Сильные

Утро начинается с отвратительного будильника, который пробирается к ушным перепонкам и режет их изнутри. Соня морщится от солнечного света. Еле находит в себе силы выключить противный звон и подняться. Тело ноет так, что хочется завыть от бессилия. Хочется сдохнуть, на самом деле. Зайдя в ванную, девушка замечает в отражении ужасно опухшие глаза, многократные синяки и ссадины по телу. Потому приходится надеть водолазку, а поверх неё уже худи. Ибо стыдно. Очень стыдно. Выйдя в коридор, видит как на тумбе покоится её телефон. «Оставила» Значит, мама не злится. Соня накидывает капюшон, рюкзак и выходит из дома. По дороге просматривает множество сообщений от Оксаны, некоторых групп, и Мафтуны; к последней заходит в первую очередь. Чувство вины давит, будто выворачивая органы наизнанку. Нечего сказать. Наверное, даже поздно. Следом она очищает группы, даже не заходя в них, а потом читает сообщения от Оксаны, где она говорит, что заболела и в школу не придёт. И много мемов и видеосообщений. Соне почему-то грустно. Она рассчитывала, что сегодня её спасёт хотя бы глупые шутки и приятное присутствие подруги, но и этого судьба лишила. Класс практически пустой, она садится на свое место, надеясь, что этот день скоро закончится. Как и вся её жизнь, в целом. Внезапно в класс врываются ребята, громко шумя. Кульгавая смотрит исподлобья и кивком здоровается с некоторыми. – Здарова солдатик, – бодро вещает Олег, а за ним и Ангелина. – Оо, у Легавой уже пиздаш осени, – говорит Влада, ставя свою сумку на соседний стул от Сони, – Ты ж не против да? Окс сегодня не будет. Соня снова кивает, недоверчиво зыркая, на языке вертится «Нет», но произнести мешает слабость. – Ты не вспотела? – спрашивает сочувствующе Женя, подмечая сегодняшний прикид Кульгавой. Соня могла бы прийти в обычном виде, надев футболку или легкую толстовку, не скрывая следы побоев; не скрывая лицо под маской безразличия. Не скрывая себя настоящую. Но нельзя. Нужно быть сильной. Позади всех идёт и Мафтуна, своей обычной походкой, волосы собраны в пучок, сбритые виски, и недовольное лицо. Как у Сони. – Ещё шубу надела бы, – плюется Мафтуна ненавистно, проходя мимо, даже не радуя взглядом. Она явно обижена. Соня это чувствует, хочет извиниться, но лишь неподвижно смотрит в пустоту перед собой. «Да пошли вы все нахуй» – немое кричащее желание в глотке. Соня, к слову, не до конца ещё запомнила всех из компании. Они в её глазах до сих пор толпа, с которой не особо хочется иметь дело. Однако, приходится.

***

Сидеть с Владой за одной партой – этот тот еще увлекательный квест. Она настолько рандомная, что ты никогда не предугадаешь её следующий шаг. На уроке английского она выдала учителю «Инглиш фифти-фифти» и громко смеялась, после чего он вызвал классную руководительницу. Спародировала географичку с её словом-паразитом «Так ребята» где-то раз десять. Засунула подик в пластиковый стаканчик с трубочкой и парила с него прям во время контрольной, оправдываясь тем, что там святая вода. – Я без неё контрольную не напишу, вы че. Влада, разумеется, не могла не докопаться и до Олега. – Вискас, мы поняли, что ты влюблен в Самсу, перестань палиться. Вертелась, крутилась, места себе не находила. Но пару усталых улыбок у Сони она вызвать всё же смогла. Это же Алча. Где она, там смех и праздник. Даже когда тебе хочется повеситься.

***

Мафтуна мечтает забить на Соню. Возненавидеть её всем сердцем, как и хотела изначально. Но не выходит. Не получается. Потому она снова идёт сегодня к ней, ведь парную работу никто не отменял. По крайней мере, Абдиева успокаивает себя так. На этот раз ей открывает Соня, которая только поднимает от удивления брови на пару секунд. – Че уставилась? – бросает Маф, когда на неё слишком долго смотрят. – Я думала, ты не придёшь, – говорит Соня, опомнившись. – Я же не ты, – слышится злоба в словах, – Пустишь? Или мне, как вчера, съебывать? Соня впускает одноклассницу внутрь, и они по обыденному проходят к ней в комнату. – Прости за вчерашнее, – виновато с опущенной головой произносит Кульгавая, – Мама не пустила. – Мне этому тоже поверить? – Маф разочарованно усмехнувшись отвечает вопросом, высоко задирая голову. Руки, как всегда, в карманах. Соня поднимает глаза; пустые, усталые. В них читается только вина и осевшая на дно боль. Она понимает причину недоверия. Она и сама на месте Абдиевой злилась бы не один день. Потому снимает толстовку, оставаясь в одном чёрном топе, открывая вид на увечья. Сердце стучит сильно от боязни и неизвестности чужой реакции, оттого мелко дрожит. Даже лёд однажды трескается. Это не нагота тела. Это нагота души. Она собрала остатки, осколки и пыль от своей смелости в одну кучу, чтобы совершить такой поступок. Абдиева же таращится, бегая глазами по телу напротив; оно подтянутое, видно, что спортивное, но жуткие гематомы и следы вызывают табун мурашек. Мафтуна моргает часто-часто, отходя от увиденного, и пытается найти подходящие слова. В голову лезут только маты. – Это... – Да, – перебивает Соня, – Это мама сделала. На долю минуты в комнате повисает грузная тишина, которая давит на обеих. «Слава Богу, мама на работе» – думает Соня. – И давно она так? – подаёт вновь голос шокированная Мафтуна. – С детства. Как, что не понравится, сразу одна и та же песня. – Но... за что? – в ответ Соня лишь пожимает плечами. Маф не знает, что сказать. Ей не вообразимо, как человек может бить собственного ребёнка до такой степени? Остался только шок и неприятный осадок. Она смотрит долго-долго сочувствующе, затем не выдерживает и обнимает Кульгавую. Как ребёнка, которого обидели. Как котёнка, которого отпинали. Просто молча; без слов; крепко и сопереживающе. Будто извиняясь за свою злость. Соня чувствует сильные руки на своей спине и через секунду скрещивает свои за спиной Абдиевой. – Чё, Маф, спортивный хват, – она впервые произносит её имя, хоть и не полностью. Более того – впервые шутит и улыбается перед ней. Мафтуна тоже заражается теплой улыбкой и подтвержающе повторяет, кивая: – Получается, Легавая, спортивный хват.