Кёджуро!

      После визита Ренгоку-сана Аказа не спал почти всю ночь, сдавшись только под утро. Он был занят, отвечая на рабочие вопросы, а ещё — читал переписку с Ренгоку.       Это было нечто. Нечто, не поддающееся никакой системе. Ощущение складывалось такое, будто в переписке они примеряли на себя самые разные роли. То перекидывались мемами, то философствовали, то флиртовали, то общались коротко и сухо, будто поссорились, но при этом сохраняя трепет между собой.       «А может, — понял Аказа в четыре утра, — мы стали лучше общаться вживую. Кому тогда нужны эти чаты?»       Потом Аказа нашёл свои комментарии под постами Ренгоку-сана в инстаграм и его накрыло. Он еле сдерживал смех со слезами боли на глазах от рёбер и швов и поражался, как Ренгоку вообще не бросил его. Судя по всему, ему нравилось всё, чем только был Аказа, даже когда тот создавал неловкие ситуации.       Похоже, что Аказа веселился во всю, искренне и от всей души, а Ренгоку принимал всё это прямиком в своё огромное, горячее, любящее сердце.       Порой Аказа откровенно истерил и тогда ответы Ренгоку были короткими. Очевидно, что он предпочитал разговаривать лично.       В одном из своих мессенджеров Аказа нашёл избранное, которое было наполнено ссылками на модели колец. Их было около пятидесяти — Аказа пролистал все и легко понял логику своего выбора. Он правда выбрал самые лучшие, самые красивые.       До ссылок шли сообщения Ренгоку-сана, содержащие ласковые слова, а также слова любви и поддержки, очевидно, зачитанные Аказой до цифровых дыр. Видимо, ему это было жизненно необходимо.       Засыпая, Аказа понял, что завтра надо просмотреть архив сторис.       * * *       Гютаро очень помог. Несколькими предложениями он подтвердил то, в чём Аказа себя уже подозревал.       — Ты втрескался в сенсея по уши с первого взгляда, дрочил нам мозги все старшие классы, потом вы начали встречаться. После этого ты спятил ещё сильнее и порой на твою счастливую морду было просто невыносимо смотреть.       Аказа сообразил, что надо пересмотреть чаты с лучшим другом, вбив в поиск имя Ренгоку-сана.       — Как можно было забыть такое? — слегка наклонил голову Гютаро, — А если треснуть тебя по башке ещё раз, ты вспомнишь?       — Есть риск, что я забуду что-то поважнее, например, как дышать, — проворчал Аказа, пытаясь переложить подушку поудобнее.       — Я бы поспорил с тем, что для тебя важнее, — усмехнулся его друг.       Аказа красноречиво закатил глаза. В ответ Гютаро хмыкнул и сказал:       — Придурок, однажды ты подцепил ковид и притащился болеть ко мне, чтобы не заразить его. Ты задыхался от кашля как бомж туберкулёзник, но всё равно притащился, чтобы не заразить своё солнышко. Я не думаю, что дышать для тебя важнее.       Аказа весь оставшийся день думал об этом.       * * *       Ко второму визиту Ренгоку-сана Аказа уже был подготовлен, поэтому сходу озадачил его:       — Что ты хочешь взамен на два прозвища?       — Два? — улыбнулся Ренгоку-сан, — Ты вспомнил одно?       — Сенсей, — самодовольно произнёс Аказа, внимательно следивший за реакцией мужчины.       Тот потеплел взглядом, прямо как тогда, когда Аказа дал ему кофе.       — Догадаться было нетрудно, — похвастался Аказа, — И твоя реакция это подтверждает. Легко же тебя расколоть!       Солнечная улыбка тут же погасла и Аказа растерялся. Что не так?       — Не перетруждайся, Аказа, — тихо ответил Ренгоку-сан, оставляя свой портфель и пиджак на кресле, — Я скоро вернусь. Взять тебе кофе?       — Я с тобой, — откинул одеяло Аказа.       — Не нужно, я на другой этаж, за документами.       — Ладно, — растерялся Аказа, оставаясь на кровати.       Что не так?       Ренгоку-сан улыбнулся ему как-то фальшиво. Аказа засмотрелся на то, как он расстегивает верхние пуговицы и снимает галстук, оставляя его небрежно лежать сверху пиджака. Но пока Ренгоку ходил за документами, Аказа твёрдо решил не выпускать его из палаты, пока тот не признается, в чём, чёрт возьми, дело.       — Я сегодня ненадолго, — сказал Ренгоку после того, как они молча сделали пару глотков кофе, — Нужно успеть кое-куда, если ты не против, конечно.       — Против, — внезапно бросил Аказа, заставив Ренгоку-сана поднять бровь в удивлении, — Никуда не ходи сегодня. Останься со мной.       Аказа и сам удивился тому, насколько резко это прозвучало и попытался сгладить свою резкость. Однако это прозвучало ещё хуже.       — Что там за дела такие и куда тебе там нужно успеть, Кё… Ренгоку-сан?       Мужчина вздрогнул и уставился на него, задержав дыхание. Затем он медленно поставил кофе на столик и сцепил руки в замок, сверля взглядом Аказу. Это продлилось недолго и он вздохнул, будто сдался.       — Надо отдать ноутбук в ремонт. Он нужен мне для работы, так что это срочно.       — Возьми мой, — не мигая, уставился на него Аказа пришибленным питоном.       — Мне нужна рабочая программа, на твоём её нет, — улыбнулся Ренгоку-сан, — но спасибо тебе.       — Было бы за что, — буркнул Аказа, — а что именно сломалось?       — Я не знаю, там чёрный экран с белым текстом вместо рабочего.       — Дай сюда, — потребовал Аказа.       Ренгоку послушно достал из портфеля рабочий ноутбук, легко отдав его Аказе.       Настолько доверяет? У них вообще никаких личных границ нет, что ли? Аказа хмыкнул и открыл ноутбук. Старенький, увесистый тошиба.       — Как это я своему мужу не купил что-то поновее, — недовольно проворчал он, дожидаясь загрузки.       Ренгоку фыркнул и сел рядом с ним на кровать. Мигом стало тесно, но как-то теплее и… И вообще. Аказа подвинулся на кровати и поделился подушками.       — И почему это ты искал какого-то там мастера вместо того, чтобы спросить у меня, — продолжал ворчать Аказа, легко сориентировавшись в этом чёрном экране, который помешал Ренгоку работать.       — Я не хотел тебя нагружать, пока ты выздоравливаешь, — тепло отозвался Ренгоку и от этой теплоты у Аказы полностью испарилось всё недовольство.       — Я тут днями и ночами не знаю, чем заняться, вообще-то, — ворчит Аказа, стараясь не обращать внимания на то, что Ренгоку спустился на подушках и уткнулся лицом в его плечо.       Наверное, ему хочется обнять своего любимого, а он и этого не может. И не только потому, что Аказа ранен.       — Ещё и мой карамельный красавчик не хочет подкинуть мне топлива для размышлений, — уже почти мурлычет Аказа, сражаясь с системной ошибкой и сокрушающей теплотой тела Ренгоку-сана.       Тот молча вздыхает — медленно и трепетно, будто наслаждается только тем, что дышит одним воздухом с Аказой. Это так непривычно, что ломает край его терпения.       — Слушай, давай поговорим. Это недолго, — Аказа отвлекается на экран, — около семи минут, пока идёт загрузка.       Ренгоку поднимает на него удивлённый взгляд и Аказа сообщает ему очевидные, как ему казалось, факты:       — Ты мне нравишься. Очень. Я не помню и не уверен, почему так случилось, но я буду искать это, пока не найду. Мне не нравится ходить с дырой в башке. Поэтому хватит тут грустить, понял? Взбодрись и не сдавайся!       Аказа понимает, что попал, куда нужно, наблюдая, как лицо Ренгоку заливает краснота. И как же ему идёт этот чёртов красный цвет.       Оставшиеся минуты они тратили на такие ласковые поцелуи, каких у них ещё не было в этой больнице. Ренгоку едва слышно простонал короткое протестущее «м», когда Аказа оторвался от него и Аказе пришлось вернуться и ещё утешать его, поглаживая пальцами пушистые брови, целуя их и кончик заалевшего носа и снова его губы, тоже раскрасневшиеся из-за Аказы. Тому безумно понравилось волшебство этого цикла, потому что оно заставило этого великолепного Ренгоку-сана всего растаять прямо здесь и Аказа повторял круг поцелуев, пока ноутбук вдруг не пискнул, высветив экран рабочего стола.       Аказа неохотно оторвался от своего мужа и, будто проверяя, достаточно ли тот зацелован, удовлетворённо вздохнул, возвращаясь к ноутбуку.       — Сейчас глянем, что тут такое, — тихо сказал Аказа, ощущая на себе тающий удовольствием взгляд, — а, ну… Слушай, а я правда жмот?       — Хм? Нет вообще-то, — с хрипотцой в голосе отозвался Ренгоку-сан.       — Тогда почему у тебя такой старый ноут, который даже не подходит под твою рабочую программу?       — Да это не мой, — с озорной улыбкой ответил Ренгоку-сан, — это из университета. Просто я взял его временно, потому что мой ноут забрал ты, чтобы что-то с ним сотворить и не успел закончить.       — Фух, — с облегчением вздохнул Аказа, — я нормальный парень. Отлегло.       — Волновался? — весёлые искорки в глазах шли Ренгоку-сану намного больше, чем печаль. Он поднялся, чтобы сидеть на одном уровне с Аказой.       — Так это потому, что ты отмалчиваешься! Хватит уже скрытничать и расскажи мне всё! Потому что так мне…       — Я люблю тебя! — сказал Ренгоку.       Аказа слушал, как его кожу покалывают огромные стаи мурашек, затаив дыхание.       — Я очень люблю тебя.       Этот трепет невозможно было получить больше ни от чего и никогда. Аказа дёрнулся было ответить, но только открыл рот и закрыл его, как глупая рыба, потому что у него исчезли все мысли точно так же, как это происходит при поцелуях.       — Я люблю тебя, Аказа.       Просто так оставить такое было никак нельзя, поэтому Аказа отложил ноутбук на тумбочку и притянул Ренгоку к себе за край воротника, чтобы самому ощутить отзвук этих чувств на его губах. И он был там — на податливо раскрывшися губах, на кончике языка, в сбитом дыхании, в мягких золотых прядках, которые Аказа пропускал между пальцев, среди чёрных ресниц, трепещущих каждый раз, когда Аказа даже немного отстранялся. Он отпустил Ренгоку домой только тогда, когда напряжение и тревога полностью исчезли с его лица.