Словами через рот

      Прошло ещё пять дней. Антон смотрит на свои не прочитанные сообщения в телефоне, которые за все это время он настрочил Арсу. В какой-то момент это стало напоминать ведение личного дневника по тренировкам. Сначала Антон просто совершал ещё несколько попыток связаться с Арсением, потом стал писать микро-отчеты и истории с тренировок, которые, по мнению Шаста, могли бы понравиться Арсу, а к концу остались только отчеты. Попов ответил им в группе, а в личке написал каждому одно и тоже «я в порядке» и больше ничего не отвечал.       Шастуна это очень волновало, а игнор Арса его бесил ещё больше. Бесило то, что ему оставалось только переживать и ничего не делать, потому что Арсений попросил не трогать и не лезть к нему, говоря, что сам вернется, когда будет готов. Антон ненавидел сидеть без дела, если видел, что человеку нужна помощь, поэтому обычно забивал на таких. Ну, не хочет человек, чтобы ему помогли, пусть сам и справляется. Но на Арсения он также забить не может, поэтому только и делает, что лишний раз прокручивает в голове все свои мысли.       В какой-то момент это все его так достало, что он решает попросить совета.       Шастун аккуратно заглядывает в мамину комнату, быстрым взглядом оглядывая её. До развода он бывал в ней редко, оттого она до сих пор ощущается новой открытой территорией.       — Мам, — заходя в комнату, тянет Антон. — У меня вопрос.       — Какой, Антош? — не отрываясь от своей книги, спрашивает Майя.       — Что делать, если друг попросил оставить его в покое и не связываться с ним, пока он сам не объявится, но при этом я очень волнуюсь за него, на сообщения он не отвечает, а звонить мне запретили? — быстро проговаривая это все, Антон наблюдал за тем, как менялось выражение лица его мамы. Она подняла на него глаза.       — А что у твоего друга случилось? — обеспокоенно спросила женщина, глядя на такого же взволнованного сына.       — Травму получил во время игры, — начал свой рассказ Шаст, подходя к матери и садясь рядом с ней на старый кожаный диванчик, доставшийся им ещё от прежних квартировладельцев. — А это решающие секунды игры были. Он упал, а никто и не заметил. Я не заметил, — Антон заметно покис, погружаясь в воспоминания того дня. — Я про случай на игре, ты видела. Вот, а мне так стыдно за то, что никто к нему не подошёл, хотя он всегда заботился о команде. Черт, он даже тортик нам купил за свои деньги, а сам валяется с травмой дома. Это просто не справедливо.       Майя внимательно все выслушала, а по окончании рассказа лишь кивнула. Несколько секунд помолчала и спросила:       — То есть, Арсений попросил вас не трогать его?       От имени друга по коже Антона от чего-то пробежали мурашки. Он очень скучал и волновался за Попова, а тот даже в сеть не заходит. Возможно, его ощущения возникают из-за тревоги, появляющейся при мыслях о том, как вообще себя чувствует Арс. А может, Антон уже сходит с ума.       — Да.       — Тебе, конечно, стоит уважать его просьбу и не пересекать её, но, если ты очень волнуешься за него, то можешь спросить о его состоянии у его близких друзей, — без предисловий сразу предложила вариант решения его проблемы мама. Антон мгновенно задумался: «А кто вообще входит в круг этих близких друзей?». — Ты знаком с кем-то из них?       Шастун думал, долго думал. До недавнего времени он считал, что они довольно близкие друзья. Возможно, зря. Думать о том, что Антон ошибся в определении их степени дружбы, не хочется. Отчего-то осознание того, что Арсений может не считать его близким другом, вызывает неприятную горечь на языке. Это чувство хочется выблевать, а у Попова спросить — друзья ли они вообще?       Несколько мучительных секунд понадобилось, чтобы воскресить в памяти Сережу Матвиенко. Да, тот вполне может входить в этот узкий круг. Они с Арсом часто, насколько это возможно, гуляют, сидят вместе за партой, Серёжа ходит на их игры иногда, да и знакомы они черт знает сколько лет. Да, Матвиенко точно должен знать в каком состоянии сейчас находится Попов.       — Серёжа, одноклассник мой.       — Ну вот, спроси у него раз так сильно переживаешь. Я уверена, с Арсением все хорошо, и он просто не хочет пока ни с кем видеться. Такие периоды у всех бывают, — начала успокаивать Майя. Антону же не нравилась такая отстраненность Попова.       Конечно, все переживают трудности по-разному, но это не отменяет того факта, что хочется быть рядом, пока твой близкий проходит через это. Когда же он всех отталкивает, только и остаётся, что ждать его «выздоровления», не зная наверняка, случится ли оно вообще.       — Хорошо, — протянул Антон, для себя решая, что к Сереже он завтра точно подойдет. Если даже он не знает, что с Арсом, останется только смириться и ждать его объявления в сети. — Спасибо, мам.       — Не за что, — в ответ Шастун только кивнул и встал, чтобы выйти из комнаты и не мешать больше маме. — Передай Арсению от меня скорейшего выздоровления.       — Передам, — пообещал Антон, улыбнувшись, а после вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Где-то в душе опять разгорелся огонек надежды, что хотя бы в этот раз Арсений ответит. Ещё Шастун был рад лишнему поводу написать другу. В голове сам собой давно построился список, что обязательно нужно рассказать Попову, как только все наладится. Возможно, Антон рассказывал бы Арсу о каждом своём шаге, но на это просто нет времени, да и не нужно это никому из них.

Вы

«Мама пожелала скорейшего выздоровления»

***

      Антон решил все-таки последовать совету мамы и спросить о самочувствии Арсения у Сережи. Только оказавшись в школе, он сразу поймал одноклассника у входа.       — Эй, Сереж.       Матвиенко повернулся на своё имя и вопросительно посмотрел на Шаста, выглядя при этом так, словно он увидел инопланетянина. Не удивительно, за все года, что они учатся вместе, парни обменялись предложениями десятью от силы.       — Ты же общаешься с Арсением? — Антон решил начать с этого, а потом уже спросить о том, что ему нужно. Нельзя же сразу в лоб стрелять.       — Да, — кивнул Матвиенко.       — Не знаешь, как он? А то он на связь не выходит, а я волнуюсь за него, — как можно понятнее объяснил Антон, складывая руки вместе в ожидании ответа. Серёжа окинул его взглядом и сказал:       — Нет, не спрашивал. Мы только насчет домашки общались, ну и на отвлечение темы. Он вас игнорит всех, что ли? — под конец догадался Матвиенко.       — Он попросил его не трогать, не писать, не звонить, поэтому команда ему не пишет, а я только отчеты по тренировкам, — Антон пропустил ту фазу, когда он еще пытался расшевелить Попова какими-то историями с тренировок.       — Понятно, в общем, я ничего не знаю, — выдохнул Серёжа.       — А можешь узнать? — с редкой надеждой спросил Шаст, цепляясь за последнюю возможность узнать что-то о друге.       — Не знаю, — с этими словами Матвиенко развернулся и ушёл, оставляя Антона одного.       Шастун воспринял это как «нет». Что ж… Осталось только ждать.

***

      Неделя уже подходила к концу, и Арсений этому одновременно радовался, а одновременно и нет.       Да, он находился на временном больничном и не ходил к репетиторам, но быть дома 24/7 было просто невозможно. Стены, в прямом смысле, душили. Да, он ходил раза три к врачу, но там становилось ещё хуже. Из-за того, что отек не прошёл в течение 48 часов, лечение обещало затянуться, по словам врача, но опять же «Всё зависит от вас, Арсений». Никакими физиотерапевтическими процедурами заниматься нельзя до тех пор, пока боль не утихнет, а она, как назло, не утихала. К тому же врачом было сказано, что болевые ощущения могут быть куда сильнее из-за стресса. Что за бред?!       Кроме того, приходилось ходить со специальным бандажом, чтобы лишний раз не беспокоить руку, но с ним было практически невозможно жить. Простые вещи было выполнять в два раза сложнее. Простой прием душа и сон тоже были ничуть не легче, ещё бы, когда рука не работала.       Попов надеялся, что из-за травмы родители не будут к нему лезть лишний раз, но хуй там плавал. Мать каждый день норовила его вывести на улицу, чтобы «подышать свежим воздухом и развеяться», но как только встречались её знакомые спустя пятнадцать минут от начала прогулки, то отправляла его домой. Чтобы отец не лез к нему с учебой, парень просто начал заниматься самостоятельно по тем материалам, что у него были.       Кстати, об учёбе. Спустя два дня брюнет вспомнил, что его больничный не освобождал его от выполнения домашнего задания. Именно поэтому пришлось писать Матвиенко и узнавать у него о домашнем задании, к тому же он не лез к нему с расспросами, как остальные.       Несмотря, на выключенные уведомления во всех соц. сетях и мессенджерах, где его могли достать, это не спасало его от бесконечных сообщений от Антона, когда в очередной раз приходилось связаться с Сергеем. Арсений ведь по-человечески попросил его не трогать, но Шастуну явно было всё равно на его просьбу. Это было крайне прискорбным.       Этот день, кстати, не стал исключением, но достиг он нового уровня.

Вы

«Привет, косичка, отправь мне пожалуйста дз и темы, которые вы сегодня проходили»

Матвиеныч «Я тебе что, электронный дневник? Ты же вчера спрашивал, не можешь денек передохнуть и сделать завтра всё?»

Вы

«Ты же знаешь наших учителей, они всю домашку заполняют только в конце недели. Поэтому жду)»

Матвиеныч «Говнюк. Щас скину»       Через пару секунд Матвиенко отправил фотографию с домашкой.

Вы

«Спасибо, Серёжка»

Матвиеныч «Кстати, тут про тебя твой Шастун спрашивал»

Вы

«Да? И что же спрашивал?»

Матвиеныч «Про твоё самочувствие»       — Неугомонный… — устало выдыхая, бубнит себе под нос Арсений и думает, как быть, чтобы Шаст отстал от него и от людей. Если большая часть команды понимала, что если он игнорит, то и писать не надо, то на Антона эта логика, видимо, не распространялась, а это значит, что нужно было действовать по-другому.       Брюнет заходит в диалог с блондином и начинает отвечать на все сообщения, также как они общались ранее, в некоторые моменты пытался пошутить, но единственная шутка, которая могла зайти и выглядела как шутка, была ответом на одно из сообщений о тренировке «Если к моему приходу вы не будете в Российской сборной, то ты получишь в первую очередь😇». Ладно, это тоже была хуйня, а не шутка, но мозг не мог генерировать какие-либо шутки.       На последнее сообщение от Антона с пожеланиями его матери, Арсений тоже постарался ответить вежливо.

Вы

«Передай, пожалуйста, ей «Огромное спасибо!»

      Закончив со всеми сообщения, Попов надеялся, что Шастун на этом успокоиться.

***

      Наступило воскресенье, наконец-то. Дома находится было невозможно, поэтому Арс при первой же возможности сбежал из дома и пешком отправился на тренировку. Рука уже не болела до потемнения в глазах, да и к тренеру нужно было заглянуть.       Однако, по приходе, парень, как и предполагал, просто физически не сможет переобуться в кроссовки, поэтому придется какое-то время ходить в бахилах, чтобы не получить нагоняй от уборщицы.       Предусмотрительно прийдя за час до начала тренировки, чтобы не пересекаться ни с кем из команды раньше времени и не увеличить времяпровождения с ними, он зашел к Константину. Попов и быстро отчитался о своём состоянии, прогнозе врача и обсудил всё, что было на тренировках в его отсутствие, чтобы понимать, что должно быть сегодня на тренировке.       Когда уже брюнет вышел из кабинета, то услышал знакомые голоса в спортзале, а это значило, что тренировка началась.       Арсений заходит в зал и слышит голос Антона.       — Тренер, что сегодня мы должны дела? — Шастун свой вопрос так и недоговаривает, а стоит, по-глупому открыв рот, уставился на Попова.       — Ого, уже тренер, надо же, как быстро я поднялся в своей должности, — хмыкает брюнет и садится на скамейку. — Привет, ребят, — здоровается он, смотря на свою команду, которая удивленно хлопает глазами.       — Арс?! — удивляется Тимофей. — Я тебе щас вторую руку покалечу за игнор!       — Ты, конечно, можешь попытаться, Тим, но полностью выкинуть меня из спорта таким образом будет подло с твоей стороны.       Тим на это лишь фыркает, но улыбается Арсению, все-таки самое главное, что их капитан жив и здоров.       — А ты чего пришёл вообще? — недовольно спрашивает Дорох, смотря хмуро на Арсения.       — Моя травма не повод предоставить вас самим себе, — пожимает плечами брюнет. — Так что, тренировка снова будет под моим чутким присмотром, пусть и без моего прямого участия.       — А как рука, Арс? — спрашивает Антон, смотря на друга с какой-то жалостью в глазах.       — Жить буду, — отмахивается Попов. — Чего стоим? Начинаем разминку.       Тренировка прошла относительно спокойно, но сидеть просто на месте было невозможно, каждый раз хотелось встать и взять в руки мяч, но он не мог, и это безумно злило, но ничего не поделаешь.       Когда все уже собирались по домам, Арсений смотрел на куртку в своих руках и думал, как напялить её на себя одной рукой и не завернуться в зюзю. Хмурясь, он начал пытаться её надеть на себя правой рукой и краем глаза замечает, как на него смотрят пару ребят, а Дорох чуть ли не ржёт над ним. Шастун порывается к нему подойти и помочь, но Арса отвлекает Егор, стоящий в метре от него.       — Господи, — вздыхает Булаткин. — Давайте помогу вам, госпожа Поповка.       — Да, — заторможенно кивает Арсений и уже с посторонней помощью одевает эту блядскую куртку. — Спасибо.       — Да вообще без проблем, — отмахивается парень, застегивая курку капитана. — Мы же друзья, должны помогать друг другу.       — Ну да, — безразлично отвечает брюнет. — Ладно, ребят, я пошёл, мне бежать пора. Всем пока, увидимся на следующей тренировке.

***

      — Что думаешь насчет Арса? — спрашивает Тимофей, когда они уже дошли до остановки.       Антон не знал, что и думать. Тот только стал нормально отвечать, и он было подумал, что Арсений отошёл от шока из-за своей травмы, но вот он снова холоден, ещё и сбежал, не дождавшись их. Шастун нахмурился, смотря в одну точку где-то перед собой. Через пару секунд его тыкнули между бровей.       — Не хмурься, морщины раньше появятся, — упрекнул Тим, нагло смотря на него снизу вверх. — Ты ответишь?       — Да не знаю, что думать. Мы ещё вчера общались, как ни в чем не бывало. Я надеялся, что ему стало лучше, но… — Антон оставил предложение незаконченным, шумно выдохнув пар, сразу полетевший вверх по морозному воздуху.       — Но он опять ведёт себя странно? — предположил парень, устремляя взгляд вдаль дороги в надежде увидеть там нужный автобус. Антон неопределённо пожал плечами. — Ну, с ним точно бывает сложно. А еще он долго отходит от таких событий. В прошлом году, после проигрыша, вообще ни с кем не говорил, да и заниматься стал в два раза больше, — Шастун перевёл взгляд на друга, тот явно погрузился в воспоминания. Затем замолчал, а после, пересекшись с ним взглядом, подытожил: — Я думаю, он сам с этим справится. Мы пытались помочь в прошлом году, но он привык справляться один, поэтому просто не трогали его и ждали.       — Но за этим невозможно просто наблюдать со стороны, — фыркнул недовольно Антон, поглубже пряча руки в карманах зимней куртки.       — Меньше волнуйся о том, что от тебя не зависит, — хмыкнул Тимофей, доставая из кармана телефон, видимо, для того, чтобы посмотреть, где затерялся их автобус.       Выражение лица Шаста сменилось на оскорблённое. Это были его собственные слова, прозвучавшие изо рта Тима, так ещё и обернутые против него! Антон и сам следовал этому совету, но сейчас он не мог просто забить и смотреть за тем, чем это все обернется. Да, от него состояние Арсения не зависит, но он же может как-то помочь, правда? Он же уже поддерживает, развлекает историями, остаётся рядом… Или Арсу это не нужно?       — Так, не цитируй меня. Тебе не идет, — буркнул Антон.       — Эй, а что не так? Мне помогло, — закатил глаза парень, набирая нужный сайт в телефоне.       — Да? У тебя другой случай был, — отмахивается Шаст, не желая углубляться в историю Тима, может, позже он обязательно все выслушает, но не сейчас. — Я просто даже представить не могу, что у него в голове. Он головоломка какая-то.       Тим усмехнулся.       — Головоломка? Даже так? — он остался без ответа.       Антон бы хотел что-то ответить, но опять задумался. Головоломка… Почему он назвал Арсения именно так? Хотя, головоломки бывают разные, как и люди. Бывают лёгкие и открытые, как Тимофей. Бывают более закрытые, но все еще поддающиеся решению, как Дима. Бывают раздражающими и не вызывающими желание их решать, как Денис. А Арсений… Наверное, он был бы той самой головоломкой, которая выглядит легко, а на деле запаришься думать над ней.       Шастун думал, что понял Попова еще после их первого разговора тет-а-тет. Он видел все его травмы насквозь и понимал некоторые причины его поведения. Антону было с ним интересно, они узнавали друг друга с каждым днем все больше. Шаст знал, как его рассмешить или удивить, знал любимые места, фрукты, цвет, знал и более личное. Он думал, что знал Арсения. На деле же это не так, ведь если бы знал, Антон точно не терялся бы в своих сомнениях.       У него в голове все никак не сходились одно: почему Попов резко стал отвечать так, как и до этого? Может, Шастун недостаточно хорошо разобрался в нём? Он считал, что Арс привыкает ко всему плавно и без резкости, как было в их начале общения, — сначала неприязнь, потом смирение, попытки сосуществования вместе, а потом уже дружба, — но сейчас все слишком быстро. Антон предполагал, что все начнется с незначительных ответов на отчеты по тренировкам и будет появляться с перерывами, но тот ответил на все и сразу, да и не исчезал больше.       А вот во втором все у Антона сходилось. Он думал, что, вернувшись, Арсений сначала будет отстраненным ото всех, как и было сегодня. Контактировал только по надобности. И это тоже было странно. Не мог же он прогибаться только в одном? Да и остальным Арс отвечал редко, если те писали. Не мог же Шастун быть особенным.       — Наш автобус через минуту, пишет, — оповестил Тимофей, выдергивая Шаста из своих мыслей в очередной раз. — Не думай много, бошка взорвется.       — Да бля, все это подозрительно.       Ну не был Арсений таким резким человеком, чтобы так быстро возобновить общение после долгого перерыва. Даже если Антон исключение, он не мог поверить в это. Что ж… Возможно, появился повод в очередной раз подоставать мозги Юле. Это начинает входить в привычку.       — Ты до сих пор об Арсе думаешь? — спросил Тимофей. — Знаешь, некоторые головоломки должны оставаться нерешенными. О, наш автобус.       Они молча сели в транспорт. Говорить не хотел никто из них. Тим просто привалился к окну, слишком уставший после усиленной физухи, Антон продолжал свои мыслительные процессы.       Многие головоломки он оставлял нерешенными, если они казались слишком сложными, но Арс чем-то держал его. Шастун не мог просто так оставить его, он хотел понять его полностью. Вот только чем Попов так удерживает? Ещё одна загадка, оставленная на размышления Антона и головную боль Юли.

***

      Шастун хотел подождать со своими мыслями до выходных, когда они с Юлей должны были сходить в кино, но он все же не выдержал и позвонил тем же вечером. Гудки нервно отражались в голове парня. Он даже не до конца понимал, что вообще хотел рассказать сестре. Девушка подняла трубку.       — Ещё позже позвонить не мог? — сразу спросила с наездом Юля. — Ни дня без тебя.       — Эу, что ты начинаешь? Или я отвлёк тебя от чего-то важного? — уточнил Антон, все еще боясь как-то мешать Юле своим присутствием.       — Нет, но ты же знаешь, я всегда злая собака, — с усмешкой ответила девушка, гремя чем-то на фоне. — Что хотел-то?       — Я не знаю, — выдохнув, признался Антон, откидываясь на кровати. Уложенная на потолке красивая плитка никак не помогала ему сформулировать свои мысли в кучу.       — Чего блять? — непонимающе спросила она, под конец переходя в насмешливый тон.       — Ну… — смеялся парень, почувствовав себя максимально неуверенно и растеряв всю уверенность в этом разговоре. — Я… Я не знаю.       — Так, — резко остановилась Юля, видимо, почувствовав, что брат звонит вовсе не за тем, чтобы просто побесить ее. — Что случилось? Не формулируй мысли, просто расскажи.       — Это связано с Арсением, — Антон уловил тяжёлый вздох сестры на том конце провода. — Он как-то странно себя ведёт в последнее время.       — Как?       — Не соответственно себе. Он же не выходил ни с кем на связь, а потом резко стал общаться так же как и обычно, но… — Антон перевернулся на бок к стене, положив локоть под голову. — Прозвучит как бред, но это не в его духе. Знаешь, как будто он придуривается.       — Ага, — протянула Юля. — А от меня ты что хочешь? Просто поговори с ним, как делаешь это всегда.       — Я пытался, но он отмахивается и говорит, что все в порядке, — Шастун лишь хмурится от воспоминаний их первой встречи после травмы Арса.       — Тогда забей. Его проблемы, раз не хочет делиться этим, — совершенно очевидным тоном проговаривает сестра, будто ей загадали детсадовскую загадку. — Что ты так прикопался к нему?       — Я… — Антон оборвал себя на полуслове, потому что не смог добавить ничего уместного. — Я не знаю, — опять выдох. — С ним все не так, как с другими моими друзьями. Не знаю, может, из-за того, что я доверился ему чуть сильнее.       — Ну, не удивительно. Я так понимаю, что вы очень много общаетесь с этого года. Поэтому и сдружились так сильно, — подвела логичный итог Юля, а потом Антон услышал смешок. — Ну или ты гей. Как посмотреть.       — Юля! — оскорбленно позвал Шаст, поднимаясь на кровати. Та уже заливалась смехом. — Очень смешно.       — Нет, а что? Это было бы отличным оправданием, почему ты никогда не говоришь о девушках, — продолжала подшучивать сестра. — Не волнуйся, я приму тебя любым.       — Юля! — повторил измученный Антон, утыкаясь носом в руки. — Я прошу помочь мне, а не добить своими шутками!       — Я и помогаю, с принятием себя, — продолжает Юля.       — Слушай, я не гей. Ты мне поможешь или нет? — уже конкретно раздражаясь, спрашивает Антон. — Если ты продолжить говорить какую-то хуйню, я не поленюсь, приду и убью тебя, а труп спрячу под матрасом, чтобы Леша тебя долго искал.       Юля только засмеялась сильнее. Шастун не мог долго притворяться обиженным, а потому взорвался вслед за сестрой. Успокоившись, девушка сказала:       — Запах выдаст. А чем помочь не знаю. Если ты очень уверен, что с ним что-то не так, можешь попробовать ещё раз поговорить с ним, — перестроилась она на серьезный лад. — Поприставай к нему с этим, но если получишь фингал, меня не вини.       — Хуйня план, но спасибо за попытку, — обречено буркнул Антон, устремляя взгляд в окно. — Ладно, давай. Не буду тебя отвлекать.       — Давай, если что пиши, звони. Пока! — и отключилась.       Шастун даже не посмотрел на экран телефона, тупо уставившись в одну точку. По факту, Юля ему ничем не помогла, потому что насильно заставлять Арса рассказывать Антон не собирался. Возможно, он даст ему больше возможностей для этого. Все же Шаст не хотел думать о том, что Попов ему совсем не доверяет. Может, ему нужно ещё немного времени?       В голове прокручиваются все их личные диалоги, как Арс рассказывал о своей семье, как порывался рассказать Антону даже самую странную мелочь, а Шастун и был рад все слушать. Ему не всегда были интересны истории, которые излагал ему Попов, но не потому что они скучные, просто это не для Антона. Но он все равно слушал от начала и до конца, выдавливая из себя любые находящиеся вопросы, просто чтобы подольше поболтать.       Все-таки они друзья и не могут не уступать своим интересам ради друг друга. Слушать, как Арсений полчаса говорит о спектакле, на который Антон даже не ходил? Да. Делиться самому чем-то, о чем в жизни не рассказал бы другому человеку? Непривычно, но это же Арсений. Ему можно рассказать. Просто молчать, потому что оба устали от социума в школе? Естественно!       Шастун улыбается своим же воспоминаниям, не контролируя мимику своего лица. Оказывается, они были очень хорошими друзьями. И будут, если Антон всё-таки сможет достучаться до Попова. Кого-кого, а вот Арсения он точно терять не намерен.

***

      Утро сегодня, в очередной раз, было паршивым — рука болела адски, но врач говорил, что это вполне нормально. Ага, так Арсений и поверил. Радовало лишь то, что восстановление шло быстро и, по словам врача, ровно через месяц он снова сможет играть. И слава богу! Правда выспаться сегодня вообще не получилось, как и в прошлые дни. Локоть ныл жутко, постоянно глотать таблетки не вариант, а держать холодный компресс долго нельзя, иначе сделает только хуже.       Уже сидя на скамейке у выхода, Попов наблюдал за игрой ребят и делал иногда замечания насчет их техники. Непривычно. Сидеть, как лох, на скамейке и не участвовать в тренировке. Это была уже четвертая тренировка, на которой он сидел как попугай на жердочке. Сказка.       Неоднократно брюнет ловил на себе ехидный взгляд Дороха, но не обращал на это внимание. Через месяц он снова будет в строю, и тогда он не будет ходить с этой уебской ухмылкой.       — Дорох! — крикнул недовольно Арсений на его очередную ошибку. — Я же говорил, как нужно кидать мяч, чтобы попасть в кольцо! Одно и тоже каждую тренировку говорю тебе, а ты не исправляешь свой проеб.       — А с чего я вообще должен тебя слушать? — нарочито удивленно спрашивает Дорох. — Ты не капитан, — пожимает плечами, пока все остальные наблюдают за этой сценой. — Наш капитан — это Шаст, а ты только глаза мозолишь. Зачем вообще ходишь на трени, если играть не можешь? — не затыкаясь, продолжал Денис и ухмыльнулся. — Вообще, не думал уступить свой «пост» более подходящему человеку? Из тебя командир так себе, только пиздишь и больше ничего. Уронили мишку на пол, оторвали мишке лапу. Какой ты капитан, если не смог это предотвратить, а сейчас выебываешься? Такой ты интересный.       — Денис… — начал Антон, чтобы остановить очередные нападки парня в сторону Попова.       — Нет, — перебил Арсений Антона. — Раз ему есть, что сказать, пусть продолжает, —брюнету было реально интересно, что скажет это недоразумение дальше. Однако, понимал, что тот прав, частично, но прав. Когда Антона назначили временным капитаном, отношения команды на тренировке кардинально изменились. Все стали более веселыми. Это раздражало. Когда он упал и получил травму, команде было всё равно, они даже не обратили на него внимание. Именно в тот момент он понял, что не шибко его ценит команда. Они заметили его отсутствие только спустя десять минут, когда медики во всю пытались понять, что случилось с ним. Вот тебе и товарищи.       — Сам посмотри, команда стала более сплоченной после того, как Антон стал капитаном. А ты только и умеешь, что орать, — злорадствует Дорох с явной победой в своем монологе. — А с тобой как в армии, сделай то, сделай се. Даже объясняешь не нормально, а орешь или оскорбляешь. В других командах нормальные кэпы, а ты теперь лишь обуза. Как там твой отец пиздел в прошлом году? Не помню, но он был прав, что ты неудачник. Да и вообще, лучше бы ты сломал руку раз и навсегда и, в принципе, в спорте не появлялся. Ты всё равно ни-че-го не добьёшься.       — Денис, за языком следи, — возмутился Тимофей и схватил за плечо Дорохова.       — А чего, я разве что-то сказал не так? — удивился Денис.       Арсений наблюдать за сценой не имел никакого желания. Выслушав всю тираду Дороха, он понимал, что тот прав. Иронично, что Антон был назначен капитаном, пусть и временным, меньше, чем через год. он поднялся с лавочки, поморщившись от очередной боли в локте. Даже встать нормально не может.       — Хорошо, я тебя понял, — кивает Арсений. — Значит, теперь будет так, как хочешь ты.       И не обращая внимание на товарищей, которые попытались его остановить, вышел из зала, направляясь в раздевалку за курткой. Он устал. Ему это надоело.       Как парень вышел из спорткомплекса, он не знал, просто на автомате, с горем пополам напялил куртку и направился в сторону дома. Возможно, его кто-то и пытался окликнуть во время ухода из здания, но он явно этого не слышал.       Заткнув уши наушниками и достав сигареты, закурил.       Арсений не понимал одного. Почему именно он? Почему именно у него всё в этой жизни идёт по пизде? Родители со своей чрезмерной строгостью, команда, которой было плевать на его травму, и сплошной груз ответственности, который он сам на себя взваливает каждый раз. Хотелось просто закрыть глаза и оказаться где-нибудь в другом мире, там где он будет свободен и, возможно, кому-то нужен.       «Я хотел бы найти себя утром под ёлкой — сильным, хорошим и добрым» — слух Арсения почему-то уловил именно эту строчку из песни и начал ощущать себя в каком-то клипе, если честно.       Возможно, там у него было бы много друзей, он бы играл в театре и учился бы на отъебись, но он здесь. Здесь, в этом ебаном мире, где родители на детях проектируют то, чего не добились сами. Здесь, где дети жестокие и издеваются над теми, кто слабее. Здесь, где он никому не нужен.       — Весело, - тихо говорит себе под нос Попов, смотря под ноги. — Очень весело быть никем там, где считал себя нужным.       Он считал ребят семьёй, не родной конечно, а той, что приняла или усыновила. Даже Антон казался ему близким человеком, но оказалось, что он всегда был где-то там на периферии их жизни. Не сыграл никакую огромную роль в их жизнях, скорее всего, даже стал их помехой — балластом. Может, и в правду стоит уйти из спорта? Раз и навсегда, не мозолить глаза, не трепать нервы, у ребят и без него всё получится.       — Стоит об этом подумать, — шмыгает носом парень и чувствует, как в глазах собираются слезы. — Ну не-е-ет, только не сейчас! — раздраженно возмущается Арсений и начинает тереть глаза, пока от слез не остается и следа.       Он просто устал, и ему явно стоит сегодня лечь поспать пораньше. Да, это будет верным решением.