Sooner or later, but i will kill myself.

|| Кейтлин сидела одна на старой лавочке в пустынном парке рядом с кампусом. Ночь обволакивала всё вокруг мягким, но глухим мраком. Фонари гудели, словно сдерживали дыхание. Ветви деревьев шептались между собой, как будто обсуждали её. Она уже почти привыкла к одиночеству этого вечера, когда вдалеке замаячил знакомый, высокий, силуэт. А светлая макушка - будто пятно луны, оторвавшееся от неба. — Привет, Аари, — тихо сказала Кейтлин, и её губы впервые за день изогнулись в улыбке. Нежной и усталой. Но Аарон даже не замедлил шаг. Он будто вывалился в этот парк из собственного бедлама. Без слов, он бухнулся рядом на скамью, словно весь мир опрокинулся на его плечи. — Я так больше не могу! — выдохнул он, громко, с хрипотой. Взгляд метался по местности, а руки дрожали от злости на одного идиота. — Этот придурок Кевин… он ничего не замечает! Ни-че-го! Кейтлин взглянула на него сбоку, взглядом, в котором было и сочувствие, и что-то более тёплое, более острое. Она молча положила руку ему на плечо. Не чтобы успокоить, а просто быть рядом. Дать опору, или хоть иллюзию её. — Да что ты? — произнесла она с лёгкой насмешкой, но без злости. Словно старалась разбавить его отчаяние хотя бы каплей света. Аарон прикрыл глаза и стиснул кулаки. — Мне кажется, скоро мои чувства к нему будут видны даже из космоса, — выдохнул он и резко повернулся к ней. — Но Кевин, мать его, Дэй даже так не заметит их! В голосе было слишком много: злость, обида, боль, и что-то отчаянно ранимое. Кейтлин не ответила сразу. Она смотрела, как в его глазах отражается лунный свет, и думала, как же сложно быть рядом с тем, кто не видит твои чувства. — Может, он просто притворяется тупым? — предположила она с ухмылкой. — Или у него баг в прошивке. «Эмоциональные сигналы не распознаны. Попробуйте позже». — У него баг в душе, — буркнул Аарон, закатив глаза. — Или в голове. Или, не знаю..! Кейтлин тихо хмыкнула, прикусив губу, чтобы не рассмеяться. — Что ты ему говорил на этой неделе? — Что его волосы лохматятся, когда он нервничает. Что я заметил, как он меняет хват клюшки, если волнуется. Что его кофе слишком крепкий, и что он делает вид, будто не любит печенье, хотя каждый раз когда его видит, покупает несколько пачек. Что у него красивые руки, чёрт бы их побрал! Он затих. На секунду. А потом зло добавил: — И он просто улыбнулся. Как будто я ему комплимент за домашку сделал! Как будто мы в третьем классе, и я дал ему ластик! Кейтлин снова посмотрела на него, и теперь в её взгляде не было ни насмешки, ни жалости. Только тёплая, терпеливая грусть. Как будто она уже знала — всё это когда-нибудь станет воспоминанием, но сейчас это важно. — А ты скажи прямо. Ну, прямо-прямо. Аарон издал короткий смешок. Звук был почти нервный. — Я что, по-твоему, самоубийца? — Хуже. Ты влюблён в Кевина Дэя. Он сморщился, как будто она в голос назвала его болезнью. И всё же улыбнулся. — Если это и правда любовь, то она как ссадина на колене. Неопасная, но чертовски болит. Кейтлин рассмеялась и наконец придвинулась ближе. Их плечи соприкоснулись. — Ну, если что, я тебе пластырь принесу. Сердечки или черепа? — У тебя есть с лисами? — Только со злыми. — Подойдёт. Немного помолчав, Аарон уставился в темноту перед собой, а потом, не глядя на Кейтлин, небрежно спросил: — А как твоя любовь, а? Ты ей призналась, или продолжаешь мастерски делать вид, что тебе просто нравится, как она красит губы? В голосе звучала насмешка, но под ней сквозило настоящее беспокойство. Он знал, как легко скрываться за сарказмом, особенно когда речь о ком-то, кто тебе нужен больше, чем ты себе позволяешь. Кейтлин фыркнула, но глаза её вдруг потемнели. Она поджала губы и, кажется, слегка сгорбилась, словно этот вопрос ударил по давно больному месту. — Хелен… хорошая, — сказала она наконец, тщательно подбирая слова. — Она живёт со мной в одной комнате. Но она не черлидерша, не заносчивая, не глупая. У неё… мягкий голос. Ещё она улыбается, когда думает, что никто не видит. Она замолчала, а потом уже тише — почти шепотом, добавила: — Но я думаю, она не лесби. Или я просто слишком тихая, чтобы она меня услышала. Аарон повернул голову, глядя на неё пристально. — Ты не слишком тихая, Кейт. Она криво улыбнулась, но без настоящей радости. — Просто на её частоте, кажется, не ловит. — Всё равно скажи. Вдруг у вас просто разные радиоприёмники, но сигнал один. Кейт посмотрела на него, и в этот раз улыбка всё-таки прорезалась. Настоящая, тонкая и с искоркой. — Ты когда-нибудь думал писать песни? — Я пытался. В пятом классе. Про мою рыбку, которая умерла. — Трагедия, — торжественно кивнула она. — Глубочайшая, — согласился он. — Назвал песню «Пузырьки ушли в небо». Они оба рассмеялись. Смех был лёгким, очищающим. Таким, после которого можно снова немного дышать. — Знаешь, — протянул Аарон, почесав висок, — старшекурсники… и даже, блядь, Кевин, думают, что мы с тобой встречаемся. Он усмехнулся, но уголки губ дёрнулись нервно, словно он и сам не до конца понимал, как к этому относиться. Кейтлин медленно повернула голову, выгнув бровь. — А мы встречаемся? — спросила она с наигранной наивностью, поджимая губы, будто сдерживая улыбку. — Не знаю, — пожал плечами Аарон. — Мне вообще-то Кевин нравится, а тебе Хелен. Но если верить словам Элисон и Дэн, то у нас уже третий ребёнок есть. Кейтлин громко рассмеялась и приложила ладонь ко лбу. — Что?! — протянула она сквозь смешок. — Почему я не в курсе, что у нас есть дети?! Или хотя бы того, что я их рожала? Хотя нет, даже про то, что мы встречаемся? — Это не ко мне претензии, — спокойно ответил Аарон, откинувшись назад и раскинув руки на спинке скамейки. — Я всего лишь отец. По слухам. — Ну, надеюсь, нашим выдуманным детям, о которых мы сами не знали, хоть имена дали приличные? — хмыкнула она, скрестив руки. — Первый Аарон-младший, второй Кейт-младшая, третий… вроде бы они назвали в честь Ники. Мы, видимо, не особенно оригинальны как пара. — Хреновая из нас пара, если мы не можем даже договориться, кто кого любит, — заметила Кейтлин с лёгкой усмешкой. Аарон сдвинул брови, но взгляд у него был мягкий. — Зато у нас отличная фиктивная семья. Это, знаешь ли, стабильность. – Только мы сами не были в курсе этой семьи. Они оба на секунду притихли, позволяя этой тишине немного остыть. А потом, одновременно, рассмеялись. *** Они вдвоём шли по ночным улицам города, вяло болтая обо всём на свете, усталые, но не спешащие. Воздух был прохладным, ветер лениво перебирал листья под ногами, фонари мерцали, как будто старались не мешать разговору. Разговоры текли, как вода: от глупостей до чего-то почти важного. Время ускользало быстро, и вот пора было прощаться у поворота, где их пути расходились. — Слушай.. можешь завтра забрать мои часы из ремонта? — спросил Аарон, чуть замедлив шаг и слегка почесав шею. — Да, конечно, — кивнула Кейт. — Принести их тебе на утреннюю тренировку? — О, нет, — тут же махнул рукой он. — Лучше просто в университет. Не надо этого пафоса «вручения». — Не парься. — отмахнулась Кейт. —Меня всё равно Хелен с утра вытащит с собой. Просила составить компанию. — Ну… тогда ладно, — кивнул Аарон, а потом после короткой паузы добавил: — Рад, что у вас всё спокойно и стабильно. — Спасибо! — мягко улыбнулась Кейтлин. — Надеюсь, у тебя с Кевином тоже всё будет... ну, встанет на свои странные рельсы. Он усмехнулся. — Ну, если бы Кевин был поездом, он шёл бы в стену и отрицал, что она существует. *** На следующее утро в раздевалке царил стандартный беспорядок: кто-то спорил о тактике, кто-то пытался одеть форму задом наперёд, кто-то матерился в сторону всего живого. Кейтлин пришла раньше и села рядом с Ники, болтая с ним о глупостях. Через несколько минут в помещение зашёл Аарон, выглядящий как человек, который проснулся дважды. Она, не вставая, достала из рюкзака его часы, аккуратно обмотанные мягкой тканью, и протянула ему. — Вот, миссия выполнена. Ремешок заменили, стекло как новое. Аарон поднял брови, забирая часы с неожиданно бережным выражением лица. — Спасибо. Ты даже упаковала их. — Всё ради образа ответственного отца трёх детей, — усмехнулась Кейт. Он уже хотел что-то сказать, когда возле трибун появилась Элисон, закатив глаза. — Так, блядь, если я ещё раз услышу, что у вас с Аароном «тайный роман», я начну брать с вас плату за фанфик. По главе за каждый влюблённый взгляд через плечо. Кейт даже не успела открыть рот, как Аарон, завязывая шнурки, даже не моргнув, выдал: — Это уже не тайна. У нас трое детей, Эли. Ты сама говорила. Кстати, один из них твой крёстник. Ники прыснул, уронив бутылку. Элисон застыла, прищурившись, как будто пыталась определить, шутят ли они, или у них реально крыша поехала. — …Простите, что? — Элисон замерла с видом, будто она единственный в комнате, кто остался в реальности. — Младший вчера начал говорить, — абсолютно спокойно добавила Кейт с каменным лицом. — Первое слово было «пас». — Мы гордимся, — кивнул Аарон. — И слегка беспокоимся, — вздохнула Кейт. — Он слишком много смотрит на Кевина. Уже начал отжиматься по утрам. — Говорит, если не будешь страдать - не добьёшься результата, — Аарон покачал головой. — Малыш слишком буквально воспринимает давление общества. — Вы, двое, вообще в порядке? — простонала Элисон, закрывая лицо ладонью. — Ну, мы же пара, — пожал плечами Аарон с абсолютной серьёзностью. — Стабильная, страстей нет, но зато контроль бюджета. — подхватила Кейт, едва не рассмеявшись. — Даже не изменяем друг другу. Только во снах. — А там, извини, уже не мои полномочия, — серьёзно кивнул Аарон. – Но я уже подумываю сменить пароль от подсознания. — Там уже ничего моего и не осталось, — вздохнул Миньярд наигранно трагически. Мимо прошёл Кевин, с тем самым фирменным «я всё ненавижу» выражением лица. Окинул их взглядом — как на муравейник, который он случайно пнул. — Вы опять это обсуждаете? — буркнул он. — Я думал, мы уже выяснили, что ваши «дети» - это просто ваша коллективная эмоциональная нестабильность, зависимости кофеина и недостатка сна. — Вот он, отец года, — вздохнула Кейтлин с идеальной невозмутимостью. Аарон серьёзно кивнул. — Думаю, ему стоит вести подкаст. «Как вырастить ребёнка в атмосфере холодного презрения». Ники уже не пытался сдерживаться. Он сполз под скамейку и легкомысленно стучал кулаком по полу. — Думаю, мне пора, или меня съест Хелен. — сказала Кейт, вставая с лавки и поправляя юбку. Она всё ещё улыбалась. Ей определённо понравилось проведенное время. Аарон обернулся, бросая на неё чуть удивлённый взгляд — разговор, как всегда, закончился слишком быстро. Он лениво помахал ей рукой: — Спасибо, что принесла часы! Она уже почти развернулась, но вдруг остановилась, замерев на полпути. Порывшись в рюкзаке с озадаченным выражением лица, она извлекла маленький, сложенный вдвое листочек. — Вот, — она протянула его, чуть наклонив голову. — Хелен попросила передать. Нилу. Аарон машинально взял записку. Бумага была мягкой, чуть тёплой — будто долго лежала в чьих-то ладонях. Он мельком глянул на неё, но даже не пытался развернуть. — Понял. Как только увижу — передам, — кивнул он, стараясь скрыть вспыхнувшее замешательство. Это явно не было любовным письмом. Иначе Кейт выглядела бы растерянной или хотя бы немного грустной. А она просто… нейтральна. Буднична. Словно передаёт ручку, забытый список покупок, или, что-то ещё менее личное. Кейт кивнула и пошла прочь быстрым, почти танцующим шагом. Без оглядки. Аарон посмотрел на записку в руке. Нилу. Интересно… Что там, чёрт возьми, могло быть? — Боже, Ники! — воскликнула Элисон, всплеснув руками, как будто он только что заявил, что будет играть в кроксах. — Идиот, хватит ржать, — Сет посмотрел на него с отвращением, как на мокрую салфетку на своём сиденье. — Да хватит вам, — сказала Дэн с тёплой усмешкой. — Это правда было смешно. Давайте уже вдоволь посмеёмся, прежде чем выйдем на поле против «Шакалов». — Я тоже так считаю, — поддержал Мэтт, хлопнув Дэн по колену. Рене, наблюдая за этим, наклонилась вперёд: — Может, давайте соберёмся вместе перед игрой? Просто… на пару минут? — Мы будем, — отрезала Элисон, обрубая на корню все препирательства Сета. — Я и Мэтт — тоже, — кивнула Дэн, затем повернулась к тем, кто стоял немного в стороне, чуть обособленно: к «Монстрам». — Вы придёте? Молчание. И вдруг: — Нет, — прозвучал знакомо холодный голос. Эндрю появился в их поле зрения и сразу поставил жирную точку. Он даже не смотрел на них — просто прошёл мимо. Ники слегка поник, будто надеялся на другой ответ. Кевин и Аарон оставались бесстрастными, как будто их уже всё это не касалось. И, в общем-то, это никого не удивляло. — Жаль, — тихо сказала Рене, бросив укоризненный взгляд сначала на Элисон, потом на Сета. Те почти синхронно облегчённо выдохнули. Эндрю, не задержавшись у группы, бросил взгляд на брата. Бровь слегка приподнялась — в том самом выражении, которое говорило: «Что, блядь, ты натворил на этот раз?» — Что? — раздражённо буркнул Аарон, заранее обороняясь. — Я видел, как эта черлидерша выходила отсюда и садилась в какую-то машину, — медленно проговорил Эндрю, пристально наблюдая за его реакцией. — О-о, — протянул Сет, развалившись на скамейке с видом человека, который только что заказал попкорн и собирается насладиться зрелищем. — Эй, Эндрю, ты столько пропустил! — резко воскликнул Ники, пытаясь сменить тему, но шлем Аарона прилетел в него почти снайперски точно. — Заткнись, Николас! — прошипел Аарон, уже покраснев от злости. — Продолжай, Николас, — спокойно сказал Эндрю, даже не моргнув. Ники на секунду замер, ошеломлённый тем, что попал между двух огней. Он обернулся к Аарону, потом снова к Эндрю. — Эм… Ну… Это был просто листочек. Маленький. От какой то Хелен, который Кейт передала Аарону, чтобы тот передал Нилу. Всё. Просто... бумажка. Совершенно без драмы! - конечно же Ники упустил всю ситуацию, что происходила до этого. В какой то степени, Аарон был за это благодарен. Пауза. Напряжение в воздухе стало почти зримым. Эндрю тихо хмыкнул. — Интересно. И что же в этой бумажке? Аарон мрачно посмотрел в сторону Ники, потом поднял глаза на брата. Его голос был ровным, но слишком натянутым: — Не знаю. Я не открывал. Эндрю кивнул, будто что-то подтвердил для себя. Пауза стала гулкой. Эндрю смотрел на Аарона с ледяным спокойствием, и тишина в пространстве постепенно растекалась липкой, затаённой тревогой. — Дай мне этот листок сюда, — сказал он. Не требовательно, а приказно. Аарон сжал зубы. Он не двинулся. Просто стоял, глядя в пол. Шлем по-прежнему лежал там, как выброшенный ответ. И тут вмешался Сет. Голос его прозвучал резко, с металлом: — Эй, монстр. Палку перегибаешь. Все повернулись к нему, как по команде. Он медленно поднялся с лавки, не суетясь, но с той особенной злостью, которую прячет глубоко под кожей. — Когда Нил захочет — он сам скажет, что там. А сейчас... свали нахрен туда, откуда пришёл. Молчание стало ещё тише. Даже Ники перестал дышать. Эндрю слегка повернул голову, словно лениво интересуясь, кто осмелился говорить с ним так. Сет выдержал взгляд - прямой и острый. — Интересный выбор слов, — сказал Эндрю наконец. Его голос был ровным, почти сонным, но в нём скользила угроза. Кевин хмыкнул, будто чтобы разрядить атмосферу, но даже он не рискнул встрять. Аарон наконец поднял глаза. Он не выглядел благодарным — он выглядел раздражённым, но молчал. Эндрю задержался ещё на мгновение, потом коротко кивнул… и пошёл прочь, не бросив ни одного прощального взгляда. Когда его шаги стихли в коридоре, кто-то — кажется, Дэн — выдохнула. Громко. — Ну что, — буркнул Сет, снова садясь. — У нас сегодня игра с «Шакалами», а не семейная драма с элементами бумажного триллера, так что будьте добры, собраться и пойти на поле. *** «Почему ты ушёл?» Сообщение от Кевина высветилось на экране, едва Эндрю успел прикурить вторую сигарету. Он посмотрел на экран лениво, почти равнодушно — как будто это не сообщение, а всплывшая ошибка в системе. «Это на тебя не похоже.» «Перестань меня игнорировать.» «Я вижу, что ты читаешь мои сообщения.» «Это точно не из-за Аарона. Ты придерживаешься теории, что это прикрытие.» «Я знаю, что есть другая причина.» Эндрю выдохнул дым, прищурившись на горизонт. Он стоял, прислонившись к капоту своей машины. Он был на пустой стоянке, далеко от раздевалок, голосов и чьих-то идиотских теорий. Пальцы медленно скользнули по экрану. Он не спешил. Кевина бесило, когда он не отвечал — и ещё больше, когда отвечал внезапно. «Потому что если я переломаю Гордону кости, Нил снова перестанет признавать моё существование.» Сообщение ушло, и Эндрю не стал смотреть, прочитал ли его Кевин. Он и так знал — прочитал, бесится, уже набирает гневный ответ. Но это не имело значения. Он затянулся глубже, позволяя дыму обжечь горло. Лёгкие ныло, но ум был чист. Он не был настолько глуп, чтобы в одну секунду перечеркнуть тот крошечный, но реальный прогресс, что произошёл между ним и Джостеном. Потому что если он сейчас сорвётся, этот чертов бумажный мир, который он выстраивал, развалится. А он, вопреки всем прогнозам, уже не хотел его терять. ||| Сан-Диего, Калифорния. 8 июня, 10:42. — Почему я должна его искать?! — сорвалась Хелен, её голос дрожал от злости, и всё же звучал предельно чётко. — Тебе он нужен, не мне! Ответ раздался в трубке почти мгновенно — с той хищной холодностью, которую не спутаешь. — Нет, Стюарт. Это тебе он нужен. Голос Стюарта по ту сторону был ровным, но в нём сквозила сталь — и нечто глубже: разочарование, обида, тревожная тень прошлого. Он хотел видеть своего самого младшего племянника. — Я думала, что он мёртв. Мёртв! – пауза. — И можешь себе представить моё удивление, когда оказалось, что он жив? Что мой младший брат - Натаниэль Абрам Веснински - скрывался под именем Нил Джостен! – Хелен стиснула зубы, будто от этого имени у неё задёргались нервы. — Ты не понимаешь, во что ты лезешь, — процедила Хелен. — Он не тот, кого ты помнишь. — А ты не знаешь, кем он стал, — голос на том конце стал глухим, почти металлическим. — И ты поймёшь это слишком поздно. Да, Натаниэль уже не тот мальчик, которого мы его помнили. Но он всё так же проклинает твоё существование. — Именно! — вспыхнула Хелен. — Неужели только сейчас дошло, дядя? — Вы брат и сестра. Ты должна хотя бы попытаться. — Скажи это Оли. — она откинулась в кресле, скрестив ноги, лениво закуривая. — Скажи ему, что я его сестра, и он должен постараться наладить отношения. А потом не забудь пригласить меня посмотреть, как он крушит твою гостиную. — Не вспоминай этого засранца, — выдохнул Стюарт обречённо. — Вроде бы самый старший, а ведёт себя как первокурсник на метамфетамине. — Проблемный больше, чем Натани? — Хелен склонила голову с игривой ухмылкой, а её халат скользнул по бедру. — О Боже. Не сравнивай проблему трёх мафиозных организаций с проблемой одного человека. — Можно, пожалуйста, уточнить, кто где, с кем и кого хотят трахнуть или убить? — с ухмылкой подняла бровь Веснински. — Я, кажется, теряю сюжет. – Оливер натворил очередную хуйню, и теперь получает по самое не хочу от Натана. Нил, или как его там сейчас зовут, головная боль нас, точнее - Хэтфордов, Веснински. И ещё Морияма. — Я могу понять, почему мы и Натан, но какого хрена там Морияма? — Ичиро вызвался помочь мне найти его. Кенго был против, но в итоге сдался. Старик знает, что дело пахнет кровью. *** — Я просил тебя не вмешиваться, — произнёс Кенго, и голос его прозвучал как глухой раскат грома, сдавленный, почти звериный. В нём не было эмоции, но под кожей, в каждом слове, пульсировало напряжение. Он стоял у окна, заложив руки за спину, как статуя, и всё его тело будто было высечено из камня, неподвижное, но опасное. Иными словами - волк в клетке. — Я не вмешиваюсь, — спокойно, почти холодно, проговорил Ичиро. Он сидел в кресле, с идеально ровной спиной, пальцы сплетены перед собой. На первый взгляд — безмятежность. Но это был обман. В каждом слове была осторожная, сдержанная ярость. — Я защищаю. Ты бы понял, если бы сам когда-либо чувствовал, что значит — увидеть в глазах мальчишки не страх и не ярость, а… пустоту. Абсолютную, и леденящую кожу. Ичиро замолчал. Он медленно поднял взгляд, и на несколько секунд его глаза тёмные и глубокие, как ночное небо перед бурей — встретились с глазами Кенго. — Но то, что от него осталось, держится лишь на привычке выживать и препарате. Это не исправить. Но, возможно, ещё можно спасти. Кенго молчал. Тишина повисла в комнате, словно чёрный иней. Он прикрыл глаза. — Хэтфорд может счесть это за вызов, — наконец произнёс он, глухо, — Или за оскорбление. Мы, Морияма, вмешиваемся в их внутренние дела. Он этого не простит. — Почему? Кенго развернулся, глядя прямо в лицо Ичиро. — Потому что ему кажется, что мы видим в Натаниэле не угрозу, а испорченную игрушку, которой можно заняться на досуге. — Но ведь Стюарт принял мою помощь. Кенго рассмеялся, тихо, глухо, но это был смех без радости. — Стюарт - это живой хаос. Он не из тех, кто признаёт цепи. Он может вмешаться, может затянуть других… но он не гарантирует ничего. Это как вызывать бурю в надежде, что она пройдёт мимо. Даже если он союзник - он не друг. Он опасен. И своей властью, и своей кровью. — Ты на связи с ним. Значит, признаёшь его влияние. — Я признаю, что он может взорвать поле до того, как мы расставим фигуры. — Кенго прошёлся по комнате медленно, как будто обдумывая не слова, а сами последствия. — Он Хэтфорд... Он давно уже играет на другом уровне. За кулисами. Без права на отступление. В его доме даже тени говорят громче, чем сам хозяин. Ичиро откинулся в кресле. Его пальцы сжались в кулаки. — И всё же ты хочешь, чтобы я от него отказался? — Нет, — глухо произнёс Кенго. — Я хочу, чтобы ты понял, во что влез. Он не просто травмированный подросток. Он не просто беглец. Он и есть спусковой крючок. Он нож, нацеленный на горло как минимум уже трёх организаций. И если его вытащить из ножен, обратно не загнать. — А если он и не хочет быть оружием? Кенго посмотрел на него с долгой, тягучей тишиной. — Именно тогда он и станет самым опасным. Потому что у него нет цели. А значит и пределов. — Тогда почему Хэтфорд до сих пор не вмешивался? — резко бросил Ичиро. — Убийство какого-нибудь шестёрки в Азии и он весь подпольный мир в панику вогнал: послы, киллеры, хакеры. А когда дело касается его собственной крови, его родного мальчика, пусть и пропавшего, — они словно испаряются. Где он был, отец? Почему молчал? Кенго не ответил сразу. Он вновь замер у окна, не глядя на сына. В этом молчании было не безразличие. В нём чувствовалась усталость, как у человека, который слишком хорошо знает ответ, чтобы хотеть его произносить вслух. — Ты спрашиваешь, чем отличается Хэтфорд от нас? — проговорил он наконец, и в голосе его сквозила тяжесть. — Во всём. Абсолютно во всём. Цели, качества, способы решения проблем. Хэтфорд - это тот, кто там остался, это тот, кто сохранил власть. Тот, кто поднимает и разрушает фамилии одним щелчком пальцев. Он не вмешивался потому что искал. И нашел. Почему он принял твою помощь я не знаю, но знаю что это было из личных побуждений. Ичиро не ответил. В комнате стало тише, чем должно быть. Даже стены будто замерли. Он медленно провёл рукой по лицу. *** — Ичиро хочет найти Ната, чтобы...? – тревога прокралась в голосе. — Сохранить ему жизнь. – Хелен облегчённо выдохнула. — Окей... а отец? — Хочет убить. Как всегда. Но сейчас он сидит в тюрьме. У нас есть немного времени. Хелен замолчала. Стук сердца стал слишком громким. — Что теперь сделают Морияма, когда узнают, что отец пытался убить Натани? — Убьют его, — отрезал Стюарт. Без тени сомнений. Секунда. Две. Сердце Хелен пропустило удар. — Ты была его любимицей, — продолжил он тише. — Знаю, тебе тяжело. Но он чудовище. — Я знаю. — Она наконец выдохнула. — Именно поэтому я встану на сторону Натаниэля. Отправь мне всё, что вы нашли. — Хорошо. Но тебе придётся постараться. Натани не простит тебя просто так. — Я знаю. Я была высокомерной и заносчивой сукой. Сейчас я не такая. — Я бы поспорил, — фыркнул Стюарт. — Не пизди, — бросила Хелен, усмехнувшись. — Кто тебя научил таким манерам? — Мой отец. Натан Веснински. — Ну конечно. А я ещё надеялся... — Зря надеялся, — сказала она, и звонок оборвался. Она всё ещё сидела в кресле, но её взгляд был не здесь. В прошлом. На ладони девушки лежала старая, пожелтевшая фотография. Натаниэлю лет пять, с вывороченными локонами и огромными глазами, смотрит в объектив, прижимаясь к её боку. Ей тогда было десять. Она держала его за руку — тонкую, как спичка. Сейчас она со злобой смотрела на своё лицо на фотографии. Оно выражало только отвращение. Она ненавидит себя за это. — Слишком поздно, — прошептала она, и капля пепла осыпалась с сигареты. Окно было приоткрыто. Тонкая струя воздуха тронула её волосы, а пепел с сигареты сыпался прямо на ковёр. Хелен смотрела в ночное небо. — Натаниэль... — сказала она вслух. Имя разорвалось эхом в пустой комнате. — Прости меня. Или убей. Мне всё равно. Лишь бы ты посмотрел на меня снова. Хоть как-нибудь. Её тело дрожало, но уже не от холода.