять их дух, но не сильно, иначе расслабятся. Последние тридцать секунд перерыва, Константин не говорит с Арсением, поэтому Антон дотрагивается до его руки, обращая на себя внимание.       Попов поворачивается к нему, и Шастун на секунду забывает, зачем вообще это сделал. Затем расплывается в улыбке и говорит:       — Арс, та комбинация с Тимом… Это было ахуенно. Правда. Вы молодцы.       Арсений приподнимает бровь и только сейчас Антон замечает признаки лёгкой усталости. Он слегка встряхивает ноги, будто мышцы забились и нужно снять с них напряжение, лицо блестит от пота, а сам Попов ритмично оттягивает майку от груди, чтобы воздух проник под ткань и освежил тело.       — Спасибо, — кивает Арсений, а Антон хочет повторить свой комплимент ещё раз. Это правда было ахуенно. Настолько, что Шаст с трудом может подобрать слова, чтобы описать впечатление, произведённое на него этой комбинацией. Тогда-то он наконец понял, почему Попов заслуживает должность капитана. Он мало того, что самый опытный из всех присутствующих, так ещё прекрасно переходит от ситуации к ситуации, не уделяя времени на эмоции во время игры. У него есть цель, и он идет к ней не один, а вместе с командой.       Антон уже было подумал, что их маленький диалог окончен, но тут Попов резко наклонился к нему и спросил:       — Если появится возможность, будешь играть?       — Но тренер же… — хотел что-либо сказать Антон, но Арсений строго его перебил:       — Я в курсе. Будешь или нет?       Антон кивнул, Попову этого хватило. Шастун ждал объяснений, но их не последовало. Какая дурацкая привычка… Хотя, стоит уже смириться.       За второй четвертью Антон следит ещё внимательней, чем раньше. Он уже не позволяет себе отвлекаться ни на лица сокомандников, ни на зрительный зал, ни на судью. Он смотрит, подмечает, запоминает. А все из-за странных слов Попова. Неужели он хочет выпустить его уже сегодня? Звучит, как бред, и Антон искренне верит, что все надумал.       Разрыв по очкам становится все больше и больше по ходу игры, и Лисов это начинает бесить. Они старались действовать наперед, но товарищи Антона всегда были быстрее, точнее или проворнее. Эта игра постепенно перерастает в безоговорочный провал «Диких Лисов».       Уходя на пятнадцатиминутный перерыв, Тимофей уже изрядно запыхался, по нему понятно, что его роль в этом матче окончательно закончилась. Вряд ли он снова выйдет на площадку. Тренер решил сменить весь состав, оставив только Игоря, который успел отдохнуть во время Второй четверти. Теперь на поле: Игорь, Макс, Ярослав, Влад и Денис. С последним нужно быть аккуратнее всего, но наличие Игоря и Макса в составе компенсирует его неопытность. Все игроки были задействованы хоть раз, Азамат выходил во время второй четверти. Без дела маялся только Антон.       — Тренер, — на последних минутах перерыва говорит Арсений. Шастун мигом напрягает слух, стараясь не выглядеть слишком заинтересованным. — У меня просьба.       — Какая? — устало спросил Константин.       — Давайте в последней четверти выведем Антона. Пусть попробует, все равно разрыв по очкам будет выше крыши. Меня, Антона, Макса, Игоря и Азамата.       — Ты же был первый в списке, кто против, — напомнил мужчина, и Антон не смог сдержать лёгкой улыбки. — Что-то поменялось?       Шастун ждал ответ. Очень ждал. В прошлый раз Арсений проигнорировал его, но тренера не станет. Антон хочет услышать это от него.       — Боже, ладно. Да, признаю, вы были правы. Все? — тренер удовлетворенно кивнул. Шастун посчитал это победой. — Теперь мы можем сделать по-моему?       — Валяйте, все равно от игры здесь почти ничего не осталось, — пожал плечами Константин, смотря на отрыв, который уже составлял девять очков. — Но только если отрыв увеличится ещё сильнее.       — Хорошо, — согласился Попов, а после повернулся к команде. — С каждого по два очка.       Те, кому это было адресовано, услышали, и Арсений приземлился рядом с Антоном.       — Всё услышал? Повторять не буду.       — Да, — после последовало неловкое молчание. Антон спросил:       — Почему ты решил настоять на том, чтобы я вышел играть?       — Тебе честно или по-капитански?       — Честно.       — Ну, — протянул Арс. — Я думаю, ты бы хотел поиграть. Да и тем более мы хорошо над тобой поработали. Не стыдно на людях показывать.       Шастун засмеялся. Делать странные недо-комплименты, похоже, тоже давняя привычка Попова. Пора привыкнуть.       Третья четверть началась. Антон сразу заметил, что без Арсения на площадке, парни справляются хуже, но это не так критично, как присутствие Дена. Может, никто этого и не говорил, но им пользовались в последний момент и то, если не было выбора.       Арсений, который все это время сидел рядом с Антоном, тихо указывал на ошибки сокомандников, давал какие-то наставления Антону. Шастун же старался сосредоточится на комментариях капитана, а не на своём слишком быстро бьющемся сердце. Он не был готов к тому, что уже сегодня окажется на поле. Это произошло внезапно и неудобно. Он даже настроиться толком не успел! Как он будет играть, если и так находится в секунде от того, что его начнет потряхивать?       — Всё в порядке? — спросил Арсений, видимо почуяв неладное.       — Да, просто… Волнуюсь немного, — признался Антон, наблюдая за ещё одной удачной связкой Игоря с Максом.       — А, ну к этому привыкаешь. Готовься, что это ощущение станет второй кожей на играх, — сказал расслаблено Попов, будто бы хоть раз выглядел взволнованным хоть чем-то. Серьезно, он даже на экзамены в прошлом году пришёл со слишком уверенной рожей! Этот человек не умеет волноваться.       — В смысле? — уточнил Антон, надеясь на объяснения хотя бы в этот раз.       — В смысле, что все мы волнуемся перед каждой игрой, несмотря на её сложность. Ты настолько привыкаешь к этому ощущению, что наступает тревожность, когда его нет вовсе, — не отрывая взгляда от Дена, пояснил Попов. — Это, конечно, если тебе не плевать на баскетбол.       — Хочешь сказать, ты волновался перед этой игрой? Не поверю, — хмыкнул Антон, переключившись со своих ощущений на как обычно сложного Арсения.       — Я много о чем волнуюсь, — пожал он плечами. Шастун опять не верит. Или уже верит?       — О чем например?       Арсений перевёл на него осуждающий взгляд. Они смотрели друг на друга секунд пять. После Арсений отвернул лицо Шаста обратно к площадке, со словами:       — Дурью не майся, а за игрой смотри.       Вау, даже не тотальный игнор…       …Выходя на площадку, в ушах Антона стоит только гул голосов. Он чувствует, как множество взглядов пронзает его. Чувство ответственности налегает тяжёлым грузом. Тренер, напарники, зрители, судья. Игра ещё не началась, но он уже видит, как ошибается в глупых моментах.       — Антон, прекращай. Мы если что на подхвате, — коротко говорит ему Арсений, прежде чем встать на позицию.       Мяч подлетает вверх. Несмотря на огромное преимущество в счёте, Лисы всё равно не расслабились. Нельзя бакланить и Антону. Он запечатлел в памяти момент, как Арсений прыгает за мячом. Его преимущество перед соперником далеко не только в росте, Попов сам по себе прыгуч, ловок и быстр, поэтому Шастун даже не удивляется, что мяч снова их.       Мяч оказывается не у Арсения, а у Игоря. Он ловит его и быстро начинает атаку, двигаясь с мячом к чужой половине. Шастун стоит в защитной позиции, несколько растерян, но старается не упустить момент и быть внимательным.       В этом отрезке игры его задача — не столько атаковать, сколько защищать. Время от времени он возвращается в свою зону, следя за движениями соперников, готовый перехватить мяч или заблокировать попытку. Он чувствует, как напряжение в его теле нарастает. Всё происходит быстро — каждый рывок противника может привести к промаху.       И вот он ошибается. В одном из моментов Антон не успевает заблокировать атакующего игрока противника, и тот легко проходит в его зону. Шаст мысленно бьет себя по лицу. Мяч уходит в сторону кольца. Но тут же рядом оказывается Арсений. Он мгновенно перекрывает путь сопернику, не давая ему пробить, и блокирует мяч, отправляя его обратно в сторону своей команды.       Попов пришёл вовремя. Шастун вспомнил его слова перед игрой. Если он ошибётся, конца света не случится. Арсений, Игорь, Макс или Азамат подстрахуют его, да и отрыв большой, одно очко больше, одно меньше — без разницы.       В следующие минуты Антон старается быть более собранным. Он снова занимает защитную позицию и, видя, как один из игроков соперника пытается пройти через его зону, вовремя делает перехват. Он не рискует, не пытается играть слишком агрессивно, но проявляет уверенность в своих действиях. С каждым движением он чувствует, как его нервы немного успокаиваются, а уверенность растёт.       Арсений вновь оказывается рядом. Когда Антон наконец блокирует попытку забить ещё одного соперника, он понимает, что это был его вклад в игру. Его действия, хотя и не так заметны, как у атакующих игроков, важны.       Когда мяч, наконец, оказывается у Попова, который забивает, Шаст не может скрыть облегчения. И хотя он сам не забил, он чувствует себя частью этого момента. Для него это гораздо важнее — он выполнил свою роль защитника, помог команде в нужный момент.       Время на табло близится к концу, и победа уже почти обеспечена. Антон отбрасывает нервную тревогу, мучащую его с самого утра и отдаётся игре. Он выбрал баскетбол, потому что чувство полной свободы приходило вместе со стуком мяча о пол. Он выбрал баскетбол, потому что может на короткое время почувствовать себя кем-то важным, а не «надоедающим одноклассником» или ребёнком, с которым нужно сидеть. Он выбрал баскетбол, потому что выбрал чувствовать себя живым.       Звук оповещает об окончании игры. Даже не глядя на табло, понятно, что они выиграли. Зал заполняется аплодисментами. Он видит, что команда по обыкновению обнимается, и сам не замечает, как становится частью этих объятий, частью команды. Здесь все: и те кто был на площадке в последней четверти, и те, кто присоединился к ним со скамейки.       Они победили, а это значит, что прошли дальше. И если для команды это почти ничего важного, то для Антона — это только начало. Дальше — больше.

***

      Возвращаясь в раздевалку, Антон все время крутился рядом с Арсением и не мог заткнуться. Он всё говорил и говорил об игре. Попов лишь изредка поправлял фразы Шаста или же добавлял что-то от себя. Со стороны эти двое казались полными противоположностями: Антон — взвинченный, говорливый и громкий; Арсений — спокойный и четкий. Между ними затесался Тим, по сравнению с друзьями он выглядит как ребенок, ведь ниже на сантиметров пятнадцать этих двоих шпал.       — Ты смотрелся хорошо, не переживай, — подбодрил Тимофей, когда Антон начал думать, каким тупым было его лицо со стороны. А после этого ощутил пронзительный взгляд в спину, это был Денис. Тим чуть нахмурился и ускорился, до их двери оставалось немного. — Арс, — обратил он на себя внимание капитана. — Думаю, Ден сейчас опять заливать начнет. Не убейте друг друга, хорошо?       — Ничего не обещаю, — устало ответил Арс, и Антон тоже невольно обернулся. — Он заебал приебываться. Ебну ему когда-нибудь.       Шаст слегка напрягся, услышав такое количество мата от Попова подряд. Интересно, сколько эта история уже продолжается?       Заходя в раздевалку, парни наслаждаются последними моментами нормального воздуха, пока он не пропитался потом и усталостью. Арс сразу идет к дальней скамейке и, не спеша в душ, буквально сваливается на неё.       — Арс? Все нормально? — обеспокоено спросил Антон, становясь рядом и замечая, что больше никто не обратил на это особого внимания.       — Да, не люблю первым в душ ходить, — пожимает плечами Арс.       Шастун подтягивает к себе спортивную сумку, чтобы достать воду, которую он не взял в зал, так как думал, что даже не выйдет на площадку. Не сказать, что он очень сильно вымотался. Это игра далась сложнее скорее в эмоциональном, нежели в физическом, плане. Сегодня он точно уснет быстро. Это даже хорошо.       Антон искал глазами Дениса, того в помещении не было вовсе. Кто-то уже успел уйти в душ, кто-то к этому только готовится, параллельно о чем-то говоря с сокомандниками.       Шаст разговорился с Егором, когда дверь резко открылась. Дорохов.       — Арс, а ты не ахуел случайно?! — как только находит взглядом Попова, начинает Денис. — Вот скажи честно, что я, блять, не так делаю?!       Попов тяжело вздыхает, будто маленький ребенок опять расхныкался, а ему нужно его успокаивать, и спросил:       — Что ты от меня опять хочешь?       — Какого хуя ты пренебрегаешь мной?! — двигаясь в сторону Арсения, опять заводится Денис. Он весь напряжен, и Антон невольно выпрямляется, готовясь разнимать парней. — Ты мало того, что держал меня вне площадки до ебучего нового года под предлогом «Игроков и без тебя достаточно», так ещё и после первой игры обосрал с ног до головы, а как шпала повыше тебя, так сразу играть. Ты, сука, даже не говоришь ничего про ту хуйню, которую он вытворил.       Антон мысленно проругался, понимая о каком моменте говорит Денис. Арсений ничего не сказал, только одарил взглядом из разряда «мы это обязательно разберем, а пока забей». За небольшим приливом стыда он и не замечает, когда Дорохов притягивает Арсения к себе за майку, норовя в любой момент пустить в ход кулаки. Арсений же выглядит так, будто абсолютно уверен, что ему не прилетит, а может, он настолько устал, что ему уже все равно. Скорее всего, первый вариант ближе к правде.       — Эй, Ден, успокойся, — положив свою руку на плечо напарнику, попробовал остановить его Шаст, понимая, что вряд ли получится.       — Заткнись, ебанное ты исключение, не с тобой говорю, — отпихивает руку от себя и возвращается к Арсу. — Что есть у всех, кроме меня?! — и дергает Арса за майку так, что со стороны кажется, что она вот-вот разорвется.       Попов пару секунд молчит и устало смотрит на Дениса. В этом взгляде нет ни злости, ни отвращения. Он просто устал от этих перебранок.       — Старания? Решимости? Координации? Дисциплины? Коммуника… — начал предполагать Арсений совершенно уверенно и спокойно, как кулак Дорохова взлетает вверх и стремительно летит к Попову. Он даже сначала не понимает, что происходит, почувствовал только боль в скуле, настолько он не ожидал подвоха.       — Вот ты сука, — шипит Ден. А после взрывается уже Арс, ногой подцепляет ногу Дениса и валит его на пол, направляясь за ним, чтобы нанести такой же удар, что применили к нему. Желание хорошенько отбить ему последние мозги чесалось в кулаках Попова чуть ли не с первой тренировки, когда Дорохов откровенно валял дурака и шутил свои отвратительные шутки не к месту.       Получая также кулаком в лицо, Денис не теряется и резко толкает Попова с себя на пол так, что тот чуть ли не влетает в шкафчики, а после придавливает к ним. Арсений выругивается от столкновения затылка с деревянными дверцами шкафчиков.       — Уймись, блять, уже, — Попов сильно толкает Дениса от себя. Он устал. Он хочет в душ. Он хочет тихонько порадоваться хорошему началу игрового сезона, а не тратить свои силы и нервы на Дениса. Не сегодня.       — Всё. Остынь, — поддерживает Антон, стараясь остановить его, хватая за руки, Егор тоже что-то говорит, но Дорохов их даже не слушает и опять замахивается на Арсения. На этот раз он успевает среагировать и перехватывает его руку, уводя её от своей головы. Костяшки кулака больно врезаются в дерево за спиной Арса. Ещё чужое имущество им повредить не хватало.       Дверь открывается и оба парня переводят взгляд на того, кто им помешал. Тренер. Как вовремя.       — Вы что тут устроили? — строго спрашивает он, оценивая представшую перед ним картину: Арсений на полу, над ним Ден с перехваченной Арсом во время удара рукой, вокруг много мата и попыток разнять дерущихся. — Дорохов, Попов встали на ноги.       Парни послушно поднялись, хотя Денис все еще сверлил капитана недовольным взглядом.       — Теперь объясняйте, что заставило вас поцапаться, — меча взгляд между участниками команды, Константин ждет объяснений. Первым тишину нарушает Егор:       — Если кратко: Ден вспылил, Арс не понял, что нужно сбавить обороты, а потом кто-то кому-то вмазал и пошло-поехало, — Егор рассказал версию, в которой не будет точного виноватого. Это не устроило ни Тима, ни Антона.       — А ничего что Денис все начал?! Влетел к нам, начал гнать, толком ничего не объяснив, схватил Арса за майку и начал допрашивать, а когда ответ не устроил — сразу кулаками махаться! — смело и громко начал говорить Тимофей. — Ты так рассказал всё, будто бы Арсений не сидел мирно тихо, отдыхая на скамейке.       Егор вскидывает руки в воздух, мол «окей, ты прав». Антон остаётся доволен тем, что хотя бы эти двое не разводят срача.       — Боже, вот нужно вам ругаться постоянно, — затем тренер замолкает и говорит:       — Денис, можем выйти поговорить? — после он посмотрел на Арсения, как бы спрашивая, в порядке ли он. Попов лишь кивает.       Дорохов в последний раз одарил всех присутствующих испепеляющим взглядом и ушёл вместе с тренером, что-то бурча по пути. После того, как дверь закрылась, Тим сразу встрепенулся и подошёл к Попову, протягивая руку, чтобы тот встал.       — Ты как? Жив вообще?       — Да. Удар-то слабый был, — отмахивается Арс, но руку помощи принимает и поднимается на ноги.       — Ну ты совсем дурак что ли? Или по лицу получать любишь? — начал Тим, на что Егор закатил глаза, а всё выражение лица Попова давало понять, что такое случается не в первый раз. — Ну ты же видишь, что еще чуть-чуть и он взорвется. Окей, хорошо. Ты хочешь ответить на его вопрос, но хоть лицо надменной суки не делай.       — В следующий раз воспользуюсь твоим советом, — равнодушно ответил Попов, на что Антон тихонько хихикнул, затем и Булаткин. Всем понятно — не воспользуется.       — Ой, ну и идите нахер. Так и заботься о вас, — показательно жаловался Тим, а после сгреб всё для душа и вышел из помещения.

***

      Выходили из здания они всем составом, только тренер плелся где-то позади них. Антон шёл неподалеку от Ярика, поэтому смог уловить изменения в атмосфере воздуха, и, переведя взгляд на сокомандника, увидел, как его лицо посветлело.       У калитки стояла девушка среднего роста, с хвостом, аккуратно собранным в крабик, в лёгкой чёрной ветровке, с сумкой-шоппере на плече. Сперва она их не замечает, что-то делая в телефоне, а потом поднимает голову и сразу расплывается в улыбке.       — Привет, — довольно тянет она, когда Ярослав спешно подходит к ней и обнимает, укутывая в свои объятья. Она на секунду кладёт голову ему на грудь. — С днем рождения! — Лера поднимает голову и, приподнимаясь на мысочки, нежно целует своего парня в щеку.       — Спасибо, — благодарит тот и ещё сильнее стискивает девушку в объятиях. Кто-то из парней начинает улюлюкать, а после звучит фраза, что это надолго.       — Вот если бы не твой день рождения, убила бы за всю хрень, что ты творил на игре, — продолжая мило улыбаться, говорит Лера, что заставляет парня отпустить её. После этого она поворачивается к Попову. — Отчитай его хорошенько на следующей тренировке или когда там у вас разбор полетов.       Попов легко смеется.       — Конечно.       — А, да, привет, парни, — здоровается она и с остальными, кто-то бубнит пару приветствий, кто-то просто кивает. — Здравствуйте! — машет она тренеру. Антон догадывается, что они знакомы в менее формальной обстановке, но своих предположений не высказывает.       — Привет, Лер, — коротко здоровается Константин и обращается уже к команде:       — Вы сами доберетесь?       — Обижайте, тренер. Доберемся.       — Ну все, оккупируем его, — послышалась где-то сзади команда, и Антон сразу же закрыл ладонями глаза Ярослава. Тот не сопротивлялся, просто стал ждать, когда ему позволят посмотреть, что изменилось за эти пару минут.       Шуршание, звук зажигалки, шелест ветра, тихий мат о том, что «какого хуя ветер подул именно сейчас?».       — Все? — уточнил Антон, все еще стоящий за спиной Ярика. Когда послышалось всеобщее «Да!», Шастун оторвал свои ладони от век Ярослава. Все начали петь классическое «С днем рождения тебя!», и парень не смог не рассмеяться с этой картины. Посмотрел на свою девушку, в её руках была пластиковая коробочка, в которой лежали пирожные, на каждом из них горела свеча.       Он задул каждую. Все чего-то ждали, Ярослав не понимал чего. Первым не выдержал Влад:       — Ну какой же ты слепой, — и почти ткнул друга носом в две бумажки, лежащие в открытой крышке коробки так, чтобы не запачкаться об пирожные.       Ярик тупит ещё пару секунд, потом оглядывается на ребят.       — Вы серьезно?! — он осторожно берёт подарок в руки. Это были два билета на концерт его любимой группы, которые скоро приезжают в город. Два: ему и Лере. — О боже, спасибо большое! Правда! Но когда вы успели купить их? Я же только вчера про концерт сказал.       — Ой, не ври, ты еще с середины сентября об этом концерте говорил, — фыркнул Антон, вспоминая все те разговоры, когда он абсолютно не понимал, о чем они вообще говорят, но очень старался разобраться. К слову, не получилось.       После их самих по себе унесло дальше по улице. Хоть они и хотели погулять всем составом, но часть команды все равно отсеялась. Остаток дня обещал быть хорошим, поэтому Антон просто веселится с товарищами, пока была возможность. Скорее всего, это последний его настолько свободный год. Нужно наслаждаться им.