Словами через рот

      Утро оказалось не добрым. Точнее, в учебное время не добрым оно было всегда, но сегодня особенно мучительным. Антон мало того, что сначала не понял, где он, — из-за того, что оставил Арсения спать у себя, а сам ушёл в гостиную, — так еще и проснулся он раньше будильника. Причем, на целых сорок минут. Он и так много раз просыпался за эту ночь, поэтому совершать ещё одну попытку непродолжительного нормального сна он не стал. Это решение пришло не без труда, но, к сожалению, ему бы все равно пришлось встать и прожить этот день.       За окном все еще было темно, зимний ночной мороз пробрался в квартиру, холодив открытые ноги Шаста. Несмотря на накрывавшее его одеяло, конечности были ледяными, поэтому парень быстро поднялся, чтобы натянуть на себя носки и домашние штаны.       — «Может, сегодня реально не идти?», — встав посередине комнаты, подумал Антон. Эта мысль всегда была с ним по утрам, но впервые он задумался о ней настолько серьезно.       Синяки под свободной футболкой заныли, как только он поставил руки на пояс. Да и банально моргать после всех пролитых слез было неприятно. Знал бы Шастун, что ему будет так плохо утром, ни за что бы не ревел в таком количестве вчера.       Откинув мысли об очередном прогуле, Антон поплелся на кухню. Увиденное там окончательно добило его и без того плохой настрой на этот день. Окно. Чертово открытое окно. А он еще думает: «Почему ему так холодно?» На улице дубак, а кто-то из них не додумался его закрыть.       Антон в два шага подходит к окну и закрывает форточку так сильно, что та хлопает. «Надеюсь, не разбудил Арса» — вспоминает он о друге, но почти сразу отбрасывает эту мысль. Её сменяют воспоминания прошлого вечера.       Шастун некоторое время стоит, не шевелясь и думая о том, что вообще теперь делать. Конечно, нужно позвонить матери и нормально обсудить все произошедшее, но… А что говорить? «Алло, мам, привет, как дела?» или «Как ты?»?! Нет, это будет глупо. Антон вообще впервые в такой ситуации. Раньше, когда родители ссорились, такого не случалось, а потому и разговаривать о последствиях никто не собирался. Ругань попросту не доходила до таких сильных масштабов. А сейчас что? Что делать сейчас?       Поставить чайник — вот, что для начала Шаст решил сделать. Может, хотя бы пар из кипящего прибора немного разбавит холодный воздух своим теплом.       Антон старался не думать ни о чем, отвлекаясь домашними делами. Это было привычно, понятно и выходило настолько на автомате, что он не боялся накосячить. Пару минут и яичница на двоих готова. Чай себе наведен. Кофе Арсу заварен. В соседней комнате звенит будильник прямо в тот момент, когда Антон накладывает все по тарелкам. Минута в минуту! А ему говорят: «Непунктуальный!». Пока Попов где-то ходит-бродит, Антон, сам того сначала не понимая, нарезает яблоко ломтиками и красиво раскладывает на тарелке друга.       Он пару секунд смотрит на то, что только что сделал. Выглядит очень мило и красиво, но… С каких пор Шаст так делает? Хотя… А не без разницы ли? Все равно Попов яблоки любит. Значит, зря не пропадут, а какая у этого действия была изначальная цель уже не имеет значения.       В дверном проеме появляется Арс. Они из вежливости бурчат друг другу пожелания доброго утра, а после некоторое время молчат. Шастун и не знает, что говорить, а Попов выглядит совсем не проснувшимся.       — Яблоки? — первое, что спрашивает Арсений.       — Яблоки, — кивает Антон, не особо желая о чем-то говорить. Он в целом по утрам не любит лишний раз отрывать рот даже для того, чтобы банально позавтракать. Сегодняшний завтрак — исключение из его привычной рутины.       — Мне? — снова спрашивает Попов, и Антон хочет кинуть в него эти же самые яблоки. Ну, потому что… А кому еще? Шастун их терпеть не может, а в квартире больше никого нет.       — Тебе, — вместо броска яблоками, спокойно отвечает Шаст, садясь за стол.       Тишина сохранялась долго, пока Попов её не оборвал:       — Спасибо, — сонно улыбается Попов. — Как себя чувствуешь? — решает спросить Арсений, садясь за стол и зевая.       — Нормально, — на автомате отвечает Антон, рассматривая внешний вид друга. Это было… Необычно. Он впервые видит Попова настолько домашним. Растрепанные волосы, заспанный вид, синяки под глазами от недосыпа. Это выглядит… Очаровательно? Антон опять не понимает, о чем он вообще думает. Утром всегда какая-то херня в голову лезет.       — Я тебя ударю, если ещё раз услышу твоё «нормально», — недовольно смотрит Арс и отпивает кофе из кружки. — Спрашиваю ещё раз, — угрожающе приговаривает брюнет. — Как себя чувствуешь?       Антон тупит, не до конца понимая, что это «нормально» вырвалось у него само по себе.       — Сейчас уже правда нормально. Ну, насколько это возможно, а когда проснулся, чуть не сдох от холода. Окно открыто было.       — Блять, — выругивается Арс, запоздало понимая, что не закрыл ночью окно. — Прости, это я походу не закрыл, когда курил. Не хотел шуметь на балконе и тебя будить.       — А, — тупо говорит Антон. Как он ещё должен реагировать на эту информацию? Ему глубоко наплевать, как окно оказалось в открытом состоянии. Оно уже закрыто, а значит, ему нет до этого дела. — Понятно. Ничего страшного.       Антон все-таки отрывает взгляд от Попова, совершая первые попытки притронуться к яичнице. Когда готовил, было хорошо и привычно, — он отвлекся, — но аппетита как не было, так и не появилось.       Арсений смотрит на Шаста ещё пару минут, быстро съедая свой завтрак, и, встав из-за стола, начинает мыть посуду. Он не говорит ничего еще в течение целой минуты.       — Как твои синяки? — решает узнать Попов.       — Болят, но не то чтобы прямо не жить, — отвечает Антон, продолжая бесстыдно мучить оставшуюся половину еды с помощью вилки. Каким-то боком часть он все-таки в себя запихал. Ровно столько, сколько ему нужно для нормального функционирования. — Можешь оставить, я вымою.       — Сам вымою, — отмахивается Попов и выключает воду, оставляя посуду сушиться. — Пойдем, помажу твои синяки, — говорит парень, вытирая руки полотенцем, а затем уходит в комнату Шастуна, чтобы взять мазь.       Антон оставляет еду на столе, надеясь, что чуть позже он её доест, — холодную и не вкусную, но доест, — и выходит вслед за Арсением.       — Это обязательно? — глупо спрашивает Шаст, все еще находясь под воздействием утренней тупости.       — Да, — строго отвечает Арсений, подразумевая, что никаких больше упреков не потерпит. — Скоро игра, а я не хочу, чтобы ты играл через боль. Мазь поможет синякам быстро пройти. Я оставлю её тебе. Надеюсь, ты не будешь действовать глупо и воспользуешься ей и не раз, — Попов явно намекает, что иначе Антон отхватит ещё больше. — К тому же, не исключено, что во время игры ты получишь новые синяки, поэтому нужно, чтобы старые хотя бы чуточку прошли, — аргументирует Арс, открывая тюбик. — Давай, раздевайся.       — Окей, — вяло тянет Антон, снимая футболку. Опять это странное ощущение. Все-таки быть одним полураздетым в комнате немного смущает. Особенно, когда Арсений смотрит на него так, будто его синяки могут от этого исчезнуть.       — Уебок, — вдруг подает голос Попов, начиная мазать синяки под грудной клеткой. — Лучше бы себе голову об стену разъебал, чем кулаками махал. Себе равных найти не может, — ругается Арсений на отца Антона. Да, у всех отцы разные, но бить собственного сына — это уже край.       — Ну, ещё немного и это закончится, — пожал плечами Шаст. Он искренне на это надеется. Со встречи с родителями, с их первой ссоры, он жил со счетчиком в голове. Конечной датой значился переезд по учебе, когда он перестанет слушать их ругань. Сейчас счётчик сломался, так и не дойдя до конца. Только вот, хорошо это или плохо?       — Закончится, — уверенно кивает Арсений, будто сам будет разводить родителей Антона, и переходит к запястьям. — В школу сегодня лучше не иди. Я скажу, что ты приболел, — задумчиво говорит Арсений и продолжает: — На тренировку тоже можешь не приходить. Тебе сейчас не до этого.       Шаст ошарашенно поднимает взгляд на капитана. Он не совсем уверен, точно ли перед ним Попов.       — А как же «единственная причина пропуска — смерть»?       — Я не настолько тиран, Антон, — с какой-то грустью говорит брюнет и вздыхает. — Тебе и без этого стресса хватает. Если пропустишь одну-две тренировки, ничего не случится. В любом случае тебя задействуют, если мы прямо в полной жопе будем.       — Да ладно, приду я, — недовольно бурчит Антон. — Не умираю в конце концов.       Шаст отмечает, что даже не заметил, как Арсений закончил с его синяками. Как только Попов закрутил крышку, давая понять, что он всё, Антон сразу же нацепляет на себя футболку.       — Но в школу лучше не иди, — снова повторяет Попов и кладет тюбик на стол. — Я пойду, мне ещё домой нужно забежать и собраться. Если что, звони или пиши, — говорит Арсений, смотря на Антона, и, когда тот отворачивается, решает добавить: — И, Шаст, не забывай мазать синяки, — снижает громкость. — Пожалуйста.       Антон не мог ничего обещать по этому поводу. Не мог, пока не увидел искренне беспокойство в голубых глазах напротив. А потом это «пожалуйста»… Все это добавляет лишние муки с синяками. Антон мог бы поспорить, сказав, что всегда обходился без этого, но отвечает другое:       — Хорошо, не волнуйся.       Снова захотелось обнять Попова. Будь сейчас ночь, он бы сделал это, не задумываясь. Но сейчас уже утро, да ему и так стыдно за то, что из-за него Арсений сорвался и прибежал, хотя мог наслаждаться одиночеством в пустой квартире.       — Хорошо, — кивает Арсений. — Если что-то опять случится — я на связи, — зачем-то снова повторяет и идет в прихожую, прихватив с собой телефон. Надев куртку, поворачивается к Антону. — До встречи.       Шаст стискивает зубы, раздумывая, пойти ли на поводу своих желаний или запихнуть их подальше. Он неловко разводит руки в стороны, оставляя выбор за Поповым, и вторит ему:       — До встречи.       Арсений смотрит пару секунд, до сих пор спросонья не понимая, что от него хотят. Когда мозг переваривает информацию, он улыбается и аккуратно притягивает к себе Антона, не забывая про синяки. Звучит тихий шепот:       — Дурак, на это не нужно спрашивать разрешения.       Антона захлестывает какая-то непонятная волна стыда после слов Арсения. Он до сих пор помнит, как тот выдернул руку из хватки Антона. Тогда они толком не общались, и Шаст для себя отметил, что его лучше не трогать, а сейчас ему говорят, что можно даже не спрашивать. Он не должен из-за этого чувствовать что-то подобное, но все равно краснеет, желая спрятать своё лицо хоть куда-нибудь.       — Да, извини, — тихо говорит он, кладя руки на спину Арсу.       — Дурак, — усмехается Попов, отстраняясь от друга.       Они еще раз прощаются, и Антон остаётся один.       Закрыв дверь, он сразу присаживается на корточки, закрывая лицо руками, чтобы не издать писклявый визг.       — Как же это было тупо… — стонет он, проклиная себя за такую неловкость. — Пиздец, дожили. Обнять человека уже нормально не могу.       Антон еще раз хныкает от безысходности и понимания, что стыд сейчас никуда не уйдет, а этот момент будет мелькает перед глазами на протяжении всего дня.       Его отвлекает еле слышимая вибрация, доносящаяся откуда-то из гостиной. Наверное, это Юля звонит. Из-за школы мобильный всегда на беззвучном.       Он откидывает своё смущение и идёт за телефоном. Да, и правда Юля. Брать трубку ему откровенно страшно. Он мог бы проигнорировать звонок, а после по переписке сказать, что не услышал, но вдруг что-то срочное?       — Алло? — что ж… Капкан захлопнулся.       — Алло. Давно встал? — спрашивает сестра, чтобы понять, насколько хорошо брат сейчас соображает.       — Да, давно, — быстро отвечает парень, прежде чем спросить о том, что действительно важно. — Как мама?       — Нормально все, сидят с Лешей на кухне, — отмахивается она, будто звонит зачем-то конкретным. — И что? Пошел ты к какому-то «другу» по итогу? Лучше бы с нами поехал, а не оставался там один… — бурчит Юля, и Антон понимает её беспокойство. Он бы и сам сошел с ума, если бы оставил сестру после такой ссоры одну. Но по-другому он не мог, мама точно не была в состоянии находится с ним в одной комнате.       — Он ко мне пришёл, — перебил её дальнейшую речь Шаст.       По ту сторону молчат на протяжении нескольких минут. Антон не может распознать тон этого молчания.       — Понять не могу, ты мне врешь или у тебя правда появился кто-то настолько близкий, что ты его позвал? К тебе Дима приходил? — все-таки начала говорить Юля. Вообще, она даже права, его слова можно спутать с ложью, ведь раньше он никогда никому не говорил в подробностях о том, что происходит дома. Дима и ещё пару человек знали это просто как факт, но не более.       — Арсений. С команды который, — опроверг её предположение Антон.       — Кто? — шокировано спрашивает Юля, но не успевает Антон ответить, как она снова говорит: — Ладно, не важно, с этим потом. Я что звоню-то? Хотела тебя проверить и сказать, что родители серьезно решили развестись. Они говорили вчера по телефону об этом, — её голос тихий и ровный, но иногда прорывается ветром. Опять на балконе стоит. — Подумала, что тебя стоит предупредить.       Антон долгое время молчит, не зная, как реагировать на эту информацию. Он даже рад, что скоро все это закончится, но что думает об этом Юля?       — И что думаешь насчет этого? — озвучивает свои мысли он.       — Что так будет лучше? — с вопросительной интонацией отвечает сестра. — Не думаю, что они смогли бы что-то наладить. Ты сам об этом переживаешь?       — Нет, хочу только с мамой нормально поговорить, — честно отвечает Антон. — Можешь ей трубку дать?       — Сейчас…

***

      За весь этот день в одиночестве Антон успел окончательно привести себя в порядок и вернуться к прежнему настроению. Поэтому на тренировке он появился за двадцать минут до начала и со своей ежедневной улыбкой до ушей. Несмотря на холод, до спорткомплекса он просто не мог доехать, поэтому шёл пешком, не пересекаясь ни с Арсением, ни с Тимофеем.       — Опять пешком шёл? — спросил Тим, когда к нему подошёл Шаст. Тот лишь кивнул. — Ты же понимаешь, что если заболеешь, то я лично приду к тебе и убью?       — Тоже мне угрозы. Да и некогда мне болеть, — хмыкнул Антон, сбрасывая сумку с плеча. — А Арс где, кстати?       — Он у тренера. Последнюю неделю там и живёт, мне кажется, — усмехнулся Тим. — Правда он сегодня такой нервный, так что лучше быстрее переодевайся, пока мы еще живы.       Антон оглядел друга, тот похоже пришёл еще раньше, что удивительно, обычно Тим всегда приходил в одно и тоже время в отличие от них с Арсом, которые могли то опоздать, то прийти чуть ли не за час. И да, они ездят на одном и том же автобусе, но умудряются приходить по-разному.       На самом деле Шаст думал только о том, как будет играть с такими синяками на торсе. Все же игра активная, а гематомы ноют. Остаётся только молиться на то, что через пару минут он привыкнет и остаток тренировки будет лишь морщиться при особо сильных столкновениях. Маловероятно.       Антон снимает кофту, чтобы переодеваться в спортивную форму, и, конечно же, его синяки не остаются незамеченными. Шаст ловит подозрительный взгляд Тима, но на манер Попова решает его проигнорировать. В какой-то мере это даже удобно.       — Где это ты так? — все-таки решает спросить парень. А вот тут тактика Попова уже не поможет.       — Да ничего интересного. Потом как-нибудь расскажу, горло болит, — Антон вскользь проводит рукой по шее и сглатывает, как бы намекая, что сегодня от него много слов не дождешься, а потом Тим сам забудет про эту историю.       — Окей, — пожимает он плечами и переводит взгляд с Антона куда-то еще, позволяя другу спокойно и без лишней суеты переодеться.       Антон уже заканчивал с банданой, когда в раздевалку зашел Арс.       — Тренер просил передать, что чем быстрее начнем, тем больше успеем. Работы много. Так что давайте, кто переоделся «фить» в спортзал, — сразу же заговорил капитан и встал, ожидая, когда кто-нибудь начнёт двигаться. — Ну-ну-ну, быстрее. Шастун, Столбов, — окликнул он Антона с Тимом по фамилиям. — Вы уже круги наворачивать должны, — махнул он головой в сторону зала.       Друзья посмеялись, но возражать не стали. Наблюдать за тем, как Попов подгоняет даже смешно, но потом им вдвойне достанется на тренировке. Разминка начинается стандартно, поэтому, когда те начинают бегать по залу, Антон ровняется с Тимом и спрашивает:       — Слушай, а что с Арсом? Игра игрой, но какой-то он слишком нервный, — поморщился Шаст, глядя на Попова, бегающего на другой половине зала.       — Не знаю, — пожал плечами Тим. — Может, из-за капитана «Барса» бесится. Противный тип.       Шастун фильтрует новую информацию. Раньше он слышал только про то, что все они мудаки, ну и про ситуацию с отцом Арсения. Откуда во всей этой мешанине возник ещё один тип?       — А они не все такие? По рассказам я понял, что это самая мудатская команда.       — Да, но у него ещё какие-то терки с Арсом чуть ли не с детства. Он как-то рассказывал, но это давно было, так что деталей не помню, — как удивительно. Сколько бы времени ни прошло и как бы Антон с Арсом ни сближался, новые факты всё продолжают всплывать.       Шаст откладывает это в долгий ящик. Потихоньку тот начинает заполняться всё сильнее, особенно если учитывать все непрочитанные за день сообщения…

***

      Ситуационные броски. Антон отчего-то недолюбливает эту часть тренировки. То ли от того, что он не всегда понимает суть происходящего, из-за чего приходится спрашивать по несколько раз, то ли просто от чётко поставленных задач. Всё же больше он любил импровизировать, хоть и выходило это, мягко говоря, не очень.       Они разобрали уже несколько ситуаций. Антон ошибался, кажется, где только мог… Возможно, стоило воспользоваться предложением Попова и не прийти на тренировку — он постоянно отвлекается на боль при столкновениях.       Тренер что-то очень долго объяснял Денису, поэтому Антон стоял без дела, наблюдая за ребятами. Арс, как и обычно на тренировках, рвал и метал, скоро и до него дойдёт. Шастун, решив, что объект «Попов» был наиболее интересен ему из всех возможных, следил за резкими движениями рук капитана. Он строго, но понятно объяснял что-то Тиму, заставляя повторять всё раз за разом. На секунду Шаст выпал из мира, и в этот момент Арс обернулся к нему. Ну всё, бомба активирована.       — А ты куда спешишь постоянно? — начинает как обычно в своей манере Арсений, после останавливается на выражении лица Антона и вздыхает. Вместе с выдохом куда-то девается и его громкий тон. — Я имею ввиду, что ты постоянно пропускаешь важный момент, потому что пытаешься сделать все слишком быстро.       Шаст кивнул, он догадывался об этом. Всё же когда в его руки попадает мяч и нужно делать бросок, он никогда не лежит в его руках ровно, на это просто не хватает времени. Точнее, Антон хотел сделать всё как можно быстрее, но, похоже, это только мешает.       — Объяснишь? — Антон понял суть сказанного, но всё равно хотел бы услышать более подробные объяснения. Все-таки он не дурак, бросать умеет, да и в сентябре убил на это кучу времени, когда они с Поповым ещё были не в ладах, но во время реальной игры что-то происходит и он теряется.       Арсений оглянулся на тренера, тот дал ему добро кивком, и он отошел, зная, что Шастун пойдёт за ним.       — Вот ты чувствуешь мяч перед броском? — спрашивает Арсений, подбирая укатившийся ещё в начале тренировки один из мячей.       — На тренировке? — тупо спрашивает Антон и через секунду понимает, что вообще сказал.       — На игре, дурак, — усмехнулся по-доброму Арсений, качая головой и отдавая в руки Антону мяч. Удивительно, что он у него в руках, а не в глотке.       — Ну так, очень ненадёжно, — объясняет Антон, обхватывая снаряд ладонями. Сейчас он никуда не торопится, потому и мяч в его руках лежит уверено.       — Я знаю, что бросать ты умеешь, но во время игры… — Попов посмотрел Шасту в глаза. — Пожалуйста, будь спокойнее. Если ты сначала примешь мяч и стабилизируешь его в руках, а только потом кинешь, шанс попасть намного больше, чем если будешь торопиться. Да, потеряем время, но лучше так, чем промазать из-за спешки.       — Да, я знаю, что тороплюсь, но не могу это контролировать, — говорит Антон, бросая мяч в кольцо. Он попадает. Конечно, при таких условиях грех не попасть.       — Отработаем после тренировки? — предлагает Арс, на что Шаст, конечно же, согласится. — Тима тоже помучаем, — чуть улыбнувшись.       — Хорошо, — согласился Антон, а в следующий момент его окликнул тренер…

***

      Холодно. Везде холодно. Особенно стоять на остановке в мороз, ожидая автобус, который и без того ходит очень редко, так ещё и имеет наглость опаздывать! Антон уже успел раз десять обругать всё в этой ситуации. Тим только смеялся над его возмущениями, Арс же стоял, опустив нос в шарф, и пытался согреться.       От очередных ругательств Антона отвлёк наконец приехавший автобус.       — Ну наконец-то блять! — буркнул Шастун и первым пошёл к транспорту, наблюдая, как огромная толпа людей идёт туда же. Ну конечно, как холода наступят, так всем нужно в один и тот же автобус!       Когда толпа с горем пополам рассосалась и люди стали заходить внутрь, Шастун обнаружил, что ни Тимофея, ни Арсения рядом нет, хотя пустое пространство вокруг себя для них присутствует.       Быстро рассчитавшись с кондукторшей, Антон стал оглядываться в поисках друзей. Тут в проходе стоят люди, из-за которых на другую сторону не пройти, там за стенкой сидит водитель, у мест рядом с дверью тоже никого. Он устремляет взгляд на другую половину транспорта, куда пыталась попасть кондукторша: вот и они! Как близко.       Подумав, что те зашли через другую дверь, Шаст не стал пытаться воссоединиться с друзьями и, удобно устроившись у стены, стал смотреть в окно, предварительно протерев небольшой кусочек стекла рукой, чтобы видеть улицу. Так всяко интереснее, чем смотреть на людей вокруг.       Друзья тоже, видимо, решили, что сегодня поедут в разных частях автобуса, потому и не шли к нему. Шаст стал слушать разговоры людей.       Через пару остановок их стало меньше, но проход по-прежнему был перекрыт, да и лишнего шума не поубавилось. Антон отвлекся на вибрацию в кармане.       Юля.       — Алло?       — Привет, удобно говорить?       — В автобусе еду, — сообщил Антон, думая перезвонить позже, но потом решил, что делать ему всё равно нечего, и сказал:       — Валяй. Что хотела?       — Вернуться к тому, что делал Арсений у нас вчера ночью, — напомнила Юля ровным голосом.       Антон сначала не придумал, что ответить. Разве не очевидно? Или это такой вводный вопрос?       — Я позвонил ему, попросил, чтобы пришёл, — находя Попова глазами, ответил Антон. — Он остался на ночь.       — Ты позвонил и попросил? Сам? — не поверив, спросила сестра.       — Ну… Да? А что такого? Ты же сама хотела, чтобы я не оставался один, — нахмурившись, спросил Антон, до сих пор не понимая, что в этом такого. Хотя, сестра же не знает, как они сблизились за это время…       — Я в это не верю. Антош, ты можешь мне не врать из-за такого пустяка. Я просто волнуюсь о тебе, — вздохнув, сказала девушка. Её голос был уставшим, наверное, за день она уже успела набегаться.       — Я и не вру. Арсений — мой очень хороший друг. Мы до этого говорили с ним по телефону, но нас прервал весь этот пиздец, вот я и перезвонил, — убедительно твёрдо стал говорить Шаст, не желая, чтобы Юля думала, что он опять ей врёт. Ему и так до сих пор стыдно за тот случай с замазыванием синяка.       — Хорошо, допустим, но… Почему он? Вы не так давно знакомы вроде. Я понимаю, если бы Дима, — начала Юля, но Антон её прервал:       — Диме я бы ни за что не позвонил, это было бы очень долго и нудно. Да, он знает, что у нас не всё хорошо, но не все подробности. В тот момент я явно не хотел ещё больше погружаться в это, а Арс… — он снова засмотрелся на Попова. На губах сама по себе появилась улыбка, когда Арсений начал смеяться с каких-то слов Тима. — Я ему доверяю. Так вышло, что мы сильно сблизились за осень.       — Допустим, я тебе верю, — поставила точку в этом вопросе Юля. — Мне мама сказала, что вы подрались. Насколько всё плохо? Я видела, что с головой на первый взгляд всё хорошо, но что с телом?       — Так-то ничего супер серьёзного, — отмахнулся Антон, но понял, что сестра в любом случае потребует подробностей. — На запястьях синяки и на животе, но Арс намазал их. Все хорошо, не волнуйся.       — Точно ничего серьёзного? — напряжённо спросила девушка, но облегченно вздохнула, услышав уверенное «точно» от брата.       — Знаешь, Юль, — начал Антон, продолжая рассматривать лицо Арсения. — Я так рад, что мы подружились с ним. Я понимаю, что для тебя это странно слышать от меня, но я бы и не позвонил никому, кроме него. До двух пили чай и разговаривали на кухне. Легли чуть позже, — Шаст усмехнулся, вспоминая, как Арс спорил с ним о том, нужно сначала класть пакетик для чая в кружку, а потом заливать его кипятком или наоборот. Антону так-то без разницы в какой последовательности заваривать чай, но слушать, как Попов говорит о такой мелочи, было смешно.       — О чем говорили? — скучающе спросила сестра. Ей не было это особо интересно, но она всё равно решила узнать.       — Да о том, о сем. Если ты спрашиваешь, чтобы узнать рассказывал ли я о ссоре и разводе, то да. Он… Поддержал меня, — сказать это было почему-то сложно. Сложно признаться сестре, одной из самых сильных людей, которых Антон знает, что он перед кем-то был слабым. Перед кем-то, кто так недавно появился в его жизни. — Было неловко, когда он обнял меня, но мне стало легче.       — Это круто, — утвердительно сказала она. — Ну, что ты был не один. Я рада за тебя…       Шастун не отлипал взглядом от Арсения даже тогда, когда тема их разговора переместилась на совершенно другие вещи. Попов, казалось, даже не хотел смотреть в его сторону, о чём-то увлечённо говоря с Тимом. Моментами его перекрывали другие люди, тогда Антон двигался, чтобы друг снова попал в поле зрения. На Арса хочется смотреть. Это факт.

***

      Отключившись, девушка еще несколько минут пропиливала телефон взглядом. До неё до сих пор слабо доходила информация, сказанная братом. Неужели он все-таки кому-то доверился по-настоящему? Неужели у него правда появился настолько близкий друг? С одной стороны Юля, конечно, рада за него, но с другой… Это так удивительно.       Он никогда никому не доверял так сильно, даже в детстве. С ней он разговаривал обо всем исключительно потому, что они оба варились в этой семейной каше, с бабушкой, потому что ей доверяла Юля, но больше никто и знать не знал об этих переполохах в их семье. Потом сестра переехала, оставив Антона одного в этой неразберихе. Он часто ночевал то у неё, то у бабушки. Все было как обычно… Первое время.       Антон рос, проходил через всю эту подростковую мерзость и с каждым разом приходил все реже и реже, так продолжалось до момента, пока не перестал приходить вовсе, оправдываясь учебой и неудобностью. Юля не хотела давить на брата с расспросами, потому и не лезла, узнавала крохи событий от бабушки, но, как выяснилось, даже ей Антон стал мало что рассказывать.       Молчание оборвалось на первой игре Антона, когда тот попытался обмануть сестру. Как удар в спину. Но Юля спокойно приняла это, забрала Антона к себе и впервые услышала об Арсений. Странный парень, по совместительству капитан команды брата, умеющий очень хорошо замазывать синяки. Тогда она не обратила на него особого внимания. Но сейчас…       После всего произошедшего снова всплывает это имя. Да и в каком контексте! «Я позвонил ему, попросил, чтобы пришёл. Он остался на ночь», — Юля до последнего отказывалась в это верить. Антон не мог попросить помощи у какого-то Арсения с баскетбольной команды. А потом: «Арс намазал мои синяки. Все хорошо, не волнуйся», «До двух пили чай и разговаривали на кухне. Легли чуть позже», «Было неловко, когда он обнял меня, но мне стало легче».       Юля скупо улыбнулась, подумав, что рада за брата. Никогда не будет лишним иметь такого близкого друга.

***

      Прошло всего два дня с момента подачи родителями на развод. К счастью, все было спокойно. Отец лишь один раз пришел домой забрать свои вещи. Он, конечно, пытался снова начать скандал, но в квартире, кроме Антона и мамы, была Юля со своим парнем, поэтому тот даже не стал пытаться.       На удивление, Антон чувствовал себя уже не так паршиво, как до этого. Да, синяки ещё болят, но стоит отдать должное Арсению, его мазь не иначе как чудо.       Сидя в своей комнате за очередной домашкой парень услышал, как кто-то постучался в дверь. «Мама» — пронеслось в мыслях на автомате, сейчас они с ней живут только вдвоём и ожидать кого-то другого точно нет смысла.       — Заходи, мам, — подает голос Антон и оборачивается в сторону двери, которая медленно открывается, и в дверях стоит мать.       — Сынок, ты как? — вдруг спрашивает Майа, чем сбивает сына с толку. А что с ним может быть не так?       — Нормально, а ты как себя чувствуешь? — решает тоже узнать Шастун, мало ли маме неважно.       — Я хорошо, как твои синяки? — снова спрашивает женщина, подходя к Антону, и погладила его по голове.       — Мам, всё в порядке, — улыбается он. — Друг дал мне мазь, видимо, какая-то хорошая, не так сильно ноют уже.       — Друг? Дима?       — Нет, Арсений. Он мой одноклассник и капитан команды по баскетболу, — смотря на женщину, отвечает Шаст.       — Точно, ты же ходишь на баскетбол. Совсем из головы вылетело. Прости, Антош, — виновато улыбается женщина и садится на кровать рядом со столом.       — Ничего страшного, тебе же не до этого сейчас, — отмахивается Антон.       — На сына я всегда найду время, — мягко улыбается женщина. — Вы же участвуете в соревнованиях? Могу я прийти на ближайшие и посмотреть, как мой сынок всех выигрывает? — слегка посмеиваясь, спрашивает Майа.       — Конечно, можешь, но я уж точно не такой игрок, каким ты меня считаешь, — признаться честно, Антон будет только рад видеть свою маму на соревнованиях. — Я в основном сижу на скамейке запасных, хотя Арсений частенько стал меня выводить на поле. Но я точно буду рад, если ты прийдешь. У нас в понедельник игра.       — Я постараюсь взять отгул на работе, — кивает женщина и снова поднимает взгляд на сына. — Антош, прости, что не смогла тебя уберечь… Что я за мать такая, что ни сына защитить не могу, ни поддержать его?       — Мам, перестань, — вздыхает блондин и, встав из-за стола, садится рядом с мамой, взяв её за руку. — Ты ни в чем не виновата, и я уж точно на тебя не держу зла.       — Ты у меня такое чудо, — вдруг говорит женщина, смаргивая выступающие слезы. — Я понимаю, что всё к этому шло, но в один момент всё вот так закончилось, и я даже не представляю, как мы дальше будем с тобой…       — Мам, мы будем жить так, как раньше, — уверенно отвечает парень, крепче сжимая руку родительницы. — Любой конец — это хорошее начало. Ты у меня красивая, найдёшь ещё себе того самого, — посмеивается парень и смотрит, как мама начинает смеяться в ответ.       — Да какого мне уж там искать, — смеётся женщина, снова погладив сына по голове. — Мне тебе хватает за глаза.