Smoking area

— Где вы были целый час?! — причитает Юля, открывая дверь. Её лицо напоминает взбешённого сурка. — А где пицца? Вадим и Паша загадочно переглядываются. Коробки были предусмотрительно спрятаны за тамбуром, дабы вывести друзей из себя. — Мы её съели. — Без вас, — добавляет Паша, пряча невольно проскакивающую улыбку. Юля хмурится и закатывает глаза. Несмотря на недовольное лицо, Вадим улавливает искру в её взгляде — ей-таки удалось запереться с Антоном. Ахметова слишком счастлива, чтобы долго обижаться, она быстро догадывается, что парни шутят и впускает их в квартиру. Парков заносит коробки с пиццей пеперонни и цезарем, аромат разносится по комнате и гости радостно ликуют, пуская слюни. — Сюда-а! — орут Костян с Антоном, помогая Паркову разложить еду на полу. Коробка послужит одной большой тарелкой. Вадим чувствует себя потерянно, словно под алкоголем. В голове до сих пор крутился диалог в лифте про поцелуй Паркова с парнем. Андрей или Кирилл. Сто процентов. И учитывая, что Паша не хочет об этом говорить, поцелуй вышел не в ходе забавы. Вадим склонялся к Обарину. Андрей и так пидор — это было бы настолько очевидно, что даже скучно. Впрочем, запах свежей пиццы быстро выбил дурные мысли из головы и Вадим оторвал себе самый огромный кусок под чужими завистливыми взглядами. — Кто успел, тот и съел, — чавкает он цезарем, измазывая рот начинкой. — Ребята, — подаёт вдруг голос Петя. — Мы давно собирались... Что насчёт разбора ваших матриц? Вы мне обещали. — Let's go! — неразборчиво вскрикивает Вадим, роняя половинку помидорки черри. Если он и сопротивлялся в разговоре с Юлей, то сейчас был согласен на всё, лишь бы все отвлеклись и ему досталось больше еды. Костя кивает с некой нежностью, понимая, как важно поддержать друга. — Про меня только не надо. Я уже наизусть её знаю. Девочки переглядываются, Юля соглашается, Лиза тактично отказывается и взгляды устремляются на парней из параллели. Антон хмурится, но пожав плечами, подсаживается ближе. — Ох, нихуя. Ну давай, — Паша улыбается Пете, подталкивая Старкова в спину. — Только давайте что-то весёлое. Про идеальный типаж там... — добавляет Вадим, незаметно подмигивая Юле. — Я может хочу узнать, как стать миллионером, — Антон, как самый тупой на свете, видимо, искренне не понимал происходящего. — Не хочешь. Давайте только не про деньги... Петю потом не остановишь, пока он будет рассказывать, — вклинивается Костя. — Про карьеру не буду, там слишком размыто всегда. С кого начнём? — Распутин копается в телефоне, видимо выискивая нужные сайты, чтобы составить матрицу. — Сразу говорю, расскажу вкратце... Остальное платно, — он лукаво лыбится. — Эй! — С меня! — Юля вскидывает руку. — Что ж, в центре у тебя "Повешенный" — двенадцатый аркан, — озвучивает Петя и выглядит при этом удивлённым. — Как будто и трактовать не нужно, — хмыкает Костя, отбивая Лизину руку, которая предпринимала попытки забрать свой под. — В визитке у тебя программа... Как же она называлась... "Опасность движения", что-то такое. — Что такое визитка? — спрашивает Паша и Вадим лишь сейчас замечает, что сосед выглядит внимательным, видимо, взаправду пытаясь разобраться. — Как тебя видят люди, твоя натура, физическое проявление... — Петя старательно подбирает слова. — Простите, я редко трактую кому-то. Я понимаю, но тяжело объяснять. — Нет, всё хорошо. Я понял, — Распутин благодарно улыбается в ответ. — Так вот Юлина визитка... Тебе нужно слушать сердце. Это самое важное, чтобы выйти в плюс и быть счастливой. Тебя видят, как очень эмоционального и энергичного человека. Для счастья, как я понимаю, тебе нужна радость в мелочах и возлюбленный. — Оу, — мычит Уилсон, уплетая недоеденный Лизой бортик. — В мыслях "Надзиратель". Слишком пытаешься контролировать людей вокруг себя. Юля бросает двусмысленный взгляд на Антона, но быстро прячет глаза в пол. — В прошлой жизни была безответная любовь и твой кармический долг не привязываться больной созависимостью к другим. Идеал — пятёрка. Умный и мудрый человек. — Ладно, я поняла, — Ахметова на секунду кажется поникшей. "Вот уж впрямь, как повешенная". — Давай я, — Антон облокачивается на руку, готовый впитывать чужую речь. — Твой день рождения? — Двадцать девятое мая. Девятый год. — В душе, в центре ты - "Отшельник". Девятый аркан. — Ясно. — В визитке у тебя программа "Укрощение агрессии". Тут думаю тоже всё ясно, — хихикает Петя. Вадим взрывается после сказанного, от смеха давясь пиццей. — Блять, — шипит Антон, наблюдаяя, как его друг Пашок предательски сжимает губы в попытке не заржать. — Окей, я злюка, а дальше? — Зато в мыслях у тебя программа, намекающая на большое богатство и хороший аналитический ум. — Во-от, а я всегда в это верил, — Антон быстро меняется в лице. — В прошлой жизни ты обладал запретными знаниями и в этой должен делиться своим опытом. — Ты любитель непрошенных советов, — издевательски подмечает Паша. — Иди нахуй. Вот мой совет. — Ох уж это "Укрощение агрессии"! Вадим наблюдает за Юлей заинтригованно следящей за рассказом об Антоне. Что-то в её глазах поменялось, перегорело, Петя невольно посеял в ней сомнения. Уилсон чуть пихает её в колено и протягивает кусочек пиццы. Девушка наконец-то улыбается. — Для счастья тебе нужно учиться и качаться. Идеальный партнёр... Сильный, волевой человек, который сможет взять тебя "под каблук"... Вадим мысленно матерится, когда Юля замирает с куском пиццы, не успев его откусить. О проверке совместимости речи и не шло. — А давайте меня! — Вадим переводит внимание на себя, чуть приобнимая расстроенную Юлю за плечи. — Не верь в эту чепуху, — шепчет он ей на ухо, дабы никто не услышал. — Никакие матрицы не влияют на ваши отношения. — Ты посмотри на него... — Вы в шкафу были? — Были... — И чё он? — Шутил, даже не приобнял меня. — Значит правда нравишься. Он тебя стесняется просто, вспомни, как он себя с другими ведёт. Юля не верит, поднимая загнанные глаза на Вадима. Их лица совсем близко, стоит чуть двинутся вперёд и губы соприкоснуться. — А ты глянь, как он на нас смотрит, — ухмыляется Вадим, чувствуя, как Юлино дыхание опаляет его подбородок. Девушка косит взгляд в сторону и быстро возвращает обратно. — Они... Выглядят злыми, — она сдавленно хихикает. — А я о чём, — кивает Уилсон с улыбкой победителя. "Стоп. Они?" — Алло, голубки, — зовёт Паша с раздражением и Вадим медленно отстраняется от Юли. — Петя вас ждёт. — Всё в порядке, — Распутин залипает в телефон. — Уилсон, у тебя в центре семёрка — "Колесница". Аркан движения и стремления. Вадим удовлетворённо щёлкает пальцами. — В визитке у тебя программа "Суицид", — компания удивлённо "ойкает". — Ты выглядишь депрессивным, серьёзным, нестабильным человеком. — Что-то есть, — добавляет вдруг молчаливая Лиза. — Дальше, — Вадим с отвращением отмахивается. — В мыслях у тебя тоже программа "Суицид"... Уилсона вдруг прошибает пот, заставляя неосознанно сжаться. Шрамы на спине запульсировали и воспоминания из далёкого прошлого мельком пролезают в голову через уши. Детство тяжёлое, дни бывали отвратные. И мысли... Самые разные. Перед глазами за секунду проносится больница, бесконечные клизмы и попытки вызвать рвоту, чтобы бабушкины таблетки снотворного перестали действовать. Вадим уже и не помнит, сколько ему было. Двенадцать? Он стырил их из тумбочки и запил колой. Хотел надолго уснуть, чтобы все переживали за него. Чтобы бабушка позвонила отцу и тот испуганно примчался к сыну. А в итоге он блеванул себе на ноги и упал посередине коридора. Ничего романтичного, как в фильмах про больных. Лишь мощные потоки воды в задницу, дабы промыть желудок и воняющая жижа вокруг, совсем недавно бывшая заботливо приготовленным ужином. А папа в больницу так и не приехал. — Склонен к саморазрушению и излишней философии. Ничего супер-криминального, — пытается сгладить атмосферу Петя. — Давай дальше, — улыбается Вадим и судя по лицам остальных, выглядит не слишком убедительно. Внезапно оказавшийся рядом Паша протягивает ему свой кусок пеперонни. — А ты? — Я не хочу, — Парков снова указывает взглядом на пиццу, призывая принять угощение. — Ну и дурак, — Вадим откусывает половину, прям из Паучьих рук и атмосфера чуть меняется на позитивный лад. Капля соуса приземляется на Юлин белый ковёр. — Блять, Вадим! — Ахметова резво подскакивает и уходит за тряпкой, отвешивая другу подзатыльник. — Извини! Чё дальше-то? — В прошлой жизни был безумно красив и сексуален, чем пользовался. Это твоя карма. — Типо в этой жизни я урод? — Я не так сказал, — Петя хмыкает. — Так и сказал! — Вадим, успокойся. Ты не урод, — Юля пыхтя, пытается аккуратно протереть каплю, не размазав ещё больше. — Нет, не успокаивай меня. Главное — это внутренняя красота. Я смирюсь с этим. Правда, Паучок? — Паша непонимающе кивает. — Вот! Главное в прошлой жизни я переебал всё племя, а в этой как-то справлюсь! — Почему племя? Если логически думать, то ты умер в 2009-м, — замечает Парков. — Ну значит я был шалавой и разводил бандитов на деньги. Не жизнь, а сказка! — Для счастья нужно признание, внимание и известность, — Петя игнорирует происходящее, рассказывая дальше. — Пиздёж. — Идеальный партнёр — жертвенный человек, готовый тебя принять и терпеть. Тот, ради которого тебе захочется исправиться. — Терпила, кароче, — активизируется Антон, ехидно подмечая. — Юля подходит. — Ты ахуел?! — Ахметова кидает в него тряпкой. — Ну ты же "Повешанная"... — Старков опешивает. — Я тебя щас повешу, ты заебал! Вадим!! — А что я-то? — Уилсон наигранно пугается, прячась за плечом Паркова. — Оттирай сам! С хуя ли я это делаю?! — она взбешённо откидывает волосы назад и открывает банку пива. — Надоели... — бухтит Юля, быстро остывая и смущаясь своей реакции. Антон, как по команде, передаёт Уилсону тряпку и Вадим, склонившись в три погибели, пытается исправить свой конфуз. — Кто дальше? — пищит Петя, спустя пару секунд молчания. — Давай я, — Паша жмёт плечами, пальцем указывая Вадиму, где он профукал ещё одно пятнышко. — Когда у тебя день рождения? — Двенадцатое августа. — Хм... Ты у нас восьмёрка — "Справедливость". В визитке программа "Жертва ради мечты", думаю без объяснений понятно. — Это на меня похоже, — Паша, как-то брезгливо кривит губы. — Вы такие жертвенные милашки, кого же выбрать... — шутит Вадим, получая тычки пальцами в бока от Паука и Юли. — В мыслях "Судьба рода". Рушишь семейные традиции, идёшь против их устоев. Паша заинтригованно кивает, что пробивает Вадима на умилённый смешок. — Госпожа, принимай работу! — Уилсон демонстрирует Юле чистый ковёр и она уходит, чтобы отнести тряпку в ванную. Костя начал заметно посапывать. — В прошлой жизни программа "Император"... — Охо-хо, — угарает Вадим вместе с Антоном. — У нас здесь голубая кровь! — Уилсон делает акцент на слове "голубая", похабно подмигивая соседу. Видно, как Старков удивлённо, едва заметно, распахивает глаза, когда Паша спокойно реагирует, лишь с ухмылкой отпихивая Вадима от себя. —...в этой жизни должен научиться пользоваться своей властью. — Над моим сердцем, — Вадим изгибается, вновь подныривая ближе к Паше. — Ты теперь не отстанешь, да? — Ты зря ослабил этот поводок, — Уилсон ухмыляется, с самым злодейским выражением лица, на которое способен. — Для счастья нужна любовь и благосклонность Фортуны. Идеальный партнёр — человек, который разрушит твои представления и изменит тебя, кто-то свободолюбивый и вольный. Вадим многозначительно кивает пару раз, не разрывая зрительного контакта с Пашей. — Сама судьба намекает... — Ой, отъебись. — А ну-ка, Пётр Распутин! Посмотри-ка нашу совместимость! — Сейчас, — Петя удовлетворённо лыбится, Лиза подвигается поближе, смотря в его телефон. — Петя, ну ты куда?! — Паша возмущённо мычит. — Что я пропустила? — спрашивает зашедшая в комнату Юля. — Проверяем, кто из них сверху, — Антон указывает на парней. — О-о, такое я люблю, — Юля присоединяется к подруге, тоже подсаживаясь к Пете. — А кто из вас мужчина? — Серьёзно? — Паша вскидывает бровь, пока Вадим удивлённо хрюкает. — Я, ясен пень. Не видно? Я больше и старше, — Вадим напрягает бицепс, хвастаясь Паркову с Петей. — Ну логично. Тогда Паука смотрим, как женщину. — Пиздец, — Паша прячет лицо в ладонях, стараясь унять истерические смешки. — Не расстраивайся, я буду нежен, — шепчет Вадим ему на ухо, искренне наслаждаясь озорным бешенством Паркова. — Если я женщина, я просто тебя отстрапоню, — вдруг выпаливает Паша и Уилсон пристраивает голову на его плече, под визгливые усмешки девочек. — То есть... В целом ты не против? Вопрос, кто сверху? — Завали ебало. — Слушаюсь, моя императрица. — Ебать, — Юля захлопывает рот ладошкой, высматривая что-то в телефоне Пети. — Что там? — У вас в совместимости пятнадцатый аркан... — "Дьявол", — насмешливо добавляет Лиза. — Извини, не судьба, — Паша комично двигает бровями, скидывая чужую голову с плеча. — Нет, это означает... — Петя подавляет смешок. — Похоть... — Чё? — замирает Паша, пока Вадим настойчиво продолжает прилипать к нему. Справедливости ради, Парков был крепким. Под футболкой отчётливо узнавались натренированные плечи и в меру массивная грудь. Вадиму даже стало стыдно, что он за лето себя распустил. А ещё Паша был странной температуры, как идеальной прохлады подушка и безумно вкусно пах морозной свежестью. Перестань Вадим заниматься хуйнёй, смог бы уснуть прямо так. — У вас в совместимости излишнее сексуальное влечение, интерес граничащий с ненавистью. Одним словом — "Дьявол". — Судьба-а... — напевает Вадим. — Ничего хорошего, ты точно слушал? — Я отчётливо слышал слово "секс", остальное меня не интересует. — Пока Лёхи нет, терпи, — улыбается Лиза Паше и тот закатывает глаза. — Но несмотря на это, в визитке у вас комфортные и крепкие отношения, по крайней мере люди вокруг видят вас, как идеальный дуэт. — Юля, кажется у нас новая цель, — девочки многозначительно переглядываются. — Я вам не позволю, — злобно шикает Паша, но больше не предпринимает попыток отстранить от себя тушу Вадима, которая устало повисла на нём. — Что я здесь делаю? — Антон отпивает из банки. — Может, Хмурого поднимем? Он уснул. — Не надо, у него голова разболелась, — Лиза забирает у спящего Кости свой под. — Пусть отдыхает. — Уилсон в ваших отношениях представляет собой стабильность, а Паша, очарованного Уилсоном, но наоборот — нестабильного человека. В общем, Паша — тревожно-убегающий, а Уилсон — спокойно-догоняющий. — Блять, да, — икает Вадим, после очередного глотка пива. — Это точно мы. — Паша редко даёт любовь и нежность. Точнее редко, но метко, — пытается осмыслить написанное Петя. — В любовном канале у вас "Чистый поток". Лёгкое общение и искренность. — А это пиздёж, — показушно разочарованно шепчет Вадим. — Разве? — Паша выглядит удивлённым. — Мне с тобой просто. — А ты — самый тяжёлый человек для понимания. — Не всё сразу. — Всё, я устал, — Петя откидывает телефон и разминает затёкшую спину. — Попа онемела. — Размять? — Вадим тянется к другу руками. — Попа? — мямлит очнувшийся Костя, вызывая у компании смех.

***

С дня рождения Юли прошло около двух недель. Сентябрь был близок покинуть свой пост. Его конец тянулся медленно и тягуче, с редкими перерывами на интересные события. В основном мозги ебала учёба, а тело тренировки с играми, и здраво мыслить, а уж тем более расслабиться, получалось с трудом. В этой беспросветной дымке из скуки и глупых обязанностей спасали посиделки с бабушкой за просмотром фильмов, соседство с задумчивым мрачным Парковым, который возомнил из себя учителя и намеревался слепить из Вадима Энштейна, и переписки с Лёхой. Но в разговорах с лучшим другом начало так часто мелькать имя "Диана", что у Уилсона развился нервный тик глаза при виде уведомлений. Ах, ещё Василиса. Все было довольно цивильно, девушка заняла позицию "развлечения" и единственная не ебала голову. Уилсон ездил к ней поебаться на неделе и на этом его продуктивность сдулась окончательно. Тот молчаливый просмотр фильма, после пятиминутного миссионерского секса, хотелось стереть из памяти. Вадим благополучно скинул все дела на выходные и теперь, в одиннадцать утра, начищая убитые кроссовки, материл всех и вся. Встреча с отцом у нотариуса, поход с Юлей за новыми кроссовками и совместный накур с Костяном, Кириллом и Хорьком. И это всё после игры в восемь часов, против каких-то молокососов из Градограда. Лёгкая победа. Обарин, с какого-то хуя, был на игре, следил за Парковым от первой минуты до самого конца. От того Вадим рвался на квартиру, отсчитывая каждую секунду. Паша, к сожалению, в планы не вписался. Звать его бессмысленно, несмотря на появление Кирилла во дворце спорта. Их отношения с Вадимом тем временем, забыв про рофляный флирт на дне рождения Юли, всё ещё оставались на правах "одноклассников-сокомандников", и Парков, видимо, сближаться не планировал. Обидно, ну и ладно. Пиздец в жизни Паучка не заканчивался, это хорошо проглядывалось в его синяках под печальными глазами, падающих из рук вещах, глупо пропущенных шайбах и запоздалых ответах на уроках. Но он молчал. Вадиму совсем не одиноко, как было в начале года. Так что ползать в попытках стать близкими кентами он не хотел и принял ситуацию, как есть. Да и Эдуард Матвеевич так сильно выебал голову за учебную неделю, что на размышления времени не оставалось. — Ты опоздал, — сурово заявляет отец, поравнявшись с сыном у пешеходного перехода. Анатолий Михайлович был мужчиной не очень приятной наружности, в отличии от того же Арсения Филипповича. Его черты лица, слегка омрачённые возрастными морщинами, были излишне грубыми, даже отталкивающими, и дело не в прогрессирующем старении, а в неудачной генетике. Вадим лицом, к счастью, смахивал на мать, заимев от отца только глаза с бровями. Ростом они шли вровень, и со стороны больше походили на коллег, чем родственников. Да и прикид Виленского старшего вызывал снисходительную улыбку. "Пальто напялил джентельмен, я ебу". — Бабушку через дорогу переводил. — Полчаса? — Пять бабушек. Отец цокает, вновь хмуря брови и пряча руки в карманы. — Я все документы с твоей бабушкой сделал, нотариусу ты нахуй не сдался. Нам только в МФЦ зайти и договор о дарении оформить. — Ясно. Диалог не клеился. Неловкость между ними была настолько осязаемой, что казалось можно потрогать её руками. Отец попыток заговорить не предпринимал и Вадим послушно топал за ним, разглядывая фигуру человека, ради внимания которого Уилсон когда-то был готов умереть. Время лечит всё. И сейчас, к удивлению самого Уилсона, лик отца не вызывал даже раздражения. Вадим получит свою квартиру, а папаша чистую совесть и они разойдутся, как в море корабли. Кому-то лишь мечтать о такой снисходительности, поэтому Уилсон со спокойной душой засовывает язык в задницу и мечтает, чтобы драка с эмигрантами и бабками в МФЦ поскорее кончилась. Отец срётся с парой человек и пробивает место в шестом окошке. Онлайн запись как обычно не работала, а потому что потому. Вадим залипает в "Клеш Рояль", пока взрослые людишки разбираются с бумажной волокитой. — Вы согласны? — Конечно! И это единственное, что требуется от него. Полтора часа жизни (его законного выходного!) благополучно профуканы. Зато теперь Уилсон заимел своё уютное гнездо. Переезд планируется после окончания школы, когда Вадим выйдет на работу, станет дееспособным и сможет самостоятельно обеспечивать своё жалкое существование, без поглядывания на бабкину пенсию. Юля благо не опаздывает, приветливо здоровается с отцом Вадима и даже заполучает в качестве приза его улыбку. Анатолий Михайлович хоть и был бездушным монстром, но перед наимелейшей азиаткой не устоял и угостил её бабл-ти. Вадиму, естественно, хуй чё досталось. Отец прощается с ними на остановке, даёт напутствие о вреде наркотиков и телеканала "РЕН-ТВ" и уезжает в сторону соседнего посёлка на обдристанной маршрутке. Скатертью дорожка. — Он прикольный, — ох, Юля. Как ты ошибаешься. Вадим своих мыслей не озвучивает и отправляется с подружкой на шоппинг. Они покупают Уилсону в ближайшем ТЦ новые кроссовки, Юля с агрессивным рвением вырвала из рук чей-то мамаши последнюю нужную пару сорок шестого размера. Белые найки сидят идеально, как на Вадима делали. Остальные два часа он ходит за ней, как послушный дворецкий, таская пакеты и выбирая, какой цвет платья смотрится лучше — песочный или горчичный. Как будто, блять, есть разница. — Я это не одену! — "Надену", неграмотный! Надевай, я сказала! — Юля, совершенно не стесняясь других посетителей, заходит с Вадимом за ширму. В её руках латексная красная юбка выше колена. И взяла она её далеко не для себя. — Ты обещал! — Нихуя! Я не обещал! — Вадим, стоящий в одних трусах, пытается увернуться от настойчивого напора подружки, жалостливо завывая. — Мама, помоги! — Мама не поможет! — Юля успокаивается, принимая серьёзное выражение лица. — На-де-вай, — её голос чуть понижается, намекая, что выбора нет и при ослушании Вадим живым из примерочной не выйдет. — Только без фоток. — А в чём тогда смысл? Вадим вздыхает, матерится и забирает вещь из чужих рук. — Я тебе этого не прощу, пизда ехидная. — Меньше слов, больше дела! — хихикает Юля. Вадим напяливает узкую юбку на свои волосатые ноги, пытаясь протиснуть ляжки. Из-за материала ткань шла тяжело и прилипала к коже. Пришлось чуть подпрыгнуть, чтобы проскочить, задница, к счастью, прошла легко, благодаря усилиям Юли. — Как я это снимать буду?! — Не снимай. Так и пойдёшь, — разглядывает подруга его отражение. — А что? Очень даже... Как ты там говорил? Ебабельно. — Я не должен быть ебабельным, — обиженно шепчет Вадим, крутясь у зеркала. — Она меня полнит. — Живот втяни. — Я втянул... — Пицца была лишняя, — Юля задумчиво упирается пальцем в щёку. — Да вы достали! Нормально у меня всё! Я скинул два килограмма! Хмурый меня сегодня заебал этими шутками. Ты туда же... — Животик и правда мягенький... — Где?! Где, блять?! — Вадим бьёт себя в пресс, чувствуя крепкую мускулатуру. — Где вы жир увидели?! — Да ладно, — Юля отмахивается. — Я шучу. Фоточку? Уилсон обречённо кивает, пытаясь встать в красивую и одновременно комичную позу. Он чуть выгибается тазом вперёд, упирает правую руку в бок, а пальцем левой сдвигает в сторону нижнюю губу. Юля в восторге делает пару снимков. Юбка сидит в облипку и Вадим чувствует себя последней прошмандовкой. Высокая посадка ему непозволительно к лицу. Эти фотки только в "подслушано" города кидать с подписью — "куплю пиво, дам в рот, 300 метров от вас". Юля отправляет фотки в их общую беседу и телефон Вадима мгновенно взрывается уведомлениями. Костян умоляет, чтобы Уилсон пришёл в таком прикиде на квартиру, а Петя с Лизой закидывают комплиментами. Господи, помоги. Уже собираясь к Хорьку, будучи дома, Вадим рассматривает фотографию ещё раз и скидывает Лёхе. Тот отправляет фотку вставшего хуя в трусах. Естественно из интернета, не настолько он долбоёб. Палец замирает над диалогом с Пауком, Вадим задумчиво дует губы, пытаясь отговорить себя. Ай, похуй! Была не была! Вы *фотография* Моя правая нога Новый год, а левая Рождество)) Не хочешь нагрянуть между праздников?))))) Вадим выходит из диалога, не в силах сдерживать истерические смешки. Паук печатает... Уилсон наворачивает около пяти кругов по комнате в ожидании ответа, от скуки забираясь стоя на кровать. Хмурый спамит в личку, что уже заебся стоять под падиком, но Вадим терпеливо ждёт. Реакции Паши всегда были до безумия забавными. Как такое пропустить? Паук А рот тогда что? Как же долго он соображал! Вы Печальное 12 января( Паук Тогда я заскочу после каникул Вы *шокированный смайлик* Вот это нихуя себе, сказал я себе. Паук ) В входную дверь с силой стучат, и, судя по звукам, бабушка пошла открывать. Вадим слышит тихий низкий бас и старческое кряхтение. Хмурый не дождавшись Уилсона заявился на порог и обхаживал бабулю. — А где ваш шалапай? — В комнате, — бабуля прыснула. — Долго ждёшь пади? Вадим не улавливает голоса друга, видимо тот ответил бабушке кивком. Он выходит из комнаты с довольной лыбой, провоцируя Хмурого сверлить его взглядом и сдерживаться дабы не матернуться. — Я готов. — А с ху... — бабушка отвешивает Косте шуточный подзатыльник. — С хрена ли! Я хотел сказать "с хрена ли"! — Опять курить будете? — Нет, баб Элл! Дышать воздухом! — Да, да. Рассказывай мне. Идите уже! — бабушка тыркает что-то в раскладушке. — У меня тута... Скоро Людка притопает. Забирай этого болванчика. — Спасибо, уважила, — осуждающе качает головой Вадим, обуваясь. — Да пиздуй уже! Или ты хочешь с нами посидеть? — Нет! — Вадим толкает Хмурого в спину, намекая поскорее покинуть будущий дом престарелых. — Сама обсуждай её геморрой, я в тот раз наслушался! Дверь за друзьями захлопывается и Костян не сдерживаясь, разрождается речью о том, что Вадим конченный пидор и предатель, пока они спускаются на пять этажей. У подъезда стоит и встречает знакомая чёрная лада гранта с заведённым мотором. Андрей залипает в телефоне, сидя на водительском сиденье и попутно копается в бардачке. — Ты с пидором приехал? — Вадим удивлённо вскидывает брови, округляя глаза. — Откуда у тебя его контакты? — Мы же тебя домой отвозили в тот раз, — Хмурый спускается по лестнице подъездного крыльца. Машина выглядит побитой и грязной, явно давно не была в мойке. Андрей в белом свитшоте, сидящий в ней, совершенно не вписывался, будто полубога сунули в деревню к рабочим. — Залезай, — Костян усаживается на заднее сиденье, пугая Шалимова, утонувшего в своих мыслях. Вадим плюхается на переднее, и не успев даже поздороваться с Андреем, дёргает рычаг и отталкивает своё кресло назад, блокируя Хмурому пространство и зажимая колени. — Отодвинься, уебан! — Костя бьёт его спинку сиденья, жалобно заскулив. Вадим ржёт и всё-таки отодвигается, протягивая Андрею руку в приветствие. — О, новая пахучка, — Уилсон тыркает в неё пальцем. Мультяшный медвежонок чуть покачивается, отворачиваясь от ребят. — Мятная. У матери отобрал, — посмеивается Андрей, машина трогается с места. — Ремень, Уилсон. Или полтора косаря не жалко? — Каюсь, согрешил, — спешит пристегнуться Вадим, в то время, как Костя разваливает ноги и свободно откидывает голову. Андрей заворачивает за дом, выкручивая руль. Кожаные чехлы мелодично скрипят, Вадима чуть мутит от плавности езды. Идти до центрального кольца пешком довольно долго, виной тому нескончаемые перекрёстки и петляющие омрачённые лужами и грязью тропинки. В машине время течёт быстрее, Вадиму показалось, что он успел моргнуть раз десять, прежде чем Андрей припарковал свою тачку рядом с опущенной приорой. — Выходите аккуратней. Костя всё равно умудрился задеть соседний автомобиль дверью, к общему счастью сигналка не сработала или вовсе отсутствовала. Денис ждёт их у подъезда, раскуривая сигарету и пиная мелкие камушки у скамейки. Выглядит парень уставше, на щеках появилось новое акне и в целом лицо заметно опухло. Алкоголизм до добра не доводит. — Ты когда в школе был последний раз? — Андрей поднимает Хорька за шкирняк, вынуждая встать. — На линейке, — Денис икает, выкидывая сигарету в мусорку и цепляется за Шалимова руками. — Мать где? — На работе. Пойдё... Пошлите. Там Кирюха с девочками ждёт. — С какими девочками? — Ну с этой... Рыжей. И подруга её. "Маша с Асей?". Вадим чуть пихает Хмурого, взглядом намекая, что хочет поскорее проверить, что происходит в квартире. — Разбирайтесь, мы пошли, — Костя хлопает Андрея по плечу и легко заходит в подъезд, благодаря подпёртой двери. Обстановка стала хуже с последнего визита. Вонь на третьем этаже достигла такого пика, что Вадим с Костей не удержались и заткнули себе носы руками. Обшарпанная дверь выглядела, как спасение из этого кошмара, хотелось поскорее зайти в квартиру и хорошенько помыть ладони. Благо Вадим догадался не трогать перила. Костян громко стучит, знатно прикладывая кулаком по старой потасканной обвивке. В квартире раздаётся копашение и визгливые женские голоса настороженно стихают. — Кто там? — голос Джавадовой едва различался. После протяжного скрипа на пороге показывается Кирилл. Вид у него застигнутый врасплох, будто Хорёк не предупреждал его о гостях. — Вы какими судьбами? — Хорёк написал, — Костя проталкивается через Кирилла, незаинтересованный в выяснении обстоятельств. — Они с пидором ща поднимутся. — Вадим? — Василиса, в отличии от Обарина с Машей, выглядит довольной. — Мир тесен, — её смех не находит поддержки у друзей. Маша неосознанно сжимается, стоит взгляду Уилсона скользнуть по ней. — Ты что тут забыла? — Вадим старался придать мягкость своему голосу, но фраза вышла гулкой и обвиняющей, заставив Джавадову отвести глаза. — Всё в порядке, они уже уходят, — Кирилл преграждает Уилсону путь в зал, дабы тот не приблизился к однокласснице. — Да, — Маша подскакивает и Вадим лишь сейчас замечает её широкие зрачки. Василиса же в относительном адеквате, если не обращать внимания на банку пива в её руке. Джавадова облокачивается на подругу, утыкаясь ладонью в её голову и достаёт свою сумку с верхней полки. Кирилл молчит, Костя пропал на кухне, видимо в поисках чего-то из ядрёной еды, дабы понюхать и выбить запах подъездной романтики из носа, а ничего не понимающий Вадим продолжает сверлить взглядом Джавадову. — Паук знает? — зубы слегка трутся друг об друга, придавая фразе скрипящюю нотку. — Знает что? — настроение Кирилла из смятения быстро превращается в едкую желчь. — Что его деваха... — шепчет Вадим и шумно вдыхает носом, пародируя принятие наркотиков. Крылья слипаются, полностью блокируя ноздри. Маша, заметившая их перепалку, вздрагивает, пока Василиса усмехается над подругой. — Слушай, Уилсон... — А вот и дома! — радостный Хорёк заваливается в квартиру, пока Андрей сходу сканирует происходящее глазами. Его взгляд также долго и осуждающе задерживается на Маше, нетрудно догадаться, что их мысли с Вадимом сошлись моментально. — Ты сказал, что тяжёлого не притаскиваешь больше... — Андрей грубо хватает Хорька за локоть, а тот непонимающе хмурится и Уилсон искренне верит в его непонимание. — Андрюх, ты о чём? — Давайте-ка... Мы пожалуй пойдём, — Василиса подхватывает подружку под руки и парни раступаются, открывая им проход. — Я отвезу, — Андрей отпускает Хорька, видимо поверив в его невиновность. — Не надо. Я её через дворы, её дом недалеко, — Василиса хихикает, напяливая на Машу свои солнечные очки. — Ой, кстати! — она ищет что-то в своей сумочке и спустя долгую минуту ожидания, выуживает из неё красный брелок. — Держи. Ася всовывает его в ладони Вадима на глазах у остальных и быстро выводит Машу в подъезд, не давая времени зацепиться за разговоры. Кирилл оперативно закрывает за ними дверь с громким хлопком и проворачивает ключ. Брелок сделан из эпоксидной смолы, Вадим видел дома у Василисы наборы. Круглый, от света отдающий оранжевыми оттенками, чем-то напоминая пламя. Правда радоваться подарку не выходит, всё нутро Уилсона сжигает непонимание происходящего. А он так ненавидел это чувство... Андрей фыркает, унося Дениса на кухню и подзывая Костю на помощь, в то время, как Кирилл перехватывает взгляд Вадима. — Долгая история, Уилсон. — Какого хуя?! Паук в курсе, что она торчит?! — Вадим повышает голос и Обарин чуть отступает назад в сторону зала. — Или вы попиздились из-за того, что ты его девке наркоту подсовываешь?! — Уилсон... — Ахуенный ты дружок, Кирюх! — Паук не в курсе, что я поставщик! — вскидывает руки Обарин, плюхаясь на диван. — И знать не должен! Про её зависимость он узнал самый первый, а попиздились мы из-за другого. — С какого, прости меня, хуя? Ты реально веришь, что я не расскажу? Ты совсем тупой дегенерат?! — Вадим не на шутку расходится, так что Андрей уверенным шагом возращается с кухни, замирая в коридоре, показывая, что тоже заинтересован в кофликте. — Завтра приходи ко мне на студию... — вдруг внезапно заявляет Кирилл. — Сам всё увидишь и решишь, окей? Я тебе адрес скину, возьму твой номер у Андрюхи. Если хочешь знать, почему мы подрались... И про Машу... То просто приди. — Ты его не впутывай, — грубо произносит Шалимов, но Обарин быстро отмахивается. — Он сам себя впутывает. Просто посмотрит. Вадим переводит взгляд на напряжённого Андрея, которому явно пришлась не по вкусу идея отпускать Виленского в гости, а потом обратно на Кирилла. Как он тогда про Обарина подумал? Склизкий, тягучий.. Как ебучее болото. От Кирилла Вадим не ждал ничего хорошего, в то время как от Андрея сочился ангельский свет, будто одно лишь его присутствие ставит за спиной Уилсона щит. Но Шалимов ответов не даст. Не в его характере. — Я приду, — любопытство берёт верх и Обарин улыбается. — Может, Андрюха со мной? — Нет... Я бы рад, но мне нельзя, — Шалимов отвлекается на голос Кости, возращаясь на кухню. Его силуэт выглядит поникшим. — Ему нельзя, — повторяет Кирилл со смешком. — Его в моей обители... Не жалуют.