Smoking area

Пятница наступила под оркестр из громких раскатов грома и ливня, стучавшего по окну. Вадим не спал, наблюдаяя, как цифры на телефоне сменяются, знаменуя полночь. Маленькая настольная лампа с трудом освещала комнату, отчего заходившая недавно бабушка окрестила Вадима вампиром и дитём тьмы. Лёгкий мандраж в ожидании тусовки не позволял сомкнуть глаз. Всю неделю Уилсон жил ради выходных, даже домашнюю работу делал, пускай и на отъебись. Бабуля должна смиловаться и отпустить его. Беседа "Бухаем у Антона" разрывалась от сообщений. Пригласили даже Петю. Надо же кому-то снимать всё происходящее, чтобы утром пересматривать, краснея от стыда и смеха. А Вадим уверен, утром его голова расколется, а уши будут походить на томаты от воспоминаний. Хмурый А чё по закускам? Наталья Р. Старков оплатит Алкоголь сами Можете между собой скидываться Антон-гандон-тремболон ПРАВИЛА -не умирать -не заходить в кабинет отца и в родительскую комнату(убью нахуй) -не притаскивать каких-то левых бомжей Антон-гандон-тремболон Кроме вас будет ещё куча народу, поэтому аккуратней Вы -не топить тарантулов Паша ставит ему реакцию сердечка, но никак не комментирует. Ох, Парков... Всю неделю они так и просидели в тишине, изредка переговариваясь по теме урока, Паша помогал с некоторыми заданиями. На этом всё. Парков старался исправить нагнетающую атмосферу, но все его попытки были неловкими и до умиления плачевными. Вадим не влезал, общаясь в основном с Антоном и Юлей, сидящими спереди. Своих проблем хватает. Сближаться с травмированным соседом в планы не входило. Одну четверть он переживёт. Антон проболтался о том, что рассказал Вадиму историю про тарантула ещё позавчера и получил нехилый удар увесистым учебником литературы. Уилсон влез в спор, пытаясь спасти бедного гандона и успокоил Пашу, мол - "история, как история, с кем не бывает?". На этом их "продуктивное" общение и остановилось. Лиза подлиза Че не спишь? Вы Ты что-то зачастила мне писать Лиза подлиза Кто нам сможет алкоголь купить? Моя мать завтра занята Вы Бляяяять Вадим закутывается в одеяло посильнее. Сентябрь оказался на редкость холодным, согревали лишь пушистые, связанные бабушкой носки и пятая кружка красного чая. Отопление обещали дать в середине октября. Блядство, зато за коммуналку платить меньше. Вы Есть идея Ща Пальцы листают ленту диалогов, пока глаза стараются найти нужный. Аккаунт Андрея с фотографией ключицы, освещаемой розовой подсветкой, вызывает тревогу с надеждой. Единственный совершеннолетний знакомый, вдобавок с машиной. Дар небесный, но шанс, что его сейчас пошлют, крайне велик. Вадим отправляет ему стикер с машущей ладошкой. ndrae о, привет Вы Можно просьбу? ndrae так и знал) Становится стыдно. Вадим, стараясь отвлечься, добавляет его в контакты и перименовывает. АндрГей что нужно? Вы У нас покупатель алкоголя слился Если согласишься было бы супер АндрГей когда? Вы Сегодня вечером часов в 6 Знакомый молчит несколько минут, Вадим рассматривает свой потолок с люстрой. Вспоминает, что нужно поменять три лампочки, бабушка просила... Месяца два назад. АндрГей я смогу Вы А ты не работаешь чтоли? АндрГей я танцы преподаю клиентов нет, просто ставить никого не буду на это время ты везунчик Вы Спасибо спишемся Вадим радует Лизу коротким ответом и отключается, прямо с телефоном в руках.

***

Интересный факт! Если вы не заведёте будильник — он не прозвенит. Интересный факт номер два! Если вы не поставите телефон на зарядку на ночь — он не зарядится. Вадим спросонья тыкает на несчастную кнопку включения, но устройство не реагирует. Приходится искать провод на тумбочке, разребая всякий хлам. Парочка "скрепышей" летит на пол. Телефон очухивается медленно, здоровенная трещина, вдоль экрана, искрится белым свечением. — О, рядовой, — бабушка распахивает дверь и искренне смеётся со своего внука, стоящего на коленях и тарабанющего пальцами по гаджету. — Это пизда! Сколько время?! — Вадим вскакивает, скидывая на пол несчатное одеяло. — Настолько поздно, что идти нет смысла, — она достаёт из кармана ночнушки раскладушку и протягивает внуку. 13:58 — Сколько?! Треня через два часа! Ты почему меня не разбудила?! — Ты всю неделю старался и так сладко спал, что мне стало тебя жалко, — бабушка хихикает. — Я сфотографировала, — она суёт ему под нос старенький телефон, показывая изображение в дерьмовом качесте. На нём Вадим бессовестно пускает слюни на подушку, а левый глаз, кажется, не до конца закрылся. — Боже, — парень растирает лицо руками, пока бабка уходит на кухню, громко топая. — Не удалишь? — Не-а, — её голос пропитан победным ехидством. Его телефон всё-таки очухивается и мгновенно взрывается пиликаньем сообщений. Миллиард вопросов от Пети, где он и не подхватил ли всё-таки рак лёгких. По одному от Кости и Юли, в духе — "Ты где жопа?". Написал даже Антон, который очень расстроился, что Вадим, возможно, слёг с простудой и не заценит его квартиру. Приятное тепло разливается в груди. Он думал, что забыл это чувство. После отъезда Лёхи, Вадим часто чувствовал себя лишним и неполноценным, будто без своей "половины" ему нечего делать в компании. Но у него есть друзья. Лёха Мне написали ты не в школе Чё лошара заболел? Улыбка появляется непроизвольно, щёки слегка сводит от радости и приливает жар. Вадим чувствует себя глупо, радуясь таким простым вещам. Блять, как же он скучал. — Я буду рядом. Фраза, которую Лёха бросил с усмешкой, перед тем как зайти в поезд. И он был рядом. Уилсон чувствовал его присутствие и поддержку, даже когда спал. Вадим отвечает ему и остальным в личных сообщениях, в красках расписывая, как проспал все уроки. Новое уведомление заставляет выйти из чата с Юлей, которая вновь пустилась в рассказы о фаворитах из игры. Паук Ты придёшь на тренировку? Не заболел? Сказать, что Вадим ахуел... Ничего не сказать. Вы Приду Пишет он на инерции, не до конца осознавая, что Паша написал ему первым. Паук Хорошо Вы А что? Вадим присаживается на край кровати и борется с желанием выйти из диалога. Паша, блять, умудрился его смутить. Смутить.... Вадима... Неожиданная забота вновь разлилась теплом, становилось жарко. Новые люди, возможные будущие друзья. Антон с Пашей умели удивлять. И кажется обещали сделать десятый класс приятным воспоминанием. Паук Думал, ты заболел. У нас тусовка, было бы грустно Вадим решает не отвечать. Хватит с него нежностей. Время с бабушкой и её бесконечными монологами проходит слишком быстро. Желание идти на тренировку отсутствует напрочь. Вадим тратит всю свою ману на подъём с дивана и переодевание. И опаздывает, потому что в жопе сыграло желание наконец-то помыть уёбанные жизнью кроссовки. — Ты другого момента не нашёл? — бабушка психует, она ведь предупреждала, что время поджимает. — На улицу выйдешь, через секунду опять чёрными станут... Да хватит их тереть, Вадим! — Меня сегодня не жди, — тряпка оставляет на носке обуви грязные разводы. — Только сумку после трени занесу.... И завтра, возможно, по ситуации. — Это с какого такого... — Мы классом собираемся.... Никакой травы, — он поворачивается к ней, одаривая серьёзным взором. — Водка... — Пиво, бабуль! И ничего больше! — Ты всё равно сдриснешь, зачем спрашиваешь? — Я предупредил. — Пиздуй на все четыре стороны. Я тебе даже звонить не буду, — она отмахивается, оставляя Вадима в одиночестве мучиться с мытьём кроссовок. Но это того стоило. До спортивного комплекса Вадим летит, сверкая белой сияющей обувью. Умудрился даже перепрыгнуть все лужи и не зафоршмачиться. Везение. Ребята уже закончили раскатку, когда Вадим перескакивает через бортик. Тренер свистит ему. — Виленский! Я тебя в чирлидерши переведу! Будешь в костюме снеговика жопой вертеть на трибуне! Пошёл нахуй, старый. Час на льду тянется вечность, коньки двоятся перед глазами. Вадим удачно забрасывает шайбы в ворота Паркова, пытаясь впечатлить присутствующих. Не хотелось вылетать из основной группы, несмотря на жалость к больному вратарю. Приходилось бить аккуратно, в углы. Желание поскорее переодеться, купить алкоголя и с ветерком домчаться до берлоги Антона Старкова бьёт набатом в ушах. Благо Андрей-гей не слился и даже обещал подвезти. — А как мы поедем? — голос Пети раздаётся слева. — Нас пятеро. — Юлю кому-то на коленки посадим. Пятнадцать минут потерпим, — Петя в ответ хмурит брови, видимо переживая за девочек, но не возражает. — Расслабься! Геи водят, как бабы! — Хуёво? — бурчит Костя, пятаясь почесать спину клюшкой. — Аккуратно, долбоёб. — За рулём пизда - это не езда. Паша, ехавший спереди, чуть повернул голову, подслушивая. Вадим должен признать — весьма мастерски. Заметил чудом. Парков, осознав, что спалился, ускорился и скрылся за спинами сокомандников. Интересно, понял ли про кого речь? — Лёд закончен на сегодня! — кричит тренер после свистка. — Отпускаю вас пораньше... У нас игра завтра. Чтобы к одиннадцати были здесь! Всё, молодчики! По домам! Составы в раздевалке повесил! — он снова свистит, отдавая команду. — Рад, что ты на ногах! — Старков бьёт Вадима в плечо, нагоняя в коридоре. — Чё пить собираетесь? — Пивка возьму. Игра тем более... После водки я не приползу. — Обосрался? — Антон ухмыляется. — Знаешь, сколько раз я с похмелья приползал? — Мне кажется я на всех играх с похмелья... — Вадим зевает, заходя в раздевалку. Шлем летит на скамейку. — Уже заёбся, честное слово. — Кто мы такие, чтобы изменять традициям?! — Солидарен! — Костя поддерживает Антона. — Грех на такой хате не ужраться! Ты мне клятву давал! — Да понял я! Ладно! Сам ведь планировал ползать.

***

АндрГей Я подъезжаю. Вечереет. Дождя не наблюдается, но серые облака, как большое одеяло, застелают небо, закрывая садящееся солнце. Город погружается в тень. Ненагретая земля и порывы ледяного ветра заставляют зубы друзей стучать. Компания нелепо пританцовывает, в попытках разогреть тело. Вывеска алкомаркета мигает, а вышедшие на перекур продавцы, жалобно трясутся, чудом не роняя сигареты. — Где его носит?! — Юля посильнее кутается в свою белую ветровку. Вадим ей искренне сочувствует, рассматривая её тонкие бежевые колготки и юбку выше колена. — В следующий раз, надень штаны поверх юбки, потом бы сняла... — причитает Лиза, натягивая на голову подруги скинутый ветром капюшон. — Крас-сота требует жертв... — Юля вздрагивает, от прикосновения ледяных ладоней Лизы к макушке. — Дура ты, — Петя думает снять с себя куртку, но Юля отмахивается. — Сейчас этот Андрей приедет... И я в машине отогреюсь... Костя сидит на парапете, раскуривая свой винстон и кажется единственным, кому в кайф. Мол, при прохладной погоде у него голова меньше болит. — А почему мы не заходим? — уточняет Вадим, написывая Андрею, что у него скоро член скукожится вовнутрь. Собеседник смеётся капсом. — Там народу ебаться-всраться, — Хмурый поворачивает к ним голову. — Хуй проталкнёмся. А если ещё и будем стоять, как дебилы, то нас выпрут. Места мало. Чёрная лада гранта, подъезжающая к магазину, громко сигналит, привлекая внимание. Юля срывается молниеносно, направляясь к машине, с криками о обогревателе. Андрей знакомится с ней и интеллигентно открывает Юле заднюю дверь, оставляя греться и напоследок врубая печку посильнее. — Мне похуй, что вас пятеро, но штраф сами будете платить, если остановят. — А у тебя багажник большой? — Костя кидает окурок в траву и затаптывает его ногой. — Может Юлю в него? Для безопасности. — Допиздишься, сам в багажнике поедешь, — кидает в ответ Вадим и здоровается с Андреем рукопожатием. — Спасибо. — Не за что. За счёт высокой подошвы лакированных ботинок, Андрей поравнялся с Вадимом в росте и его взгляд ощущался непривычно. Сверху он казался милым. На деле - лицо Андрея походило на кошачье, с лёгким хитрым прищуром и слегка вздёрнутым носом. Сука, с Пашей как двойняшки, ей-богу. Парков, правда, больше походил на щенка, благодаря вечно распахнутым глазам. — Пошлите быстрее, холодно, — Андрей идёт первым, уверенно направляясь к двери алкомаркета. — Ещё один нытик, — бурчит Костя, поправляя седеющие волосы. Наследственность сыграла с Хмурым злую шутку и в шестнадцать лет парень уже обзавёлся едва заметной сединой на висках. Но выглядело солидно и девкам нравилось, так что Костян не парился и научился подчёркивать свою особенность, отказываясь от Юлиной идеи о покраске. Народу в магазине было дохрена, поэтому пришлось протискиваться, отдавливая ноги незнакомым малолеткам. Вадим взял три полторашки светлого, как и Костя, Лиза выбрала несколько коктейлей в банках себе с Юлей. Андрей попросил в качестве компенсации за утраченое время пачку печенья. Загрузив покупки в багажник, ребята начали думать, как разместиться в машине и не попасть в лапы ГАИ-шников. — Вадим спереди... — Петя упирает руки в бока. — Я в середине... Как самый жирный. Юля открывает пошире дверь и отвешивает другу пинок. — Нормальный ты! — Хорошо, хорошо, — Петя примирительно вскидывает руки. — Справа Хмурый, слева ты с Лизой. Кто к кому на коленки решайте. — Чур я на коленки, у меня колготки! Лиза не спорит. Если она в своих мартинсах с шипами залезет на подружку, то от Юлиных колготок останется колбаска вязанка. Вадим заваливается на переднее сиденье, отмечая, что в машине приятно пахнет. Как правило, в чужих тачках было душно и воняло салоном, отчего вечно кружилась голова. Но Андрей смог избавиться от подобных недостатков, надо узнать как. — Проветриваю, — он улыбается во все зубы. — Чехлы мою часто и пахучки меняю, — Андрей раскачивает одну из них пальцем. — Меня самого от запаха укачивает сильно. — Вы уселись? — Вадим поворачивается к друзьям. Костя в наушниках, Петя кивает. Лиза елозит по сиденью, в попытках устроить Юлю поудобнее, а та смеётся, обнимая её за плечи. — Аккуратно, колготки! — В рот я ебала твои колготки! — Лиза дёргает подругу на себя, выбивая из неё болезненный стон. — Блять! Вадим смеётся, отворачиваясь. Машина двигается с места. Андрей выключает свет в салоне, чтобы привлекать меньше внимания. — Давно водишь? — Год. — А тачка откуда? Хореографам хорошо платят? — Достаточно, — Андрей усмехается, заворачивая за дом. — Но машина подарок от предков, как и квартира. — Буржуй, — Вадим откидывает голову. — Какой есть, ахахах, — Андрей скидывает с лица пряди, кидая короткий взгляд на собеседника. — Родители не бедные и я единственный ребёнок. — Они знают? — Вадим спрашивает аккуратно, смягчая голос. Ему и правда интересно. — Знают... Но верят, что я перерасту это, — руки заметно дрожат, Андрей тяжело вздыхает. — А... Отец? Отцы обычно... — Да, реагируют тяжелее всех, — смешок выходит выдавленным. — О-он... Старается... Правда. Мне с ними безумно повезло, — Андрей выглядит искренним. Вадим чувствует зависть. Она окутывает грудь нитями и сжимает, не позволяя сказать и слова. Любящие родители... Как смешно. Смешно то, что кому-то достаётся всё — квартира, тачка, принятие. А Вадиму шиш с маслом. — Мой батёк убил бы меня, — Андрей не отвечает, лишь мягко кивает в знак поддержки. — Благо, я по женщинам. — Мне повезло с родителями, но... Мне всё ещё приходится отстаивать право на существование перед всеми... Перед тем, как открыться миру, я работал на репутацию. Помогал "ровным" пацанам вроде тебя, заводил друзей в ваших кругах. Большинство людей боятся, потому что не знают таких, как я. И-и... Конечно все ахуели, но не отказались от меня. Денис тогда сказал — "Он моего брата столько раз выручал и меня мелкого защищал, он хороший человек, и похуй, что пидор." И в итоге ко мне привыкли. Долго, с презрением, но... Просто приняли меня, как данность, — Андрей пожал плечами, не отвлекаясь от дороги. Вадим даже дыхание задержал. С этой стороны он не думал. Родители очень важная часть жизни, но ему незнакомо непринятие обществом. Вадима все любили. Он был харизматичным, симпатичным. Какие бы косяки он не вытворял, ему всегда всё прощалось, ведь он подходил под "идеального" мужчину. Мог вступать в беспорядочные связи, пить, мракобесить. Он ведь нормальный парень. А Андрей... Пускай на его губах улыбка, но боль от одиночества проглядывается даже сейчас. — Вы такие милые, — Юля выглядывает между передних сидений, тесня Петю. — Ты крутой, Андрей. Я тобой горжусь. Она улыбается ему со всей искренностью. — Будь я натуралом, не отпустил бы тебя ни на секунду. Эти прекрасные колготки... Тот кто тебе нравится заценит. — О-ой, — Юля смущается мгновенно. — Был бы ты натуралом, я бы напала на тебя, как дикий кабан. — Фу, хватит, — Лиза смеётся, хватаясь за кресло из-за резкого поворота. — Тебе нормально? — Любовь - это прекрасно, — шепчет Петя с видом побитой собаки. — Но хорошо, что Хмурый в наушниках. — Но я всё слышу и щас блевану. Компанию пробивает на хохот.

***

Новые районы выглядят шикарно. Вадим боится представить сколько сюда вбухали денег. Многоэтажки пробивают собой небосвод. Кем бы ни был батя Старкова, этот мужик сделал что-то невозможное. Это сколько надо воровать или работать, чтобы купить здесь двухэтажную квартиру. Мама, роди меня обратно. Интересно, как бы сложилась жизнь Вадима, проведи он своё детство в роскоши. А главное — какого хуя Антона занесло в их обдристанную школу. — Его отец в ней учился. Не хотел, чтобы сын вырос залюбленным и избалованным, — отвечает Юля, стоило Вадиму озвучить свои мысли. — Вы настолько близки? — На уроках скучно, — хихикает подруга, пожимая плечами. — Вот и болтаем. — И из сети выходите в одно время ночью... Потому что на уроках скучно, — ехидничает Лиза, доставая алкоголь из багажника. — Вам понравится, — улыбается Андрей с некой тоской. Его взгляд, будто знающий, высматривает квартиру на верхних этажах. — Ты был у Антона? — Петя спрашивает за Вадима. — Бывал... Вадим жмётся, что не укрывается от Андрея. — Вы идите, надо кое что у Вадима спросить, — он улыбается остальным, облокачиваясь на машину. — Только не приставай к нему! Я буду ревновать! — кричит Юля в след, пока Костя забирает у неё пакеты. Андрей показывает ей "окей" жестом. — Спрашивай. — Как ты... — У тебя на лице всё написано, — Андрей хихикает, доставая ашку из сумки-банана. Вадим молчит, чувствуя себя глупо. — Ты говорил, что общался с Пауком... — А-а-а.... — протягивает Андрей, но удивлённым не выглядит. — Я так и думал. — Что произошло? — Не думаю, что могу рассказать. — Вы встречались? — спрашивает Вадим прямо в лоб, отчего Андрей чуть зависает, сильно затягиваясь. А после сгибается в приступе смеха, выпуская дым. Аромат винограда ударяет в нос. — Нет, нет... — он вытирает вооброжаемые слёзы. — Мы не встречались. — А что тогда? — Скажем так... Мы были близкими друзьями и Паше не понравилось, что я так долго скрывал от него бо́льшую часть своей жизни, - Андрей вновь натянуто улыбается. — И он просто тебя кинул? Потому что ты боялся признаться, что пидор? — Вадим чуть повышает голос, сам не понимая отчего взбесился. — Вадим... — звучит по-отцовски, будто Андрей говорит с ребёнком. — Ты же понимаешь, что я не могу тебе нихуя рассказать? И картина будет неполноценной. Паша не хотел бы. — А-ай, блять, — Вадим отмахивается. Паша не хотел бы. Уже тошнит от этих слов, честно. — Просто знай, что я повёл себя, как придурок. И он не хочет меня видеть. Вадим кивает, хоть удовлетворения от ответа не получил. — Меня ждут друзья, спасибо! — Иди. Удачно посидеть вам. И скинь Юле мой "тг". Вадим отдаёт ему честь, забегая в подъезд, который друзья заботливо подпёрли кирпичом. Выглядит лучше, чем большинство квартир в которых ему довелось побывать. Один мраморный пол чего стоит. Никаких тебе зелёных вонючих стен, лишь крупная плитка молочного цвета. Вадим бы себе прям тут и постелил. Он уточняет этаж, потому что рыбья память не сочла нужным это запомнить, и заходит в серенький блестящий лифт. В зеркале радостное лицо с озорством в глазах. От ярких лампочек зрачки сжались и внешность походила на фантастическую. Голубая радужка горела, Вадим залип, разглядывая её. Подъём проходит тихо, кабину не трясёт и тросы не громыхают. Вот она! Богатая жизнь! Даже в углу никто не нассал, где это видано?! Двери открываются, Юля учтиво машет из нужной квартиры. Не разувалась, ждала Вадима, дабы он не заплутал. Хочется её крепко обнять, что Вадим и делает. — Ты чего? — она хихикает, вставая на цыпочки. — Спасибо, что ждала. Я бы потерялся. Вадим сжимает девушку сильнее, вынуждая закряхтеть. Юля упирается в его бока руками в попытке оттолкнуть, попутно смеясь и жалуясь, что сейчас задохнётся. Её спасает щекотка, Вадим отпрыгивает, как испуганный кошара. — Заходи, придурок, — Юля подтягивает его в прихожую за локоть. — Тут уже туса во всю. Биты старого доброго "Шеста" от ЛСП доносятся со второго этажа квартиры. — Антон сказал, он проспорил какой-то девочке, так что ближайший час мы слушаем её. Вадим только за. "Шест" обладал особым шармом и некой магнитической аурой. Он поднимал умерших с диванов и заблёванных толчков, превращал воду в вино, а девственниц в жриц любви. Одно его интро, вибрирующее из колонок, вызывало мурашки по всему телу. "И знает свой шест....шест... " На этом моменте мозг Вадима обычно отключался, было непривычно слышать песню трезвым. Кроссовки летят в кучу себе подобных, можно только молиться, чтобы никто в них не слинял. Юля радостно подпрыгивает и тянет Вадима поторопиться. — А кофту куда? Где вешалки, блять? — Здесь гардеробная! Квартира пиздецки огромная. Первый этаж был очевидно меньше. Гардеробная справа от входа, которая сейчас напоминала свалку разорившегося магазина одежды, санузел слева. Лестница располагалась прямо на выходе из прихожей, пряча за собой кухню и кабинет отца. Вадим осматривает всё быстро из желания поскорее присоединиться к остальным. Хмурый разгребает пакеты с алкоголем и выбирает закуски. Лиза намекает ему спиздить побольше чипсов. — Я в ахуе! — оповещает он друзей, разглядывая интерьер. Петя отвлекается от телефона, но быстро теряет интерес. Ему некомфортно. Минимализм в белых тонах. Столешницы, шкафы, двери, даже сама лестница — исключительно светлое дерево, кажется берёза. Никаких семейных фотографий или памятных статуэток, лишь холод и серьёзность. Основной свет не включали, из-за проведённой по углам комнат подсветки. — Это я попросила фиолетовую включить. Вайб времен ковида, — Юля обходит Вадима, присоединяясь к Лизе. — Я хочу кукурузные палочки. — С коктейлями палочки?! Чтобы у тебя сахар через уши полез?! — Лиза бьёт её по ладони, упаковка падает на пол. Юля обиженно дует губы, поправляя юбку. — "Фу" на тебя! — Уилсон! Я тебе чипсы взял! Иди толчок зацени! Ахуеешь! — Костя тыкает указательным пальцем в пачку крабовых и качает головой в сторону санузела. Вадим решает, что заценит сральник Старковых чуть позже, когда желудок захочет испражниться. Со второго этажа раздаётся громкий вскрик Антона — "НЕТ, ЗАЕБЛО!". Песню переключили. — О-о-о... Забери с собой мою молодость! — Юля бежит вверх по лестнице, утаскивая Вадима за воротник футболки. — Скорее! Я хочу согреться, тебе не понять! — кричит она слова песни и выглядит безумно счастливой. Вадим не хочет сопротивляться. — Хмурый! И Костя без вопросов отдаёт ему одну из полторашек пива. Они с Юлей пересекают десяток ступенек, её юбка подскакивает, чуть оголяя бёдра обтянутые капроном. Это выглядит нежно и красиво, на секунду Вадиму становится тревожно. Антон Старков... Не хотелось отдавать свою "сакуру" этому падонку в лапы. Антон — блядун, и сравнивать его с собой Вадим бы не позволил. Вадим трахался, потому что любил женщин. Их улыбки, удовольствие, прикосновения. Он любил их силу, сладость речей и решимость. Антон любил своё превосходство, власть, безнаказанность и быстрый дофамин. Вадима это бесило. — Юль... — он приостанавливает её. Девушка с улыбкой поворачивается, ожидая услышать очередную глупую шутку. — Что? — безмятежность и доверие в глазах. Вадиму больно. — Не доверяй ему. Лёгкость спадает с её лица, даже щёки втянулись. — Вадим... — Пожалуйста. Она молчит, пытаясь что-то рассмотреть в глазах напротив. Её рука, ранее крепко удерживающая Вадима за воротник, скользит по шее до макушки. — Я обещаю. И она сбегает в поисках хозяина квартиры, растворяясь в пучине толпы. Вадим открывает бутылку, прислоняясь спиной к стене, и рассматривает людей. Первые глотки самые тяжёлые. Горький вкус и газы обдирают горло. Поднимаются друзья, но не заметив Вадима, также сливаются с чужими силуэтами. Включают Скриптонита. Вадим, распивший лишь треть бутылки, чувствует себя лишним. Надо исправлять ситуацию. Глубоко вздохнув и зажмурив глаза, он примыкает губами к горлышку. Залпом. "Я люблю женщин и их обилие.." — Давай, давай! — мелодичный голос над ухом вызывает мурашки. Они энергично пробегают по лопаткам, растворяясь в затылке. Незнакомая девушка хватает его за запястье, призывая поднять бутылку выше. Алкоголь заливается в глотку ручьём, по подбородку стекают капли, пачкая футболку. Бутылка пустеет, Вадим сжимает её с противным звуком хруста пластика. Глаза открываются и мир мгновенно меняется. Фиолетовые блики замедляются, чужие тела расплываются, становятся пластичнее. Пробивает на хохот. Ему снова легко. — Ты ебанутый, — девушка смеётся вместе с ним. Вадим поворачивается к ней, разглядывая макушку. Чёрные стриженные по уши волосы и с трудом виднеющиеся в них белые пряди. Причёска - отросший кроп, если точнее. Необычный выбор для женщины. Несмотря на высокий рост, ей приходится поднять голову, чтобы взглянуть на собеседника. Вадим очаровывается за секунду. Купидон попадает своей стрелой меж рёбер, разрывая остриём кожу. Оленёнок. На него смотрят огромные карие глаза, благодаря фиолетовой подсветке обретшие тёмную глубину. — Господи боже... — Нет, просто Василиса, — девушка протягивает ладонь для рукопожатия. — Вадим. У дамы много пирсинга... Безумно много. Прокол в тонкой левой брови, кольцо посередине нижней губы, в крыльях вздёрнутого носика стразы и септум, который бабка в шутку называла бычьей меткой. — Нравится? — спрашивает она с игривой ноткой в голосе, заправляя непослушную прядь. — Можем и тебе проколоть. Она пьяна наравне с Вадимом и выбрала его, как жертву. Её искрящиеся глаза так и кричат — Поиграем? — А какой пирсинг... лучше? — Вадим икает, чувствуя, как переполненный газами желудок пытается избавиться от яда. — Тебе?... — она задумчиво стучит пальцем по щеке. — Тут. Её ноготь уверенно касается нижней губы, Вадим приоткрывает рот, позволяя ей командовать. Его редко "брали под каблук" и хотелось насладиться процессом сполна. — У тебя... — она приближается аккуратно, незаметно. —...всё в пиве. — Так помоги... Она улыбается. Неестественно, даже противно, но пьяная голова игнорирует это. Стоит её языку докоснуться до подбородка, как рвота подступает, оповещая о своём прибытии мерзким привкусом на нёбе. — Я блевать, — Вадим не скрывает, откидывает голову и захлопывает себе рот ладонью. — Эх, секс отменяется... Слабые нынче парни пошли, — она смеётся и мгновенно теряет интерес, принимая попытку скрыться в толпе. Вадим останавливает её, хватая за плечо. — Жди в лоджии, прогони всех. Я не бросаю дам в беде... — это единственное на что хватает Уилсона, прежде чем он снова не содрагнётся в приступе. Василиса смотрит на его жалкие попытки её удержать, и хуй знает почему, решает, что этот блевотыш неплох и игра стоит свеч. — Ладно. Вадим не смотрит на неё и спешит к лестнице. Ступеньки кажутся длиннее, голова кружится, как детская карусель на празднике. Ноги ватные и шаги не чувствуются. Тело заваливается, рискуя полететь башкой вперёд, как страус в песок. Кто-то крепко хватает Вадима под руку, спасая от возможности непреднамеренного самоубийства. — Долбоёб, — тихо, неразборчиво. От страха стучит в груди и зрение размывается окончательно. Уилсон запоминает лишь ярко-жёлтую рубашку на незнакомке. Ему помогают спуститься и облокачивают спиной к стене. Пиво берёт полное управление над телом. Гравитация манит вниз, Вадим вновь заваливается вперёд, но левая рука спасительницы успевает вцепиться в щёку, упираясь локтём в его грудь. Очень красивая кисть между прочим. Вадим рассматривает маленький тонкий шрам на запястье. Укуси. Онемевшие зубы цепляются клыками за чужую кожу, незнакомка издаёт тихое низкое шипение и игнорирует нападки, что заводит Вадима окончательно. Спасительница настойчиво стучит в дверь занятого санузела и кому-то угрожает, что не интересует Вадима занятого вкусом чужой руки. Пахнет шикарно. Его любимым красным чаем. В уголках губ скапливается слюна, подступает новый позыв блевоты. Когда Вадим уже готов сдаться бессовестной полторашке пива в пузе, незнакомка заталкивает его в освободишееся толчок, силой заваливая голову в унитаз и придерживает за плечи. Через долгие пять минут алкоголь смывается в канализацию и дверь за ним закрывается с громким хлопком. Доходит осознание. Это была не женщина. Либо какая-то борцуха. Даже Петя не всегда мог тащить пьяного Вадима, он всё-таки не хлюпик шестьдесят килограмм, а ходячий центнер. Впрочем, стыд за покусанную руку быстро забывается. Вадим чувствует себя лучше и захватив из припасов вторую полторашку, поднимается наверх. — О, здарова! — он натыкается на Антона. Тот проспиртован водкой с ног до головы, от опьянения косят глаза. Выглядит забавно. — Как хата? Не скучно? — Ебаться иду, — Вадим усмехается и замечает за спиной одноклассника взволнованную Юлю. — Я... В туалет его. Словно в доказательство её слов, Антон облокачивается на Юлино плечо, потеряв силы стоять. — Ты сама как? — Тебя девушка ждёт, — она указывает пальцем в направлении лоджии. — Она освободила балкон... Я как огурчик... Доведу его, — Юля улыбается, но её обеспокоенный взгляд постоянно утыкается Антону в лоб. — С ним точно всё... — Да, просто перепил. Вадим решает не заёбывать её нравоучениями о вреде мальчиков в лице Антона и уступает дорогу. Дорога до лоджии даётся трудно, учитывая, что Уилсон решает выпить ещё на ходу. Толпа постоянно перекрывает проход, вынуждая психануть и проталкиваться силой. Благо телосложение позволяет. Василиса стоит у балконной двери и завидев цель, затаскивает замешкавшегося Вадима внутрь. — Зубы чистил? Уилсон молчит, делая очередной большой глоток. — Кретин, — она достаёт мятную жевачку из своего рта, запихивая её Вадиму. — Жуй. — Нам не обязательно целоваться. — Типо проституток в губы не целуют? — её улыбка ехидная, а брови нахмуренны, мол - "Ты ходишь по тонкому льду, чувак". Вадим не отвечает, наклоняясь вперёд. Из колонок начинает играть легендарная "Ламбада". Момент нужнее некуда. Вадим целует её, впиваясь в нижнюю губу. Привкус арбузной эссы и его мятной жевачки с примесью пива и блевоты образуют ядерную неприятную смесь. К счастью они оба достаточно пьяны, чтобы этого не заметить. Языки встречаются. T-Fest горланивший свой припев и темнота, окутавшая лоджию, настраивает пару на нужный лад. Василиса тянет Вадима на себя, вцепившись в пропитанную алкоголем футболку. — О-хо-хо, здесь есть диван. — Е-есть, — её голос медленный, словно дурманящий дым. Она заваливает Вадима на софу, которая жалобно скрипит под его весом, и усаживается на бёдра. Бутылка пива откидывается в сторону. Под её юбкой к удивлению ни трусов, ни колготок. И если нижнее бельё она очевидно сняла пока ждала парня, то колготки отсутствуют, благодаря наличию мозгов. Пришла в штанах, не то что Юля. Василиса нетерпеливо оттягивает ширинку спортивных штанов Вадима, переключаясь губами на мочку уха, отчего член встаёт окончательно. Мужская рука бесстыдно скользит под юбку, сжимая ягодицу. А собственно... Хули нет? — Стоять! — он откидывает голову на спинку дивана, пытаясь установить зрительный контакт. — Сколько тебе лет? — Семнадцать, — Василиса смеётся, обхватывая член через ткань трусов. Вадим громко выдыхает носом, когда хлопок неприятно трётся об кожу. — Привстанешь? — как змейка-искусительница, ей богу. — Или не любишь быть снизу? Всё. Заебала. Вадим хватает её под бёдра, вставая. Хоть Василиса и была не маленького роста, всё ещё оставалась лёгкой, даже хрупкой. Особенно для такого парня, как Вадим. Он вжимает девушку в стену, выбивая восторженный визг. — Во-от, узнаю Уилсона! — Узнаёшь? — А ты думал, я просто от балды подошла? Знаю Антона — знаю всех хоккеистов. Пазл складывается. Она давно к нему присматривалась. Василиса обхватывает его плечи, чтобы удержаться, пока Вадим старается приспустить штаны и не уронить спутницу. Он не входит сразу, сначала впиваясь в её шею и без труда находя клитор. Он ведь долбоёб, а не кончелыга, как некоторые. Лёха например... Поза неудобная для женской стимуляции, рука затекает, но и причинять боль не хотелось. Не дай бог порвёт ещё что-то, нахуй такие разборки. Все эти микротрещины в вагине, попадание инфекции, молочница... Лиза знатно промыла мозги. Как бы всей этой мозгоеблей настрой не сбить. Хотя, под полторашкой пива хер стоит, уже спасибо. Василиса что-то неразборчиво мычит на ухо, намекая, что пора. Вадим входит. Романтикой даже не пахнет. Радует лишь тихий стон в ухо и впивающиеся в лопатки острые ногти. "Ламбада" играет уже в третий раз, Вадим шутки ради пытается подстроиться под бит песни, и заметившая это Василиса отвешивает ему подзатыльник, прежде чем снова вздрогнуть от толчка. По пьяни время течёт иначе. Из-за того, что музыку не меняют Вадим окончательно теряется. Он ускоряется, чувствуя, как приближается кульминация. Успеть бы ещё среагировать и вытащить, прежде чем... Стоп. Презервативы... — Эй, — насмешливо зовёт Василиса и Вадим поднимает лоб с её плеча. Она смотрит вправо, а в глазах бешеный восторг, будто ей позвонили и сказали, что дарят квартиру. — Присоединишься, малыш? Вадим поворачивается в направлении её взгляда и хочет провалиться под землю. Метра так на три. По очень, очень многим причинам. Недавно зашедший в лоджию Паша замер у окна с сигаретой меж губ и зажигалкой в руках. Блядский Паук в блядской жёлтой рубашке и с кровоподтёком на запястье. Вадиму кажется, он может разглядеть на нём очертание каждого своего зуба. Ах, да. Ещё он ебал девушку прямо сейчас на его глазах. Но это так... Мелочи и неприятности жизни. Паша Василису и взглядом не удостоил, вцепившись в лицо Вадима. Его брови безразлично нахмурились, хотя покрасневшие уши выдавали смущение с потрохами. — Здесь дверь закрывается... — цедит Паша, не доставая сигарету из губ. — Так на будущее. — Понравилось? Так присоединишься или нет? — усмехается Вадим, сам опешив от своих слов. Что ты несёшь?! Мозг на секунду подкидывает нужную картинку происходящего, если бы Парков согласился. По спине пробегает холодок. Паша реагирует остро, его глаза распахиваются, как тогда в школе. — Съебитесь. — Слышь, не выёбы... — Дай минуту, — Вадим грубо перебивает Василису, отчего удивляется даже Паук, пряча взгляд. — Ладно... — он быстро выходит, попутно фиксируя сигарету за ухом. Вадим выходит из девушки, аккуратно ставя её на ноги. Спасибо юбке, которая закрывала всю грязь, не убивая психику Паркова окончательно. И так дёрганый, а тут такое. Повезло с соседом по парте, ничего не скажешь. — Извини... — всё что может вымолвить Вадим, надевая штаны. Василиса хмыкает, подбирая трусы с дивана. И прежде чем покинуть лоджию, кидает тихое: — Мы не закончили. "И слава Богу".