Кёджуро!

      Ренгоку думал, что отбился от вопросов Аказы, спрятавшись за смущением, но он ошибся. Аказа успокоил его притворным молчанием, чтобы за ужином спокойно спросить:       — Мы любим кончать друг в друга?       Чтобы Ренгоку чуть не умер, подавившись беконом. Вот это уже всерьёз обеспокоило Аказу и он честно пообещал, что больше никаких внезапных вопросов как минимум во время еды задавать не станет.       Но вообще-то, каждый раз, когда они были хоть как-то близки, Аказа осознавал что-то интересное. О них. О Ренгоку. О себе тоже. И лишаться такого приятного способа познания было бы откровенно обидно. Он не понимал смущения Ренгоку и его причин, поэтому постарался притормозить со своими домогательствами (хотя, вообще-то, эй, это Ренгоку вошёл к нему в душ и начал так его трогать. Так хорошо трогать)       По крайней мере, Аказе нужен был другой способ восстановления памяти и он вспомнил о рекомендации Ханны. На следующий же день, отправив Ренгоку на работу, он связался с психологом. Ухоженная женщина аристократического вида и манер поначалу не внушила Аказе доверия, но вскоре он и думать забыл о каком-либо дискомфорте.       Госпожа Тамаё выглядела максимально заинтересованной, легко считала стиль общения клиента и сходу дала Аказе простую и понятную схему того, как может работать память. Теперь Аказа знал, как важны эти обрывки-листья, эти небольшие воспоминания, которыми раньше он был недоволен. Оказывается, если накопить их достаточное количество, то они поднимут за собой ту самую структуру, которая так нужна Аказе. Есть большая вероятность, что это произойдёт.       — В момент события, когда вы, к примеру, узнали, что Ренгоку-сан любит сладкий кофе, вокруг вас была разная информация и её всю ваш мозг запомнил, даже не сомневайтесь в этом, — объясняла Тамаё, — вокруг были люди, звуки, картинки, цвета, погода. На всё это вы реагировали определённым способом, устанавливая эмоциональную связь с каждой из этих мелочей. Эти мелочи мы назовём маркеры событий. Как бы много их ни было, всё же они не уникальны и имеют свойство повторяться. Допустим, было лето, лето повторяется. Каждое лето ваш мозг будет знать, что когда было столь же тепло, вы узнали о сладком кофе. Какие-то маркеры тоже повторятся в том или ином сочетании. И вот когда этих маркеров будет достаточно — хотя бы даже пять штук — в вашей памяти всплывёт этот сладкий кофе.       — Логично, — оценил Аказа.       — Дальше ещё лучше. Точно такая же схема работает при том условии, если представить, что сладкий кофе — это маркер.       — Классно! — взбодрился Аказа.       — Да, вы верно поняли. Это немного иной уровень, но схема работает так же. Ваши листья, собравшись в приличную кучу, однажды приведут вас к стволу дерева.       Аказа улыбнулся, откинувшись на кресле. Тамаё добавила:       — Я вижу, как вам это важно и желанно. Ваш мозг будет искать ответ даже когда вы не думаете над ним. Главное — не перенапрягайтесь, не создавайте ложных образов, не додумывайте. Задавайте прямые и простые вопросы, даже если ответ кажется очевидным.       — Кстати, об этом, — решился Аказа, — Ренгоку-сан очень смущается от вопросов из сферы интимной жизни, а для меня это важно.       — Надо спросить, почему. Сказать вслух, что для вас это важно и попросить уделить этому вопросу немного времени. Судя по вашим словам, Ренгоку-сан смелый и сильный человек. Проблем быть не должно, но вам нужно поменьше с ним шутить в эти острые моменты.       — Это я могу, думаю. Но он такой слад… Гхм, извините. Славный он, когда смущается.       — Всё хорошо! — улыбнулась женщина, — Теперь я расскажу вам схему оценки для ваших листьев. Применяя её, ваш мозг научится самостоятельно обработывать воспоминания максимально эффективным образом. Вот тут советую записать по пунктам…       К вечеру голова Аказы гудела и он был этим доволен, хоть и устал. Ренгоку удивился экрану его компьютера, обклеенному немногочисленными, но хорошо исписанными стикерами. Аказа вскочил и заслонил собой своё психодетективное расследование, подняв ладонь перед Ренгоку-саном.       — Сначала скажи, ты сильно устал?       — Вообще не устал! — улыбнулся Ренгоку.       — Ага, синяки твои под глазами особенно это подтверждают. Ты хоть обедал?       — Да, — ответственно кивнул Ренгоку, — но не ужинал.       — О, чёрт, прости, — виновато сказал Аказа, — я не подумал об этом.       — Всё нормально! — бодро отозвался Ренгоку, — Я сейчас быстро что-нибудь приготовлю.       — Ну уж нет! — всполошился Аказа, — Заваришь лапшу свою опять! Иди в ванную, а я приготовлю!       Ренгоку-сан тепло улыбнулся и Аказа застыл, догадавшись.       — Лапша! — воскликнул он, указывая пальцем на мужа, — Меня бесит твоя заварная лапша, да? Так всегда было? Я сказал «опять»!       — Да, — счастливо отозвался Ренгоку-сан, покраснев самую малость.       Аказа схватил пачку стикеров и, черкнув на одном пару слов, прилепил его к остальным.       — Так а что у тебя… — начал было Ренгоку, но Аказа развернул его за плечи в сторону ванной и тот едва успел схватить полотенце с полки.       — Я потом расскажу. Хочу, чтобы ты отдохнул, ну же, иди в ванную!       В ответ на то, как Аказа, не выдержав, бросил ему в спину шутливое «Только не дрочи там без меня», Ренгоку метко кинул в него полотенце, заставив рассмеяться.       Выслушав рассказ Аказы за ужином, Ренгоку-сан нахмурился, неожиданно отметив:       — Мне кажется, ты чересчур увлёкся этим.       — Извини, — холодно отозвался Аказа, — у меня пропала часть жизни из головы. Да, странно, чего это я так прям зацепился за одну из самых важных вещей в жизни.       Он откинулся на спинке стула и отвернулся, сложив руки на груди и сжав зубы. Не хотелось бы сказануть сгоряча что-то резкое.       — Я имею в виду, чтобы ты просто не перенапрягался, — сказал Ренгоку-сан.       — А ты сам-то вообще… — начал было Аказа, но сдулся, вспомнив совет госпожи Тамаё, — скажи мне вот что. Если так случится, что пройдёт год, а я так и не вспомню, почему я люблю тебя, что тогда ты будешь делать?       — Послушай, что ты говоришь, — улыбнулся Ренгоку-сан, — Или я тебя неправильно понял?       Аказа сердито надулся, не понимая, чего от него хотят. Ренгоку встал и подошёл к нему, присев рядом прямо на пол. Аказа спустился к нему, оттолкнув свой стул подальше.       — Чего ты пришёл? — проворчал он, глядя в пол.       — К тебе, — Ренгоку-сан мягко взял его руку в свою, — Скажи, что ты ко мне равнодушен. Скажи, что ненавидишь. Скажи, что тебе всё равно, жив я или нет, счастлив я или пропадаю в горе.       — Что за чушь? — изумился Аказа.       — Просто произнести эти слова.       — Хуйня, а не слова. Не буду. Не хочу.       — Не можешь?       — Не… Чего ты хочешь?       — Я нравлюсь тебе. Возможно, ты влюблён в меня, не зная причин.       — Тц, «возможно» это твоё… — проворчал Аказа.       — И только что ты сказал, что любишь меня.       Аказа растерянно поморгал. Разве он говорил именно «люблю»? Ренгоку распознал его растерянность и процитировал:       — «Если так случится, что пройдёт год, а я так и не вспомню, почему я люблю тебя, что тогда ты будешь делать?» Вот как ты сказал.       — Ну, любил? Раньше, — предположил Аказа.       — А сейчас? Ненавидишь? Равнодушен?       — Блядь, ну конечно же нет, — вздохнул Аказа.       — Тогда ты найдёшь эту причину заново. Вот на что я всей душой смею надеяться. На пламя в твоём сердце, чертёнок. И в своём тоже.       — Ну а если нет? — упёрся Аказа, — Что тогда?       — А ты сам что скажешь?       Аказа вообразил, как они прощаются, разъезжаются, делят футболки, носки и шторы, как Ренгоку-сан самоотверженно собирает по кускам разбитое сердце...       — Я? - разволновался от такой угрожающей перспективы Аказа, - Я скажу…! Я скажу: «пойдём на первое свидание на пляж!», вот что я скажу!       Ренгоку громко расхохотался. Аказа неверяще уставился на него:       — Да ладно, я же ляпнул наугад! Ты… Мы…?!       — Да, — сквозь смех сказал Ренгоку, — нашим первым свиданием была прогулка по пляжу.       Аказа закрыл лицо руками, чтобы скрыть глупую улыбку. Либо он совершенно не оригинален, либо…       Он резко отнял руки от лица.       — Надо стикер написать! — парень дёрнулся было встать, но Ренгоку остановил его, легко приобняв за талию и коротко чмокнул в губы, вопросительно глядя на него.       Ресницы Аказы затрепетали и Ренгоку осторожно помог ему переместиться так, чтобы Аказа сидел на его коленях.       Переплёл их пальцы вместе и тепло взглянул на него снизу вверх. Аказа наклонился к нему за ещё одним поцелуем.       И ещё.       И ещё…       Они целовались, сидя на полу кухни, и пока Ренгоку слушал ладонью, как колотится, трепещет сердце Аказы, улыбаясь в их поцелуи, Аказа перебирал пальцами пряди его волос, распустив мягкий, ещё немного влажный после ванной пучок и наслаждаясь своим золотым чудом с рыже-алыми кончиками. Он держал в руках лицо Ренгоку и, забывая дышать, снова и снова касался его губ с тихой лаской, пока тот грел его спину и бока горячими ладонями. Потеревшись о его нос своим, он прошептал:       — О чём мы там ссорились, я забыл? — и снова поцеловал Ренгоку.       — Ни о чём, — мурлыкнул тот в его губы, — я просил тебя беречься и отдыхать.       — Ах, это, — Аказа завороженно пригладил большим пальцем его бровь — ощущение было такое, что ему доверили потрогать дикого хищника, — я готов ослабить напор, но мне хочется кое-что взамен. Можно? — и Аказа с искренним трепетом обнял Ренгоку, наслаждаясь теплом его тела.       — Конечно, — тот осторожно обнял его в ответ и шумно выдохнул в его шею.       — Только не убегай, — Аказа нежно поцеловал Ренгоку в висок, — скажи мне, почему ты так смущаешься от нашей близости и разговоров об этом? После семи совместных лет?       Ренгоку отстранился и взглянул на Аказу, будто хотел понять, дразнится тот или спрашивает всерьёз. Но Аказа смотрел на него внимательно и серьёзно. Мужчина отвёл взгляд в сторону и ожидаемо покраснел.       — Такой милый, — не сдержался Аказа, беря его лицо в ладони, — и вот вчера в душе ты тоже таким был. А мог бы зайти, поставить меня на колени и взять себе хотя бы что-то. Но вместо этого ты думал только обо мне.       — Неправда, — окончательно смутился Ренгоку, спрятав взгляд, — вчера я… забыл обо всём.       Аказа молча ждал, терпеливо поглаживая заалевшую скулу большим пальцем и сдерживая идиотское желание укусить этот румянец.       — Не уверен, что могу правильно это выразить, но поначалу я думал, что ты проявляешь слишком большой интерес к человеку, которого не помнишь, — наконец сказал Ренгоку с лёгкой укоризной.       — Просто ты мне сразу понравился, — шёпотом признал Аказа, будто боясь спугнуть откровение, — стоял там в моей палате весь такой… Карамельный и горячий. Смотрел на меня.       Ренгоку засиял довольной улыбкой, услышав это.       — Так что же? — продолжил Аказа, — Откуда всё это смущение спустя семь лет совместной жизни?       — Когда мы только начали встречаться, тебе едва исполнилось девятнадцать, — сказал Ренгоку, отыскав ладонь Аказы и спрятав в ней смущённый поцелуй, — я хотел беречь тебя, не начинать интимную жизнь хотя бы до твоих двадцати.       — Пфф, — отозвался Аказа.       — Да, вот именно, — вздохнул мужчина, — мне это не удалось. И когда мы начали, я понял, что напрасно пытался отстраниться. Тебе это было нужно и… Мне тоже.       — Какой я молодец, — проворковал Аказа.       — Тогда я уворачивался от тебя с помощью разницы в возрасте. Теперь ты взрослый, я нравлюсь тебе даже при отсутствии воспоминаний и у меня просто практически нет аргументов против того, чтобы заняться с тобой любовью, — наконец признался Ренгоку, — только твои раны останавливают от того, чтобы показать, как сильно я скучаю и как много думаю о тебе, чертёнок.       Ренгоку нежно обнял его, пряча своё лицо.       — О-ох! — протянул Аказа, наконец-то осознавая, — Так это не смущение от смущения, а всего лишь смущение от возбуждения?       Ренгоку молча кивнул в ответ, продолжая обнимать его. Аказа довольно вздохнул, полностью удовлетворённый таким ответом. Внезапно ему в голову пришло кое-что и он побарабанил кончиками пальцев по плечу Ренгоку, чтобы тот взглянул на него.       — Есть у меня одна идея…       — Нет! — замотал головой Ренгоку, — Чертёнок, пожалуйста. Дождёмся. Рентгена. Пожалуйста.       — Ой, ладно, — проворчал Аказа.       — И, может, ты вспомнишь что-нибудь, — добавил Ренгоку с надеждой.       — Какой же ты ворчун, Ренгоку. А сказал, что тебя ничего не смущает, кроме моих ран! — воскликнул парень, схватив мужчину за шею в шуточной манере.       — Не смущает, — с внезапной мягкостью проворковал тот, — просто мне нравилось то, как ты знал меня наизусть.       Ренгоку вдруг подхватил его под ягодицы и аккуратно поднялся на ноги с ним вместе, заставив Аказу восхищенно присвистнуть, держась за его сильное тело.       — Не страшно, — облизнулся Аказа, обхватывая его талию ногами, — я выучу всё заново.