Словами через рот

      Поговорить с Арсением после игры не получилось. Как сказал тренер, тот уехал на такси домой сразу, как его отпустили врачи. Из Константина получилось вытянуть только то, что у Попова травма локтя.       Никого из команды это не устроило, но было принято решение подождать до воскресенья или когда сам Арсений зайдёт в сеть и всё объяснит. Антон стойко прождал несколько часов, но, когда они все-таки оказались дома у Юли, он начал звонить по несколько раз.       Девушка сначала только наблюдала за ним, хмуро стоя у стены. Когда же парень в очередной раз выругнулся и кинул телефон на стол, она сказала:       — Боже, у тебя будто девушка под трамвай попала.       — Юля! — прикрикнул он. — Вот вообще не до шуток.       — Ладно, извини, — стушевалась та, поднимая руки в примирительном жесте. — Но это не отменяет тот факт, что со стороны ты выглядишь как курица-наседка, у которой цыплёнок сбежал.       — Я просто волнуюсь очень, — напряженно выдохнув, ответил Антон, опираясь руками о стол позади себя. Он чувствует, как стремительно количество его нервных клеток сокращается. Мысли всё возвращаются к пустому взгляду друга, когда он сидел на скамье отдельно от команды. Это выглядело так больно. — Просто это неправильно. Он капитан. Он собрал эту команду по кусочкам совместно с тренером. Он тренировался вдвое больше остальных, а что в итоге? В итоге он даже не может нормально порадоваться победе!       — Слушай, Антон, я понимаю, ты беспокоишься за друга и все дела, но… — она затянула. — Он взрослый мальчик. Если не отвечает, значит, не хочет пока ни с кем говорить. Дай ему отойти.       Антон промолчал. Ему хотелось только выть от несправедливости мира. Он не мог понять… Почему Арсений? Почему они просто не могли выиграть? Зачем всегда всё портить?       — Антон, — позвала его Юля. — Вам же тренер сказал, что он поехал на такси домой. С ним всё нормально.       — Юль, это Арсений! — воскликнул Антон, будто этим можно всё объяснить. — Он скажет, что в порядке, а сам на грани смерти. Не поверю я, что он на такси поехал, хотя если это так, я рад, что у него после травмы осталась хоть капля благоразумия.       — Подожди тренировки в воскресенье, — посоветовала тихим голосом сестра. — И прекрати нарушать тишину в моей квартире.       — Да иди ты, — отмахивается не всерьёз Антон. — Ты ничего не понимаешь.       — Я понимаю только то, что ты слишком сильно за него переживаешь. Даже с Димой такого не было, — будто бы упрекая в чём-то, говорит Юля.       — Потому что Дима не пропадал со всех радаров, — оправдывается Антон, понимая, что это не истиная причина. — Да и к тому же, у Арса родители… Они мне не нравятся, я им не доверяю, а вот у Димы хорошие заботливые ровные люди. Есть кто о Диме позаботится, а вот насчёт Арса не знаю.       — Поэтому этим героем-спасателем хочешь быть ты? — девушка увидела, что брата эти слова немного задели, поэтому она подошла к нему, кладя руку на плечо. — Извини, просто… Ты же понимаешь, что это просто травма? Он выздоровеет и продолжит с вами играть. Всё будет хорошо.       — Ну да, тоже верно, — пожимая плечами, отвечает Антон.       — Вот, да и к тому же, вы победили, порадуйся хоть немного.       — Нарадовался уже, забыл про Арса, — буркнул Шастун.       — Прекрати, — Юля влепила ему лёгкий подзатыльник. — Он даже не был в поле твоего зрения в этот момент, я видела всё, если не забыл. Завязывай с самобичеванием. Твоему Арсению от этого лучше не станет.       — Хорошо, ты права. Завязываю.       Антон хоть и сказал это, но даже пока засыпал, при любом уведомлении поднимался проверить, не Арс ли решил объявиться. Он хотел промотать время до тренировки, когда всё станет известно и понятно.

***

      Встретившись с Тимом в автобусе, они долго обходили тему Арсения, хоть и хотели задать один и тот же вопрос. Антон видел, что друг то и дело хотел спросить, поэтому Шаст облегчил ему задачу, начав разговор первым:       — Арс тебе тоже не отвечает?       — Нет, — качает головой Тимофей. — Как думаешь, он скоро объявится?       — Не знаю, если в школу придёт, то обязательно узнаю всё, что нужно будет, — обещает Антон, на самом деле подозревая, что в школу Попов точно не явится в ближайшую неделю. — Но это будет не скоро, всё же у него, вероятно, больничный. Короче, к этому времени, думаю, он уже выйдет на связь.       — Надеюсь, — как-то чересчур тяжело вздыхает Тим, и Антону думается, что это будет одна из самых тяжёлых тренировок.       Они решают поговорить обо всём произошедшем со всей командой позже, чтобы не обмусоливать одни и те же темы по сто раз с разными людьми.       Только зайдя в спорткомплекс, парни видят спину тренера, разговаривающего о чём-то с администраторшей. Константин замечает их буквально через несколько секунд, когда они здороваются.       — Здраствуйте. Шастун, подойди ко мне перед тренировкой.       Антон пересекается взглядом с Тимом, понимая, что тот тоже без понятия, о чем хочет поговорить тренер, а после кивает.       — А Арсений?.. — начал говорить Тимофей, но тренер его перебил:       — С Арсением позже, идите.       Парни не возражают. Они переодевают обувь и снимают верхнюю одежду. Тим уходит в раздевалку, а Антон остаётся с тренером.       — Что вы хотели?       — Да хотел сообщить новость важную. В связи с тем, что Арсений получил травму, он временно не сможет ходить на тренировки и участвовать в играх. Сам понимаешь, нам нужен временный капитан, — начинает говорить мужчина, и это вступление вообще не нравится Антон. Он понимает, куда клонит тренер, но надеется, что это только его догадки. — Мы долго думали и выбрали тебя.       Шастун недолго молчит, быстро понимая, что это какая-то ошибка.       — У меня слишком мало опыта, — парирует Антон.       — Да, но при этом у тебя есть лидерские качества, — Константин смотрит Антону прямо в глаза без капли неуверенности в своём выборе.       — Почему не Игорь? Он почти как второй Арсений, — продолжает спорить Антон. — Да, он бывает слегка агрессивен и тороплив в решениях, но на площадке он ориентируется гораздо лучше меня, а опыта у него почти как у Арса.       — Антон, — строго говорит мужчина. — Мы выбрали тебя не просто так. И, поверь, учли твоё отсутствие опыта. Сейчас это не главное, сейчас нам нужно не пасть духом после вылета одного из команды. Ты самый коммуникабельный. Ты можешь поддержать, при спорах выслушаешь все стороны, заметишь сильные и слабые стороны каждого. Для команды сейчас этого достаточно. Мы выбрали тебя.       — Я… — начал Антон, но слова резко закончились. Зачем он пререкается? Это всё равно временно. К тому же, Арсений выбрал его в качестве временного капитана, а выбору друга Шаст доверяет. — Хорошо. Спасибо, что выбрали меня.       — Прекращай и иди к остальным. Когда начнётся тренировка, я скажу о твоей временной должности всем остальным, — Антон хотел что-то спросить об Арсении, но тренер будто чувствовал это. — И на все вопросы, касающиеся основного капитана, тоже отвечу, когда все соберутся.       — Хорошо, тогда я пойду, — кивнул Антон, разворачиваясь к коридору, ведущему к раздевалке и тренировочному залу.       Антон несколько раз прокручивал их небольшой диалог, а потом в голову пришла мысль. Может, Арсений все-таки зашёл в сеть? Банально предупредить обо всём этом. Антон быстро достаёт телефон из кармана штанов. Ничего. Он так и не прочитал ни одно сообщение. Шастун вздохнул, написал простое: «Почему я?» и двинулся к парням. Этот вопрос — первый в очереди после всех вопросов о самочувствии.       Благополучно переодевшись к тренировке, Антон понял, что Тим, похоже, уже предупредил, что о состоянии Арсения они узнают на тренировке.       — О чем хотел поговорить тренер? — взглянув на часы, спросил Тимофей.       — Сейчас и узнаете, — обнадеживающе говорит Антон.       Ребята ещё недолгое время общаются на отвлечённые темы, будто специально обходя баскетбол, а когда время подходит к началу тренировки, дружно идут в зал.       Когда тренер начинает говорить, все уже наготове и ждут объяснений с ответами на все вопросы.       — Итак, начнем с главного, что вас всех интересует. Арсений получил растяжение локтевого сустава, потому что Кирилл Лебедев намерено на него налетел. Вчера я с ним связывался, как минимум неделю его на тренировках не ждите, он проходит начальное лечение, рукой толком двинуть не может, пока отек не пройдет полностью.       Многие из команды переглянулись, молча приняв всю информацию к сведению. Все оскорбления в сторону Кирилла вылетели ещё в пятницу после игры. После тренировки они, конечно, ещё раз обмусолят эту тему, на этот раз всем коллективом.       — Во-вторых, временным капитаном становится Шастун, — объявил тренер, указывая раскрытой ладонью на Антона. И если Шаст не удивился этой новости, то со стороны команды послышались различные звуки от обычных удивленных до шутки Дениса, что Арсений наконец-то к нему прислушался.       Константин подождал, пока их буря эмоций поутихнет, и продолжил:       — Какие-то конфликты, недопонимания это всё к нему, ну или ко мне.       Антон только кивнул, подтвердив слова мужчины.       — И в-третьих, самое приятное для вас. Попов ещё до игры с Барсом попросил меня купить торт за его счёт, чтобы либо вас поздравить с победой, либо утешить из-за проигрыша, — Антон поджал губы, представляя эту сцену. Арсений очень нервничал из-за игры, и никто уж точно не мог подумать, что он мог бы купить им «утешительный приз». — Поэтому, можете после тренировке зайти ко мне в кабинет забрать его презент и поесть торт, запив это всё вредной колой, чтобы у вас слиплось одно место. У кого-нибудь есть вопросы?       — Когда Арсений вернётся к игре? — спросил Антон, хотя этот вопрос хотели задать, наверное, все.       — Предположительно через месяц.       — Что решили насчёт нарушения Кирилла? — следующим спросил Егор.       Тренер сначала немного пораспинался о процессе всего этого решения, но потом все-таки объявил, что Кирилла отстранили на два года от игры. Антона радовал этот факт. Все-таки не хотелось, чтобы Кирилл уходил безнаказанным.       Вопрос о том, почему Арсений никому, кроме тренера, не отвечает, остался висеть в воздухе. Они понимали, что Константин точно не знает ответа. Это их личные дела, а тренер обычно в такое не суется.

***

      Уже сидя в раздевалки после тренировки, воздух ощущался тяжелее обычного, да и на тренировке никто больно не разговаривал после новости тренера.       — Всё-таки мы неправильно поступили, — резко подал голос Маслеников, развязывая кроссовки.       — Ты о чем? — спросил Антон, переводя вопросительный взгляд на парня.       — О том, что мы не заметили травму Арсения и его отсутствия во время победы, — задумчиво проговорил Дима.       — Согласен! — воскликнул Егор с другого конца раздевалки, отпивая воду из бутылки. — Попов, какой бы злючкой не был, всегда старался, чтобы после даже незначительных травм мы не выходили в игру. И после игр постоянно узнавал, в норме ли мы.       — Да, — устало кивнул Тимофей, перекладывая из руки в руку свой нож-бабочку. — Хотя сам во время своих травм постоянно продолжал играть. По пальцам одной руки можно пересчитать, сколько раз Арс уходил из игры после травм.       — Вы че разнылись тут? — вдруг подал голос Дорох, складывая вещи в рюкзак. — От этого Попова вашего всё равно толку не было.       Парни посмотрели на Дениса, всем своим видом давая ему понять, что его мнение никто не поддерживает.       — Дэн, так нельзя, — серьёзно ответил Тимофей.       — Ну, а хули? — снова начинает Денис. — Не понимаю, почему вы ему так жопу лижете?       — Не перегибай, он наш друг и капитан, — грубо заговорил Дима, уже порываясь встать со своего места.       — Больше не капитан, а мне и другом не был. Он меня бесит больше вас всех, вместе взятых, — показушно морщась, заявляет Дорохов.       — Ну свали с команды, — огрызается Булаткин. — Не мучайся.       — Да ты… — начинает возмущённо Денис, но его перебивают:       — Денис, в чем твоя проблема? — вдруг задаёт вопрос Шастун, смотря на Дороха. — Я всё понять не могу.       — А тебе-то что надо? Радуйся новой должности.       — Не пойми меня неправильно, я просто всё это время, что нахожусь в команде, пытаюсь понять, почему ты ведешь себя так. Просто ты агрессивен, специально пытаешься вывести Арсения на эмоции, делаешь любую хуйню, чтобы тебя заметили. Такое просто так не возникает.       — Что ты этим хочешь сказать? — с наездом спрашивает Дорохов. — Что я такой плохой, а ваш Арсений белый и пушистый?       — Дэн, давай ты успокоишься и… — встревает Маслеников, стараясь закончить этот словесный поток со стороны сокомандника.       — Нет, что ты, у Арсения тоже есть минусы. — пожимает плечами Шастун, всем видом показывая пренебрежение. — Он бывает излишне требовательным, редко хвалит напрямую, может заставить продолжать тренироваться, даже если ты думаешь, что уже не можешь. Только он это делает, чтобы команда росла, а ты просто имеешь недостаток внимания, — усмехается блондин.       Парни переглядываются между собой и снова смотрят в сторону Дороха.       — Да иди ты нахуй, — чуть ли не орёт Денис.       — Если тебе неловко говорить об этом при остальных, можем поговорить тет-а-тет. Я же ваш капитан, вы можете обращаться ко мне за помощью, — улыбается дружелюбно Шастун, скрывая под этим свою насмешку.       Дорох больше ничего не говорит, лишь уходит, хлопнув дверью раздевалки.       — Истеричка, — подает резко голос Игорь.       — Так вот, меня больше напрягает, что Арс никому не отвечает и в сеть не заходит, — вздыхает Антон, смотря на ребят.       — Но тренеру ответил, говнюк, — недовольно пробубнил Тим.       — Как думаете, у него травма серьёзная? — спросил Дима, обводя взглядом парней. — Тренер хоть и сказал, что через месяц вернется, но может же быть и такое, что лечение затянется.       — Кирилл, урод ебаный, — заворчал Тимофей. — Сломать бы ему все конечности, ублюдок. Налетел на человека, потому что сам чмо ебаное.       Такое количество мата от Тима Антон слышит впервые, невольно захотелось подобрать свою челюсть с пола.       — Зато его дисквалифицировали на два года. Подумывают и его команду туда отправить, — задумчиво проговорил Дима.       — Ему пожизненное заключение нужно, а не дисквалификация! — воскликнул Тимофей, покручивая в руке нож бабочку. — Уебок.       — Как думаете, Арс на нас обижается? — спросил Шастун как-то грустно.       — Не думаю,что обижается, — подает голос Егор и сразу отвечает на вопросительный взгляд Антона. — Скорее всего разочарован в себе и своей травме. Мне кажется, ему даже плевать на нашу победу, — задумчиво добавляет Егор.       — С чего ты в этом так уверен? — спрашивает Антон.       — Ну так это Арс, — пожимает плечами Булаткин. — Я его давно знаю, он всегда таким был. Особенно, если дело касалось Барса.       — И что делать будем? — спрашивает Игорь. — В сеть не заходит, на звонки не отвечает.       — Может, сходим к нему? — предлагает Тим, посмотрев на Антона. — Дадим пиздюлей за игнор и спросим, как он?       — Ему и без пиздюлей щас нехуево. — осуждающе говорит Антон.       — Ну нет, так нет. — пожимает плечами тот.       — В принципе, — Шаста вдруг осенило. — Я рядом с ним живу почти, могу сходить к нему и всё узнать, если завтра не объявится.

***

      Антон, как и обещал, следующим вечером пошел к дому Арсения, так как тот не появился в сети.       Сначала он хотел зайти через подъезд, как нормальные люди, но Шастун мало того, что не запомнил номер квартиры, а только её расположение, так еще и никто не входил и не выходил. Поэтому он принял самое лучшее решение — постучать в его окно.       Подойдя к нему, окно было занавешено шторами лишь наполовину, поэтому было видно, чем занят Попов. Антон, прежде чем постучать, некоторое время понаблюдал за ним. Арсений сидел за столом, тупо пялясь в пустоту. Шастун вздохнул и постучал.       Арсений вздрагивает, случайно дергает рукой с холодным компресом и шипит. Через пару секунд он оборачивается к окну, сощурившись и пытаясь понять, не словил ли он галюн, и начинает тереть глаза, перед тем, как снова посмотреть в окно. За окном стоял Антон. Попов убирает компрес от руки и, аккуратно прислонив больную конечность к груди, встаёт и открывает окно, до сих пор хмурясь от непонимания.       — Шаст? — спрашивает брюнет, будто проверяя, не словил ли он мираж от недосыпа.       — Привет, — растерявшись, не сразу говорит Антон. Его взгляд приковывается к руке, и недолго он стоит столбом, позабыв, зачем вообще пришёл. — Короче, мы все очень волновались, и меня послали тебя проведать, — объясняется быстро Шастун, быстро начиная рыться в своей сумке.       Арсений смотрит на него, не моргая и все еще не до конца понимая, что Шастун реально приперся к нему под окна. Антон же все же находит небольшой контейнер с порезанными яблоками, которые по непонятным Шасту причинам любит Попов.       — Я не знал, что принести тебе, поэтому ограничился этим, — протягивает он контейнер Арсу.       Арсений всё также смотрит на Шастуна в каком-то некоем шоке и аккуратно укладывает левую руку на подоконник, забирает контейнер, слегка ежась от холода. Всё-таки на улице не март месяц.       — Спасибо, конечно, — говорит Арсений, ставя контейнер на подоконник, и снова придерживает больную руку, чтобы стоять было удобнее. — Но не стоило ничего нести и, в принципе, приходить.       — Арс, мы волнуемся о тебе, а ты никому так и не ответил. К тому же у меня накопилось много вопросов, — серьезно говорит Антон, сразу пряча руки в карманы, чтобы их не одолел мороз. — Первый — как ты?       — Я в порядке, — коротко отвечает Попов. — Отвечу всем потом, когда не буду занят, — отрешенно добавляет парень, смотря куда-то поверх блондина.       Антон, который до этого наблюдал сцену, как Арсений просто смотрит в одну точку, слегка нахмурился, не поверив этой отговорке, как и словам «я в порядке». Несмотря на слова Егора, Шастун все равно считает, что Попову как минимум обидно за всю ту ситуацию. Возможно, поэтому он и не отвечает никому, а возможно, просто хочет побыть один.       — Ну, сейчас ты вроде не сильно занят. Уделишь мне пять минут? Я очень волновался за тебя.       — Хорошо, — кивает устало Арсений. — Только дай мне хотя бы плед накинуть, это ты в куртке и тебе, может быть, тепло, а я всего лишь в домашней одежде,— стараясь скрыть своё раздраженние, говорит брюнет и отходит к кровати, чтобы накинуть плед на плечи правой рукой, и снова возвращается к окну. — Я слушаю тебя.       — Слушай, Арс, мы хотим извиниться, — начинает Антон, а когда Арсений хочет его перебить и что-то сказать, просит: — Пожалуйста, выслушай сначала. Мы поступили неправильно. Как раз вчера после тренировки обсуждали это. Мы должны были заметить твое отсутствие, да и вообще находиться рядом во время и после медосмотра, хотя бы один из нас. Конечно, врачи попросили нас подождать в стороне, но мы могли бы не разбегаться, а подождать, пока с тобой закончат, — выговорил основную часть Антон. — Я понимаю, что тебе это очень неприятно, ведь ты всегда заботишься о команде, даже если сам в худшем состоянии, но прошлое, к сожалению, не воротишь. Поэтому мы можем только пообещать постараться не допускать таких ситуаций в будущем. Короче, прости нас, нам всем очень жаль. Ну, кроме Дениса, — конечную фразу Антон не мог не добавить.       — Я не обижаюсь, поэтому и смысла извиняться нет, — отрешенно отвечает Арсений. — Моя травма никак не должна мешать вам радоваться победе в сложной игре, — отводя взгляд куда-то в сторону, добавляет парень. — Это всё? Если да, то ты только зря сюда пришёл морозиться на улице.       — Арс, подожди, — говорит Шастун, видя состояние друга. — Ты же понимаешь, что ты часть команды? Почему мы должны радоваться победе, пока ты в одиночестве переживаешь свою травму? Если бы ты был с нами, это было бы другое дело, — Антон старается говорить как можно спокойнее и отчётливее, чтобы его точно услышали. — Я считаю, что это была в первую очередь твоя игра. Ты буквально всю игру пахал как не в себя, и из-за этого Кирилла не можешь спокойно порадоваться победе. Это несправедливо.       — Антон, игра с Барсами, в принципе, всегда была несправедлива, — спокойно отвечает Попов теперь смотря в глаза Антону. — У всех пришли семьи, друзья и прочие, и моя травма не смертельная, чтобы сидеть и трястись надо мной, — каким-то слишком холодным и безразличным тоном вдруг начинает говорить брюнет. — Я в порядке, и вы меня некоим образом не обидели.       Антону не нравится то, что он слышит, все это слишком дежурные фразы. Это выглядит так, будто Арсений хочет, чтобы Шаст от него отстал.       — Хорошо, — вздохнул Антон, поняв, что спорить и переубеждать бесполезно. — Кирилла отстранили на два года, тебе говорил тренер?       — Нет, я не интересовался Лебедевым, — безразлично ответил Попов. — Я связывался с тренером лишь для того, чтобы сказать ему о вердикте врача.       — Ну, значит, теперь знаешь. Его отстранили, так что судьба все-таки не совсем жестока, — попытался расслабиться атмосферу Антон. Он много чего ещё хотел сказать и спросить, но Арсений реагирует так, будто он на допросе. Так, будто они и не друзья вовсе.       Арсений снова кивнул, ничего не отвечая на реплику Шастуна, потому что отвечать не видел смысла.       — Ты говорил, что у тебя много вопросов ко мне, — напоминает Арсений, уже покрываясь мурашками от зимнего ветра. — Что ещё?       В голове крутится главный, тот, который волнует ещё со вчера. «Почему я капитан?». Антон не знает, будет ли уместно вообще спрашивать, ведь тренер уже все объяснил, но хотелось услышать ещё и версию Попова.       — Как родители отреагировали на весь этот цирк? — вместо желаемого, спрашивает Антон, не переставая тупо рассматривать лицо друга. Он так за него переживал, так много себе надумал, так сильно достал этим Юлю, и вот только сейчас это волнение немного ушло, видя, что Арс жив и все еще может разговаривать.       — Нормально, отправили ко врачу на следующий день и отменили на некоторое время репетиторов, — коротко отвечает Арсений, не желая вдаваться в подробности и рассказывать всю реакцию родителей.       — О, это хорошо, да, — скупо отвечает Антон, расстеряв всю уверенность, с которой он сюда шёл. Он в раз забыл все, о чем хотел спросить. Ему было странно от холода Попова, а может, это только его воображение, и Арс всегда был таким… — А… Что насчет лечения? Может, что ещё нужно принести?       — Ничего особенно, — вздыхает Попов, стараясь сохранять спокойствие. — Пока никакие упражнения для восстановления нормального функционирования руки мне нельзя делать. Отек и припухлость должны были спасть ещё в течение сорока восьми часов, но пока этого не случилось. Поэтому лишь холодные компрессы в течение дня. Нет, ничего не надо мне нести, да и чтобы ты принёс вообще, — фыркает Арсений.       — Что бы ты попросил, — пожимает плечами Антон, не зная, что ещё сказать. — Надеюсь, скоро поправишься. Слушай, — вяло начал Шаст, что уже в край раздражало Попова.       — Что ещё, блять?! — чуть ли не переходя на крик, спрашивает брюнет и оборачивается на дверь, чтобы проверить, не услышали ли родители, и снова оборачивается на блондина. — Я слушаю.       Антон дёргается от внезапного крика Арсения и сразу же думает о том, что все-таки отвлёк того от чего-то важного. Может, он что-то не заметил или не уловил? Шастун тупо бегает глазами по раздраженному лицу напротив. Вопрос все же срывается с губ:       — Почему я временный капитан?       Арсений раздраженно вздыхает и, досчитав про себя до трёх, снова спокойно начинает повторять слова тренера.       — У тебя хорошие лидерские качества, ты можешь найти к каждому подход и расположить к себе.       — Понятно, — с выдохом отвечает парень, не услышав ничего нового. Он впервые боится, что может сказать что-то не то, что его оттолкнут. Антон этого не понимает, ведь раньше всегда понимал, что друзья могут ссориться и мириться. А сейчас кажется, что все идет ко дну. Ответы Попова с каждым разом всё больше показывают, что тот не настроен на общение. Шастун надеется, что это временно, но дышать становится труднее. — Ты точно в порядке? — он понимал, что зря спрашивает. Ответ не изменится. Но он же видит, что Арсений совсем не в порядке.       — Я в порядке, Антон. — снова повторяет Арсений, спокойно отводя взгляд. — Иди домой и не морозься на улице, — говорит Арсений и уже тянется к ручке окна, чтобы его закрыть. — Пока.       — Подожди, Арс, — снова останавливает Шаст. Резкий толчок внутри него побуждает высказать всё, что хочется. — Я не знаю, что с тобой происходит, но вижу, что все плохо. Я не прошу тебя все рассказывать, но, пожалуйста, помни, что мы поможем, если ты попросишь. Если ты почувствуешь, что захочешь поговорить, — звони, пиши, приходи, что хочешь. Если что-то ещё случится, я тоже рядом, прибегу. Ты не должен быть один в такие моменты.       Арсений смеряет Антона раздраженным вглядом, выдавливая из себя вымученную улыбку, явно для вида.       — Хорошо, теперь я могу закрыть окно и не получить к своему растяжению ещё и ОРВИ?       — Да, конечно, — коротко отвечает Антон и уже разворачивается, чтобы уйти. — Выздоравливай.       — Спасибо, — коротко отвечает парень и закрывает окно, а затем резко задергивает штору, чтобы к нему ещё кто-то не приперся.       Антон уходил от дома Арсения как можно более быстрым шагом. Он не хотел оставаться там, ему впервые стало настолько некомфортно при общении с другом. Шастун будто бы другого человека пришёл проведать, будто они вовсе не знакомы.       Он понимал, что Попов точно не примет его с распростёртыми объятиями. Он знал, что тот может его оттолкнуть и только потом обдумать все это. Он думал, что был готов к любым резким ответам друга, но как оказалось — нет. Антон до сих пор ощущает себя так, словно допустил где-то самую главную свою ошибку. Он опять погружается в рой своих мыслей по пути домой, что даже не замечает холода и резко посыпавшегося снега.       Из всего этого запутанного куска внутри себя, Шастун выделил только одно — он боится потерять Попова. Да, конечно, так можно сказать про любого из его друзей, но все равно это ощущается по-другому. Если при потере общения с кем угодно из друзей Антона он почувствует только лёгкое сожаление, такое, которое пройдет точно и безвозвратно, то в случае с Арсением… Антону кажется, что он потеряет слишком большую часть своей жизни.       Шастун не хочет об этом думать. Это слишом странно, слишком ново, слишком несвойственно ему. Последние несколько метров он буквально добегает, а когда заходит в квартиру, начинает делать все возможные дела по дому, лишь бы не думать обо всем этом.

***

      После ухода Шастуна Арсений раздраженно садится на кровать и только спустя пару секунд понимает, что сидит и ест яблоки, которые принёс Антон.       — Ну и нахер мне эти яблоки вообще, — тихо возмущается Попов, чтобы его не слышали родители. — И извинения мне нахер не нужны. «Постараться не допускать таких ситуаций в будущем», это что блять за намек на мои будущие травмы.       До прихода Шаста, он просто пялился на телефон, пересматривая игру с Барсом, анализируя всю игру и пытаясь для себя понять, мог ли он избежать падения. Мог, но этого не сделал, и это бесило больше всего. Также во время игры он понял, что многие ребята из его команды по-любому увидели, как он упал, но либо не хотели это замечать, либо им просто было насрать. Арс склоняется ко второму и извинения от всей команды, почти, из уст Антона, выглядели ещё больше пренебрежительно чем раньше.       Брюнет устало вздыхает, поднимается с кровати, чтобы взять телефон и написать всем, кто заебывал его эти дни. В диалоге с блондином он не видит смысла отвечать. Поэтому просто читает все сообщения, сжимая телефон, и пишет тоже самое, что написал ребятам в общем чате и по отдельности — «Я в порядке.». Ответив всем, спустя пару минут снова выключает телефон , не желая к нему прикасаться. Ему надоело.       Парень не понимал, зачем Антон вообще настрочил ему за эти дни тонну сообщений и вообще пришёл. Если человек не отвечает, значит, он не хочет отвечать, но нет, Шасту же нужно влезть везде, он же у нас «Россия щедрая душа». И зачем-то блять начал свою шарманку про «мы поможем, пиши, звони». Попов ненавидел эту показушную доброту всей душой и никогда не понимал навязчивость парня, ведь прекрасно знал, что ему на самом деле плевать.